Prescribed Freedom

Согласно расписанию, летние тренировки Лисов начинались в понедельник, десятого июня, но все возвращались на день раньше, чтобы спокойно разместиться в общежитии. Время прибытия членов команды Нил узнал из листка на холодильнике Ваймака. Лисы подъезжали в промежутке между двумя и пятью часами вечера. Кевину пока удавалось скрывать свои страхи от Эндрю — видимо, за счёт привычки улыбаться журналистам, выработанной за годы жизни среди Воронят. Однако нервное напряжение требовало выхода, и самой подходящей мишенью Кевин счёл Нила. Миньярды и Хэммик молча взирали на то, как он «тиранит» Нила, и делали вид, что ничего не происходит. И да, Нил действительно с июня приступил к тренировкам. Переодевался в ужасную оранжевую форму, махал клюшкой и выполнял силовые приёмы, раздражая Ники и Аарона, когда тех заставляли играть против него. Играл он жёстко — напряжение требовало выхода, и физически срывать пар было намного легче. Но он никогда не бил по воротам, в основном просто играясь с защитниками. Ему было плевать, отобьёт ли мяч Эндрю, пробьётся ли он сквозь Ники и Аарона к воротам. Он никогда не ставил цели победить — всегда бил так, чтобы всё напряжение спадало разом. Кевин каждый раз только раздувал ноздри от гнева. Он орал и материл Нила, как только мог, однако до адресата это никогда не доходило. Нил по-прежнему был сам себе на уме. Сил у него и так мало, и тратить их куда-то, кроме снятия пара, было кощунством. Нил приехал на стадион в машине Ваймака вместе со своей спортивной сумкой. Он провёл языком по сухим губам. Во рту пересохло — зависимость давала о себе знать. Он сунул руку в карман, нащупал леденец, развернул и отправил в рот. Мятный холод обжёг нёбо, но сухость не прошла. Тренер вручил ему связку ключей от комнат в общежитии — для него и остальных Лисов. Вместе с ключами Нил получил бумагу с правилами поведения на кампусе. Растянув чтение на долгие минуты, он расписался в нужных местах. Привыкший к такому Ваймак забрал документ и сунул ему университетский каталог со списком дисциплин. На раннюю регистрацию Нил не успел — приехал слишком поздно, так что записываться на занятия придётся в августе, вместе с основным потоком первокурсников. Впрочем, спешить ему было некуда: профильные предметы он до сих пор не выбрал. Да и выберет, скорее всего, наугад. Устроившись в комнате отдыха Лисьей норы, Нил принялся листать каталог. Если пытаться извлечь из учёбы хоть какую-то пользу, выбор очевиден: иностранные языки. Он неплохо говорил на немецком и средне — на французском благодаря восьми месяцам во Франции и десяти — в Монреале. Изучив раздел языковых дисциплин, Нил задумался. В качестве профильных предлагались пять языков, и ещё три шли как дополнительные. Испанский — вот самое верное решение. Тех крошечных знаний, что у него есть, должно хватить для спокойной учёбы. Нил потратил чуть меньше часа на просмотр списков и попытки составить сносное расписание. Главная проблема была в количестве тренировок. С началом учебного года Лисы будут тренироваться по два часа утром и по пять вечером. Сюда же требовалось втиснуть еженедельные пять часов университетских тренировок, обязательных для всех спортсменов Пальметто. Более-менее удачное расписание получилось со второй попытки, когда он просто расставил все предметы наугад. Леденец давно растаял, оставив во рту приторно-мятный привкус. Нил выплюнул палочку в урну и потянулся за новым. Сухость не отступала. Нил бросил взгляд на часы: оставалось убить ещё около сорока минут. Он уже решил вздремнуть, как в комнату вошла Эбби. За прошедшее время