Как умеет любить хулиган

рвущийся миокард

я снова сожгу мосты и запрыгну в mario kart

и мир как теннисный корт, вернётся каждый аккорд

и тот, у кого нет фишек, теряет всю силу карт

хоть покер и не таро, как мир, это всё старо

я, ты да мы, ты да мы, но не принявшие сторон

и каждый раз в новой драке пули бы не растратить

раньше тебя любил — теперь, в общем-то, мне насрать

так что я жму курок

Собор Василия Блаженного пестрел ярким пятном посреди ясного голубого неба, скрытого Москвой почти на две трети. Несмотря на широкую площадь, атмосфера здесь была давящая, хотелось скорее уйти. – Насмотрелся? – недовольно спросил Даня, наблюдая, как Коля в восторге фотографирует Красную площадь. – Эх, совсем ты ребенок еще. Или когда мозги раздавали, ты опоздал, и тебе ничего не досталось? – Не нервничай, – закатил глаза Ромадов. – До встречи еще два часа, мы успеем. – Так за каким хуем мы так рано приехали? – вопросил Кашин чуть громче, чем следовало, и проходящая мимо бабушка неодобрительно цокнула языком. – Слушай, неужели ты не понимаешь, каких усилий мне стоит сейчас не разъебать тебе башку? Ты смелым себя почувствовал? Напомнить, чья была идея обратиться за помощью? – Я не знал, что этот тип связан со сраным Джараховым, – Коля, казалось, тоже начал закипать. – Все будет нормально. Поноешь немножко, извинишься перед ним... – Ты че, спятил? – Даня сделал шаг к юристу, нависая над ним большой рыжей угрожающей тучей. – Мне? Извиниться? А пососать не завернуть? – Зекам на зоне обязательно завернешь, если вовремя не унизишься перед чиновником, – огрызнулся в ответ Коля, отступая. Кашин, судя по лицу, прямо сейчас и въебал бы ему, только вот их отвлекли крики возле собора. – Скорую! – кричала какая-то женщина. – Здесь девушке плохо! Поднимите ее, кто-нибудь! Даня, все-таки из вредности оттолкнув Колю в сторону, кинулся к собору, потому что никто из толпы помогать упавшей в обморок девчушке явно не собирался. – Бесноватая, что ли? – прищурилась бабка в цветастом платке. – Святой водой ее надо облить. Или в монастырь. – Отойдите, – скомандовал Кашин, подхватывая девушку под руки. За ноги ее тут же взял какой-то парень, весь в черном и со светлыми волосами. Девушка была худая, как тростиночка, вся бледная, с густыми черными волосами. Веки у нее подрагивали, тем более, она очнулась довольно быстро. – Я ничего не вижу, – всхлипнула она, прислоняя руку к глазам. – Белый свет. Что это? Андрей! – Я здесь, – мгновенно отозвался парень в черном. – Скорую вызывай, я ее держу, – резко произнес Даня. – Не три глаза, не поможет, белые мухи – норма для упавшего давления. Че случилось-то? – Там душно и пахнет ладаном, – пожаловалась она, опираясь на Кашина. – Страшно, точки не уходят, круги какие-то... – Дыши, знаешь как... 4 секунды вдыхаешь, 4 задерживаешь дыхание, 4 выдыхаешь, 4 снова задерживаешь, – наблюдая, как Андрей звонит в скорую, посоветовал Даня. – Я считать буду, давай. Слышишь меня? – Да, – протянула девушка слабым голосом. Они дышали так пару минут, пока Коля разгонял зевак и отходил, чтобы встретить скорую помощь и показать ей, куда припарковаться. – Тебя как зовут-то хоть? – поинтересовался Даня. – Алиса. Фельдшеры буквально вырвали девушку из его рук, укладывая на кушетку и параллельно намазывая лоб нашатырным спиртом. Нацепили аппарат для проверки давления, прокололи палец, чтобы измерить уровень сахара. Постепенно взгляд у Алисы начал проясняться. – Нашли нишевое развлечение, – недовольно протянул Андрей. – Я был уверен, что ей плохо