Цветок персика

      Ибо              Ибо лениво наблюдал за тем, как чаинки медленно кружат в чашке, пока на мониторе ползла полоса загрузки нового обновления. Его медитативное созерцание прервал Исюань, который с тихим шорохом подкатился к нему на офисном кресле.       — Ты как? — спросил он, заглядывая Ибо в лицо.       — Норм, а что?       — Ну, я про этого... — Исюань перешел на заговорщический шепот, — партнера босса.       Ибо лишь тяжело вздохнул. Он так и думал, что друг не оставит эту тему в покое.       — Все в прошлом, — отрезал он, не отрывая взгляда от чашки. — Он меня не узнал, так что никакая месть мне не грозит, если ты об этом переживаешь.        — Да я вообще-то о другом. Ты же к нему ничего не чувствуешь? — Исюань прищурился, пытаясь поймать взгляд друга.       — Тебе что, заняться нечем? — вскинулся Ибо. — Какое тебе дело, даже если и чувствую?       — Ты серьезно?!       — Конечно, нет. Сдался он мне!       Исюань облегченно выдохнул и откинулся на спинку кресла.       — Ну и отлично. А то я уже начал за тебя беспокоиться. Видеться часто с бывшим — то еще сомнительное удовольствие.       — Что значит «часто»? — Ибо замер, и чаинки в его чашке наконец остановились.       — Так Ли Янь сказала, что Сяо Чжань на этой неделе тоже переезжает в это здание. Открывает здесь свой офис. Мы с ней думаем, что это наш босс подсуетился — хочет, чтобы его парень был под боком. Но раз тебе всё равно, значит, ничего страшного.              В итоге весь остаток дня Ибо пытался сосредоточиться на коде, но строчки расплывались перед глазами. Он сам не мог до конца понять, что именно сейчас чувствует.       То, что Сяо Чжань стал просто шикарным — это был неоспоримый факт. И то, что он до сих пор чертовски нравился Ибо, судя по предательской реакции в штанах каждый раз, когда в памяти всплывал его образ, тоже был факт. А вот что со всем этим делать — Ибо не понимал.       Может, причина была банальной? Он давненько не спал с парнями, переключившись только на девушек. Тело просто соскучилось по мужской энергетике, и Сяо Чжань оказался идеальным триггером.       Это нужно было проверить. Немедленно.       Вечером он соврал Исюаню, что хочет побыть дома и выспаться, а сам, сменив офисную рубашку на привычную кожанку, отправился в гей-клуб. Ему нужно было выбить этот образ из головы кем-то другим. Кем-то попроще. Кем-то, кто не будет смотреть на него этими охренительно красивыми глазами.              Оторвавшись на танцполе и выпив несколько шотов, Ибо почувствовал ту самую стадию опьянения, когда тормоза отказывают, а тело требует разрядки. На глаза попался симпатичный парень; упругая небольшая задница и манящий взгляд обещали прекрасное времяпрепровождение без лишних обязательств.       Уже дома, стягивая с парня футболку, Ибо сразу предупредил, что церемониться не будет и хочет «жестко». Тот лишь азартно прикусил губу — он был абсолютно не против. Но когда Ибо навис над ним, пытаясь поймать ритм, и вгляделся в карие глаза на заурядном лице, его накрыло ледяной волной. Ему до боли, до фантомного зуда в пальцах захотелось видеть не эти глаза, а другие — с разрезом феникса. Увидеть точеные скулы, пухлые аккуратные губы и малюсенькую, сводящую с ума родинку под ними.       — Перевернись! — резко выплюнул Ибо, отмахиваясь от наваждения.       Уткнувшись в чужую лопатку, он принялся яростно, почти зло трахать парня, изо всех сил заставляя себя представлять на его месте другого. Думать про бесконечно длинные ноги, обтянутые черным денимом. Он кончил позорно быстро — так бывает, когда пытаешься трахнуть фантом вместо живого человека. Пришлось на автомате додрочить парню рукой, а потом спешно вызывать такси. Находиться с ним в одной постели, слушать его дыхание было невыносимо.       