он виделся с ней несколько раз — в основном, когда Ваймаку было лень готовить. Сам он не искал общества Эбигейл. — Привет, Нил, — поздоровалась Эбби. — Ты что-то рановато. — Тренер решил, что мне нужна нянька в лице Мэтта. — Нил пожал плечами. Эбби сверилась с часами. — Он вот-вот будет здесь. Ну, раз ты всё равно свободен, может, проведём медосмотр? Медосмотр. Он готовился к этому весь месяц, даже избегал любых контактов с лезвием, только бы ему не задавали кучу глупых вопросов. Но даже так сердце пропустило пару ударов. — Лучше управиться сегодня, потому что мне ещё нужно взять у тебя кровь. А пока анализы не будут готовы, на поле я тебя не выпущу. Когда ты в последний раз был у врача? — Наверное, года три назад? — Не любишь докторов? — Скорее, они меня, Эббс. — Нил откинул голову на спинку дивана. Силы уходили в никуда. Эбби отперла медкабинет и распахнула дверь. Вошла и щёлкнула выключателем, не обращая внимания, что Нил не сдвинулся с места. Несколько минут спустя она выглянула снова. — В общем, желательно сделать это до вечера, а то вас у меня много. Нил сполз с дивана и поплёлся в кабинет. Оставив сумку снаружи, он сел на кушетку. Первая половина медосмотра прошла легко: она измерила вес и давление, проверила рефлексы. Кровь, взятую из левой руки, поместила в две пробирки, пометила ярлыками и заперла в шкафчике, а потом сказала: — Снимай толстовку. Нил замер, вперив взгляд в пустоту перед собой. — Нил? — Вы не хотите этого видеть. — Но я должна проверить тебя на отсутствие следов от уколов, — мягко начала объяснять Эбби, но запнулась, когда Нил перевёл на неё абсолютно пустой взгляд. — Таблетки вас не смущают? — безразлично спросил он. По телу Эбби пробежала дрожь. — Я стараюсь, чтобы процедура прошла для тебя максимально спокойно, но не смогу помочь, если ты откажешься помогать мне. Почему ты не хочешь раздеться? Нил посмотрел на закрытую дверь за спиной Эбби. Потом на неё. Не ответил. Пять минут они провели в молчании. — Нил, я работаю с командой Лисов. Что бы ты там от меня ни прятал, вероятнее всего, я видела и похуже. — Очень сомневаюсь, — бесцветно ответил он, разглядывая потолок. — Доверься мне, — мягко произнесла Эбби. — Я не собираюсь тебя осуждать. Я здесь, чтобы помочь. Я теперь твой врач, помнишь? Дверь закрыта на ключ. Всё, что здесь происходит, здесь и останется. Эти слова. «Доверься мне». «Дверь закрыта». «Всё останется здесь». Нил почувствовал, как поднимается что-то горячее. Не раздражение. Не обида. Гнев. Редкий, почти забытый. Таблетки не могли его заглушить — слишком сильным был триггер. Слишком похоже. Он резко стянул толстовку через голову и скинул её на пол. Эбби полагала, что готова ко всему. Нил знал — нет. Её губы разомкнулись в беззвучном вздохе, лицо исказила непроизвольная гримаса ужаса. Она быстро совладала с собой, но Нил успел заметить, как напряглись её плечи. Она смотрела на него, а он следил, как её взгляд изучает уродливые отметины кошмарной жизни на его теле. Первый шрам начинался у основания шеи, петлей огибая ключицу. Рядом краснел морщинистый рубец с рваными краями — след пули, ударившей в край бронежилета. Бесформенная заплатка тонкой бледной кожи от левого плеча до пупка отмечала место, которым Нил ударился об асфальт, выпрыгнув из машины на полном ходу и ободрав весь бок. Мелкие застарелые шрамы там и сям — свидетельства жизни в бегах, нелепых случайностей, отчаянных побегов и стычек с уличным отребьем. Через весь живот тянулись более заметные, наползающие друг на друга следы столкновений с людьми отца, гонявшимися за ним по всему свету. Прозвище