станет, но нет же, "мы здесь всего два дня, я хочу сходить на службу". Сходила на службу, дриада, ей бы в бога леса верить... – Туристы? – усмехнулся Даня. – Да, мы из Питера, – отозвался Андрей, чем вызвал удивленный смешок. – Так мы тоже, – Кашин указал пальцем на Ромадова. – Но мы прикатили по делам, а не достопримечательности рассматривать. Слушай, я много кого в Питере знаю, но твое лицо прям вообще не знакомо. – Так, мы девушку госпитализируем? Вы ей кто? – спросила хмурая докторша в синей форме. – Парень, – отозвался Андрей. – Алиса, ты как? – Нормально, – с кушетки кивнула девушка. Длинные черные волосы разметались в стороны, создавая ей образ какой-то нереальной сказочной персонажки. – Я в больницу не поеду, если что, – сказала она фельдшерам. – Причину обморока я знаю: духота, запах ладана и низкий гемоглобин. От того, что мне еще раз вашу вегетососудистую дистонию поставят, ничего не изменится. У меня их уже пять штук в коллекции. – Тогда нужно съездить и написать отказную, – ответила женщина в синей форме. – Так, парень, вы с нами? – Да, конечно, – кивнул Андрей. – Спасибо за помощь, братан, давай я тебе номер свой дам, спишемся, раз уж мы все питерские. Мы у тя в долгу. – Да ладно, – махнул рукой Кашин. – Ешьте побольше и анализы сдайте, че-то она у тебя худая какая-то... – Она тебе ебало отгрызет за такую заботу, – усмехнулся парень, вбивая свой номер в телефон Дани. – Андрей Федорович меня зовут, и нет, это не отчество. Все, давай, наберешь. – Удачи, – кивнул Кашин, наблюдая, как с площади уезжает скорая помощь. Внутри появилось чувство удовлетворения, на душе стало чуть спокойнее от того, что он помог людям. Потому что последнюю неделю Даня чувствовал себя так, будто его бетонной плитой к земле придавило, и вот он с ней ходит, а он ведь даже не Атлант. Кашин перенес всю информацию, в том числе и чаты, на жесткие диски, и раздал их друзьям, а со своих устройств и из облака стер все полностью. Давида и Арину попросил связываться только с Колей, а Руслана заблокировал, потому что этот точно плюнет на запреты и будет названивать ему с утра до вечера. За Тушенцова было страшнее всего, потому что он – отличный рычаг влияния на Кашина. Пострадает первым. Даня в ту ночь, когда пришлось уехать, умер трижды: пока собирал сумку, пока извинялся перед спящим Русланом и пока закрывал дверь. Ромадов, узнавший о заведенном уголовном деле (буквально на ровном месте), приказал валить как можно скорее. Извиняться перед всратым Эльдаром Джараховым и как-то с ним договариваться. А он человеком был непростым и далеко не пушистым: будучи чиновником, имел внушительные связи с различными ОПГ, ЧОПами, владельцами подпольных казино и прочими людьми с черными, как нефть, душами. Даня перешел ему дорогу еще в прошлый раз. В этот все было намного серьезнее. – Вечером можем поговорить с Давидом, – сказал Коля, вырывая Кашина из размышлений. – Если хочешь, я дам тебе поболтать с Русланом. – Не стоит, – Даня качнул головой. – Я не хочу давать ему ложных надежд, ты же передал ему, что следует отпустить? Если из-за моего эго вся наша затея сгорит синим пламенем, он должен идти дальше. – Ты говоришь так, будто тебя не ранит его уход, – Ромадов глянул на него вопросительно, уже направляясь в сторону ресторанчика, где они договорились встретиться с Джараховым. – Будто тебе все равно. – У тебя не получится поговорить со мной по душам, – усмехнулся Кашин. – Включи мозги, Коленька, хоть раз в жизни ими воспользуйся и сам ответь на свой вопрос: все равно мне