Prescribed Freedom

Началом учебного года в расписании значился четверг, двадцать четвёртое августа, поэтому вечерняя тренировка в среду вышла немного скомканной. Нил совсем потерял счёт времени и не заметил, как настал момент для разговора о препаратах. Перед началом семестра Лисы обязаны посетить университетского психотерапевта Бетси Добсон. Ваймак разбил команду на пары и распределил посещения так, чтобы отсутствие игроков не сказывалось на тренировке. Первую пару составили Мэтт и Дэн, далее шли Аарон с Кевином, за ними — Сет и Элисон, потом Ники и Эндрю. Нил и Рене были последними. Тренер вызвал их с поля, как только вернулись Ники и Эндрю. Последний подошёл к ним перед уходом Нила и Рене. — Би спросит тебя о них, — сказал Эндрю. Нил кивнул и отвёл взгляд в сторону корта, где уже бегал Ники. — Расскажешь ей? — Придётся. Он ничего не расскажет о них, тем более ей. Проблема не в том, что она незнакомый человек, хотя в этом тоже есть доля правды. Она психотерапевт. Нил терпеть их не может. Эндрю кивнул, но видно было, что не поверил. Нил решил не придавать этому значения и отдал Рене ключи от машины. Глядя, как она крутит ключи на пальце, Эндрю улыбнулся, но в глазах его стоял холод. Ники говорил о Рене только хорошее, однако Нил давно подметил, что никому в команде, включая Ники, не нравится её дружба с Миньярдом. По всей вероятности, Хэммик разделял мнение старшекурсников, считавших, что на добросердечную Рене Эндрю оказывает дурное влияние. — Не заставляйте Би ждать, — бросил Эндрю и отправился на поле. Рене тепло улыбнулась и сказала: — Ну, идём? Они разошлись по раздевалкам, чтобы привести себя в порядок. Принимать душ смысла не имело — после обеда предстояла вторая тренировка, — но чувствовать на себе застывшую плёнку пота тоже не хотелось. Нил снял экипировку, обтёрся полотенцем и переоделся в спортивный костюм для дневной кардиотренировки. После он дождался Рене в комнате отдыха, и они вместе покинули стадион. — Остальные не одобряют твоё общение с Эндрю, верно? — спросил Нил, особо не думая. Он привык постоянно разговаривать с Рене, пока они куда-либо едут. С ней это спокойно. Нет нужды контролировать каждое своё слово, хотя делать это под таблетками слегка тяжелее. — Они просто переживают обо мне, — так же спокойно ответила Рене, выезжая с парковки. — Эндрю хорошо к тебе относится. Сомневаюсь, что он позволит себе обидеть тебя. — Уже так хорошо знаешь его? — на лице играла вежливая улыбка, но он слышал в её голосе издевательские нотки. Эндрю и обидеть её? Да она сама кого угодно обидит. — Мы часто… беседуем, — сказал Нил, а потом услышал со стороны Рене смешок. — Вы так это называете? Беседа? Довольно мило. — Повисла тишина. — Нет, это действительно мило. Просто забавно, что ты не видишь очевидного, Нил. Нил только слабо выгнул бровь, а Рене захихикала. Впервые их разговор вышел за пределы вежливой улыбки Рене и холодного тона Нила. Было даже как-то странно слышать, как смеётся Рене, глядя на выражение его лица, хотя на нём никогда не появлялось лишних эмоций. Они ведь съедают силы. Но с Рене было… свободно. — Смешно тебе, да? — Очень. — Хихиканье Рене продолжалось ещё пару минут, пока она не завернула за угол и на горизонте не замаячил центр, где работает Бетси. — Приехали. Удивляться тому, что стоянка окажется забита машинами, не стоило: на носу учебный год, в Лисьей башне, как и в других общагах, полно народу, так что и трафик на кампусе стал плотнее. Днём Нил ходил на тренировки, а по вечерам не высовывал носа на улицу, а потому и лишних контактов он не находил, однако в комнату к ним всё чаще заглядывали какие-то знакомые Сета и Мэтта. Заслышав стук в дверь, Нил предпочитал укрыться от посторонних глаз, поскольку на разговоры с кем-то ещё сил не было. Он так и не задал вопрос Эндрю. Не было особой причины или важности. Кроме, пожалуй, странного поведения Ники, который избегал Нила, как только мог. Он