Мясник просто так не дают: отец предпочитал топор для разделки туш. Его подчинённые владели холодным оружием не менее умело и не раз пытались заколоть Нила, как свинью. На правом плече — чёткий отпечаток раскалённого утюга. Он уже не помнил, чем так сильно разозлил отца. Скорее всего, после очередного визита полицейских. Ни у полиции, ни у федералов не было на отца ничего конкретного, но те и другие постоянно заявлялись в надежде что-нибудь нарыть. Во время таких визитов от Нила требовалось сидеть тихо и не издавать ни звука. Видимо, в тот раз он слишком много ёрзал — сразу после ухода гостей отец выхватил у матери горячий утюг и ударил сына. Нил до сих пор помнил, как с него сползали клочья обгоревшей кожи. Ниже пояса начинались следы, которые он не скрывал — просто потому, что их никто не видел. На бёдрах и голенях — сетка из тонких белых линий. Некоторые были ровными, будто проведенными лезвием по линейке. Другие — рваными, хаотичными, оставленными осколками стекла или ржавым металлом. Он не помнил каждый из них. Помнил только зачем: чтобы почувствовать хоть что-то, когда таблетки стирали всё. Предплечья были самым страшным местом. Кожа напоминала лоскутное одеяло — одни шрамы перекрывали другие, старые бледнели, на их месте появлялись новые. Ровные горизонтальные полосы — классика лезвия. Косые, неровные — от осколков, когда под рукой не было ничего острее. И круглые, похожие на кратеры, ожоги от сигарет. Десятки, наверное. Он перестал считать после первого года. Некоторые из них он оставил себе сам — в те ночи, когда тремор становился невыносимым, когда единственным способом успокоиться была боль. Другие — не по своей воле. Спина — отдельная карта. На лопатках — длинные неровные линии, похожие на удары плетью. Он не помнил, когда это произошло. Или не хотел помнить. Между лопатками — рваный шрам от ножа, который прошёл вскользь, но успел задеть позвоночник. Ещё сантиметр — и он остался бы парализованным на всю жизнь. Ему повезло. Или нет. Какая разница. Вывернув руки, он продемонстрировал Эбби внутреннюю сторону локтей. — Ну как, есть следы уколов? — Нил, — мягко произнесла она. — Так есть или нет? Эбигейл поджала губы; она с явным усилием заставила себя сосредоточиться на осмотре. Как только она кивнула, Нил быстро натянул толстовку. — Я могу идти? — Не совсем, — сказала она, отложив ручку. — Нил… нам нужно поговорить о твоих препаратах. — Нет. — Ты должен будешь посетить Бетси, и тебе всё равно придётся всё рассказать. Давай обсудим это сейчас. Обещаю, мы больше никогда к этому не вернёмся. — Я сказал нет. Он не сорвался. Не закричал. Но голос стал жёстче. Внутри всё ещё клокотало — тот самый гнев, который таблетки не смогли проглотить. Нил развернулся и вышел. Хлопать дверью не стал — сил не было. Только сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он почти ждал, что Эбби бросится за ним, но она осталась на месте. Тело снова налилось тяжестью — таблетка, которую он принял утром, начала выветриваться. Руки тряслись сильнее обычного, в висках пульсировало. Нил прислонился к стене, подождал, пока мир перестанет плыть. Не перестал. Он двинулся дальше, стараясь не шататься. Хотелось курить — так сильно, что сводило пальцы. Хотелось чего-то, что хоть немного приглушило бы страх. Таблетки… Нет, слишком большая доза. Нил осмотрел себя, проверяя, не видно ли из-под толстовки отметин. Он нарочно выбирал рубашки и толстовки минимум на размер больше — и всё равно чувствовал себя голым. Нил сунул каталог в сумку, перекинул лямку через плечо и зашагал по коридору с твёрдым намерением провести вторую