Как умеет любить хулиган

девяносто первый, значит, время доставать волыны

местный рынок окружили бодро чёрные машины

из тачилы выплывают лысые ребята:

«бизнес контролируется, всё идёт как надо»

Маленькая Арина хотела куклу барби в розовом платьице, фигурные коньки с цветочками, конфеты на завтрак, обед и ужин, а еще – чтобы по телевизору целый день шли только мультики. Ее родители к любым новостям относились настороженно, говорили, что все "пиздят" (значение этого слова Арина выучила во дворе, а всю остальную жизнь закрепляла выученное на практике), но дочь любили. Буланова никогда не чувствовала себя обделенной, наоборот, у нее были все желаемые игрушки. На некоторых красно-коричневые пятна даже не были особо заметны. В 14 лет Арина хотела научиться стрелять из автомата, нравиться мальчишкам из соседнего двора, телефончик с видеокамерой, и чтобы от нее наконец отъебался лысый пацан из 18 школы, который звал ее в киношку стабильно каждый раз, когда они пересекались после уроков. Буланова думала, что ей, принцессе, встречаться с таким быдлом не положено. Позже она начала понимать. 17-летняя Арина умеет стрелять из автомата, пневмата, травмата, винтовки и ружья, знает, как перерезать человеку сонную артерию и тюремный жаргон. Много тюремного жаргона. Она встречается с "лысым быдлом" и по совместительству Давидом Деймуром, имеет телефончик с видеокамерой, розовое блестящее платье и кое-какое прошлое. Она дралась с ментами, своими глазами видела наркоту и последствия ее употребления, пару раз курила гашиш, а однажды с удивлением обнаружила, что ей достаточно просто назвать свою фамилию, чтобы от нее отъебался любой тип в любом районе Питера. 20-летняя Арина устроилась работать юристкой, замутила бизнес и каждый вечер пыталась с себя кожу мочалкой содрать, лишь бы отмыться от отцовских грехов. Ей не хотелось связывать себя с его темным прошлым и криминальным миром. Сегодняшняя Арина, стоя в темном питерском переулке и крепко держа в кармане увесистый пистолет, твердо уверена, что это был юношеский максимализм. Детство в бандитской семье дало ей понимание, что быть идеалисткой в современном мире нельзя, как нельзя стремиться оставаться ангелом. В некоторых случаях придется хоронить слишком болтливую совесть и поступать мерзко, просто чтобы устоять на ногах. Она почти не волновалась. Спина Давида, прижатая к ее спине, не давала замерзнуть или скатиться в панику, которая Арине вообще не была свойственна. Его мерное дыхание работало как метроном – девушка считала секунды, ориентируясь только на него. Люди Славы сидели в черной тонированной тачке за пару кварталов отсюда и были на связи и с Даней, и с людьми Эльдара. Булановой хотелось верить, что представители гребаной подпольной организации Карелина выступят все-таки на их стороне, а не переметнутся к чиновнику. Они платили Славе большие бабки и были знакомы с ним полжизни, но практически ничего о нем не знали. Ибо, как уже было сказано, он далеко не глупый человек. Кашин вернулся в Петербург пару дней назад, без вещей, с одним только кнопочным телефоном и пятью симками (три были от Славы), домой не заходил, капюшон не снимал, как и черные очки. Рыжие волосы еще и под шапкой прятал – настолько параноил, что в какой-то момент даже покраситься хотел. Давид въебал ему, чтоб мозги на место встали. – Долго еще это будет продолжаться? – девушка оперлась плечом о промокшую серую стену какого-то заброшенного панельного дома. – Они нас измором берут? Я замерзла пиздец. – Я не представляю, что сейчас вообще должно произойти, – признался Давид тем же громким шепотом. – И из-за этого мне кажется, что они на шаг впереди нас. – Бля, рассказываю, – Буланова оглянулась по