Цветок персика

             Ибо              Вселенная, обладая весьма скверным чувством юмора, решила в очередной раз испытать стальные нервы Ибо на прочность. Судьба снова столкнула их в том самом лифте.       Сяо Чжань вошел стремительно, но, едва заметив Ибо, тут же дернулся. Его правая рука, словно обожженная, резко нырнула в карман брюк, скрываясь из виду.       — Здравствуй, — тихо, почти одними губами поздоровался он, уткнувшись взглядом в светящиеся кнопки этажей.       В лифте было тесно: пара курьеров с коробками и шумные сотрудники из других компаний создавали плотную стену из запахов кофе и пустой болтовни. Но для Ибо мир сузился до одной точки. Он снова смотрел на Сяо Чжаня, не отрываясь, жадно ловя каждую деталь. Тот был болезненно красив в этом строгом брендовом костюме — безупречный, отглаженный, но какой-то... призрачный.       Когда двери звякнули и Ибо вышел на своем этаже, в голове, словно при запоздалой компиляции кода, наконец-то «прогрузилась» вся картина.       Этот жест. То, как Сяо Чжань судорожно спрятал правую руку в карман, едва увидел его. До Ибо дошло. Сплетни Исюаня не были просто слухами. У озера всё случилось. На том самом пальце теперь сверкало доказательство того, что Хуан Сяомин не намерен отпускать свою добычу.       День был испорчен окончательно. Тяжесть в груди стала почти физической, мешая дышать.              Сяомин              У Хуан Сяомина было не просто хорошее настроение — он чувствовал себя богом, который наконец-то привел хаос своей жизни к идеальному порядку. Все его планы, словно детали швейцарского механизма, со щелчком вставали на свои места один за другим.       Признание отца? Получено. Работа, которая изначально казалась скучной каторгой? Она превратилась в источник власти. Сяомин с упоением осознал, что руководить толпой, видеть в глазах подчиненных трепет и обожание — это тоже своего рода искусство. Но главной жемчужиной его коллекции оставался Сяо Чжань. Его «цветок персика», его бао, который теперь официально носил кольцо и, как верил Сяомин, полностью растворился в нем.       В довершение всего был подписан контракт, суливший невероятную прибыль. На этой волне эйфории Сяомин решил вновь показать себя щедрым покровителем и устроил для сотрудников «Линчжи» незапланированный выходной в пятницу.       — Вы заслужили отдых, — объявил он с той самой чарующей улыбкой, за которой скрывался стальной расчет.       На этот раз выбор пал на элитный загородный комплекс с полным спектром спа-услуг, термальными бассейнами и зоной отдыха. Работники были в восторге: кто в здравом уме откажется провести день в роскоши за счет фирмы?       Хуан Сяомин настоял, чтобы Сяо Чжань тоже был там, под его присмотром, в отдельной VIP-зоне, подальше от лишних глаз, но всё же частью этого «корпоративного праздника».       Сяомин обожал такие моменты. В расслабленной атмосфере спа люди становятся беззащитными. Сбросив строгие костюмы и оставшись в одних халатах, они теряют свою профессиональную броню. И именно здесь Сяомин планировал официально продемонстрировать всем, что его «главный проект» — Сяо Чжань — теперь забронирован навсегда.       — Пусть смотрят, — думал Сяомин, поправляя воротник своего халата. — Пусть видят, как сияет мой бриллиант.              Ибо              Ему претила сама мысль о том, чтобы принимать подачки от Сяомина, но и пропустить этот выезд означало окончательно выпасть из коллектива и потерять шанс хоть мельком увидеть Сяо Чжаня в неофициальной обстановке. Ибо надеялся, что тот тоже придет.              