Чего он хотел на самом деле? Целовать идеальный подбородок, сжимать до синяков узкую талию, слушать этот бархатный голос... Вот только всё это теперь принадлежало его боссу. Когда воображение подкинуло картинку Сяомина, властно берущего Сяо Чжаня, Ибо ощутил подступившую к горлу тошноту. Он едва успел добежать до туалета.       Остаток ночи прошел в тяжелой рефлексии. Ибо сидел на полу в ванной, и в его голове наконец-то начали складываться пазлы, которые он игнорировал семь лет.              Он сделал для себя несколько выводов, которые его абсолютно не порадовали.       Первое: никакой другой парень не вытравит Сяо Чжаня из его подсознания.       Второе: он вдруг осознал, какую катастрофическую глупость совершил в той общаге. Он вспомнил лицо Сяо Чжаня — его растерянность, его «деревянность». В паре Сяомин — Сяо Чжань активом явно был первый. Босс, с его характером хищника и манией контроля, никогда не лег бы под кого-то. И тут Ибо осенило: семь лет назад Сяо Чжань, возможно, тоже хотел быть ведомым, хотел защиты, но из-за своей патологической застенчивости просто не смог это озвучить. А Ибо, со своим юношеским эгоизмом, просто не захотел этого увидеть.              — Блять, я идиот! — выкрикнул он в пустоту квартиры, и его голос сорвался на хрип. — Полный кретин! Как можно было так тупануть?       Он вспомнил, как Сяо Чжань тогда покорно замолчал. Как он пытался соответствовать роли, которая ему не подходила. Ибо сам разрушил их единственный шанс, просто потому что был слишком занят собой. А ведь Сяо Чжань еще после той ночи пытался с ним заговорить, но Ибо — «упрямый болван» — все похерил... Почему же тогда семь лет назад, он предложил трахнуть себя, а не наоборот? Блять, как он так проебался?       — Сука, я буду не я, если не узнаю, как всё могло быть иначе, — прошептал он, сжимая кулаки и злясь на самого себя.       Теперь это не было просто влечением. Это было делом принципа. Он должен был понять, кто скрывается под этой идеальной маской «дорогого аксессуара» Сяомина. Тот ли это Чжань-гэ, который смеялся в парке, или Сяомин окончательно переформатировал его под себя?              Буквально через несколько дней судьба сама подкинула Ибо шанс проверить свою выдержку на прочность. Утро не задалось с самого начала: замок в квартире заклинило, и Ибо потратил драгоценные двадцать минут, сражаясь с дверью. В итоге он влетел в холл бизнес-центра уже на взводе.       Крича в закрывающиеся створки лифта «Подождите!», он буквально ввалился в кабину запыхавшийся, со взъерошенными волосами. И только когда двери сомкнулись, он понял, что стоит в паре сантиметров от Сяо Чжаня.       Не поздороваться было бы верхом глупости и признанием собственного поражения.       — Доброе утро, — выдохнул Ибо, стараясь выровнять дыхание.       Сяо Чжань одарил его безупречно вежливой, «профессиональной» улыбкой и коротким кивком, после чего тут же опустил глаза, принявшись изучать свои туфли. Тишина в лифте стала густой, как патока. Ибо невольно проследил за его взглядом. Да, Ван Ибо, это тебе не кеды из коллаборации, которые ты так любишь. Обувь Сяо Чжаня сияла той самой дороговизной, которая кричала о статусе своего владельца.       Этот Сяо Чжань больше не был тем застенчивым студентом. Он выглядел как ожившая гравюра — холодная, дорогая и недосягаемая. Ибо поймал себя на том, что уже целую минуту откровенно пялится на ту самую родинку под нижней губой, пока бархатный голос не вырвал его из оцепенения:       — Ван Ибо, ваш этаж. — тихо произнес Сяо Чжань, не поднимая глаз.       