Я встречу тебя у трёх водопадов

      Уилл прижал телефон плечом теснее к уху, пытаясь одновременно развернуть карту и не задеть Майка.              — Да, мам, да, — бормотал он, — слушай, мы чем ближе к границе, тем хуже я тебя слышу. Я напишу теб… ладно, я наберу тебе, как мы будем заезжать в Онтарио. Боже, мам, да, всё в порядке и у меня, и у Майка. Майк не голоден, — Уилл прижал ладонью нижнюю часть моторлы и посмотрел на Майка, — не голоден же?              Майк повёл плечами, и Уилл вернулся к разговору. Джойс по ту сторону новой диковинной трубки что-то активно тараторила, но, в конце концов, звонкий голос Джонатана, который был слышен даже на расстоянии, прервал её. Уилл улыбнулся.              — И тебе привет, Джо. И Нэнси передавай привет от нас. Я уже сказал маме, что я перез–              Майк отпустил одну руку с руля и потянулся в сторону Уилла, забирая у него телефон. Откинув вьющиеся длинные пряди в сторону, Майк прижал трубку к уху.              — Алло, Джонатан? Привет, да. Мы немного заняты, знаешь, пытаемся доехать до места, а Уилл из-за разговоров слегка запутался в карте. Да, и я о том же! Конечно, мы перезвоним, не в первый раз куда-то ведь едем, — второй рукой он принялся слабо постукивать по рулю, — хорошо. Ага. Привет всем, мы пришлём открытки. Пока-пока!              И Майк сбросил вызов, одним слитным движением закрывая низ телефона, чтобы спокойно кинуть устройство куда-то в сумки на заднем сидение. Уилл наблюдал за сжимающими руль пальцами, разглядывал сосредоточенное лицо с острыми скулами и пухлыми губами, и глупо улыбался. Майк поймал этот взгляд, сощурился с едва заметной смешинкой, отчего его очки соскользнули к кончику носа.              — Твоя семья иногда такая прилипчивая, — протянул он и взял в свою ладонь руку Уилла, — я люблю их, но, право слово, нам ведь не шестнадцать. Мы уже почти всю Америку объехали, а они каждый раз как первый.              Майк коснулся губами кончиков пальцев, потянулся поцелуями выше, к костяшкам, оставил мокрый след на запястье. Уилл тихо выдохнул, но сосредоточенно сказал:              — Ты же знаешь, они все параноики и, так-то, имеют право.              — Я же не осуждаю их, — Майк оставил ещё один мягкий поцелуй на внутренней стороне ладони, при этом продолжая смотреть на петляющую дорогу, — всяко лучше, чем моя родня.              — Они тебе так и не написали? — спросил Уилл тихо.              Майк нахмурил тёмные брови, снова покосился, неодобрительно качая головой.              — Ты же знаешь, это вовсе не твоя вина. Я решил им всё рассказать, и решение своё менять не собираюсь. Пусть хоть двадцать раз на меня наорут, но я не мог позволить им хаять тебя, пока я сидел за столом и слышал это, — Майк сжал ладонь Уилла и потянул её коробке передач, позволяя рукам переплетаться на удобном расстоянии, — да остынут они. А если нет – то и к чёрту всё. Мы выжили в схватке со вселенским злом не для того, чтобы потом остаток жизни тухнуть в шкафу, верно?              Уилл смог выдавить лёгкую улыбку, прежде чем снова вернулся к разглядыванию карты. Ветер дул в приоткрытое окно, принося в салон приятный свежий запах лета. Солнце пекло, искрилось в стёклах и отражалось от глупых побрякушек, подвешенных на зеркале заднего вида: что-то из подарков Холи и детских поделок Уилла. По радио шла череда поистине чудесных весёлых песен, от которых хотелось танцевать, и Майк совсем тихо подпевал некоторым из них, кивал головой в такт, стучал пальцами.              Пальцы на руле, уверенные и крепкие, заставляли Уилла слишком часто отвлекаться от карты. Он всё хмурился, щурился, что-то бубнил под нос, вызывая тихую усмешку у Майка.              — Сколько нам ещё? — как бы между делом спросил Майк, ловя заинтересованный взгляд Уилла.              Уилл тут же уткнулся в карту и состроил очень внимательное лицо.              — Я думаю…              — Ты думаешь об обочине, — кинул шпильку Майк, — а надо о водопадах.              — Ну ты тоже додумался напялить на себя эту цветастую рубашку! — капитулировал Уилл, — мою любимую, между прочим. Я ведь сквозь неё могу видеть твои… Майк, блин, катись ты к чёрту.              Под тихий смех Майка Уилл отвернулся к окну, развернул карту и, наконец-то, занялся изучением пути. До Ниагарских водопадов оставалось всего час-полтора пути, из восьми необходимых. Они выехали ещё ночью, пока улицы Нью-Йорка опустели хотя бы на короткий срок, и к границам штата они подъехали без частого стояния в пробках.              