половину дня с сигаретами. Он уже дошёл до фойе, когда за спиной открылась дверь. Остановившись у выхода, Нил обернулся: кто-то вошёл в комнату отдыха с другого конца коридора. По сравнению с уже знакомыми Нилу Лисами новоприбывший оказался ожидаемо высоким. Если Ники был под сто восемьдесят пять, а Кевин сантиметров на пять выше, то Мэтт выглядел на все два метра. Эффекту отчасти способствовала причёска: чёрные волосы, уложенные гелем, торчали вверх короткими колючими шипами. Он преодолел разделявшее их расстояние и протянул ладонь для приветствия. Нил проигнорировал её, опустив взгляд ниже. Короткие рукава футболки не скрывали бледные, но безошибочно узнаваемые следы от уколов на обеих руках. Понятно, почему Эбби была так непреклонна насчёт проверки. — Мэтт Бойд, — неловко представился парень, убрав руку, — третьекурсник и центральный защитник Лисов. А ты, должно быть, Нил. Отвечать не пришлось. Услышав голос Мэтта, Ваймак вышел из кабинета и запустил в него связкой ключей. Тот обернулся на звон, и связка чиркнула ему по щеке. Мэтт поднял ключи и состроил гримасу. — Господи, тренер, я тоже страшно рад вас видеть. А просто поздороваться нельзя было? — К тебе тот же вопрос. Прошлёпал мимо моей двери, как будто так и надо, — парировал Ваймак. — Я думал, вы заняты. — Я всегда занят, но до сих пор это не мешало вам, засранцам, врываться ко мне без приглашения. Мэтт пожал плечами и огляделся. — Где чудовища? — поинтересовался он. — Наверное, разносят по камешку Лисью башню, пока мы тут болтаем, — ответил Ваймак. — Ты уже познакомился с Нилом? — Как раз пытался это сделать. — Мэтт выразительно посмотрел на Нила. — Удивительно, что ты не застрелился, находясь под одной крышей с тренером. Как тебе удалось выжить? — Вот так, — сказал Нил и развернулся, чтобы продолжить путь на стадион. Руки всё ещё тряслись после медосмотра. — Он что, действительно просто уйдёт? — недоуменно прошептал Мэтт Ваймаку. Тот устало вздохнул. — С приездом, Мэтт. Добрался нормально? — подала голос Эбби. — Нормально, правда, столько кофе выдул, что… Дальше Нил не слышал. Дверь на стадион с грохотом закрылась за его спиной. Он двинулся вверх по трибунам и сел на одну из ступенек — туда, где часто можно было увидеть Эндрю. Рука вытащила из кармана джинсов сигареты, Нил чиркнул зажигалкой и втянул успокаивающий яд. На третьей сигарете дрожь немного утихла. Он затушил её о предплечье — теперь уже и не пытаясь скрывать собственные проблемы. Всё равно Эбби узнала, а значит, и остальные однажды узнают. Он просто будет игнорировать их так же, как и Эбигейл. Нил достал ещё один леденец. В кармане оставалось два. Надо будет купить. Он сунул леденец в рот и откинул голову на бетонную ступеньку. Мята холодила пересохшее горло. Дверь на стадион снова хлопнула. Внизу мелькнула тёмная макушка, и Нил тяжело вздохнул. Мэтт отреагировал на звук, поднял голову — они встретились взглядами, и он посмотрел на открытое предплечье Нила. Рассмотрел каждый затянувшийся рубец, каждый след от ожогов и закрыл глаза. Спустя пару минут он всё же собрался и поднялся по ступеням к Нилу, присев на ту, что ниже. Спиной к нему. — Просто чтобы ты знал: мы не совсем конченые уроды. Дэн очень переживала, каким будет твоё первое впечатление. Боялась, что ты примешь нас за дебилов. Она была уверена, что к тому времени, как соберётся вся команда, ты уже слиняешь, и даже собиралась вернуться с каникул пораньше, чтобы помочь тебе освоиться. Но тренер сказал ей не дёргаться: мол, рано или поздно тебе всё равно придётся иметь с ними дело. — Мне всё равно, — ответил Нил. Он не