Лифт звякнул, открывая двери. Ибо дернулся, но вместо простого «спасибо» его язык выдал нечто совершенно неконтролируемое:       — Давай на «ты». У нас ведь разница всего в два года. Выкаешь мне, будто мы незнакомцы...       Сяо Чжань вскинул голову, в его глазах на мгновение мелькнул испуг и что-то похожее на узнавание, но он промолчал.       Ибо сказал — и пулей вылетел в коридор, даже не дождавшись ответа.       «Блять, что это было? Как можно было так тупо опозориться?» — он едва не застонал вслух, прислонившись к стене в коридоре. Теперь он ясно дал понять Сяо Чжаню: я тебя помню. Я помню всё.              — Ибо, на тебе лица нет! — заметил Исюань, едва тот подошел к своему рабочему месту. — Опять баги в коде?       — Я лошара, — коротко отрезал Ибо, роняя голову на руки.       — А?       — Идиот я, говорю. Спалился перед Сяо Чжанем. Понял он, что я всё помню.       Исюань мгновенно посерьезнел. Он оглянулся по сторонам и, схватив друга за локоть, потянул его в сторону пустой комнаты отдыха.       — Ты сейчас серьезно? На кой хер тебе это сдалось?       Ибо понял, что скрывать правду от Исюаня бесполезно — не по-братски это.       — Он мне нравится, — признался он, глядя в пол. — Все еще.       — Нет! Ты же сам отрицал! — Исюань замахал руками. — Ты видел, кто его парень? Наш босс тебя в порошок сотрет!       — Знаю. Но сердцу не прикажешь, — Ибо наконец поднял глаза, и в них блеснул тот самый упрямый огонек, который обычно предвещал крупные неприятности.       — Забудь его! — прошипел Исюань. — Даже не вздумай лезть в чужие отношения. Это добром не кончится. Ты ему неровня!       — Не полезу, — глухо ответил Ибо.       Так он сказал вслух. А про себя добавил: «Ну уж нет. Посмотрим, кто из нас действительно достоин этого парня. Чем я хуже Сяомина? Только тем, что у меня меньше нулей на счету? Это поправимо. А вот страсть… её за деньги не купишь».               В обед Исюань, видя, что Ибо всё еще пребывает в прострации после утреннего инцидента в лифте, решил сменить тему и выкатил «тяжелую артиллерию» из новостей личной жизни.       — Слушай, родители мои, кажется, настроены серьезнее, чем я думал, — начал он, ковыряя палочками в ланч-боксе. — Они видят, что я здесь закрепился, и теперь заваливают меня сообщениями о свиданиях вслепую.       — Тебя поздравить или посочувствовать? — Ибо вяло ковырнул свой рис, всё еще прокручивая в голове бархатный голос Сяо Чжаня.       — И то, и другое, — увидев замешательство на лице друга, он поспешил пояснить, — они спят и видят, как я становлюсь завидным женихом. И, представь, даже не спрашивая меня, купили мне здесь квартиру.       Ибо наконец оторвался от своих мыслей и удивленно вскинул брови.       — Вау. Ну, тогда я тебя реально поздравляю. Свое жилье в Пекине — это мощно.       — Завидуй молча, — Исюань картинно вздохнул. — Квартирка — это, конечно, хорошо, хоть она пока и пустая, и даже не все коммуникации подведены. Но это значит, что база полностью готова, понимаешь? Теперь отговорки из серии «мне некуда вести девушку» больше не прокатят. Маман уже готовит список кандидаток.       — А вот теперь сочувствую, — хмыкнул Ибо.       Исюань на мгновение посерьезнел и отложил палочки.       — Я ведь не готов, Ибо. Вообще не представляю, как можно полюбить одного человека так, чтобы навсегда? Разве такое вообще бывает в нашем мире?       — Бывает, — коротко и очень веско отрезал Ибо.       Исюань замер, внимательно вглядываясь в лицо друга.       — Ты так это говоришь... Будто сам знаешь.       