Работники «Линчжи» с самого утра гудели, как растревоженный улей. Предвкушение приятных процедур, термальных вод и халявного бара превратило офис в филиал праздника.       Исюань буквально светился. Он так активно сыпал шуточками в адрес коллег, что казалось, его приподнятое настроение можно потрогать руками. Но стоило ему наткнуться взглядом на Ван Ибо, как его энтузиазм натолкнулся на ледяную стену.       — Слушай, ты не мог бы оставить это кислое выражение лица дома? — Исюань притормозил у его стола, сложив руки на груди. — Что не так? Весь отдел на низком старте, один ты сидишь, как на поминках.       — А то ты не догадываешься? — съязвил Ибо, даже не поднимая глаз от монитора.       — Ты обещал! — Исюань резко понизил голос, напоминая об их уговоре в баре. — Ты сказал, что не будешь лезть.       — Я обещал не лезть в их дела, да, я помню, — Ибо наконец повернулся к другу, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Но какова вероятность, что наш щедрый босс пригласит на сегодняшний день своего «жениха»? И какова вероятность, что мы увидим его в бассейне в обтягивающих плавках, пока Сяомин будет по-хозяйски выставлять его напоказ?       Исюань на мгновение замер. Этот сценарий — со всеми его визуальными подробностями — явно не входил в его радужный план отдыха.       — Ох... — только и смог выдавить он, потирая затылок. — Я как-то об этом не подумал.       — Зато я подумал, — отчеканил Ибо, закрывая окно в программе.       — Но ты же взрослый мужчина, Ибо! — Исюань попытался воззвать к его разуму. — Неужели ты не сможешь просто проигнорировать такое? Ну, посмотришь в другую сторону, уйдешь в сауну. Неужели это выше твоих сил?       — Вот и посмотрим... — бросил Ибо, вставая с кресла. Его раздражение росло с каждой секундой, подпитываемое воображением, которое рисовало картины одна другой невыносимее.              Образ, который он себе нарисовал в голове, уже вызывал в нем затаенные, почти болезненные желания. Ибо честно пытался заставить себя думать иначе, боролся с собственными демонами и инстинктами. Слова Исюаня о том, что не стоит лезть в чужие отношения, были правильными, логичными, рациональными... Но чем больше он прокручивал их в голове, тем сильнее хотелось пойти наперекор всему миру.       Он даже силился вспомнить ту самую позорную ночь семь лет назад, но время — безжалостный фильтр. Он был молод, слегка пьян, и всё превратилось в размытые пятна. Осталось только смутное, неприятное воспоминание о том, что, кроме поцелуев, ему тогда ничего не понравилось. Он отчаянно пытался воссоздать в памяти образ обнаженного Сяо Чжаня из того прошлого, но память выдавала лишь пустые кадры. Ибо проклинал себя за это. Если бы тогда он поступил иначе, если бы проявил чуткость, а не эгоизм, то это он сейчас шел бы под руку с Сяо Чжанем.       В данную секунду объект его мучений находился в нескольких метрах. Сяо Чжань шел рядом с боссом, ярко, почти ослепительно улыбаясь и внимательно слушая каждое слово Сяомина. Он вроде бы выглядел счастливым, и это било по эго Ибо сильнее любого оскорбления.       Хуан Сяомин величественно приветствовал всех собравшихся. Сотрудники толпились у ресепшена, сканируя QR-коды и с азартом изучая внушительный список спа-услуг. Босс уделил им минуту своего «драгоценного» внимания: еще раз похвалил отдел, пожелал хорошенько отдохнуть перед стартом серьезного проекта и, приобняв Сяо Чжаня за талию, скрылся в дверях VIP-зоны.       Все вокруг подобострастно кивали, ловя каждое слово босса, и с детским восторгом обсуждали предстоящий отдых. Они радовались бесплатным коктейлям и массажам, предвкушая, как выжмут из этого дня максимум. И только Ибо, как последний идиот, замер, не в силах отвести взгляда от одной-единственной детали.       