не был против, но его поведение всё равно напрягало. Тот разговор с Аароном как-то его подкосил. Они ведь говорили про кого-то. Кажется, что-то о прощении… Нил устал думать и просто откинулся на сиденье. — Тебя что-то тревожит? — аккуратно спросила успокоившаяся Рене. На лице всё ещё играла весёлая улыбка, далёкая от той вежливой. — Думаю, не поздно ли ещё забрать у тебя права моего водителя и сесть за руль самостоятельно, — сказал Нил с самым безразличным лицом. — Не поздно, но ты ведь не поступишь так? — снова хихикнула Рене и сняла ремень безопасности. Нил поступил так же, и они вместе вышли из машины. Медицинский центр был разделён на две половины: в передней находилось терапевтическое отделение, в глубине — отделение психиатрии. После того как Рене отметилась за обоих в регистратуре, они зашагали по коридору к кабинету Бетси. В холле Нил плюхнулся на бледно-голубую кушетку и постарался не смотреть на часы. С каждой минутой пружина в груди сжималась всё туже; Нил чувствовал, что вот-вот лопнет от напряжения, но расслабиться хоть убей не мог. Мысль о тридцати минутах наедине с мозгоправом сводила его с ума. Слишком многое будет ему напоминать о прошлом. Прошла целая вечность, прежде чем Рене вышла из кабинета в сопровождении психолога. У доктора Бетси Добсон были светло-каштановые, слегка завитые волосы длиной до подбородка. Морщинки вокруг рта свидетельствовали о частых улыбках и сердечности натуры. Бетси производила впечатление женщины дружелюбной, но отнюдь не безобидной. Взгляд карих глаз, устремлённых на Нила из-под очков в тонкой оправе, был ясным и проницательным. — Ты, должно быть, Нил, — произнесла она. — Здравствуй. Нил заставил себя подняться с кушетки и подойти к ней. Бетси протянула руку для приветствия, и он проигнорировал её. Рене тихонько улыбнулась — наверное, хотела его приободрить — и отошла в сторонку. Нил зашагал по коридору первым. Открыта была лишь одна дверь, и на табличке сбоку значились имя и фамилия Бетси. Нил вошёл и огляделся: кресло и напротив — небольшой диванчик, разделённые журнальным столиком; в центре столика — растение в горшке; на диванчике и кресле аккуратно разложены декоративные подушки, а на письменном столе в углу кабинета — ничего, кроме электроплитки и чайника; у стены — невысокий стеллаж, три нижних полки которого заняты книгами, а верхняя целиком отдана под стеклянные безделушки; безделушек хоть и много, но на них ни пылинки, и рассмотреть можно каждую — так удачно они расставлены. Полная противоположность кабинету того урода. Бетси вошла в кабинет следом. — Меня зовут Бетси Добсон, но ты можешь звать меня как угодно: Бетси, док или даже «эй, как вас там». Какое обращение предпочитаешь ты — Нил или мистер Джостен? Нил замер на секунду. Как угодно, лишь бы не «Абрам». — Нил. — Хорошо, Нил. — Бетси села в кресло, жестом приглашая его на диван. — Если вдруг почувствуешь дискомфорт или решишь, что я переступаю личные границы, просто скажи, и мы сменим формат. Идёт? Нил не ответил. Сел на край дивана, не откидываясь на спинку. Бетси выдержала паузу, потом встала. — Устраивайся поудобнее, а я пока приготовлю горячего какао. — Не надо, — сказал Нил. — Хорошо. — Она всё равно достала кружку, но налила только себе. Села напротив. — Как понимаешь, сегодня мы просто познакомимся. Это не обычный сеанс, где я анализирую всё, что ты рассказываешь, а потом даю советы и рекомендации, так что расслабься. Ты когда-нибудь ходил к психологу? — Делаете вид, что не знаете? Бетси не отвела взгляда. — Видишь ли, несколько лет назад в Пальметто ввели правило. Администрация университета возлагает большие надежды на всех студентов, а на спортсменов — особенно. Наши беседы — способ разгрузиться, снять психологическое напряжение. А ты — случай особенный. Я ничего о тебе не знаю, Нил. И хочу узнать ровно столько, сколько ты сам захочешь рассказать. Нил промолчал. — Расскажи о себе, Нил. — Что