Ибо промолчал, сосредоточенно глядя в свою тарелку. Тот факт, что его снова неудержимо тянуло к Сяо Чжаню — вопреки здравому смыслу, вопреки семи годам разлуки и тому позорному финалу в общаге — говорил сам за себя. Ему не нужен был «кто-то симпатичный» из клуба. Ему нужен был именно этот сложный, закрытый на все замки человек. Ибо вдруг понял, что ему плевать, будет ли Сяо Чжань «бревном» или «неудачником» в постели. Он просто был нужен ему как кислород. Это была не просто влюбленность — это была зависимость, которая за эти годы, как оказалось, только пустила корни глубже.              К удивлению и, что скрывать, к жгучему разочарованию Ибо, до конца недели он так и не встретил Сяо Чжаня в здании. Судьба, которая так лихо столкнула их в лифте, словно решила взять паузу, наслаждаясь его мучениями. Ибо и сам не знал, как подступиться и с чего начать. В голове роились сотни сценариев — от случайного «зашел на кофе» до прямого признания, — но ни один не казался идеальным. Впрочем, в одном он был уверен на сто процентов: он начнет эту игру. Рано или поздно.       Сяо Чжань больше не появлялся в офисе «Линчжи», словно намеренно избегал территории, где они могли столкнуться. Зато Хуан Сяомин изменил своим привычкам: теперь ровно в час дня он, сияющий и довольный, покидал свой кабинет и уходил обедать «наверх».       Ли Янь, главная хранительница офисных сплетен, не упускала случая прокомментировать это во время их общих перекусов.       — Опять бежит наверх к своему парню! — мечтательно вздыхала она, провожая босса взглядом. — Каждую свободную минуту вместе. Вот это любовь! Настоящая романтика, прямо как в дорамах.       Ибо в такие моменты едва сдерживался, чтобы не разломать палочки для еды. Для Ли Янь это была романтика, а для него — удушающая петля, которую Сяомин затягивал на шее Сяо Чжаня. Он кожей чувствовал, что эта «любовь» пахнет не цветами, а стерильной камерой.       — Романтика, — глухо повторил Ибо, глядя в экран монитора, где строчки кода начали казаться ему решеткой. — Или просто короткий поводок.       Исюань, сидевший рядом, предостерегающе толкнул его локтем под столом, призывая к молчанию. Но Ибо уже не мог просто сидеть и ждать. Тот факт, что Сяомин проводит каждый обед в студии Сяо Чжаня, означал только одно: единственный шанс застать того одного — это либо раннее утро, либо поздний вечер, когда «хозяин» империи Хуан занят на совещаниях.              Через неделю Ли Янь снова позвала Исюаня, и они битый час шушукались в обеденный перерыв. Хоть Ван Ибо и не приветствовал офисные сплетни, считая это пустой тратой времени, сейчас внутри него всё зудело. Он интуитивно догадывался: там, в этом женском шепоте, скрыта информация, которая может изменить его жизнь. В пятницу вечером он не выдержал — позвал Исюаня в бар и, когда перед ними выстроились батареи бутылок, как бы невзначай спросил про босса.       — Зачем тебе это знать? — Исюань подозрительно прищурился, обхватывая пальцами холодное стекло. — Ты же сам говорил, что не будешь вмешиваться.       — А я что? — Ибо постарался придать голосу максимум безразличия, хотя внутри всё натянулось, как гитарная струна. — Всего лишь хочу знать, как дела у моего шефа. Обычный интерес подчиненного, не более. Заметь, ты-то уже всё знаешь, сплетник! По лицу вижу — информация так и просится наружу.       Исюань вздохнул и придвинулся ближе, его голос стал заговорщическим:       — Но я не использую эти знания в своих интересах, Ибо! — веско вставил он.       — Я тоже не буду, — соврал Ибо, протягивая ему открытую бутылку. — Ну давай, выкладывай. Что там у нашего «солнцеликого» босса?       — Ладно, — Исюань сдался и придвинулся ближе. — Но учти: я эти знания в корыстных целях не использую. И ты не смей.       Ибо лишь молча кивнул, хотя внутри все переворачивалось от любопытства.       — В общем, Ли Янь случайно подсмотрела в планировщике Сяомина, — начал Исюань. — Завтра вечером заказан ресторан «Берег» — тот самый, у озера, где столик бронируют за месяц. Сплошной пафос: свечи, море живых цветов, скрипач. Но вишенка на торте не это...       — А что? — Ибо почувствовал, как во рту пересохло.       — Сяомин был в закрытом ювелирном бутике, куда простых смертных только по записи пускают. Ли Янь видела фирменный пакет у него в машине.       Ибо сник. Весь его напускной сарказм испарился в мгновение ока.       — Мне кажется, он хочет сделать ему предложение, — осторожно закончил Исюань, внимательно следя за реакцией друга.       — Возможно, ты ошибаешься... — голос Ибо сел. — Просто какая-то дата. Годовщина там, или Сяомин снова решил пустить пыль в глаза.       — Может быть, — Исюань сочувственно покачал головой. — Но моя интуиция подсказывает совершенно другое. Тем более, в нашей стране уже пять лет как разрешены однополые браки. А Хуан Сяомин кажется человеком серьезным. Он из тех, кто привык ставить печать на всё, что считает своим.       Настроение Ибо упало в бездну. Он тупо уставился в свою бутылку, чувствуя себя лишним в этой идеально выстроенной жизни. А на что он, в принципе, рассчитывал? Он ведь знал, что те встречаются не первый год. Судя по тому, как они смотрелись на том вечере — как сияла кожа Сяо Чжаня под взглядом босса — всё у них было замечательно.       — Понятно, — бросил Ибо, чувствуя, как пиво стало горьким, как желчь. — Совет да любовь, значит.       Сяомин не просто владел телом Сяо Чжаня. Он собирался закрепить это право юридически.              Сяо Чжань              В субботу Сяомин настоял на том, чтобы Сяо Чжань оставил вечер свободным. Без чертежей, без звонков клиентам и без оправданий. Он сам заехал за ним, загадочно улыбаясь, и повез к тому самому озеру, о котором Сяо Чжань грезил еще в начале их «офисной эпопеи».       Это было то самое место, где парень мечтал работать, пока Сяомин не переубедил его, мягко навязав этаж в том же здании, где располагалась и «Линчжи».       Ресторан казался сказочным видением: он буквально парил над водой, а их уединенная терраса по форме напоминала огромный лист лотоса, замерший на зеркальной глади. Вечерняя прохлада приятно холодила кожу после душного летнего дня, а тягучая живая музыка превращала обычный ужин в сцену из кино.       Естественно, Сяо Чжань сразу заметил пустые столики вокруг.       — Это твоих рук дело? — тихо спросил он, оглядывая безлюдную террасу.       — Не хотел, чтобы нам мешали, — Сяомин накрыл его ладонь своей и улыбнулся той самой покровительственной улыбкой, от которой у Сяо Чжаня всегда слабели ноги.       Мужчина, как обычно, смутился. В глубине души он всё еще оставался тем скромным студентом, который не понимал, зачем выбрасывать целое состояние на аренду целого ресторана ради двоих человек. Это казалось ему излишним, почти пугающим расточительством.       Однако ужин был выше всяких похвал, а вид на озеро — именно таким, каким он его себе представлял. Сяо Чжань искренне верил, что этот вечер — своего рода извинение. Своеобразный жест доброй воли Сяомина, решившего загладить вину за то, что лишил его вида на воду в рабочее время.       «Значит, он всё-таки беспокоится о моих чувствах, — пронеслось в голове у Сяо Чжаня. — Он помнит о моих мечтах и старается их исполнить, пусть и по-своему».       Эта мысль согревала сильнее, чем дорогое вино в его бокале. Он и не подозревал, что для Сяомина этот вечер был не «компенсацией» за офис, а финальной стадией захвата.       — У меня сегодня две новости, — Сяомин отставил бокал, и его голос приобрел ту особенную глубину, которая всегда заставляла Сяо Чжаня затаить дыхание.       — Тогда начни с плохой, — Сяо Чжань невольно напрягся, его плечи приподнялись, словно в ожидании удара. Память о прошлом всё еще заставляла его ждать подвоха даже в самые счастливые моменты.       — Не угадал. Обе новости хорошие, — Сяомин мягко усмехнулся, наслаждаясь своей властью над эмоциями партнера.       — Мин-Мин, я так рад, что не угадал... — Сяо Чжань облегченно выдохнул, и на его лице расцвела нежная, доверчивая улыбка.       Сяомин взял его ладонь и крепко сжал, фиксируя внимание на себе.       — Я знаю, как сильно ты переживаешь по поводу сестры.       От одного упоминания о ней сердце Сяо Чжаня совершило болезненный кувырок, а затем замерло. Пальцы в руке Сяомина задрожали. Заметив эту реакцию, мужчина накрыл его кисть второй ладонью, беря в надежный, теплый капкан.       — Наши социальные службы — те еще консерваторы, и подступиться к ним с улицы просто невозможно. Но я нашел лазейку. Мои люди получили гарантии: Ли Айшань найдут, чего бы это ни стоило. Мы поднимем все архивы.       Сяо Чжань не выдержал. Он резко встал, едва не опрокинув стул, и бросился к Сяомину. Обхватив его за шею, он прижался к нему всем телом, прерывисто шепча: «Спасибо... О, небо, спасибо!». Сяомину пришлось самому вытирать слезы, которые крупными каплями покатились из глаз Сяо Чжаня.       В этот момент он в который раз укорил себя за любые сомнения. Хуан Сяомин был чудесным. Он был его скалой. Как вообще можно было обижаться на смену офиса или чрезмерный контроль, когда этот мужчина помнил о самой сокровенной боли его сердца и молча, без просьб, решал его проблемы?       — Ну-ну, тише, ты так расчувствовался... — Сяомин погладил его по спине, и в его глазах блеснуло торжество. — Я знал, что ты будешь на седьмом небе.       — Я и не думал... я уже почти потерял надежду, что когда-нибудь смогу её увидеть, — Сяо Чжань всхлипнул, пытаясь успокоить дыхание.       — Послушай, бао, — Сяомин отстранил его на расстояние вытянутой руки, заглядывая в глаза. — А если мы её найдем, и окажется, что она счастлива там? Что ты будешь делать?       — Я не знаю, — честно ответил Сяо Чжань, и его взгляд затуманился. — Совесть твердит мне не мешать её счастью. Но я... я ведь обещал ей там, в том холодном коридоре, когда нас разлучали... Я обещал Айшань, что обязательно найду её. Я должен хотя бы знать, что с ней всё хорошо.       — Ты же понимаешь, что девочке уже пятнадцать? — голос Сяомина стал суше. — Вряд ли она вообще тебя помнит. Для неё ты — смутное воспоминание из глубокого детства.       — Конечно, я понимаю, — Сяо Чжань печально улыбнулся. — Я думаю, всё станет ясно, когда я её увижу. Мое сердце само подскажет, как поступить. Просто дай мне этот шанс.       Сяомин запечатлел на его губах легкий, почти целомудренный поцелуй и мягко усадил обратно на стул.              Сяо Чжаню стало так тепло, будто та самая вечерняя летняя прохлада у озера внезапно сменилась мягким теплым солнцем. Надежда, которую он годами прятал в самом темном уголке сердца, чтобы не было так больно, теперь расцветала ослепительным цветком. Неужели это правда? Неужели он увидит её?       В голове вихрем закружились вопросы: какая она теперь? Похожа ли на маму или в ней проступили черты того, другого человека? Она всё такая же веселая, какой была в детстве, или стала тихой мечтательницей?       Он невольно перенесся в свои четырнадцать. Вспомнил, как тайком от взрослых бегал на подработки, чтобы на первые заработанные гроши, о которых пока еще не знал Ли Шень, купить Айшань леденцы. Перед глазами встала картинка: он, совсем еще мальчишка, серьезно уговаривает малышку не грызть конфету сразу, а рассасывать понемногу, чтобы беречь молочные зубки. А сколько сказок было перечитано в тесной комнатке... Денег на свои книги не водилось, но школьная библиотека стала его сокровищницей.       