На пальце Сяо Чжаня, в лучах салонного освещения, вспыхнуло кольцо. Абсолютно новое, вызывающе дорогое и бескомпромиссное в своей символике.       Исюань был прав. Все догадки, сплетни Ли Янь и предчувствия в лифте обрели твердую, осязаемую форму. Предложение было сделано, и, судя по тому, как Сяо Чжань себя вел, оно было принято без тени сомнения. Эта радость не была напускной — она сквозила в его жестах, в том, как он поправлял волосы этой самой рукой, в том, как он смотрел на Сяомина.       «Ох, небо, Ибо... на что ты вообще рассчитывал?» — горькая мысль обожгла сознание.       В эту секунду разрыв между ним и миром Сяомина показался ему непреодолимой пропастью. Как он мог даже на мгновение допустить мысль, что сможет конкурировать? С одной стороны — Хуан Сяомин: человек, который подарил Сяо Чжаню кольцо ценой в годовую зарплату Ибо. С другой — он, Ван Ибо, призрачное воспоминание о неудачной ночи семилетней давности, от которого Сяо Чжань явно хочет откреститься.              Ибо совсем поник. Его плечи опустились, а взгляд стал пустым, устремленным куда-то сквозь нарядные стены ресепшена. Исюань, видя, как лучший друг буквально тает от собственной горечи, решил, что медлить нельзя — нужно срочно вытягивать его из этого болота рефлексии.       — Так, план такой: сейчас мы идем на массаж, чтобы выбить из тебя эту хандру, потом на омолаживающие процедуры, чтобы ты не выглядел как дед, а затем… — Исюань тараторил, не давая Ибо вставить ни слова.       — Хорошо, Исюань, — Ибо тяжело вздохнул, сдаваясь. — Я полностью тебе доверяюсь. Просто веди. У меня нет сил даже выбирать.       Исюань взял на себя роль штурмана в этом океане релакса. За полдня Ибо действительно смог хоть немного отвлечься. Даже к самому хмурому человеку в мире вернулось подобие настроения, когда его тело обернули в ароматные масла, а мышцы, вечно зажатые от сидения за кодом и нервного напряжения, наконец-то размякли.       Вечно неумолкающий Исюань, который пересказывал все офисные байки подряд, и умелые руки работников спа-центра сделали свое дело. На время Ибо забыл о кольце, о Сяомине и о своих неудавшихся надеждах. Он полностью расслабился, плывя по течению этого дня и впервые за долгое время по-настоящему наслаждался отдыхом.              Центр был огромным, и Ибо искренне надеялся, что на этом испытания для его психики закончены. Он хотел верить, что лабиринты коридоров надежно спрячут его от пары, которую он сейчас желал видеть меньше всего на свете. Но у судьбы на этот счет были свои, весьма садистские планы.       Когда он пошел искать очередной кабинет, надеясь на продолжение релакса, взгляд зацепился за знакомую черную макушку, скрывшуюся за поворотом. Сердце тут же пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.       И естественно, блять, он пошел следом.       На что он рассчитывал? Да ни на что. Рациональная часть мозга кричала «Остановись!», но его тянуло туда, как магнитом, против всякой логики и здравого смысла.       Дверь, за которой скрылась пара, оказалась не заперта. Это была не комната для процедур, а техническое помещение или подсобка — что-то вроде зоны для хранения вещей и чистого белья. Проходя мимо высоких шкафчиков, доверху забитых пушистыми белыми полотенцами, Ибо замер. До его слуха донеслись слишком отчетливые, влажные звуки жадных поцелуев.       Вот сейчас — именно в эту секунду — ему стоило развернуться на сто восемьдесят градусов и бежать прочь, не мешая чужому уединению. Но нет. Ибо, похоже, открыл в себе скрытого садомазохиста, иначе его поведение объяснить было нельзя.       