видел выражения лица Мэтта, но предположил, что тот хмурится. Он перекатил леденец за щеку, посмотрел в темнеющее небо. Язык снова прилипал к нёбу — леденец не помогал. Ничего не помогало. — Я не знаю тебя, Нил. Но знаю, каких ребят отбирает тренер, и верю ему. Если он взял тебя, значит, ты должен быть здесь. Посмотри сам, привыкни и пойми, что им можно доверять. — Ясно, — сухо отозвался Нил и поднялся со ступенек. — О, вот и отлично. Заброшу тебя к тренеру, заберёшь шмотки. — Потом заберу. Нил прошёл мимо Мэтта, намереваясь и дальше его игнорировать. Они вышли в коридор, а затем на улицу. Фургон Бойда стоял через две машины от автомобилей Ваймака и Эбби. Мэтт не шутил насчёт количества вещей: кузов был под завязку набит мебелью, которую удерживала на месте лишь дюжина крепко натянутых верёвок. Задние сиденья двойной кабины тоже были завалены коробками и чемоданами. Мэтт забрал с переднего пассажирского кресла объёмистый рюкзак и бросил его назад, освобождая место для Нила. Мотор завёлся с утробным рычанием, а через полсекунды заголосило радио. Выключив приёмник, Мэтт захлопнул дверь со своей стороны. — Ну… чем занимался здесь? — начал он, но Нил не обратил на него ни капли внимания. Мэтт тоже замолчал, сосредоточившись на дороге. Через некоторое время Бойд показал пальцем в окно: — Вон она. Большинство учебных корпусов, административных зданий и общежитий университета Пальметто находились внутри гигантской петли под названием Окружная дорога. Лисья башня относилась к немногим исключениям — по географическим причинам: одиноко стоящий холм прижимал дорогу к университетскому парку возле часовой башни. Это было четырёхэтажное здание с собственным компьютерным классом и отдельной парковкой. Парковка располагалась на заднем дворе, и сейчас на ней стояла только машина Эндрю. Проигнорировав разметку, Мэтт остановил свой фургон у бордюра. Он выгрузил все вещи на тротуар, после чего отогнал машину на стоянку. Нил остался ждать. Затаскивать гору этого добра на третий этаж он не собирался — тем более что часть мебели не влезала в лифт, лестничные пролёты были узкими, а на поворотах сильно мешали перила. Отдельное неудобство создавала бы разница в росте парней и то, что за спиной Нила болталась его громоздкая спортивная сумка. — Эй, Нил! Не поможешь? Я один не донесу, — окликнул Бойд уже уходящего ко входу Нила. Тот медленно развернулся и пожал плечами. — Не. Бойд смиренно вздохнул и отпустил новенького, схватившись за ближайший угол кофейного столика. Ему досталась трёхместная комната под номером триста двадцать один. Справа, сразу за дверью, располагалась тесная кухня, напротив входа — просторная общая гостиная, у стены — три письменных стола. Короткий коридор упирался в ванную, боковая дверь вела в спальню. У одной стены стояла двухъярусная кровать, у противоположной — кровать на подиуме высотой чуть больше метра, вмещавшем полки и комод для белья. Шкаф был один, но внутри на пустой рейке висели разделители для одежды. Разместить всё добро Мэтта стоило ему немалых трудов. Методом проб и ошибок он в конце концов сдвинул письменные столы к окну, почти вплотную друг к другу, чтобы вдоль стены поставить диван, а посередине комнаты — кофейный столик. Перед перевозкой Бойд вынул из тумбы только полки, не разбирая каркас, поэтому её сборка заняла у него буквально пару минут. Мэтт тут же водрузил на тумбу телевизор и игровую приставку. Оставив его разбираться с вещами и дальше, Нил ушёл в спальню. На кроватях лежали только матрасы — значит, постельное бельё придётся покупать. На нормальной кровати он в последний раз