Цветок персика

      Ван Ибо              Рассказ самого Сяо Чжаня о прошлом оставил в квартире Ибо тяжелую, почти осязаемую тишину, которую прерывали лишь вспышки ярости младшего. Ибо не мог усидеть на месте. Он несколько раз подрывался, мерил комнату шагами и в конце концов с глухим стуком бил кулаком в стену. В такие моменты Сяо Чжань замолкал — ему и так каждое слово давалось с боем, а гнев Ибо, хоть и направленный на обидчиков, пугал его по старой памяти.       Для Ибо, выросшего в любви, мир Сяо Чжаня казался каким-то запредельным фильмом ужасов. У него в голове не укладывалось, как самые близкие люди могут быть такими мразями. Он презирал мать Сяо Чжаня за её слабость, ненавидел Ли Шэня и до скрипа в зубах хотел уничтожить того «молодого господина», который когда-то посмел распорядиться чужой жизнью как вещью.       — Неужели учителя были настолько слепыми? — Ибо резко обернулся к Сяо Чжаню, его глаза горели праведным гневом. — Никто не видел, что этот урод тебя избивал?       — Он бил умело, Ибо, — тихо отозвался Сяо Чжань, кутаясь в плед. — Лицо у меня всегда оставалось чистым. А если я прихрамывал, Ли Шэнь спокойно говорил, что я растянул связки на физкультуре или неудачно упал с лестницы. Я думаю все догадывались. Но кто захочет лезть в чужую семью. А соседи, что ж, у них и своих проблем было достаточно.       — Это ужасно... ты всё это время тащил это на себе совсем один! — Ибо порывался подойти и обнять его, но каждый раз замирал на полпути, видя, как Сяо Чжань инстинктивно сжимается. Это недоверие, въедавшееся в кожу того годами, ранило Ибо не меньше правды.       — А воспитатели? В садике у сестры? Неужели у них не возникало вопросов, почему ребенка всегда забирает замученный школьник, а не родители?       — Мне кажется, им было плевать, — Сяо Чжань грустно усмехнулся. — Главное, что Айшань была чистой, сытой и здоровой.       — И всё это делал ты! В свои-то годы! — Ибо почти закричал от несправедливости. — А потом ты еще и квартиру матери оставил? Чжань-гэ, ты слишком щедрая душа. Ты отдал им всё, что у тебя было!       — Она ведь спасла меня тогда, — Сяо Чжань поднял на него измученный взгляд. — Неизвестно, что бы со мной стало, если бы Ли Шэнь всё-таки продал меня тому человеку. Мать тогда в первый раз пошла против него.       — Ты до сих пор не знаешь, кто это был? Кто купил тебя...       — Нет. И знать не хочу. Для меня это просто тень из прошлого, которая едва не поглотила меня.       — А Айшань? — голос Ибо смягчился, но стал серьезным. — Где она сейчас?       — Это моя самая большая боль, — Сяо Чжань сцепил пальцы в замок. — Её поисками занимается Сяомин. Он говорит, что уже вышел на след, что её удочерили американцы и она сейчас где-то в Штатах. Обещал задействовать все свои связи в посольстве...       Ибо замер. В его айтишном мозгу мгновенно выстроилась логическая цепочка.       — И ты поэтому до сих пор с ним? — он посмотрел на Сяо Чжаня с горьким озарением. — Ты терпишь его замашки, его контроль и... даже эти удары, потому что он держит в руках информацию о твоей сестре?       — Не только из-за сестры, — Сяо Чжань горько усмехнулся, глядя в свою тарелку. — После того провала с тобой я окончательно закрылся. Чувствовал себя каким-то дефектным, невежественным и абсолютно ненужным.       Ибо ощутил это как пощечину. Он годами варился в собственной обиде, но даже не предполагал, что Сяо Чжань всё это время выжигал себя изнутри тем же самым чувством вины.       — После тебя у меня долго никого не было. Я просто панически боялся начинать хоть что-то, — продолжал Сяо Чжань, и его голос дрогнул. — И да, именно тогда я понял, что никакой я не актив. А теперь представь... Если бы в ту ночь всё пошло по плану, как бы ты отреагировал на мою татуировку?       Ибо открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Сяо Чжань был прав — тогдашний, восемнадцатилетний Ибо, скорее всего, не проявил бы мудрости.       — Несколько дней назад ты сам в лицо назвал меня шлюхой, — Сяо Чжань поднял на него глаза, полные тихой боли. — Любой нормальный человек подумал бы так же. Никто бы не стал слушать мои оправдания. Я для всех навсегда останусь помеченным. Испорченным.       — Но при этом ты как-то встретил Сяомина! — Ибо едва сдерживал рычание. Его до безумия бесило, что именно этот человек стал для Сяо Чжаня спасением.       — Он поддержал мой талант. Мы часами могли обсуждать искусство, у нас было столько общих интересов... Он тогда просто покорил меня, Ибо. Я влюбился без оглядки. Сяомин стал моим убежищем, теплым коконом, который спрятал меня от этого уродливого мира.       Ибо видел, как смягчается взгляд Сяо Чжаня при этих воспоминаниях, и внутри него всё клокотало от мучительной, острой ревности. Самое паршивое было осознавать, что на месте Сяомина мог быть он сам, если бы не «похерил» всё семь лет назад.       — Он никак не отреагировал на моё тату. Сказал, что ему важен я, а не моё прошлое. Он принял меня со всеми шрамами. Ради меня он пошел на сделку с семьей... Я был с ним не только из-за Айшань. Я действительно его любил, Ибо. Очень сильно.       — А сейчас? — голос Ибо стал хриплым. Время в комнате словно застыло. Он боялся этого ответа, но ему жизненно необходимо было знать: осталось ли там хоть что-то, или у него есть крошечный шанс.       — А сейчас... сейчас осталась только благодарность, — выдохнул Сяо Чжань, и его плечи поникли. — Он просто задавил меня этой своей любовью. Она больше похожа на одержимость, на болезнь. Желание сжать меня в тисках, переделать под себя... Я чувствую, как теряю себя, свою индивидуальность. Стираюсь. Я так больше не могу. Именно поэтому у нас дошло до рукоприкладства — пружина лопнула.       — Вот только не вздумай его оправдывать, — Ибо резко подался вперед. — Вы взрослые люди. Всё можно было решить через разговор, разойтись миром. То, что он поднял на тебя руку, показывает только одно: он безнадежен. Такие не меняются. Он, возможно, всегда был таким, просто мастерски прятался за маской успешного и идеального мужчины. А ты не замечал, потому что любил и сам закрывал на всё глаза.       — Может ты и прав, — печально отозвался Сяо Чжань. — Скорее всего, так и было.       — И что ты будешь делать теперь? — Ибо замер, впившись в него взглядом. — Обратно ты не вернешься. Я не пущу. Даже не думай.       Сяо Чжань горько улыбнулся, глядя на свои переплетенные пальцы.       — Спасибо за поддержку, Ибо... правда. Но я вынужден. Все мои документы, загранпаспорт, вещи — всё осталось в том доме. Я не могу просто исчезнуть, у меня нет даже удостоверения личности.       — Хочешь, я пойду с тобой? — Ибо шагнул ближе, нарушая пространство между ними, и протянул руку ладонью вверх. — Прямо сейчас или завтра утром. Я не оставлю тебя там один на один с этим психом.       Сяо Чжань смотрел на широкую, мозолистую ладонь несколько бесконечных мгновений. В этой комнате, залитой мягким светом ночника, сейчас решалась его судьба. Секунда сомнения — и он вложил свои тонкие, холодные пальцы в руку Ибо.       Ибо выдохнул, и это был звук человека, который наконец-то нашел то, что искал годами. Он крепко сжал его ладонь, чувствуя, как мелко дрожит рука Сяо Чжаня. Не отрывая взгляда от его лица, Ибо медленно опустился на колени прямо перед ним. Он поднес руку Сяо Чжаня к губам и начал целовать каждую костяшку — бережно, почти благоговейно, обжигая кожу горячим дыханием.       — Я хочу быть с тобой, — прошептал он, и его голос вибрировал от нежности. — Защищать, поддерживать... просто любить. Ты позволишь мне? Дашь шанс исправить ту глупую, юношескую ошибку, которую я совершил семь лет назад?       Сяо Чжань смотрел на макушку Ибо, чувствуя, как сердце делает кувырок.       — Ты понимаешь риск? — его голос надломился. — Сяомин — твой босс. Он влиятелен. Это может уничтожить твою карьеру.       