Он двинулся дальше, стараясь не шуметь. Вовремя спохватившись, Ибо нырнул в нишу за стеллажом. Конструкция идеально скрывала его тело, но узкий просвет между стопками полотенец давал ему прекрасный обзор. Свет, падающий из единственного узкого окна, подчеркивал их позы, превращая происходящее в интимный театр теней, в то время как сам Ибо оставался надежно спрятан во тьме.       Видеть разомлевшего Сяо Чжаня было одновременно и высшим наслаждением, и изощренной пыткой. Белый пушистый халат, слишком свободный для его тонкой фигуры, только подчеркивал хрупкость и пугающую нежность мужчины. Но взгляд Ибо, словно намагниченный, сполз ниже — к бесконечным ногам.       «Ахуеть», — пронеслось в голове. Кожа была абсолютно гладкой, матовой, светящейся в полумраке раздевалки. Ибо до боли в суставах сжал кулаки, представляя, как он проводит ладонями по этим ногам: от изящной косточки над стопой, выше по голени, под край халата, чувствуя жар бедра... и выше.       Но реальность ударила под дых: там уже были чужие руки. Ладони босса, по-хозяйски расположившиеся на ягодицах Сяо Чжаня, вызвали у Ибо почти физическую тошноту и жгучее желание вырвать Сяомину эти руки из плеч, чтобы неповадно было прикасаться к этому сокровищу.       Хуан Сяомин властно удерживал мужчину, прижимая к стеллажу, и покрывал его скулы поцелуями, нашептывая что-то на ухо. Слов было не разобрать, но интонация — собственническая, давящая — не оставляла сомнений в намерениях.       Внезапно Сяо Чжань резко дернулся, пытаясь отодвинуться.        — Нет! Мин-Мин, достаточно... А если кто-нибудь зайдет? — в его голосе прозвучала явная тревога.       — Я заплатил, — Сяомин даже не шелохнулся, лишь плотнее притерся к нему. — Как зайдет, так и уйдет.       — Нет, это... это не по-человечески, — Сяо Чжань попытался выпутаться из захвата, но Сяомин перехватил его запястья.       — Если хотел остановиться, бао, то нужно было делать это раньше, — в голосе босса прорезался металл. — Я уже завелся. И ты прекрасно знаешь, что меня нельзя оставлять в таком состоянии.       Ибо за стеллажом едва не зарычал. Ему хотелось выскочить из тени и просто отшвырнуть этого ублюдка. Было очевидно, что Сяо Чжань не хочет заниматься здесь сексом, что ему страшно и неловко. «Почему ты такой бесхарактерный?!» — мысленно кричал Ибо. — «Просто ударь его! Оттолкни!»       — Мин-Мин, прошу... Хочешь, поедем домой? — Сяо Чжань почти умолял, заглядывая в глаза жениху.       — Бао, помнишь, я когда-то говорил тебе про секс в публичном месте?       Ибо сцепил зубы так, что челюсть свело судорогой. Оказывается, его «идеальный» босс был тем еще любителем адреналина за чужой счет. Он буквально принуждал Сяо Чжаня к публичному акту, пользуясь его слабостью и чувством долга. Самое страшное было в том, что Ибо видел: Сяо Чжань медлит. Он колеблется. Неужели он позволит сделать это с собой здесь, в подсобке, просто чтобы не злить своего покровителя?       — А-Мин... — Сяо Чжань шептал это так ласково, так отчаянно, будто пытался укротить дикого зверя. — Пожалуйста, я... для меня это слишком.       Ибо за стеллажом задохнулся от этой интонации. Ему было не просто больно — ему было физически душно. Этот взгляд из-под ресниц, эта покорность... Внутри Ибо всё перевернулось. Его накрыло волной жгучего стыда за слабость человека, которого он считал идеалом.       «Почему? Почему ты позволяешь так собой помыкать?» — кричало всё внутри Ибо. Неужели Сяо Чжань — всего лишь дорогая игрушка, у которой нет права на «нет»? А может, Исюань ошибался насчет их «великой любви»? Может, всё было намного прозаичнее и старее, чем сам мир? Обычный парень, который клюнул на золотую клетку, на статус и счета Хуан Сяомина, и теперь просто отрабатывает свой комфорт. От этой мысли Ибо стало по-настоящему мерзко. Образ «чистого парня» в его голове начал покрываться грязью.       Пока Ибо метался в своих горьких догадках, Сяомин уже перешел к делу. Он резко дернул за края пояса, и белый халат, соскользнув с плеч Сяо Чжаня, бесформенной кучей упал на пол. Парень почти не сопротивлялся — его тело обмякло, принимая неизбежное.       — Я тебя так хочу сейчас, Чжань-Чжань, — голос Сяомина стал хриплым, животным. — Твоя дырочка ведь еще готова меня принять после вчерашнего?       Сяомин бесцеремонно обхватил ладонями его ягодицы и потянул их в стороны, выставляя на обозрение всё то, что должно было принадлежать только им двоим. Ибо резко отвел взгляд, чувствуя, как внутри что-то окончательно лопнуло. Он не хотел видеть обнаженного Сяо Чжаня в руках другого. Подозрения Ибо подтвердились в самой грубой форме: мужчина был пассивом. Безоговорочно и полностью принадлежащим Сяомину.       Сяо Чжань сжался, его плечи задрожали.       — А-Мин, пожалуйста... только не резко, — прошептал он и издал такой тихий, такой надрывный и сладкий стон, что у Ибо по коже побежали мурашки.       Этот звук ударил Ибо в самое сердце. Нужно было уходить. Прямо сейчас. Наблюдать за чужим сексом в подсобке было тошно, низко и подло. Он ненавидел себя за то, что застрял здесь, за то, что увидел Сяо Чжаня в такой унизительной роли. Он знал: он сам себе этого никогда не простит.       — Блять, ты еще влажный... и такой раскрытый. Мой. Повернись, хочу посмотреть на твой цветок, — прорычал Сяомин, разворачивая парня к себе спиной, чтобы татуировка персика предстала перед ним во всей красе.              Ибо проклинал себя последними словами. Внутри него кричал рассудок, умоляя закрыть эту позорную страницу, заставляя уйти, но тело предало его. Он будто врос в этот холодный пол подсобки, превратившись в немого свидетеля чужого триумфа и собственной агонии. Он зажмурился до цветных пятен перед глазами, надеясь, что темнота спасет его, но слух обострился до предела. В тишине комнаты, пахнущей дорогими освежителями и свежим хлопком, он ловил всё: каждый шорох смещающейся ткани, каждый рваный стон Сяо Чжаня, каждое слово, которое Сяомин выдыхал в лихорадочном бреду.       — Идеальные лепестки... и этот нежно-розовый цвет, он так подчеркивает твою темную дырочку, — голос босса вибрировал от нездорового восторга. — Твои цветы самые лучшие, самые желанные! Бао, твоя исписанная попка — это верх искусства.       Что? Что он сейчас услышал?       Слова Сяомина вонзились в мозг Ибо, как раскаленные иглы. «Идеальные лепестки»? «Исписанная»? О чем, черт возьми, шепчет этот безумец?       Ибо не выдержал и распахнул глаза. С его ракурса, из-за стопки полотенец, была видна лишь часть обнаженного бедра Сяо Чжаня и напряженная спина Сяомина. Но когда взгляд Ибо переместился выше и он поймал выражение лица босса... его окатило ледяным потом.       На лице Сяомина не было любви. Там не было даже обычной похоти. Ибо увидел взгляд буйно помешанного, фанатика, который смотрит на бесценный артефакт, а не на живого человека. Глаза Сяомина горели нездоровым, лихорадочным огнем, губы были искажены в жадной, собственнической гримасе. Таким его не видел никто в офисе «Линчжи». Это был не успешный лидер, а коллекционер, дорвавшийся до запретной плоти.       Холодок пробежал по позвоночнику Ибо, заставляя волосы на затылке зашевелиться. В этот момент он понял, что всё гораздо страшнее, чем просто «богатый папик и красивый мальчик». В словах про «лепестки» и «искусство» крылось нечто жуткое.       — Бао, ты же знаешь: эти цветы идеально тебе подходят. Они — твое второе «я».       Ибо не бежал, но двигался с той пугающей скоростью, на которую способен только человек, чей мир окончательно рухнул в бездну. Слова Сяомина о «втором я» и «идеальных цветах» продолжали звенеть в ушах, словно издевательское эхо.       Он больше не слышал, что ответил Сяо Чжань — да и имел ли значение этот ответ? Образ Сяомина, смотрящего на плоть Сяо Чжаня как на музейный экспонат, выжег на сетчатке Ибо клеймо ужаса. Он почти вслепую миновал стеллажи, стараясь не задевать полотенца, и как можно тише выскользнул из этой душной, пропахшей похотью и безумием комнаты.       Ему хотелось одного: смыть это с себя. Ему казалось, что он сам испачкался в этой липкой, нездоровой одержимости босса. Хотелось разодрать уши, чтобы вытравить звуки тех поцелуев и влажных стонов.       — Ибо! Эй, Ван Ибо, ты куда?! — голос Исюаня донесся откуда-то сбоку, из зоны шезлонгов.       — Ван Ибо, мы же собирались к бассейну! — Ли Янь удивленно приподняла брови, глядя на его бледное, перекошенное лицо.       Но Ибо не обернулся. Он не видел их лиц, не слышал их вопросов. Для него они сейчас были частью той самой «декорации», которую Сяомин так щедро оплатил, чтобы за спиной у ничего не подозревающих сотрудников разделывать свою «жертву» на части.              Дорога домой превратилась в персональный ад. Ибо ехал в такси, едва замечая дорогу, потому что перед глазами в режиме бесконечного повтора крутились кадры из подсобки. Его сознание напоминало бурлящий котел, где в одну отвратительную смесь слились самые противоречивые чувства.       Его окатило ненавистью: тяжелой, удушливой. К самому себе — за то, что застыл там, как последний вуайерист. К Сяомину — за этот его тон «коллекционера», за то, что ломал Сяо Чжаня под себя. Но больше всего — к Сяо Чжаню. За эту его невыносимую покорность. Как можно быть таким красивым, талантливым и при этом... таким бесхребетным?       При этом он чувствовал желание — темное и агрессивное. Ибо не мог лгать самому себе: этот тихий, сладкий стон Сяо Чжаня подействовал на него как детонатор. Член в штанах пульсировал, требуя выхода. Ибо злился: он понимал, что сейчас Сяомин, скорее всего, уже берет то, что «принадлежит ему по праву», и от этого хотелось выть.       В голове вспыхнула пугающая мысль: он сам хотел бы оказаться на месте босса. Но не чтобы ласкать, а чтобы взять так же жестко, не спрашивая, подчиняя себе эту мнимую правильность Сяо Чжаня. Откуда в нем эта внезапная жестокость? Сяо Чжань вытаскивал из него на свет первобытную, темную агрессию. Неужели тот случайный парень из гей-клуба был лишь репетицией?       Слова Сяомина об «исписанной попке» вызывали жгучее любопытство. Значит, под этим строгим дизайнерским образом скрывается татуировка? В таком интимном, болезненном месте.       Ибо вдруг представил, как игла впивается в нежную, розовую кожу, и у него пересохло во рту. Зачем Сяо Чжань это сделал? Чтобы угодить Сяомину? Или в этом «святоше» скрыта такая бездна, о которой Ибо и не догадывался? Ему до одури, до дрожи в пальцах хотелось самому увидеть этот рисунок. Раздвинуть эти гладкие ягодицы и рассмотреть каждый лепесток. Что там? Розы? Пионы?       — Блять, блять, блять! — он с силой ударил по подлокотнику, водитель такси обернулся, но ничего не сказал.       Ибо нужно было выключить мозг. Прямо сейчас. Иначе он сойдет с ума от этих образов. Ему нужно было забыться: залить горло обжигающим алкоголем и найти кого-то на одну ночь. Кого-то, в ком нет этой «загадки», кого-то, кто не будет стонать так, как Сяо Чжань.                     