В ногах валялись пустые банки от газировки, стаканчики из-под кофе, упаковки чипсов и хот-догов. Уилл обычно предпочитал правильное питание, но такие путешествия давали лишний повод подзабить на свои принципы, объедаясь всяким мусором. Майк именно за это и обожал поездки, несмотря на то, что всю дорогу за рулём был он. Уилл так и не смог сдать на права – слишком его пугала возможность в один момент убить и себя, и Майка, да и легче было доверять Майку, чем себе.              Уилл ещё раз сверился с указателями на дороге и кивнул. Карта была сложена и спрятана в бардачок, к оставленным там солнцезащитным очкам, крему и каким-то журналам. За окном уже чувствовались перемены – деревьев становилось меньше, маленькие города разрастались в большие, становилось порядком прохладнее, будто бриз рек уже бил в лицо. Уиллу не терпелось увидеть эти мощные водопады своими глазами. В багажнике в немом ожидании лежали мольберт и сумка с художественными принадлежностями, собранные Майком ещё вечером. Да, Майком – изначально Уилл хотел просто съездить в новое место, пусть и до боли символическое. Но Майк настоял, проигнорировал сбивчивые отговорки Уилла и убрал-таки в машину всё нужное для панорамы.              “Ты постоянно оставляешь немного меня в своих картинах” — сказал он тогда, и Уилл помнил, как ласково Майк приподнял его лицо за подбородок. Они стояли у подъезда, игнорируя возмущения женщины из окна первого этажа. Было темно, слабый свет уличных фонарей очерчивал острое лицо Майка и терялся в его невозможно чёрных кудрях. Будто он весь был мазками масла по холсту. “Перестань бояться изобразить и её” — закончил Майк и быстро поцеловал Уилла в уголок губ. Благо, квартиру они купили, а не снимали, иначе бы визгливая соседка точно выжила бы их из этого дома.              Воспоминания об этом заставляли Уилла улыбаться. Он переложил свою ладонь поверх ладони Майка, чтобы разгладить его кожу большим пальцем. Майк на это лишь улыбнулся уголком губ, продолжая следить за дорогой.              — Тут налево, — тихо сказал Уилл.              Майк уверенно прокрутил руль в одной руке и кивнул.              — Чтобы я без тебя делал, детка.              Уилл закатил глаза. Он слишком долго боролся с этой вредной привычкой Майка кидаться милыми, а иногда и не очень, прозвищами, что со временем просто привык. Это было неожиданным открытием, учитывая, что Джейн Майк обычно звал… Уилл заставил себя остановиться. Сейчас было не самое лучшее время вспоминать погибшую сестру, тем более в таком ключе. Гадкая мысль червём прогрызала себе место глубоко в голове, не давая покоя эти последние одиннадцать лет. Уилл покосился на Майка, потом опустил взгляд на их переплетённые руки.              Если бы Джейн была жива, они бы?..              — Прекращай, — вдруг строго сказал Майк и сжал пальцы.              — Я не… — Уилл растерянно распахнул глаза, — О чём…              — Ты всегда очень громко думаешь. Я удивлён, как парни никогда этого не замечали во время игр, — сказал Майк, — Джейн была бы рада. За тебя в первую очередь.              Уилл медленно кивнул головой, тихо угукнул под нос и перевёл взгляд на окно, упираясь в дверь локтём. Он принялся наблюдать за быстро сменяющимися пейзажами, позволяя красоте природы очистить разум. Это всегда помогало, как таблетка от головной боли – только Уилл цеплялся за какой-то образ, как ничего кроме этого образа в его голове не оставалось. Вот и сейчас он разглядывал дома и людей, когда машина останавливалась на светофорах, и ждал, когда же взору откроется вид на широкую Ниагару, в которую буйными потоками уже тысячи лет падало ровно три водопада.              — Мы просто обязаны сделать с тобой фотки на радужном мосте, — через время сказал Майк, когда они выезжали из небольшого городка Кларенс, чтобы снова съехать на I-90, — и мы повесим их на холодильник дома. Что думаешь?              — Ты же в курсе, что радужный мост никак не связан с… — Уилл осёкся и поджал губы, — Ну… с нами? Это просто его название из-за брызг воды и…              — Не будь таким серьёзным, тебе не к лицу. — фыркнул Майк, — Ну и пусть не связан, а мы свяжем. Будем знать только ты и я, что это фото с такого вот символического места.              — Иногда ты ведёшь себя слишком…              Майк слегка замедлил машину и обернулся на Уилла с серьёзным взглядом, сверкнув стёклами очков.              — Слишком?              — По-гейски? — тихо закончил Уилл, — Даже я не то чтобы…              — Уилл! — Майк высвободил свою руку и вскинул её в драматичном жесте, — Дай мне насладиться своим абсолютным принятием! Я столько лет был слеп, а сейчас, рядом с тобой, я наконец-то вижу и чувствую не как сквозь вату. И я буду кричать об этом на каждом углу, хоть убей меня, потому что я обожаю, когда лица этих узколобых придурков кривятся от одного моего вида. Понимаешь?              Уилл устало вздохнул и снова молча кивнул. Он, если честно, не любил возвращаться к этой теме из раза в раз. Быть открытым геем в Америке – это буквально каждый день ждать, что из-за угла выскочит идиот с ножом, или что на почту придёт извещение из галереи в отказе на выставку “по не обговариваемому решению администрации”. Также это было чревато потерей кучи связей, с чем столкнулся уже не Уилл, а выкинутый из дома Майк, и постоянными попытками объяснить, что они не спидозники, как минимум потому что знают правила безопасного секса. Но Майку было всё равно.              — Я не играю, Уилл, — тихо сказал Майк, снова переплетая их пальцы, — я уже шесть лет с тобой. Шесть, понимаешь? Я точно понял, что люблю тебя, понял, что на самом деле мне нравится. Прошу, прекрати постоянно бояться, что я… — он растерянно облизал губы, — Не знаю, сбегу? Перебунтуюсь и снова стану тем придурком, каким был в свои семнадцать?              — Я ничего такого не думаю, Боже, Майк, — Уилл тяжело покачал головой, — прости, мне просто всё ещё иногда тяжело. Я чувствую вину, что втянул тебя…              — Ох, знаешь, я жалею, что ты такой красивый, и я не смогу вдарить тебе по голове. — огрызнулся Майк, — Ещё раз, Уилл. Я тебя люблю. Повтори.              — Я тебя…              — Да не это!              Уилл тихо рассмеялся.              — Ты меня любишь.              — Отлично. — Майк кивнул, — Я тебя люблю, и прямо сейчас, когда мы пересечём границу, я плюну на всё и распишусь с тобой, понял?              — Ты плюнешь на всё и… Майк! — Уилл почувствовал, как его щёки обожгло, — Господи, ну что ты постоянно болтаешь ерунду!              Он попытался забрать руку, чтобы стыдливо спрятать лицо, но Майк крепче сжал его ладонь.              — А ты не думай, что я шучу. Я найду, кто нас распишет, благослови свободную Канаду, и возьму тебя замуж, потому что хочу, чтобы ты знал, насколько я серьёзен!              — Да я понял! Я понял, прошу, Майк, следи за дорогой.              Майк поцеловал костяшки пальцев Уилла и улыбнулся.              — Я рад, что мы всё разъяснили, мой чародей, а теперь глянь карту и скажи, сколько нам ещё…              — Ещё около восьмидесяти километров, — пропищал Уилл, всё же спрятавшись хотя бы в одной своей ладони.              Майк фыркающе рассмеялся и отпустил Уилла, забирая из подставки тёплую газировку.              Ниагара-фоллз был шумным и людным, что неудивительно для разгара лета. Перед тем как пересечь границу, Майк припарковался у какой-то кафешки. Они там перекусили, ещё раз посмотрели карту, но теперь уже локальную, и всё же прошли половину моста, держась за руки. Уилл старался игнорировать едкие замечания прохожих, каждый раз напоминая себе, что они через пару дней уедут отсюда, и никто о них даже не вспомнит.              Вид на водопады с моста был не особо интересный, как, впрочем, и сам мост – длинная бетонная дорога. Чтобы увидеть красочный пейзаж, нужно было спуститься вниз, к проезжей части, но даже на таком расстоянии Уилл ощущал силу этих водных потоков. Хотелось опустить ноги в реку, отдаться холоду и скорости течения, слиться с природой на несколько долгих часов, слушая только трель птиц и журчание сталкивающейся воды. Воздух здесь был свежий, ветер пробирал до мурашек. Уиллу это место нравилось.              Когда они снова сели в машину, часы на запястье Майка показывали час дня. Времени ещё было полно, поэтому они выехали на дорогу не спеша, лениво обсуждая что-то отвлечённое. На границе у них проверили документы и, конечно же, окинули очень внимательным взглядом их кричащий внешний вид – несколько проколов в ушах Уилла, обилие колец на руках Майка и парные кулоны говорили сами за себя. Патрульный поджал пухлые губы, но ничего не сказал, продолжая пялиться в удостоверение. Наверное, он очень хотел найти, к чему бы прицепиться, потому что потребовал открыть багажник, потом бардачок, несколько раз уточнил даты рождения и цель посещения, прежде чем отпустил их. За это время мимо проехало около трёх машин – одна с молодой парочкой, другая с огромной семьёй и явно не пристёгнутыми детьми, и последняя с каким-то милым дедулей.              