спал в Сиэтле. В Калифорнии Нил ночевал, забираясь на задние сиденья чужих машин, по дороге в Неваду отсыпался в автобусе, а когда автостопом добирался до Аризоны, дремал в кабинах дальнобойщиков. Дом в Милпорте не был меблирован — Нил спал прямо на полу, подложив под голову одежду. Диваны в квартире Ваймака и кабинете Эрнандеса стали для него самыми роскошными спальными местами за целый год. А теперь у него появилась собственная кровать. — Я в аэропорт, встречать Дэн и Рене, — сказал Мэтт, появившись в дверях. — Поедешь? — Нет, — отказался Нил. — Я занимаю верхнюю кровать. — Без проблем. Всё равно наверху я не помещусь из-за роста, — пояснил Бойд. — А Сет у нас полуночник, так что выбор подходящий. Я приеду через час, и, когда девчонки заселятся, можем вместе прокатиться до стадиона. Дэн не поверит, что ты в порядке, пока не убедится сама. — Пройдусь, — ответил Нил. Мэтт кивнул и ушёл. Дождавшись, пока хлопнет дверь, Нил снял с плеча сумку и снова обошёл новое жилище — на этот раз с каким-то странным чувством в груди. Единственное более-менее безопасное место во всей комнате — комод, и то лишь потому, что ящики в нём задвигаются до конца. В комнате не запирается ничего, кроме входной двери. Да и её надёжность под большим вопросом. В сумке нет ничего важного, кроме, пожалуй, таблеток. Но их он просто возьмёт с собой. До магазина — километра три, не больше. Нужно купить столько, что обратно он всё это просто не донесёт. Нил прикинул: сколько пройдёт, пока Мэтт доедет до аэропорта, пока девушки получат багаж, пока все они доберутся обратно. Даже если Мэтт управится за час, в общежитие они вернутся примерно в одно и то же время. Да, он просто возьмёт таблетки с собой. Он вытащил из кармана сумки бумажник и таблетки, а саму сумку запихнул в нижний ящик комода. Ящик закрылся, хоть и с трудом. Нил вышел, напоследок трижды проверив замок. Саму дверь выбить будет тяжело, а вот замок оставляет желать лучшего — его сможет вскрыть даже дилетант. Дальше по коридору располагалась комната девушек, а за ней — комната братьев. В дверях маячил Ники. Увидев Нила, он заулыбался. — Привет, дружище! Ну, как тебе Мэтт? — Тебе чего? — Нил остановился и посмотрел на Ники. — Что? Даже спросить нельзя? — хохотнул Хэммик. Нил смотрел на него долго, но в конце концов отступил и слабо махнул на прощание. За этот месяц он видел Хэммика и общался с ним чаще, чем хотелось бы. Именно поэтому его поведение показалось подозрительным. Жизнь в бегах научила его многому: старательно закрашивать корни волос, переживая, не отросли ли они; петлять следы, чтобы ищейки отца потратили больше времени на поиски; и, пожалуй, самое главное — пытать, вскрывать глотки ради выживания и находить врагов среди толпы. На его руках много крови. И если кто-то из Лисов попытается лезть туда, куда вовсе не стоит — он не побоится испачкать их ещё сильнее. Оставалось понять причину переживаний Ники. Эндрю или Кевин? Оба? Вдруг в голове промелькнула мысль, и он решил проверить её. Поднявшись на последний этаж, Нил несколько раз дёрнул ручку двери на крышу — на четвёртый раз она поддалась и открылась. Подул сильный, но тёплый ветер. На самом краю сидел Эндрю с сигаретой в пальцах и смотрел куда-то вниз. На вход. Ждал, когда Нил покинет Лисью башню? Джостен знал: Эндрю ему не доверяет. Но и врага в нём пока не видел. Так к чему всё это? Лишь спустя пару минут Эндрю подал голос: — Даже отсюда слышно, как ты думаешь. Нил растерянно моргнул, на секунду забыв, зачем пришёл на крышу. Утренняя доза выветривалась, оставляя после себя тяжесть. — Почему Ники нервничает? — наконец