Ибо поднял голову, и в его глазах не было ни тени страха:       — Плевать. Работу я найду, я чертовски хороший специалист, Чжань-гэ. Карьера не стоит того, чтобы смотреть, как тебя ломают.       — Я человек с кучей душевных проблем, Ибо... — Сяо Чжань попытался отстраниться, но рука Ибо держала крепко. — Я сломан внутри.       — Я тоже далеко не подарок, ты же знаешь мой характер, — Ибо слабо усмехнулся. — Так что мы в равных условиях.       — На мне... чужое клеймо, — Сяо Чжань отвел взгляд, вспоминая татуировку.       Ибо перехватил его подбородок, заставляя смотреть на себя.        — Оно всего лишь на коже, Чжань-гэ. Слышишь? Это просто чернила. Но твоя душа... она только твоя. И только ты решаешь, кому она принадлежит и как тебе поступать. Никакая татуировка этого не изменит.       — Тогда... я хочу попробовать, — выдохнул Сяо Чжань, и первая слезинка все-таки сорвалась, падая на руку Ибо.       Ибо прижался лбом к его коленям, скрывая лицо. Его захлестнула такая волна счастья, что в груди стало тесно. Ему, взрослому мужчине, видевшему в жизни разное, сейчас хотелось расплакаться от облегчения. Но он лишь сильнее сжал руку Сяо Чжаня, клянясь себе, что больше никогда её не отпустит.       Уже перевалило за полночь. Они снова улеглись на узкую кровать, но теперь их объятия обрели совсем иной смысл. Ибо обнимал Сяо Чжаня со спины, притягивая его к себе максимально близко, вдыхая запах его волос. Он чувствовал мерное биение чужого сердца. Впервые за долгие годы всё казалось правильным. Верным. Будто он наконец-то вернулся домой после затянувшейся бури.                           Ли Янь, прижав трубку к уху, слушала Ибо с нарастающей тревогой. Её голос дрожал от напряжения:       — Ты слишком часто берешь отгулы, Ибо. Руководству такое совсем не по душе, Хуан Сяомин уже спрашивал о тебе. У тебя серьезные проблемы?       Исюань, сидевший за соседним столом, недовольно качал головой, наблюдая за подругой. Когда она закончила разговор и бессильно пожала плечами, он вопросительно вскинул брови.       — Это твой друг, но мне он ничего толком не сказал, — вздохнула девушка.       Буквально через минуту телефон Исюаня завибрировал — входящий от Ибо. Он быстро отошел в сторону, подальше от лишних ушей.       — Выручай, дружище! — голос Ибо в трубке звучал лихорадочно.       — Что нужно? — сухо спросил Исюань, чувствуя, как внутри нарастает предчувствие беды.       — Проследи за боссом, пожалуйста. Если он соберется покинуть офис — сразу же набери меня! Любым способом!       Исюань на мгновение замолк, бросив взгляд на закрытую дверь кабинета Сяомина.       — Ибо, что вообще происходит? Он сегодня злющий как черт, буквально искры мечет. Уже дважды посылал Ли Янь в студию к Сяо Чжаню, но того там нет. По-моему, он ищет его по всему городу и готов рвать и метать.       — Это не телефонный разговор, — отрезал Ибо. — Потом при встрече всё расскажу, обещаю.       — Я так и знал... — Исюань прикрыл глаза рукой. — Неужели ты всё-таки нарушил свое слово? Ты влез в чужие отношения, Ибо? У них свадьба через полмесяца! Ты вообще в своем уме? Ты понимаешь, чем это грозит тебе и твоей карьере?       — Ты просто не знаешь нашего босса, — в голосе Ибо зазвенела сталь. — Он настоящий псих и манипулятор. Я не разбивал чужое счастье, Исюань. Я человека от побоев спасаю.       — Что?! — Исюань едва не выронил телефон. — О чем ты говоришь?       — Ладно, мне некогда. Проследи за ним, умоляю. И сразу звони. Спасибо, бывай!       Короткие гудки заставили Исюаня вздрогнуть. Он медленно опустил руку, глядя на экран. Картина «идеального господина Сяо» в его голове начала стремительно осыпаться, сменяясь чем-то зловещим.       Сяо Чжань       Сяо Чжань порадовался, что в их доме не было охраны — это давало им хоть какое-то преимущество. Он спешно собирал свои документы, дипломы, каждую бумажку, которая принадлежала лично ему. Но одна мысль не давала покоя, пульсируя в голове вместе с болью от сотрясения.       — Ибо, я знаю, что ты не хакер, но... можно как-нибудь посмотреть данные в его ноутбуке? — он с надеждой взглянул на парня. — Вдруг там есть хоть какие-то реальные сведения об Айшань?       — Сделаю всё, что смогу, — коротко бросил Ибо, усаживаясь за домашний рабочий стол босса.       Сяо Чжань чувствовал себя вором в собственном доме, хотя теперь он отчетливо понимал: этот дом никогда не был его. Сейчас он кожей ощутил свою тотальную, унизительную зависимость от Сяомина. Он даже одежду не мог забрать — почти всё, что на нем было, вплоть до белья, было куплено на деньги Сяомина. Каждая вещь казалась меченной чужой властью.       Он подошел к их прикроватной тумбочке в спальне и медленным, решительным движением снял кольцо. Оно ему больше не было нужно. Оно больше не было символом любви — только оковами, которые слишком долго сжимали его палец. С тихим стуком металл коснулся дерева.       Сяо Чжань лихорадочно обдумывал, как теперь делить бизнес. Сяомин помог на старте, и хоть студия принадлежала Сяо Чжаню, половина прибыли исправно уходила на счет «благодетеля». Сейчас он проклинал себя за ту поспешность и слепое доверие.       — Тут пароль, Чжань-гэ, — позвал его Ибо. Голос его звучал напряженно. — А я не хакер, взламывать такие системы с ходу не умею.       — Попробуй ввести мой день рождения...       Пальцы Ибо застучали по клавишам, но программа тут же выдала сухую надпись об ошибке.       — Думай, Чжань-гэ. Что для него по-настоящему важно? На чем он помешан?       — Может, его день рождения? Или дата нашей несостоявшейся свадьбы?       Оба варианта тоже не прошли. Экран мигнул предупреждением.       — Осталось всего две попытки, — Ибо обернулся к нему, — и система заблокируется.       Сяо Чжань хаотично перебирал в голове образы, слова, привычки Сяомина. Внезапная идея показалась ему совсем бредовой, почти безумной, но он решил рискнуть.       — Впиши... «цветок персика».       Ибо замер и вопросительно уставился на Сяо Чжаня, не спеша вводить символы. Тот болезненно покраснел и поспешил объяснить:        — Это моя татуировка... Он часто меня так зовет.       Ибо стало физически неприятно. Он даже зубами скрипнул от этого интимного признания, но послушно ввел фразу. Пароль подошел. Система открылась.       Ибо тут же залез в личные документы и начал быстро просматривать папки. Внезапно в тишине комнаты пронзительно зазвонил телефон — это был Исюань.       — Ибо, прости! — закричал друг в трубку. — Меня выдернули на совещание, я не мог выйти... А когда освободился, узнал, что босс уже давно уехал из офиса!       — Черт! — выдохнул Ибо.       И в этот самый момент внизу тяжело хлопнула входная дверь, возвещая о прибытии хозяина. Сяомин был дома.              Сяо Чжань замер, сердце забилось где-то в самом горле. Звук захлопнувшейся двери отозвался в его голове болезненным эхом. Хуан Сяомин был дома.       — Ибо, он здесь... — одними губами прошептал Сяо Чжань, побелев как полотно. Весь его страх, копившийся годами, сейчас парализовал тело.       Ибо среагировал мгновенно. Он не стал тратить время на панику: быстро вытащил флешку, на которую успел скопировать часть папок, и захлопнул ноутбук, стараясь не издать ни звука.       — Спокойно, Чжань-гэ. Зайди за шкаф, быстро! — Ибо подтолкнул его вглубь гардеробной и сам нырнул следом, прикрыв за собой зеркальную дверь.       В спальню вошли. Тяжелые, уверенные шаги Сяомина не предвещали ничего хорошего. Судя по звуку, он швырнул ключи на комод и тяжело выдохнул.       — Чжань-Чжань? Ты здесь? — голос босса звучал обманчиво мягко, но в этой мягкости Сяо Чжань чувствовал сталь и ярость. — Врачи сказали, что ты решил прогуляться. Неужели тебе не терпится вернуться домой к своему будущему мужу?       Послышался шорох одежды — Сяомин снимал пиджак. В узкую щель гардеробной Сяо Чжань видел часть комнаты. Сяомин подошел к прикроватной тумбочке. Наступила тишина. Самая страшная тишина, которую Сяо Чжань когда-либо слышал.       Сяомин увидел кольцо.       