Стоило офицеру отойти, разрешая Майку проезд, как тот затараторил:              — Какой же идиот, честное слово, только и искал, к чему придраться. Туда его зад, ха! Ничего не нашёл. Потому что мы чисты, так-то.              Уилл устало развалился на кресле и вытянул ноги перед собой. Майк ткнул его в плечо.              — Не кисни. Помнишь, что говорила Робин? Мнение людей не стоит и гроша, потому что оно направлено на что угодно, кроме реальных проблем. Пусть хоть обплюются на нас ядом, зато они стоят под палящим солнцем и работают свои дохера часов, а мы с тобой едем отдыхать на водопады. Я определённо ни капли им не завидую, а ты?              Майк повернул голову и посмотрел на Уилла с надеждой. Уилл улыбнулся.              — И я. Как я могу им завидовать, когда у меня такой очаровательный парень, который всюду меня возит.              Они ехали дальше в тишине – в очень комфортной и мягкой, способной убаюкать, если бы не горячее стекло, на которое Уилл никак не мог откинуть голову. Минут через двадцать они выехали на окраину города и свернули к частному сектору, попетляли по неровным дорогам, пару раз свернули не туда, и, наконец-то, оказались напротив небольшого дома с видом на другие такие же домики с разноцветными крышами.              Майк вышел из машины первым, набирая номер арендодателя. Уилл, собрав сумку, поспешил за ним. Он оглядывался по сторонам, разглядывал небольшие окошки с белыми шторками, стриженные лужайки, гномиков и фламинго вдоль невысоких заборов. Некоторые соседи следили за ними с явным любопытством на лице, оценивая приехавших чужаков для последующих сплетен. Что же, Америка и Канада были в чём-то похожи. Или дело было просто в людях.              Из дома вышла улыбчивая молодая женщина с распущенными пшеничного цвета волосами и с неброской розовой помадой на губах. Для столь жаркой погоды одета она была слишком тепло – рубашка, укороченный пиджак, юбка и колготки. Уилл постарался не выглядеть слишком удивлённым, когда женщина подошла ближе и протянула руку. Майк резво её пожал.              — Добрый день, дорогие мои гости, — звонко заговорила арендодатель, — как добрались?              — Всё чудесно, мисс Миллер.              — Ох, прошу, не стоит. Для вас я просто Джуди. Пойдёт?              Уилл встал по правое плечо от Майка и улыбнулся, тоже протягивая руку.              — Рады знакомству, Джуди.              Она показала им одноэтажный дом, в котором было всё необходимое, включая просторную кухню и спальню с окнами во внутренний двор. Джуди также с удовольствием рассказала о местах, которые туристам стоит посетить, и о лучших путях до водопадов.              — И, если соседи будут возмущаться, — сказала она уже на крыльце, отдавая Майку ключи, — не обращайте внимания. Они уже знают, что я сотрудничаю с… кхм, с гомосексуалами, и ничего поделать с этим не могут. Поэтому чувствуйте себя как дома и звоните, если что-то пойдёт не так. Хорошо?              Майк кивнул ей, они обменялись улыбками, и Джуди скрылась в машине.              — Где ты её нашёл? — прошептал Уилл, вставая сзади Майка и укладывая ему на плечо голову. Руки невольно обвили сильную талию.              — Спасибо Робин, как всегда, — сказал Майк, опуская ладонь на переплетённые снизу руки, — у неё связей скоро будет больше, чем у президента, я тебе говорю.              — Я не удивлюсь, если однажды она сама станет президентом, — лениво промямлил Уилл и зевнул, — как насчёт опробовать постель? Восемь часов дороги слишком утомляют.              Майк сделал шаг назад, тесня Уилла вглубь коридора, и закрыл дверь, тут же выворачиваясь в объятиях. Он прижал Уилла к себе и поцеловал в спутанную макушку.              — Как бы я хотел услышать эту фразу, будучи чуть менее уставшим, но, пока да, придётся использовать кровать по её прямому назначению.              — Ты ходячий пубертат, — хохотнул Уилл и боднул Майка в грудь лбом.              — С тобой никто иначе себя вести бы не смог, — прошептал Майк.              Он поудобнее перехватил Уилла поперёк туловища и потянул за собой в спальню, закрывая дверь толчком ноги.              