именно вы хотите знать? — Откуда ты? — Милпорт, Аризона. Бетси ждала. — Не слышали о таком? — спросил Нил. — Нет. — Маленький городишко. Местные жители либо слишком стары, либо слишком юны для того, чтобы свалить оттуда. Делать там совершенно нечего, разве что спортом заниматься или играть в лото. — И как ты там оказался? — Переехал. — Нил помолчал. — Родители разошлись. Я был сам по себе. В Милпорт занесло случайно — просто ехал куда глаза глядят. Достаточно? Бетси не стала давить. — Чем занимались твои родители? — Много чем. — Нил посмотрел в окно — Не знаю ничего об их нынешней жизни. Мы не общаемся. — Почему? — Не люблю, когда меня принуждают. Бетси кивнула. — Они приедут на твою первую игру? — Надеюсь, нет. — Почему? — Снова начнут принуждать к чему-нибудь. Бетси помолчала, давая ему время. Нил не добавил ничего. — Как у тебя складываются отношения с товарищами по команде? — Они больные на всю голову. Бетси улыбнулась — мягко, без насмешки. — Хочешь сказать, они тебя пугают? — Нет. — Нил наконец посмотрел на неё. — Скажем так: они сами по себе. Из-за этого мы и продуем в пятницу. — Ты готов к игре? — Мне на неё всё равно. Я здесь не из-за экси. Бетси наклонила голову. — А из-за чего же? Нил подумал. — Хочу напоследок увидеть живых людей, наверное. Сам ещё не понял. — Напоследок? — Бетси нахмурилась. — Собираюсь уехать в глушь, куда-нибудь в лес или типа того. Жить в одиночку. Может, заведу собаку. — Есть какая-то веская причина для этого? — Детская мечта, — сказал Нил. — Ладно? Бетси не стала спорить. — В пятницу твой дебют, верно? Комитет пошёл на большую уступку, позволив Дэвиду не раскрывать карты до начала сезона. Представляю, что начнётся, когда тебя представят публике. Нил заметил, как легко она назвала Ваймака по имени. — Вы дружите с тренером. — Мы с Эбби учились в одной школе в Чарльстоне и с тех пор продолжаем общаться. Это она познакомила меня с Дэвидом. — Бетси сделала паузу. — Да, мы друзья. Но как врач я соблюдаю конфиденциальность в отношении своих пациентов. Всё, о чём мы с тобой беседуем, останется между нами. Эбби и Дэвид никогда не зададут неэтичных вопросов, и я тоже им ничего не скажу. Ты мне веришь? «Между нами». «Ты мне веришь?». Нил сжал край дивана. — Я вас впервые вижу. — Что ж, твоё право. — Бетси не отвела взгляда. — Будем надеяться, со временем я завоюю твоё доверие. — Будем надеяться, — повторил Нил. Он бросил взгляд на часы. Бетси заметила, но не прокомментировала. Вместо этого спросила: — Что ты принимаешь? Вопрос прозвучал спокойно, без осуждения. — Галоперидол, — ответил Нил. — Дозировка? — Десять миллиграмм. Дважды в день. Бетси кивнула, что-то записала. — Кто прописал? — Врач. В Пенсильвании. — Как его имя? — Умер, — сказал Нил. — Давно. Бетси подняла взгляд от блокнота. — И ты продолжаешь принимать без наблюдения? — У меня нет выбора. — Выбор есть всегда, — мягко сказала она. — Не в моём случае. Она смотрела на него долго. Нил выдержал. — Почему галоперидол? — Потому что он работает, — сказал Нил. — Подавляет то, что нужно подавлять. — Что именно? — Не спрашивайте. Я не скажу. Бетси отложила ручку. — Хорошо. Не скажешь. Но ты должен понимать, что без контроля врача это опасно. Побочные эффекты, передозировка, синдром отмены. Ты это знаешь. — Знаю. — И тебя это не волнует? Нил посмотрел на неё — пусто, без выражения. — Волнует, — сказал он. — Но у меня нет врача. И не будет. Бетси помолчала. Потом кивнула. — Спасибо, что сказал правду. Нил не ответил. Он не сказал правду. Но ей знать об этом не обязательно. Отведённое время вышло. Нил встал. Бетси проводила его до двери, остановилась на пороге. Протянула руку — он проигнорировал. — Приятно было познакомиться, Нил. — Ни капли, Биби, — сказал Нил. Бетси только мягко улыбнулась. Рене поднялась с кушетки, ещё раз попрощалась с доктором, и они вдвоём вышли на улицу. Отперев с брелока двери, Рене посмотрела на Нила поверх крыши авто: — Всё прошло неплохо, да? А Эндрю утверждал, что для тебя это будет катастрофа. Он даже ставил деньги, что ты возненавидишь Бетси. — Надеюсь, ты не много поставила. — Да брось, я привыкла. Всего двадцатка, — сказала Рене, усаживаясь за руль. Нил занял пассажирское сиденье рядом. Когда оба пристегнулись, Рене повернула ключ зажигания. Их возвращение на стадион послужило сигналом к перерыву на обед. Лисы перекусили прямо на трибунах, поделившись на несколько групп. Оставался почти час на отдых и переваривание пищи, а потом их ждала изматывающая двухчасовая кардиотренировка. Обычно они тренировались до самого ужина, но, поскольку завтра стартовал учебный год, Ваймак отпустил всех пораньше. Выйдя из душа последним, Нил обнаружил, что команда собралась в комнате отдыха и все ждут только его. Ваймак жестом пригласил его сесть. Нил занял кресло и перевёл взгляд на пол. — Слушайте сюда, засранцы. — Ваймак щёлкнул пальцами, привлекая внимание команды. — С завтрашнего дня начинается учёба, а стало быть, меняется и время тренировок. По утрам в шесть часов мы встречаемся в зале; с пятнадцати ноль-ноль тренируемся на стадионе. Ваше расписание я видел, все всё прекрасно успевают, поэтому опозданий я не потерплю. Это ясно? — Да, тренер, — хором подтвердили Лисы. — В университете вы теперь не одни, — продолжал Ваймак. — Все факультеты в сборе. Соответственно, придётся уживаться с большим количеством народа. Штат полиции кампуса увеличен вдвое, но на неё особо не рассчитывайте. Не совершайте глупостей, будьте бдительны. Если кто-то пытается до вас докопаться, зовите на помощь. Если начнут липнуть репортёры, отвечайте, что не имеете права давать комментарии до субботнего шоу Кэти. — Кэти? — переспросила Дэн. — Кэти Фердинанд. — Ваймак скользнул взглядом по недоуменному лицу Даниэль и раздражённо бросил Кевину: — Ты что, им не сказал? — Не было повода, — буркнул Кевин. — Вы про утреннее шоу с Кэти Фердинанд? — догадался Мэтт. — Именно, — кивнул Ваймак. — Пора, в конце концов, о себе напомнить. Плюс — это часть соглашения с Чаком и комитетом. Кевин выбрал Кэти, потому что она согласилась подождать, пока мы отыграем первый матч. Так что в субботу утром дружно едем в Рэйли на эксклюзивное первое интервью. — Она, наверное, грохнулась в обморок от счастья, когда ты сказал «да», — глядя на Кевина, ухмыльнулся Мэтт. — Ты вообще когда в последний раз появлялся на публике? — Четвёртого декабря, — угрюмо ответил Дэй. — Чего же вы раньше не сказали? — удивилась Дэн. — Я специально встану пораньше, чтобы посмотреть. — Лучше поезжай в студию вместе с нами, — предложил Ваймак, проигнорировав мрачный взгляд, посланный ему Кевином. — Кэти пригласила на передачу всю команду, обещала посадить нас в первый ряд. В любом случае, едем на автобусе, так что мест хватит. — Ты хотел, чтобы мы остались дома? — спросила Рене у Кевина. — Да без разницы, — пожал плечами тот. Ники с ухмылкой потянулся через Эндрю к Кевину и похлопал его по плечу. — Просто он понимает, что перед камерой придётся притворяться душкой, и не хочет, чтобы вы узнали, каким он может быть воспитанным. А представляете, что случится с фанатами, если они увидят настоящего Кевина Дэя? — Улыбаться-то не разучился? — усмехнулся Мэтт. Кевин хмуро зыркнул на него исподлобья, но Мэтт лишь расхохотался. — Пожалуй, на это стоит посмотреть. Лично я поеду. — Я возьму в дорогу пончиков, — пообещала Дэн. — Рене, Нил, вы как? — Откажусь. — Нет уж, тут решать мне, — отрезал Ваймак. — В пятницу утром комитет обнародует информацию о твоём переходе. Пока не уляжется шумиха, от меня ни на шаг. — Я не хрустальный, — упёрся Нил. — Знаю. Но теперь твоё дело — играть, а заботиться о тебе будем мы с Эбби. Будь добр, разберись с приоритетами. — Ваймак немного помолчал, а потом удовлетворённо кивнул и посмотрел на команду. — Вопросы, предложения, просьбы? Нет? Отлично, тогда выметайтесь. Всем как следует выспаться!

