Вне протокола: иллюзия правды

Дорога к особняку Кейна казалась Помни бесконечной. Она вела служебный автомобиль по разбитым мостовым окраины, то и дело бросая нервные взгляды в зеркало заднего вида. Кейн сидел на пассажирском сиденье, прижавшись носом к стеклу. Он вел себя как впервые попавший в большой город: то и дело вскрикивал, указывая на обычные вывески, напевал себе под нос марши и пытался жонглировать её запасной ручкой. – Кейн, умоляю, тише! – прошипела Помни, когда он в очередной раз громко рассмеялся над испуганным воробьем на обочине. – Если нас остановит патруль и увидит тебя здесь без конвоя, мы оба пойдем под суд. Веди себя... нормально! – Нормально – это так скучно, детектив! Это как черно-белое кино без звука! – он шутливо приложил палец к губам, но в его глазах всё равно плясали озорные искорки. Они остановились перед высокими коваными воротами, за которыми в глубине запущенного сада скрывался особняк. Здание выглядело странно: эклектичное нагромождение балконов, острых крыш и круглых окон, словно его строил сумасшедший шляпник. Помни заглушила мотор. Тишина пригорода после шума участка казалась оглушительной. – Мы на месте. И помни: одно лишнее движение – и я стреляю. Кейн лишь галантно поклонился, открывая ей дверь машины. Они быстро пересекли заросшую дорожку. Помни нервно оглядывалась, сжимая в кармане рукоять пистолета. Кейн шел радостно, то и дело пытаясь сорвать увядший цветок или поправить воображаемую бабочку на шее. У парадной двери он замер. Помни, тяжело дыша от адреналина, вставила ключ в массивную замочную скважину. – Пожалуйста, просто зайди внутрь и не шуми, – прошептала она, толкая тяжелую створку. Она вошла первой, держа руку на кобуре, и отступила в сторону, пропуская его. Кейн переступил через порог, и в ту же секунду за его спиной с глухим щелчком закрылась дверь. Помни обернулась, готовая к очередной шутке или прыжку, но слова застряли у неё в горле. Кейн стоял посреди огромного холла, залитого мягким светом пыльной люстры. Но это был уже не тот Кейн. Он медленно снял свой цилиндр и положил его на мраморный столик у входа. Как только он расслабил спину, та сразу ссутулилась – исчезли и ровная осанка, и прыгучесть. Он глубоко вздохнул, и его лицо... оно буквально преобразилось. Широкая, натянутая улыбка исчезла, уступив место спокойному, почти строгому выражению губ. Глаза перестали лихорадочно вращаться – теперь они смотрели на Помни холодно, чисто и пугающе адекватно. – Спасибо, что доверились мне, Помни, – произнес он. Его голос больше не звенел. Он стал низким, бархатистым и совершенно спокойным. В нем не осталось ни капли того безумия, которое он так старательно демонстрировал в участке. Это был голос взрослого, серьезного человека, который привык держать всё под контролем. Помни невольно сделала шаг назад. – Ты... ты всё это время притворялся? Кейн слегка склонил голову, проходя вглубь холла. Его шаги по паркету были размеренными и тяжелыми. – В этом городе выживают либо серые мыши, либо яркие монстры, детектив. Я выбрал роль, которая позволяет мне строить свой мир. Но здесь... здесь мне не нужно играть для публики. Он повернулся к ней, и Помни впервые за всё время почувствовала, что перед ней не «безумный циркач», а опасный и очень умный противник – или союзник. – Идемте в кабинет, – холодно добавил он. – У нас мало времени, а бумаги Гросса сами себя не прочтут.