Проснулись они уже вечером, когда в незакрытые шторами окна стал пробиваться рыжий закат. Уилл поглубже уткнулся в объятия Майка, а тот сонно промычал что-то на ухо. Они лежали с переплетёнными ногами и руками, дышали одним воздухом, тёрлись то носом, то лбом друг о друга. Было лениво и сладко в коконе их тел. Свет красиво падал на ровное лицо Майка и забирался в его пышные волосы, а Уилл не мог не повторить за солнцем, вплетая пальцы в пряди. Губы Майка приоткрылись, из них вышло тихое сопение, и Уилл придвинулся ближе, мягко целуя сначала один уголок, потом другой. Майк сжал объятия крепче, приоткрыл глаза. После сна они всегда были очень тёмные, словно омуты. Уилл заглянул в них, теряясь в дрожащих длинных ресницах и карих радужках.              — Привет, — с хрипотцой прошелестел Майк.              — Привет, — мурлыкнул Уилл, снова прижимаясь в лёгком поцелуе, — а ты знаешь, что мы с тобой умрём?              Майк непонимающе нахмурился, и его плечи мёрзло поёжились. Уилл огладил их, играя пальцами по редким веснушкам.              — Да, представляешь? Только приехали в Канаду, а уже сразу умирать. Но, что уж поделать, такова наша судьба.              — Ты ударился обо что-то пока спал? — пробормотал Майк.              Уилл поцеловал его в нос, затем в обе щёки и прижался ближе, запуская ладонь под майку.              — Нет, просто вспомнил, что мы не позвонили моей маме, а прошло… — Уилл оглянулся на часы над кроватью, — Ух ты, все четыре часа.              — Вот чёрт, — тихо сказал Майк и закрыл глаза, — ну, тогда час больше или час меньше – разницы уже нет, верно?              — Майк, — предостерегающе начал Уилл.              Майк поймал его руку за запястье и потянул выше, к груди.              — Уилл? — прошептал он в губы.              — У нас с тобой ещё вылазка за едой, путь к водопаду и разбор вещей, — слабо запротестовал Уилл.              Майк смотрел на его шею, пропуская сбивчивую речь мимо ушей. Его собственные крупные ладони уже огладили бёдра и потянули низ шорт вверх, пальцами щекоча кожу.              — Ты начал первый.              — Я не… Майк, я же просто целовался, — голос Уилла чуть сорвался.              — И я просто целую, — улыбнулся Майк и потянулся вперёд.              Его губы обожгли кожу шеи, потянулись ниже, за ворот футболки, оставили мокрый след. Ладони с собственнической жадностью сжались на бёдрах, сминая ткань шорт, и большие пальцы принялись гладить с внутренней стороны. Уилл замер в этих объятиях, готовый расплавиться прям так. Он прижался к Майку, уткнулся носом ему в макушку и сам потянулся своими ладонями выше, задирая майку. Когда пальцы коснулись груди и потянулись к розоватым ореолам, Уилла словно пробило электрическим током.              Он вдруг задумался о том, где они находились. Далеко от дома, в чужой стране, в паре километров от водопадов, которые так мечтала однажды увидеть Джейн. Они приехали сюда, потому что Джейн не было уже одиннадцать лет. Они здесь в память о ней.              Уилл резко отодвинулся, глотая воздух, и отвёл руки Майка в стороны. Майк растерянно приподнялся на локте.              — Ты чего?              — У нас правда полно дел, — сипло ответил Уилл и свесил ноги с кровати, — давай как-нибудь потом. Мы ещё даже не помылись с дороги!              Майк свёл брови в том своём выражении лица, которое говорило: “Уилл Байерс, ты точно что-то скрываешь, но я дам тебе время подумать над своим поведением.” Он встал с кровати, оттянул вниз майку и присел над дорожной сумкой, выуживая полотенце и гель для душа.              — Тогда я первый в ванную, — Майк выпрямился, — ты со мной?              Ещё одна ехидная усмешка, но Уилл помотал головой.              — Я позвоню маме. Трубку мы так и оставили в машине, наверняка там уже сотня пропущенных.              Уилл почувствовал внимательный взгляд между лопаток, но вышел, не обернувшись, тут же направляясь на улицу. В доме было тихо, в некоторых углах уже сгущался вечерний полумрак, и лучи солнца пробивались сквозь окна ровными яркими линиями, придавая комнатам эффект контрастной сепии. На улице всё ещё дул прохладный ветер, который согнал с щёк Уилла смущение. Вдоль ровных заборов бегали дети, пахло чем-то свежим и одновременно с этим улавливались запахи жареных сосисок. Уилл залез на заднее сидение машины, отрыл в сумках моторолу и вылез. Пока он проверял на дисплее пропущенные вызовы от мамы и Джонатана, он также краем глаза следил за детьми.              Двое мальчишек и девчонка бегали от забора к забору, играя в какую-то свою игру. Мальчики махали палками, дрались друг с другом, а девочка со светлыми, почти золотыми волосами задорно хихикала и кружилась вокруг них.              — Она моя! — ударил себя в грудь мальчик поменьше, выставляя палку.              — Ну уж нет, рыцарь, это добыча дракона! — вскричал второй, а потом протяжно зарычал, из-за чего девочка весело завизжала.              Она побежала прочь, вверх по улице, и мальчик-дракон, раскинув руки в стороны, побежал за ней. Уилл улыбнулся и перевёл взгляд обратно к телефону. Он заметил, что соседи напротив – взрослый лысоватый мужчина и женщина с пышными кудрями – навалились на забор, уставившись на него. Уилл неловко помахал, но они лишь скривили в ответ лица.              — Ну и к чёрту. — себе под нос повторил слова Майка Уилл, вслушиваясь в гудки, — Алло, мам? Не ругайся, прости, мы как приехали тут же завалились спать…              Уилл закинул на плечо сумку, вторую взял в руку и отнёс всё в дом. Пока он говорил с мамой, потом с Джонатаном, а в конце даже с Хоппером, он успел занести внутрь и мольберт с холстами, разложить всё по полкам на кухне, разобраться со шкафом в спальне. Даже Майк уже успел выйти из ванной. Заметив утомлённого разговором Уилла, он отнял у того трубку и махнул рукой, предлагая сходить в душ. Уилл рванул туда, словно ему предложили самый настоящий праздничный торт.              Вода смыла с тела пот и пыль дороги, остудила голову. Уилл пару минут просто стоял под душем, позволяя волосам насквозь промокнуть и прилипнуть ко лбу. По носу и щекам стекали струйки воды, не давая открыть глаза. Уилл вытер лицо, выдавил на руки шампунь и запустил пальцы задние пряди.              Раздался скрип двери. По полу побежал сквозняк, пробираясь в душ, и пустил мурашки по ногам Уилла.              — Я их окончательно успокоил, — сказал Майк и подошёл ближе, упираясь задницей о тумбочку, — и пообещал, что мы позвоним им завтра утром или в обед, смотря во сколько проснёмся.              Уилл только кивнул – пена уже бежала по его губам и её мыльный привкус чувствовался на языке.              — Тогда сейчас мы собираемся и, думаю, доедем до ближайшего супермаркета, да? — продолжал Майк. Уилл точно знал, что всё это время он не сводил глаз с обнажённого тела, бегая взглядом от ключиц к пупку и ниже. Иногда казалось, что это Майк истинный художник, впитывающий мир глазами, — Нам в любом случае нужно купить что-то к завтраку, потому что вряд ли мы выползем из кровати раньше одиннадцати, а до кафешки доберёмся дай Бог к обеду, и там уже не будет яичницы. Но сегодня я бы где-нибудь поужинал, ты как смотришь на это?              Уилл запрокинул голову и смыл с лица пену, плюясь водой.              — Да, — пробормотал он, — можно. О, ты не хочешь взять в магазине что-нибудь и выбраться на пикник?              — Не сегодня, — вздохнул Майк, — правда, детка, я валюсь с ног, и я не совсем хочу заморачиваться сейчас готовкой и планированием. Я бы навернул какой-нибудь пиццы или гамбургеров, дошёл бы с тобой до водопадов, а потом домой и баиньки. У нас ещё неделя впереди, всё успеется.              Уилл посмотрел на Майка и улыбнулся. Майк отвёл глаза от повёрнутой к нему задницы и посмотрел выше, тоже улыбаясь.              — Ты неисправим, ты в курсе?              — Она всегда меня слишком манила, — проворковал Майк и оттолкнулся от тумбочки, — это твоё тайное оружие, признайся.              Майк подошёл ближе к ванне, протянул руку под струи воды и почти коснулся пальцами тазовой косточки Уилла, но тот отошёл и задёрнул занавеску.              — Эй!              — Иди собирайся, — только и сказал Уилл.              — Что-то здесь не так, — вздохнул на это Майк.              Дверь ванной скрипнула и закрылась. Уилл стоял, глядя на свои ноги, уже покрасневшие от горячей воды, и пытался не убиться головой о кафельную плитку. Ему казалось, что он откатился на пару лет назад, когда они с Майком только начали встречаться сразу после университета. Всё осознавшие, всё простившие друг другу, но такие глупые и напуганные. Уилл всегда чувствовал этот страх – вдруг он лишь замена. И Майк всеми способами выбивал у него это из головы. Он говорил, он делал, он целовал и нежничал, и никогда не затрагивал эту тему напрямую. Уилл уже почти отпустил этот страх, почти поверил, что он для Майка полноценная настоящая любовь.              А эта поездка… Уилл не знал, почему она так выводила его из себя. Странное предчувствие сосало под ложечкой и нагоняло тревогу. Одиннадцать лет прошло с момента смерти Одиннадцать. Какая ужасная ирония.              Уилл вышел из ванной растерянным и опустошённым. Он заставил себя натянуть на лицо улыбку, когда столкнулся в спальне с Майком, и, как ни в чём не бывало, принялся переодеваться, обмениваясь дурацкими шутками.              