***

Утренняя тренировка в четверг завершилась в восемь часов, дабы никто не опоздал на первое занятие. Переодевшись в более-менее подходящую для универа одежду, Нил схватил свою сумку-почтальонку, вышел из Лисьей башни и влился в общий ручеёк спортсменов, направлявшихся вниз по холму. Большинство из них в честь начала учебного года оделись в традиционные цвета Лисов, поэтому от обилия оранжевого и белого на тротуаре у перехода рябило в глазах. Нил, уже ненавидящий всё оранжевое, традицией пренебрёг. Правда, уже завтра выбора у него не будет: в день игры Лисы обязаны носить цвета команды. На английский Нил пришёл уже после звонка, из-за чего ему пришлось сесть на единственное свободное место — в середине ряда. Преподавательница обвела Нила гневным взглядом и попросила его впредь больше не опаздывать. Все остальные её слова он проигнорировал, просто пялясь в окно. Сегодня она лишь познакомила студентов с программой и попросила каждого коротко представиться, а потом всех отпустила, бодро попрощавшись до следующего вторника. Второй парой стоял испанский. Группа оказалась немногочисленная. Нил устроился на самом верхнем ряду. Доски оттуда видно не было, зато никто не дышал в затылок. Эту пару он тоже благополучно прослушал. Семьдесят пять отупляющих минут спустя Нил наконец вырвался на свободу и вышел на солнечный свет. За это время кампус пришёл в оживление. «Совы» встретились с «жаворонками», и это означало плотные толпы на тротуарах в перерывах между парами. Больше половины студентов были одеты в оранжевое и белое; Нил даже разглядел несколько ободков с лисьими ушами. Небольшая площадь в центре кампуса пестрела палатками всевозможных студенческих объединений. Волонтёры раздавали атрибутику и охотно указывали дорогу заблудившимся новичкам. Энергии, скопившейся в воздухе вокруг столиков, хватило бы, чтобы обеспечить электричеством небольшой городок, причём народ здесь главным образом обсуждал либо пятничную игру Лисов, либо футбольный матч, назначенный на субботу. Шагая, Нил рассматривал пачку магнитиков, которую ему таки всучили волонтёры. На каждом из них была изображена эмблема той или иной студенческой команды и расписание игр осеннего сезона. Нил выбросил их в урну. Две недели назад Ваймак получил утверждённое расписание: команды университетов Пальметто и Эдгара Аллана играют друг против друга в пятницу тринадцатого октября. Нил уверен — Лисы продуют. Стоит ли вообще ждать этого или закончить со всем сразу? Ясно же, что Кевин не смог выбраться из своего кошмара. Лавируя в толпе, Нил направился к трём университетским столовым. В двух кормили обычных студентов, в третьей — только спортсменов; объяснялось это якобы сложным расписанием тренировок и необходимостью в особом рационе. Все три столовые работали в режиме буфета, однако в меню спортивной столовой присутствовало лишь одно «нездоровое» блюдо в день, тогда как две другие ежедневно хвастались богатым выбором пиццы и десертов. По условиям контракта, Нил мог питаться в любой из трёх столовых без каких-либо ограничений, однако Ваймак настоятельно рекомендовал посещать только спортивную. Знал бы тот, насколько Нилу всё равно — он всё равно питается одним сладким. В обеденном зале было слишком людно. Приложив карточку питания к терминалу, Нил взял поднос и навалил на него всяких десертов с тем расчётом, чтобы продержаться до восьми вечера. В восемь закончится тренировка, и на сегодня он будет свободен, поскольку основную часть университетских занятий распределил на понедельник, среду и пятницу. Вернувшись в общежитие, Нил не застал соседей по комнате и спокойно расположился на диване. Делать домашку он даже и не планировал. Лишь думал, ждать ему папашу или всё-таки закончить начатое самостоятельно. Или… подождать матч с Воронами? Словно это что-то изменит. — Какая же глупость… о чём я только думаю, — странно хихикнул Нил, а потом вздрогнул. Под носом снова стало влажно. Нил потёр пальцем верхнюю губу и глянул на него — красный. Снова кровь. Он медленно поднялся с дивана и схватился за голову. Ощущения были неприятные, голова кружилась, а виски пульсировали. Нил повернулся к ванной и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Нил понял, что потерял сознание, только когда его разбудил грохот выстрела. Он подскочил так резко, что давление снова подскочило. Из носа на уже грязный ковёр капала кровь. Он запоздало сообразил, что слышал вовсе не выстрел, а просто щелчок дверного замка. На пороге с испуганным лицом стоял Мэтт. — О господи, Нил! Ты как? Встать можешь? — начал тараторить Мэтт. Нил только зажмурился и сжал волосы на голове от боли. Не услышав ответа, Бойд аккуратно перетащил его на диван и вылетел из комнаты. Кажется, побежал за Эбби.