сторонам и отошла от мужа на шаг, чтобы хоть на лицо его посмотреть, но Деймур сразу поставил ее обратно. – Даня и представитель Эльдара проведут здесь "переговоры". По принципам, которыми руководствуются бандиты и некоторые чиновники, мы должны предложить этому придурку что-то ценное взамен на наши жопы. Только вот какую бы ставку мы ни поставили, всё равно это мероприятие кончится перестрелкой, и все это понимают. Видишь же, какая здесь атмосфера. Мы не зря ехали в это место... Девушка вытянула замерзшую руку вперед, широким кругом обводя переулок. – Это чистый символизм. Дань уважения девяностым, по которым они тащатся. Давид хмыкнул, прекрасно зная, насколько эта эстетика близка его жене. Арина в черной кожанке, с тяжелым пистолетом и стрелками длиной в полтора километра за полчаса до перестрелки смотрелась удивительно гармонично. – Да нет, общую концепцию я понимаю, Ариш, – оповестил Деймур. – Но с шайками чиновников я никогда не стрелялся. Удивляет. – С почином, – нервно ответила девушка, прислушиваясь к шуршанию шин черного автомобиля и тут же отступая в тень. – Походу, началось. Представитель Эльдара выглядел как темное альтер-эго Давида Деймура из клишированного фильма – они отличались только уровнем злобы в ухмылке и тем, что у первого был забинтован один глаз. Хотелось верить, что он был подбит в перестрелке, а не использовал всем известную пиратскую технологию. Даня рядом с ним материализовался словно из воздуха. Скинул капюшон, доказывая, что это реально он, а затем посмотрел в ксиву своего оппонента, что-то там понял и негромко заговорил. – Ариш, ты дрожишь или я дрожу? – спросил Давид, плотнее прижимаясь к ее спине. Они стояли ближе всех остальных к эпицентру событий, следовательно, больше всех рисковали. – Холодно, – ответила девушка. – Так, а что он им предлагает?.. – Процент от прибыли, – неохотно отозвался Деймур. – Честно, я был в шоке, когда узнал, что Даня готов давать им деньги. Арина негромко рассмеялась, косвенно намекая, что все не так поверхностно, как думается ее мужу. – Мы не будем давать им деньги, – мягко сообщила она. – Это формальность. Если они согласятся на эту сделку, стрельбу откроем мы, если не согласятся – они. Даня кинул быстрый взгляд, как бы невзначай, на тень, где они стояли. Друзья расшифровали этот жест верно и мгновенно замолчали. Нельзя, чтобы их так быстро заметили. – Что ж, – представитель Эльдара повысил голос, и Арина увидела, как он медленным движением сует руку в карман. – Хватит цирка, Данила Владимирович. Мне было приятно попробовать себя в амплуа актера, но мы же оба знаем, для чего мы здесь собрались на самом деле? – и в грудь Кашина, чуть пониже сердца, ткнулось дуло пистолета. Даня резким движением опустил руку, и Давид рванулся к нему первым, направляя огнестрел на оппонента. Второй травмат пролетел по широкой дуге и приземлился в свободную руку Кашина. Арина дрожащими пальцами отправила точку Карелину и села на корточки, чтобы влететь в перестрелку в крайнем случае в качестве подстраховки. – Вы подготовились, – рассмеялся представитель, ведя головой в сторону – услышал звук шагов. – Не ожидал. – Ну так хуй сосать не в рот ебаться, – ухмыльнулся Даня. – В этом надо разбираться... В этот момент Буланову резко развернули за плечо – она зажала себе рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. – Стреляй, или выстрелю я, – зашептали ей в ухо. – Выдай себя или будешь мертва. Арина не в фильме, она еще сегодня утром сказала парням, что геройствовать не собирается. Поэтому на весь переулок прогремел выстрел, заставляя присутствующих посмотреть в ее сторону. Правда, число патронов в пистолете Булановой не уменьшилось. Она рвано выдохнула, щурясь