Сяо Чжань вдруг отчетливо, до мурашек, вспомнил её взгляд — огромные карие глаза, полные обожания, когда он читал ей старую притчу о «Карпе, перепрыгнувшем через Драконьи ворота». Она так верила каждому его слову...       Он поневоле сам почувствовал себя тем золотым карпом, что из тысячи таких же пытался преодолеть течение реки, плывя против потока. Многие погибали, разбиваясь о камни, многие сдавались. И лишь один совершил рискованный прыжок на вершину водопада. Сяо Чжань тоже прошел через «водопад» — тяжелое детство, потерю семьи, презрение и стыд, предательство и приют. Но благодаря своем упорному труду и таланту он совершил невозможное и прыгнул в Драконьи ворота. Сейчас он считал, что также как в притче, его золотая чешуя превращается в искрящуюся чешую дракона.              — Бао, ты уже улетел в своих мечтах куда-то совсем далеко? — негромкий, чуть ироничный голос Сяомина заставил его вздрогнуть и вернуться в реальность «Листа лотоса».       — Прости! — Сяо Чжань виновато улыбнулся, вытирая кончиками пальцев новую волну влаги на ресницах. — Ты просто меня ошарашил. Это... это самая замечательная новость за последние годы. Ты невероятный, Мин-Мин. Я действительно так сильно тебе благодарен, ты даже представить себе не можешь!       Сяомин медленно переплел свои пальцы с пальцами Сяо Чжаня, не сводя с него тяжелого, собственнического взгляда.       — Не нужно благодарностей. Я ведь люблю тебя. Видеть тебя счастливым — это для меня сейчас самое важное. Всё, что я делаю — я делаю для нас.       Сяомин замолчал, выдерживая паузу. Сяо Чжань сейчас был открыт, беззащитен и переполнен любовью.       — Я боюсь предположить, какова же вторая новость. Это оказалась просто поразительной, — воодушевился Сяо Чжань.       — Да, это была только первая новость, бао. Вторая — гораздо важнее. Для нас обоих.       Сяомин запустил руку в карман пиджака и извлек небольшую коробочку. Под светом заходящего солнца она выглядела как маленькое сокровище.       — Мы с тобой уже давно вместе, и я не вижу ни одной причины, чтобы ждать дальше. Мы идеально дополняем друг друга.       Сяо Чжань как во сне наблюдал за действиями Сяомина. Всё происходило как в замедленной съемке. Вот щелкает замок, Сяомин открывает коробочку, и в лучах заката вспыхивает холодный блеск платины. Парень даже не успел разглядеть гравировку или камень. Сяомин, не дожидаясь ответа — словно этот ответ был заранее вписан в его жизненный план, — взял правую руку Сяо Чжаня и решительно надел кольцо на безымянный палец.       — Я уже договорился о дате, — Сяомин проникновенно посмотрел в глаза Сяо Чжаню. — Это будет 8 августа.       Сяомин замолчал, ожидая реакции.       — Почему ты молчишь? Я настолько тебя поразил?       Сяо Чжань действительно не знал, что ответить. В эту секунду он не мог разобрать, что чувствует.       Радость? Да, его ценили. О нем мечтали, его хотели видеть второй половинкой до самого конца, ему вверяли свою судьбу. Это была сказка, о которой миллионы могли только мечтать: любящий, харизматичный, надежный, умный, заботливый Хуан Сяомин.       Но почему внутри всё заледенело? Сяо Чжань мешкал, и эта заминка была громче любого крика. Готов ли он провести с этим человеком всю жизнь? Почему-то он не спешил ответить «да» даже самому себе. Ему казалось, что кольцо на пальце весит несколько тонн, пригвождая его к этому вечеру.       Тишина затянулась, становясь колючей. Брови Сяомина изогнулись. Он явно ожидал увидеть слезы счастья, бурные объятия и ответное признание, а Сяо Чжань просто молча пялился на кольцо, словно это была не драгоценность, а кандалы.       — Тебе не нравится? — Сяомин впервые выглядел по-настоящему растерянным. Его уверенная маска на мгновение треснула, уголки губ потянулись вниз. — Я... я думал, это то, чего ты хочешь.       