Вне протокола: иллюзия правды

Коридор, ведущий к камерам предварительного заключения, казался бесконечным. Здесь воздух был другим – тяжелым, пропитанным запахом сырой штукатурки и безнадеги. Шаги Помни гулко отдавались от бетонных стен, и этот ритмичный стук каблуков напоминал ей метроном, отсчитывающий время до начала представления. – Он в четвертой, детектив, – проворчал охранник, гремя связкой тяжелых ключей. – Предупреждаю: парень не в себе. С самого утра не затыкается. То песни поет, то требует подать ему «эспрессо». Когда стальная дверь с противным скрежетом отворилась, Помни на мгновение замерла на пороге. Она ожидала увидеть сломленного человека или яростного психопата, но Кейн сидел на узкой койке так, словно это был королевский трон. В тусклом свете одинокой лампочки его красный фрак казался почти бордовым, а огромный цилиндр был аккуратно пристроен на коленях. – О-о-о! Антракт окончен! – Кейн вскочил на ноги с такой скоростью, что Помни невольно отступила на шаг. – Новый зритель в нашем скромном застенке! Скажите, детектив, это помещение проектировал человек или очень грустный крот? Здесь совершенно невозможная акустика для сольных партий! Помни прошла к железному столу в центре камеры и, не глядя на Кейна, положила на него папку с делом. – Присаживайтесь, мистер Кейн. У нас с вами будет долгий разговор. – Присаживаюсь! Приземляюсь! Оседаю! – он буквально рухнул на стул напротив неё, подавшись вперед всем телом. – Знаете, у вас удивительные глаза. В них столько... порядка. Это так освежает после целой ночи общения с решетками. Решетки очень консервативны, детектив. Никакого чувства юмора. Помни открыла папку и выложила перед ним фотографию Артура Гросса. – Артур Гросс. Ваш знакомый. Инспектор, который часто посещал ваш Цирк. Расскажите мне о вашей последней встрече. Кейн склонил голову набок, рассматривая снимок так, будто видел его впервые. Его глаза на мгновение перестали вращаться. – Бедный Артур. Он всегда так громко кашлял и так тихо смеялся. Он приходил ко мне за кулисы три дня назад. Жаловался на пыль... и на людей, которые хотят превратить мой прекрасный мир в серую парковку. Он был расстроен, детектив. Сказал, что нашел «осечку» в системе нашего города. – Какую «осечку»? – Помни быстро записала его слова в блокнот. Кейн внезапно замолчал. Он протянул руку – Помни дернулась, но он лишь аккуратно поправил воротник своего фрака. - О, дорогая, в этом городе много этих «осечек». Но Артур нашел тот, что касается земли. Он шептал о каких-то бумагах, которые Морган... – при упоминании имени чиновника Кейн театрально содрогнулся, – ...Морган очень хотел бы уничтожить. – Вы понимаете, что все улики указывают на вас? – Помни постаралась, чтобы её голос звучал максимально официально. – Трость, грим, свидетели. Все видели, как вы крутились возле гримерки. Кейн рассмеялся. Это был странный смех – звонкий, механический, переходящий в почти истерическое хихиканье. – Видели! Конечно, видели! Я ведь шоумен, меня невозможно не заметить! Но скажите мне, детектив... если бы вы хотели совершить идеальное преступление, вы бы надели свой самый яркий костюм и оставили именную трость в качестве визитной карточки? Это же плохой сценарий! Даже в самом дешевом балагане за такое увольняют сценариста! Помни замерла, ручка зависла над бумагой. Он был прав. Это было слишком очевидно. Слишком... картинно. – Вы намекаете, что вас подставили? – тихо спросила она, всматриваясь в его лицо. Кейн внезапно посерьезнел. Его голос стал тише, лишившись своей привычной мультяшной интонации. – Я не намекаю, Помни. Я констатирую факт. Кто-то решил, что я – идеальная ширма. Сумасшедший циркач, который сошел с ума и зарезал инспектора. Красиво, громко, удобно. И пока я сижу здесь, этот «кто-то» стирает мой Цирк с лица земли. Он вдруг потянулся к ней через стол. Помни почувствовала исходящий от него запах... попкорна и старой театральной пудры. – Вы ведь не верите им, верно? – прошептал он, и в этот момент в его взгляде не было ни капли безумия. Только тихая, пугающая осознанность. – Вы ищете правду, а не виноватого. Я вижу это по тому, как вы сжимаете ручку. – Я верю фактам, – отрезала Помни, хотя её сердце колотилось где-то в горле. – И пока факты против вас. – Факты – это тоже декорации! – Кейн снова вскочил, заставив стул с грохотом отлететь назад. – Приходите завтра. Приходите в мой Цирк, когда там никого не будет. Я покажу вам то, что не попало в отчеты Зубл или архивы Королера. Он ловко, почти незаметно, подтолкнул к ней маленькую карточку, которую прятал в рукаве. – Вход по пригласительным, детектив. И только для тех, кто не боится увидеть, что находится по ту сторону занавеса. Когда охранник зашел, чтобы прервать допрос, Кейн уже снова напевал какую-то нелепую песенку, жонглируя воображаемыми мячиками. Помни вышла из камеры, чувствуя, как у неё горят щеки. Она сжала в кармане карточку, на которой от руки – изящно и каллиграфически – было написано её имя.