спросил Нил, приблизившись. Он присел рядом и глянул вниз. Может, сброситься с какой-нибудь многоэтажки? Ненадёжно… Эндрю снова замолчал, видимо поняв, что их план раскрыли. Но решил давить до конца: — С чего ты взял, что он нервничает? — Я знаю его, — слабо ответил Нил, наблюдая за машинами внизу. — Причина? — У Ники может быть много причин. Почему ты думаешь, что я в курсе? — Эндрю затянулся в последний раз и затушил сигарету о бетон. Бычок полетел вниз. Нил проследил, как пепел теряется в воздухе. — Ты мне не доверяешь. Миньярд повернулся к нему, но Джостен проигнорировал его, продолжая смотреть на мир под ними. — И поэтому ты думаешь, что я знаю всё обо всех? Нил всё же повернулся к нему, пару раз медленно моргнул и устало ответил: — Нет. Только о них. Оба замолчали. Изучающий взгляд Эндрю ощущался почти физически. Нил вернулся взглядом к дороге. Прошло минуты три, прежде чем Миньярд поднялся с края и направился к выходу. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о них, — сказал он перед тем, как закрыть за собой железную дверь. Нил поднялся следом, но перед уходом ещё раз глянул вниз, убеждаясь: Эндрю действительно ждал, пока он уйдёт. Непонятным оставалось только — зачем? Что они задумали? Он спустился по лестнице, сверился с часами над входной дверью и отправился в магазин. Прохладный кондиционированный воздух торгового центра ласкал разгорячённую кожу. Нил складывал в тележку нужные товары, не особо вглядываясь в этикетки. Он затарился всем необходимым: от постельного белья и краски для волос до продуктов. Потом вспомнил, что понадобится сумка для учебников. В старой спортивной сумке прекрасно помещались все его вещи, но места для книг и тетрадей в ней не было. Нил дотащился до кассы и выложил покупки на ленту. Обратный путь до общежития, мягко говоря, дался ему нелегко: таблетки по-прежнему оставляли в теле тяжесть и слабость. Хотелось просто лечь на асфальт и надеяться, что вещи доберутся сами. Может, стоит купить машину? Фальшивые права-то есть… Нил вообще не уложился по времени — фургон Мэтта уже стоял на парковке. Обойдя автомобиль, он потрогал капот, но не смог понять, нагрелся ли тот от солнца или от работы двигателя. Придерживая плечом дверь общежития, Нил втиснулся внутрь и поплёлся наверх. Дверь в комнату Ники была закрыта, а у девушек — приоткрыта. Проходя мимо, Нил услышал голоса, но заглядывать и здороваться не стал — плевать. Замок проверять тоже не стал — всё равно хилый, да и выглядел нетронутым. Свалив пакеты на пол в спальне, Нил принялся разбирать покупки. Постельное бельё прямо в целлофане закинул на кровать, скудный провиант сложил на полку. Полез за спортивной сумкой. Выдвинуть ящик оказалось непросто — сумка туда еле влезла, но в конце концов он справился. Разложил сумку перед собой, одним движением расстегнул молнию, откинул верхний клапан и замер. На первый взгляд содержимое казалось нетронутым. Все вещи на месте, уложены, как раньше, разве что немного примялись в тесном ящике. И всё же кое-что было не так. Нил, которому передалась материнская паранойя, складывал одежду особым способом. На его уловку попался бы даже самый осторожный вор — хитрость заключалась в ярлыках. На верхней футболке он дважды загибал ярлычки. Кто-то копался в его вещах, а потом вернул всё на место, в том же порядке, с той же аккуратностью, ничего не перепутав. Однако ярлыки были расправлены чьими-то аккуратными руками. Вынув всю одежду, Нил медленно начал разбирать оставшееся и наконец достал спрятанную на дне папку. Она от корки до корки напоминала досье, собранное фанатичным