на наличие Руслана в моей жизни или нет. – Ты любишь его, – но Даня лишь хмыкнул. "Если он правда решит, что ему лучше без меня, я скорее всего кончу суицидом", – подумалось Кашину. Какая восхитительная эгоистичная мысль, идеально подходящая для мартовской Москвы, которая по серым оттенкам в палитре не отставала от Питера. Парни зашли в ресторан и заняли столик у окна. Место было недешевое, и около них тут же материализовался официант в белой рубашечке, учтиво подавая меню. – Ого, – старательно заменив "ну нихуя ж себе!" на приличное междометие, ахнул Даня. Цены не кусались, а отгрызали кожу с мясом и еще кость немного захватывали. Элитное место, хули. Эльдар Джарахов появился минут через тридцать, на огромной черной тонированной тачке. Дверь ему открыл водитель, и в ресторан он вошел с двумя телохранителями за спиной. – Добрый день, – учтиво улыбнулся Коля, жестом показывая, что Дане тоже стоит натянуть на себя максимально заискивающее выражение. А Кашину это претило, тошнота внутри появлялась прям физическая. – Ну что, давайте попробуем договориться? – на это предложение Ромадова Эльдар улыбнулся уголком губ, но совсем неискренне. Он уже знал исход беседы. И Даня, посмотрев на его выражение лица, тоже мгновенно узнал. Встреча ничем хорошим не кончится, это совершенно логично, и перевес на стороне чиновника. Его телохранители (да и он сам, наверняка) вооружены до зубов, а у Дани с Колей нет даже простенького пистолета. Крайне непредусмотрительно, Кашин мысленно хлопнул себя по лбу за беспечность. Через сорок минут бесполезных споров машина Джарахова отчалила вместе с людьми в деловых костюмах, оставив парней в замешательстве, за ресторанным столиком с огромным чеком в руках. – Звони Арине, – произнес Даня, как только они вышли на улицу. – Быстро, блять! Коля выудил телефон из кармана, тут же набирая номер Булановой. Как только на той стороне послышалось "алло", Кашин буквально вырвал устройство из рук Ромадова. – Ариш, пиздец, – сообщил он. – Даня? Блять, рада слышать, что случилось? Вы в порядке? – разволновалась девушка. – Нам нужна помощь, я уверен, что это кончится уголовкой, – быстро произнес Даня. – Ты знаешь, кому звонить? – Помню его номер лучше, чем собственное имя, – хмыкнула Арина. – Уверен? – В этот раз да. Старайтесь сделать так, чтобы все случилось в Питере, но если вдруг... Прикатывайте в Москву. И будьте на связи. – Поняла, – серьезно отозвалась Буланова. – Если он вступит в игру, у нас есть все шансы выиграть. Выдохни. Сделаем красиво, как всегда. – Я на вас надеюсь, – сообщил Даня. – А Руслан?.. – вдруг нерешительно спросила девушка. – А Руслану ни слова, с собой его не брать, ничего не сообщать. Если он пострадает, клянусь, я убью себя, – и на этом не особо радостном конце Кашин положил трубку. *** – Не вздумай, дура, – перехватывая руку жены до того, как она постучит в дверь, отрезал Давид. – Его помощь нам не нужна, мы справимся без нее. – Даня сказал, что нужна, – Арина все-таки постучала, и им разрешили зайти через невыносимо длинную минуту. – Это ебаная крайняя мера... – Какие люди, – раздался чужой знакомый голос, донельзя довольный. Слава сидит в кожаном кресле с высокой спинкой, и антураж вокруг него такой, словно он глава сраной мафии. – Давно не виделись, – и лыбится. – А я слушаю информаторов и думаю, когда же вы сюда придете...

ты упал, когда родился, значит, пора подняться

проще промолчать, чем объясняться иностранцу

двигаться по краю, много не базарить

«своих не бросаем» и ни в чём не признаваться