на подчиненного Славы, только что спасшего ее конфиденциальность. – Запачкаешь руки позже, – прошептал он равнодушно. – Я и сейчас могла, – пожала плечами девушка. – Как дела? – Люди чиновника будут здесь через 15 секунд. Как только появятся они – появимся мы, – очень спокойно ответил собеседник. – Мы убьем их, Вячеслав Валерьевич свяжется с Эльдаром, и от вас отстанут. Играла когда-нибудь в контру? – На компьютере – никогда, – отозвалась Арина. – Только в реальной жизни. Человек на это весело хмыкнул и ничего больше не сказал – в переулке начали появляться люди. Чуть позже Буланова увидит его на асфальте с простреленной головой. Она оказалась втянула в эпицентр почти сразу, и троих ранила (ей было легче думать, что именно ранила, а не убила, хотя Арина была девушкой умной и все понимала). Давид все время находился рядом, и на нем была чья-то чужая кровь. В какой-то момент пуля пролетела совсем рядом с ее ногой, сдирая верхние слои кожи, и Буланова зашипела, приседая и резкими движениями отрывая кусок от своей футболки, чтобы перевязать рану. – Надо было вписать в брачный договор, что ты обязуешься хранить целибат в случае моей смерти, – заявила она разволновавшемуся Давиду. – Если выберемся отсюда живыми, напомни мне это сделать. – Эту хуйню нельзя вписать в брачный договор, – закатил глаза Деймур. – С каких пор мне что-то нельзя в этом городе? – ухмыльнулась Арина. Неизвестно, сколько все это продолжалось. Выстрелы гремели, как в приукрашенных фильмах про девяностые, переулок заливала кровь. Благо, люди здесь не жили уже давно, да и менты в округе были куплены хотя бы одной из сторон. А некоторые, особо везучие, и двумя сторонами. – Ну что, может, хватит? – направляя два пистолета на Арину и Даню, предложил тип из шайки Джарахова. – Все трое на мушках. Либо мы умрем все вместе, либо только вы. Решать вам. Исхода два. "Блять, блять, блять", – завертелись мысли в голове Булановой. Взгляд забегал по всему переулку, пытаясь найти какой-то выход, однако все словно обернулось против них. Три человека, выступающих на стороне Джарахова, стояли прямо перед ними и направляли на них штук пять пистолетов (Арина не могла быть уверена в этом – перед глазами все расплывалось, то ли от страха, то ли от всего пережитого). Можно было резко упасть или сесть на корточки, взять эффектом неожиданности, но тогда живой отсюда вылезла бы она одна. И то не факт. Пахло кровью. Нога болела острой, режущей болью, и хотелось думать, что она ничего не подцепит. Деймур и вовсе был весь в крови и с ссадинами на лице. Кашину стреляли в основном по коленям, но один раз рикошетом попали в плечо, из-за чего вся шея была в красных брызгах. Даня смотрел на нее отчаявшимися глазами, хотя у него за всю эту ночь даже руки ни разу не задрожали, настолько он был уверен в себе. Главное, чтобы он думал сейчас не о Руслане, чтобы не натворил из-за этих мыслей того, чего уже нельзя будет исправить. Пока Арина пыталась воззвать к своему разуму и успокоить панику, за спинами противников раздались три громких взрыва, а затем боковым зрением они увидели огонь. Естественно, вероятность пожара неизвестного происхождения заставила их обернуться... и в воздухе тут же прогремели три выстрела. Откуда-то сбоку. – Эльдар бы шкуру с вас содрал, если бы узнал, как нелепо вы объебались, – хмыкнул Даня, оборачиваясь на человека в черном костюме с двумя пистолетами. Голос у него дрожал. – Кто помог? Раздался звук шагов, а затем чей-то очень знакомый голос сказал: – Им надо было лучше учить теорию вероятности. Получается, исходов-то три.

мы как будто кофе и молоко

твои губы близко, но далеко

ты не знаешь, кто я, не в этом суть

всё, что с нами было, скорей забудь