поклонником на объект своего обожания. Прозрачные файлы-вкладыши распухли от журнальных вырезок, фотографий и заметок — всего, что связано с Кевином и Рико. Вырезки были наклеены на бумагу, сложенную так, что между листами получались потайные кармашки. В них Нил и прятал деньги: чеки на пятизначные суммы, которые можно обналичить в любой момент, цифровые коды, перетянутые резинками пачки купюр. Ближе к последним страницам находился список контактов на экстренный случай, замаскированный под незатейливую детскую считалочку. В Штатах жил только один из упомянутых. После замужества мать Нила вошла в американский преступный клан, но до этого она была частью британской мафиозной семьи. Стюарт Хэтфорд, её брат, передал ей этот список, когда она сбежала от мужа, а она, в свою очередь, вручила его сыну перед смертью. Следующая страница содержала номер телефона Стюарта, спрятанный в ворохе случайных чисел. Чтобы найти номер, следовало отсчитать сверху столько строчек, сколько букв в настоящем имени Нила, а в строке — слева направо — количество символов, равное числу букв в его настоящей фамилии. Нил ни разу не звонил этому родственнику и не видел в этом смысла. Последняя бумажка в папке — поддельный рецепт от окулиста. В очках Нил не нуждался, но в рецепте значились диаметр и радиус кривизны. Без этих параметров цветные линзы не купишь. В этом же кармашке лежал контейнер с коричневыми линзами. Он перебрал купюры и прикинул в уме. Цифры сошлись, но легче не стало. Тот, кто изучал содержимое сумки и нашёл эту папку, наверняка обнаружил и спрятанные в ней секреты. Самое правильное в этой ситуации — притвориться, что он ничего не заметил, и подождать, пока злоумышленник не объявится сам. Именно так поступила бы мать. Но зачем, если Нил и так знает, кто это сделал? Хорошо хоть, что таблетки он взял с собой. Правда, он сильно сомневался, что Эндрю забрал бы их. Не хотел ведь, чтобы его поймали. Но мог потом задавать слишком много лишних вопросов. Нил вышел из комнаты, не задержавшись ни на секунду, даже чтобы запереть дверь. У Эндрю оказалось закрыто — Нил не удивился. Он мог бы открыть эту дверь за пару секунд, но это отняло бы слишком много сил. Он просто постучал. За дверью тут же вырос Хэммик со своей дежурной улыбкой. — Нил! Я слышал, Мэтт вернулся. А с Дэн и Рене ты уже познакомился? — Мне нужен Эндрю. Ники замер, прикрыл дверь и зашёл внутрь. За дверью послышалась возня, и вскоре оттуда вылез Эндрю. — Чего тебе? — произнёс он, облокотившись плечом о косяк. — Что нарыл? — Много всякого. Хочешь это обсудить? — усмехнулся Эндрю, показывая пальцем на Кевина за своей спиной. Нил слабо пожал плечами. — Нет. Но не трогай мои вещи, Эндрю. — Уверен, что они твои? Даже те огромные деньжищи рядом с фотками Кевина? — усмешка Эндрю расползалась с каждым словом всё шире. — Думай как хочешь, но не трогай их. — Смешной ты. Дай угадаю, колёса тоже нелегальные? — Это не твоё дело. Просто не трогай их, понял? — Понял, но мне насрать, — пожал плечами Эндрю. — Ты ведь знаешь, я тебе не доверяю. — Не доверяй, твоё право. Но не копайся в моих секретах, иначе мне придётся сделать то же самое с твоими. — Нил говорил ровно, наблюдая, как увядает усмешка на лице Эндрю. — Хорошо, компромисс. Я больше не лезу в твои вещи, а ты едешь с нами в Колумбию в эту пятницу. Согласен? Нил помолчал. — Подвох? — Его нет. Почти. Для того он и подвох — должен быть неизвестным до самого конца. — Договорились, — кивнул Нил. Эндрю хмыкнул и скрылся за дверью. Нил повернулся и направился в свою комнату, но по дороге его успела перехватить Даниэль Уайлдс.