В машине они были уже через полчаса. Дорога до центра была недолгой, они оставили машину на бесплатной парковке, и до улицы с кафе и ресторанами дошли пешком. Уиллу это даже понравилось – он мог крутить головой, рассматривая вывески и людей, природа Ниагары-Фоллз дышала ему в лицо, принося разнообразие запахов и лёгкую прохладу. Майк сменил рубашку на джинсовку, а Уилл на футболку накинул одну из ветровок Майка – какую-то потрёпанную и старую.              Они ели мороженое и болтали о всякой ерунде, вроде скорых родов Макс или планах Нэнси и Джонатана на это Рождество – не каждый раз кто-то улетает в Скандинавию на целый месяц. Иногда, когда народу было слишком много, отчего все толпились и толкались, не замечая ничего вокруг, Майк ловил пальцы Уилла в трепетную хватку. Они шли так несколько метров, смущаясь, словно школьники, а потом отпускали друг друга, продолжая прерванный моментом единения диалог.              Решено было сегодня дойти только до смотровой площадки, а завтра спуститься по не туристической тропе к более природному пейзажу Ниагарского водопада. На площадке было полно народу – отсюда простирался отличный вид на закатное солнце, которое растворялось своими лучами в реке, превращая её в жидкое золото. Уилл подошёл ближе к ограждению, перекинулся туловищем вперёд и глубоко вдохнул. Ему всё ещё не верилось, что он был здесь, с Майком.              За спиной раздался щелчок, и Уилл обернулся через плечо. На него смотрел объектив маленькой простенькой мыльницы, из-за которой выглянул довольный Майк.              — Джонатан бы меня убил, если бы я не привёз фото. — пояснил он и встал рядом, вытягивая руку, — Давай, мой чародей, скажи “сыр”!              — Майк дурак, — фыркнул Уилл, прижимаясь боком к Майку.              Ещё один щелчок и яркая белая вспышка ослепила глаза. Но камера так и продолжила смотреть на них, когда Майк обернулся с заговорщической улыбкой и прошептал:              — Ах дурак значит? А знаешь, что делают дураки?              — Не смей!              Но уже через секунду губы Майка были на губах Уилла, без нажима и страсти, в почти детском поцелуе. Вместе с щелчком камеры раздались недовольные вздохи, и не успел Уилл прийти в себя, как его поймали за запястье и потянули прочь от кого-то очень разгневанного. Им в спины полетели грязные слова, какие раньше постоянно получал Уилл в стенах школы, но они приглушались шумом толпы и ветром в ушах. А ещё звонким искренним смехом Майка и стуком сердца где-то под рёбрами у Уилла. Он перехватил руку и крепко сжал чужие пальцы, ускоряясь. Они пробежали вдоль тропы, расталкивая людей, и скрылись в одном из переулков, хохоча без остановки.              — Ты правда дурак, Майкл! — запыхавшись выдохнул Уилл.              Майк за руку притянул его к себе, обнял талию, чтобы осыпать поцелуями смущённое лицо.              — Забей ты уже на них, я тебя прошу, — сказал Майк, оставляя поцелуй на прикрытом веке, — пусть хоть оборутся, нам-то что?              — Вот так попадём мы на придурков, и нам с тобой кишки вскроют, — пробурчал Уилл в губы напротив, тут же затыкаемый поцелуем.              — Они ещё просто не знают, что имеют дело с героями этого мира, — фыркнул Майк, отстраняясь, — если ты не заметил, возмутилось там всего пара человек. Мы ведь и поехали в Канаду, чтобы хотя бы здесь не прятаться по углам, разве нет?              Уилл вывернулся из крепких объятий.              — Это не значит, что нам стоит рисковать, понимаешь?              Майк только пожал плечами, но спорить не стал. Он снял с ворота очки, нацепил их на свой крючковатый нос и дружеским жестом обнял Уилла за плечи, выводя из переулка на оживлённую улицу.              — На водопады мы посмотрели, что насчёт других достопримечательностей города?              — Разве ты не устал? Я думал, мы сегодня будем отсыпаться.              Уилл поймал задорный блеск в глазах Майка – это точно был не блик на стёклах, – и заведомо смирился со своей участью.              