Он медленно взял его в руки, рассматривая блестящий металл, который должен был скреплять их жизни. В следующую секунду Сяо Чжань увидел, как пальцы Сяомина побелели, сжимая украшение.       — Значит, вот как... — Сяомин тихо засмеялся, и от этого звука у Сяо Чжаня поползли мурашки по коже. — Решил сбежать? После всего, что я для тебя сделал? После того, как я почти нашел твою сестру?       В этот момент в комнату стремительно вошли двое. Первый был личным водителем Сяомина, а второй — тем самым человеком, который повсюду возил Сяо Чжаня. Лица их были каменными.       — Босс, по камерам они здесь, квартиру никто не покидал, — доложил водитель.       Сяомин резко развернулся, и в его глазах вспыхнуло безумие.        — Так ищите, что застыли?! — рявкнул он и направился прямо к письменному столу.       — Кто-то трогал мой ноут, — прошипел он, заметив, что крышка приоткрыта.       Ибо почувствовал, как Сяо Чжань рядом с ним начинает мелко дрожать. Он сильнее сжал его руку, пытаясь передать остатки своего мужества: «Я тебя не выдам». Сяомин подошел вплотную к гардеробной. Его ладонь легла на ручку двери, пальцы хищно сжались.       — Выходи, Чжань-Чжань. Не заставляй меня злиться еще сильнее. Ты ведь знаешь, что я всегда нахожу то, что принадлежит мне.       Он рывком распахнул зеркальную дверь, и Ибо, не дожидаясь нападения, первым налетел на него с кулаками. Но силы были неравны. Его тут же скрутили двое охранников — оказалось, они были вооружены телескопическими дубинками. Пару раз металл с глухим стуком приложился по спине Ибо, выбивая из него дух.       Сяо Чжань с криком бросился к Сяомину, вцепляясь в его рукава:       — Отпусти его! Он тут ни при чем! Он просто помогал мне... Ты совсем с ума сошел?!       — Помогал, говоришь? — Сяомин брезгливо стряхнул его руки. — Я, по-твоему, идиот? Не знал, что пригрел у себя в офисе змею.       Второй охранник — Сяо Чжань теперь вообще не понимал, кто эти люди и на что они способны — перехватил его руки и профессионально зажал их в тисках. Сопротивляться было бесполезно; Сяо Чжань был бессилен против этой грубой мощи.       Сяомин опасно приблизился к Ибо, которого, согнув в три погибели, держал громила.       — Ван Ибо... И как долго ты трахаешь моего мальчика?       Ибо, превозмогая боль, дернулся и выплюнул кровь прямо в лицо боссу:       — Он не твой!       — А вот тут ты ошибаешься, — Сяомин вытер лицо платком, и его голос стал пугающе спокойным. Он медленно повернулся к Сяо Чжаню, который не сводил глаз с Ибо.       — Сяо Чжань принадлежит мне с его пятнадцати лет. Я заплатил за него его отчиму. На нем мое клеймо. Так что он мой! И уже давно.       Сяо Чжань застыл, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Весь мир, который он строил, оказался декорацией в чужом спектакле. Ван Ибо очнулся первым:       — Ах ты мразь! Ублюдок! Сукин сын! Да кем ты себя возомнил? Рабовладельцем?! Конченый урод!       Договорить ему не дали. Сяомин начал методично бить Ибо по лицу и животу, пока того держал охранник.       — Перестань! Сяомин, остановись же! Пожалуйста! — кричал Сяо Чжань, захлебываясь слезами.       Ибо чувствовал, как из разбитого носа течет горячая кровь, губа превратилась в сплошную рану, но сознание еще держалось. Он поднял глаза на Сяо Чжаня. На того было жалко смотреть — он был разбит по-настоящему, вдребезги. Ему, наверное, было в сто раз хуже, чем избитому Ибо.       — Неужели это правда? — прошептал Сяо Чжань, глядя на Сяомина как на чудовище. — Все это время ты играл со мной? Врал мне в глаза?       — Ты сам позволил собой играть, — Сяомин поправил манжеты.       — Я верил тебе... любил, восхищался тобой!       — Так разве я этого не заслужил? Я построил твое будущее, дал тебе всё! Но тебе почему-то вечно было мало. Вспомни, каким ты был? Затравленный студент, сломанный ребенок...       — А кто стал виной этому?! Кто превратил меня в сломанного человека?! — закричал Сяо Чжань, и его голос сорвался на хрип. — Ты купил меня! Ты спровоцировал всю эту чертову цепочку событий! Из-за тебя моя мать стала убийцей!       — А вот тут не надо, — Сяомин вскинул палец. — Не я вложил нож в руки твоей матери-алкоголички. Она сама выбрала такой путь. Она выбрала Ли Шэня, которому деньги были важнее сына. Это я оказался жертвой! Знаешь, сколько ночей я не спал, когда потерял тебя? Как мне было одиноко в Англии, пока ты жил здесь в Китае, мой мальчик?       — Да ты больной... — прошептал Сяо Чжань, отстраняясь.       — Да, я болен тобой. И больше не допущу такой ошибки. Я дал тебе слишком много свободы, как оказалось. Но теперь всё вернется на свои места.              Сяомин медленно выпрямился, поправляя сбившийся галстук. Гнев в его глазах сменился ледяным расчетом. Он видел, как Сяо Чжань дрожит, и знал, на какие рычаги нажать, чтобы механизм подчинения снова заработал.       — Посмотри на него, Чжань-Чжань, — Сяомин кивнул на окровавленного Ибо. — Один мой звонок, и Ван Ибо больше не найдет работу даже курьером. Его внесут в черные списки, его обвинят в краже корпоративных данных, ведь он лазил в моем ноутбуке, там наверное и отпечатки его пальцев остались. Ты хочешь, чтобы он из-за тебя сел в тюрьму за промышленный шпионаж или всю жизнь перебивался копейками? Он будет мести улицы, если вообще выйдет из тюрьмы.       Сяо Чжань всхлипнул, закрывая рот ладонью.       — А твоя сестра? — продолжил Сяомин, вкрадчиво понизив голос. — Если ты сейчас уйдешь с ним, я не просто перестану искать твою сестру. Я сделаю так, что её личное дело в архивах исчезнет навсегда. Я сотру её след, и ты никогда не узнаешь, жива она или нет. Выбирай: твоя мимолетная любовь к этому айтишнику или жизнь твоей сестры. И напоследок... как думаешь, что скажет пресса, когда увидит фото твоего «клейма»? Твоя карьера дизайнера в тот же миг закончится. Ты станешь лишь грязным заголовком.       Ибо, чье лицо превратилось в сплошной кровоподтек, сквозь силу разомкнул опухшие губы. Его голос был едва слышным, сиплым, но в нем не было ни капли сомнения:       — Не слушай... Чжань-гэ... не верь ему. Мы... мы справимся. Плевать на работу... уйдем вместе...       Сяо Чжань посмотрел на Ибо. В этом избитом, измученном парне сейчас было больше достоинства и света, чем во всем блестящем мире Сяомина. И именно поэтому Сяо Чжань не мог позволить этому свету погаснуть. На свою репутацию ему было плевать — она и так казалась ему испорченной, но Ибо... Ибо не заслужил гнить в тюрьме или нищете из-за него.       Сяо Чжань вдруг перестал плакать. Внутри него что-то окончательно омертвело, оставив лишь холодную решимость.       — Отпусти его, — голос Сяо Чжаня прозвучал удивительно твердо. — Отпусти его прямо сейчас. Прикажи им вывести его из дома и оставить в покое.       — И что я получу взамен? — Сяомин победно прищурился.       — Я остаюсь. Добровольно. Я надену кольцо, и мы сыграем эту чертову свадьбу. Я буду тем, кем ты хочешь. Только не трогай его. Больше никогда.       — Чжань-гэ... нет! — Ибо попытался дернуться, но охранник с силой прижал его к полу, выбивая из груди стон боли.       — Ибо, замолчи, — Сяо Чжань посмотрел на него взглядом, полным такой невыносимой нежности и скорби, что Ибо на мгновение задохнулся. — Пожалуйста, уходи. Живи своей жизнью. Строй карьеру. Забудь обо мне. Это... это мой выбор.       Сяомин довольно улыбнулся и махнул рукой охране.       — Выведите мусор. И проследите, чтобы он не появлялся в радиусе километра от моей собственности.       Когда Ибо, отчаянно сопротивляющегося и хрипящего проклятия, буквально вытащили из комнаты, Сяо Чжань зажмурился. Он слышал звук удаляющихся шагов, и с каждым из них его сердце будто замерзало.       Сяомин подошел к нему, взял со стола кольцо и с силой натянул его на палец Сяо Чжаня.       — Вот так-то лучше, бао. Ты принял правильное решение.       Сяо Чжань не ответил. Он смотрел на кольцо, которое теперь ощущалось как настоящий железный ошейник.