Понедельник в офисе «Линчжи» гудел, как налаженный механизм. Новый проект — это всегда впрыск адреналина, свежие идеи, обсуждение концепций и предвкушение триумфа. Сотрудники сновали между столами, даже Ли Янь забыла про сплетни, уткнувшись в экран компьютера.       И только Ибо сидел в центре этого оживления, словно в вакууме.       Исюань, который обычно лез со своими советами, в этот раз проявил нехарактерную тактичность. Он бросал на друга короткие сочувственные взгляды, но не подходил — видимо, догадался, что в ту пятницу в спа-центре Ибо увидел нечто такое, что окончательно выбило почву у него из-под ног.       Ибо препарировал свои чувства с хирургической точностью. Что его так задело? Почему этот парень, с которым у него не было ничего, кроме пары свиданий в юности и одной смазанной пьяной ночи, превратился в одержимость? У Ибо были отношения, были девушки и парни, были долгие связи — но он не вспоминал о них. Сяо Чжань стал занозой, которая загноилась под кожей.       «Это всё из-за секса», — вынес он себе вердикт, глядя в темный экран монитора.       Логика казалась безупречной: Ибо ненавидел незавершенные гештальты. Сяо Чжань остался «непокоренной вершиной», а то, что он увидел в подсобке, только разожгло аппетит. Тот стон, те неизвестные цветы на коже, та покорность... Ибо был уверен: стоит ему один раз получить это тело, стоит один раз сорвать эту маску приличия, и магия исчезнет. Всё встанет на свои места.       План созрел сам собой. Трахнуть Сяо Чжаня любой ценой.       То, что тот помолвлен с боссом, Ибо больше не волновало. Его собственные желания в его системе координат всегда весили больше, чем чужие обязательства. «Если он согласится, значит, никакой любви там нет и в помине», — цинично оправдал он себя. В конце концов, Сяомин просто «купил» этого парня, так почему Ибо не может также?       Оставалась одна проблема: как подойти?       Сяо Чжань не был глуп. Он уже прятал руку с кольцом, он избегал встреч глазами. Он явно чувствовал исходящую от Ибо угрозу. Нужно было действовать тоньше, чем просто приглашение на кофе. Нужно было найти ту самую «лазейку», которая заставит Сяо Чжаня оказаться с ним в одном пространстве без присмотра Сяомина.              Ибо действовал с холодным расчетом. Он понял, что нападать в открытую в стенах «Линчжи» — значит сразу наткнуться на стену вежливости или, что еще хуже, на охрану Сяомина. Ему нужно было нейтральное поле, где Сяо Чжань не сможет прикрыться статусом «жениха босса».       Исюань, как обычно, не почуял подвоха, когда Ибо завел разговор о недвижимости.       — Исюань, а где находится твоя квартира? — как бы между прочим спросил Ибо, помешивая остывший кофе.       Тот сразу засуетился, явно приняв вопрос за оценку своего статуса:       — Ну, конечно, не в центре, мои родители не настолько богаты, как некоторые... Но район не самый худший! — начал он оправдываться. — И это не то чтобы прямо большая квартира, так... студия. Но уютная!       — Ты что, оправдываешься передо мной? — Ибо искренне изумился. — Мне просто было любопытно.       — Да нет, что ты... Просто к слову пришлось, — Исюань стушевался, но нужный адрес уже был у Ибо «в кармане».       Получив все необходимое, Ибо понял: пора действовать. Сразу после обеда он подошел к руководителю и, сославшись на срочные семейные дела, попросил пару часов отгула. Поскольку Ибо был образцовым сотрудником, который никогда не опаздывал и не отпрашивался, его отпустили без лишних вопросов.