Как оказалось, кроме водопадов и туристических улиц в Ниагара-фоллз больше ничего интересного не было. Они обошли центр города, посмотрели на высокие здания и магазины, помечтали о дорогих часах, а потом купили по бургеру, потому что имели на это право, они, вообще-то, в отпуске, и пешим ходом направились к оставленной на парковке машине. Только сев в салон, Уилл провалился в полудрёму, в которой ему снились странные образы падающего неба, из которого шёл проливной косой дождь. И под крупными каплями, где-то далеко, стоял Майк. Он не звал, не пытался подойти. Он просто смиренно смотрел, и Уилл не испытывал страха. Казалось, если протянуть руку, то расстояние сотрётся само, они снова окажутся рядом, нос к носу. Из глубин темноты, сквозь вой ветра и крики людей, доносился тихий голос.              “Уилл!”              Наверное, это была Джейн.              “Уилл, просыпайся!” – она звучала ласково, но настороженно.              Мир стал покачиваться, небеса ускорились, придавливая всем своим весом к земле. Уилл всё смотрел на Майка и чего-то ждал. Но дождь шёл, далёкий голос Джейн звал, а мир стремительно умирал.              — Уилл!              Уилл дёрнулся, осоловело оглядываясь на сидящего рядом Майка. За окном уже начало темнеть. Высокие прямоугольники Ниагары-фоллз укрывали спальный район от солнца, из-за чего дворы и дома погружались в вечерний полумрак.              — Мы приехали, — сказал Майк.              Его рука лежала на плече, всё ещё чуть покачивая, чтобы привести Уилла в чувства. Как мать покачивает дитя, ей богу. Уилла даже начало подташнивать – или дело было в том загадочном сне? – и он слабо оттолкнул Майка в сторону, жмурясь.              — Ты бормотал.              — Да снился бред какой-то, — отмахнулся Уилл.              Майк нахмурился. Конечно, раньше сны Уилла не предвещали ничего хорошего, а после победы над Векной и вовсе исчезли, превратившись лишь в абстрактные ощущения, но никак не осмысленные картинки. Уилл сам понимал, что творилось что-то странное, но пока он не разобрался с этим сам втягивать других было нельзя. Поэтому он натянул кривую улыбку, надеясь, что тени улицы исказят всё его лицо, и искусственная беззаботность будет замаскирована, и вышел из машины. Майк поспешил за ним, тут же оказываясь по правую руку.              — Ну не буравь ты меня взглядом, — охнул Уилл, — я чувствую себя, как зверёк в клетке, а ты будто очень любопытный школьник, которому только дай ткнуть в меня палкой. Ну, вдруг помер уже.              — Судя по твоим словесным вывертам ты вполне в себе, — заключил глубокомысленно Майк.              Они вошли в прихожую вместе, и не успел Уилл разуться, как его лицо тут же поймали крупные ладони. Майк подался вперёд, прижал своим телом Уилла к комоду и поцеловал. Мягко, лишь касаясь губами губ, оглаживая щёки. В темноте из-за редких бликов уличных фонарей глаза за стёклами очков сами будто сияли, как две далёкие звезды. Уилл не сдержал сдавленного вдоха. Жар пронёсся по его телу, заклубился чем-то жгучим внизу живота, посылая по венам приятную тягучую лаву.              — Я переживаю, — прошептал Майк, — точно всё в порядке?              Уилл кивнул. Не желая продолжать этот неприятный разговор, в надеждах стереть из памяти промозглый мерзкий сон, Уилл поймал следующий нервный вопрос поцелуем. Он схватился за рубашку Майка и потащил его за собой в спальню, не отрываясь от губ и пытаясь не споткнуться о какой-нибудь порожек. Уже на кровати, переплетаясь руками и ногами, пытаясь подмять друг друга, Уилл почувствовал, как напряжение из его мышц сменилось приятной негой от каждого лёгкого игривого касания. Они всё ластились друг к другу, кусались, позволяли пальцам проскальзывать за края воротов и шорт, но Уилл не мог сделать серьёзного шага вперёд, а Майк не настаивал.              Во всей этой жаркой возне они постепенно успокоились, обнялись и остались лежать одетыми в полной темноте и тишине. Только два неровных дыхания – больше ничего. Ни птиц, ни машин – как это бывало в Нью-Йорке – ни какого-нибудь телевизора или назойливой музыки.              — Ты ведь всегда честен со мной, да? — спросил тихо Майк.              Он лежал щекой на груди Уилла, наверняка внимательно прислушивался к сердцебиению и прижимался макушкой к ладоням Уилла. Пальцы перебирали тёмные мягкие кудряшки, накручивали их и оттягивали, прощупывали локоны, массировали кожу. Майк становился тяжелее, да и голос его проваливался в глухой сонный бас.              — Конечно, — согласился Уилл.              — Ничего от меня не скрывай. Никогда. — Майк зевнул, — Мы со всем справимся вместе. Со всем на свете. Вместе.              — Вместе.              Слово звонко разнеслось по комнате и резко замолкло, не вернувшись эхом. Больше они не говорили, так и заснув на нерасправленной кровати в мятой одежде, зная, что утром будут этим оба очень недовольны.