Сяо Чжань опомнился в тот же миг. Внутри него поднялась волна жгучего стыда, почти физической боли: он чувствовал себя неблагодарным чудовищем, которое не заслуживает такого мужчину.       — Прости! Прости меня, — он судорожно схватил Сяомина за руки, пытаясь исправить свою заминку. — Просто это всё так неожиданно, Мин-Мин. Голова пошла кругом.       — Разве? — Сяомин посмотрел на него совершенно незнакомым, тяжелым взглядом. Этот взгляд прошил Сяо Чжаня насквозь, заставляя замереть. — Мы вместе уже пять лет. Между нами нет тайн. Я знаю о тебе всё, я принял тебя со всеми твоими проблемами, страхами и прошлым. Я уверен в том, что чувствую. Разве что... — он сделал паузу, и его голос стал опасно тихим, — ты сам этого не хочешь?       В эту секунду Сяо Чжань почувствовал себя жалким. Слова Сяомина били по самому больному. Действительно, как он мог сомневаться? Сяомин стал его спасением, его опорой. Он не просто вложил в него деньги — он вложил в него жизнь. Он разделил его горести, он единственный, кто сейчас искал Айшань. И вот такая плата за доброту? За безграничную любовь?       В глазах Сяомина застыло нечто новое. Это не была ярость. Это была самая настоящая, глубокая обида. Видеть своего сильного, всегда уверенного «бао» таким раненым из-за своего секундного замешательства было для Сяо Чжаня невыносимо.       Сяо Чжань тотчас вскочил со стула, чувствуя, как внутри всё обрывается от ледяного холода, исходившего от Сяомина. Он потянулся к лицу мужчины, желая стереть эту обиду поцелуем, но Сяомин отвернулся.       Это было как удар под дых. Впервые. Сяомин никогда раньше не отвергал его ласку. Сяо Чжань захлебнулся от отчаяния, его накрыло осознанием собственной «неблагодарности». Он обидел единственного человека, который вытащил его из бездны. Он чувствовал себя последним подонком, растоптавшим чуткое сердце своего спасителя.       — Бао, пожалуйста! Я просто растерялся... — голос дрожал. — Это очень серьезный шаг, я не ожидал... Только не отворачивайся от меня, прошу!       Он готов был на всё, лишь бы вернуть тот теплый взгляд, к которому привык. Не осознавая, что делает, движимый лишь паническим страхом потери, Сяо Чжань опустился на колени прямо на деревянный настил террасы. Он положил подбородок на колени Сяомина, заглядывая ему в глаза снизу вверх — преданно, как нашкодивший щенок, вымаливающий прощение у хозяина.       — А-Мин, посмотри на меня! Пожалуйста... — он почти скулил.       В этот момент он не думал о гордости или унижении. Какая гордость, когда твой мир рушится? Благо ресторан был пуст, и никто не видел этого падения.       — Ты же знаешь... я твой! Весь, до последнего вздоха!       Сяомин медленно перевел взгляд на него. Но это был не тот нежный «Мин-Мин», который заказывал цветы. Сверху вниз на Сяо Чжаня смотрел совершенно иной человек — властный, тяжелый, не знающий отказов и пощады.       Он наклонился, его пальцы жестко, до боли впились в подбородок Сяо Чжаня, фиксируя его лицо.       — Да, Сяо Чжань, — его голос прозвучал как смертный приговор, обернутый в бархат. — Ты мой. Запомни это раз и навсегда. ТЫ — МОЙ!       Оставшаяся часть вечера превратилась в безумный, пугающий вихрь. Вернувшись домой, Сяомин стал вести себя словно зверь, сорвавшийся с цепи. В его ласках больше не было бережности — только необузданное желание насладиться своей «жертвой», закрепить право обладания, выжечь сомнения каленым железом страсти.       Сяо Чжань принимал это всё, не в силах сопротивляться. Его чувства окончательно притупились, сменившись странным оцепенением. Он лежал в объятиях будущего мужа, глядя на кольцо, которое теперь казалось не украшением, а частью его кожи.