Словно запертая дверь

Он просыпается в полной темноте. И в одиночестве. Если даже Снейп и в курсе разграбления своего хранилища, то занят чем-то более значимым. Чем-то явно более важным, чем Гарри. Продолжать его ждать как будто бы даже глупо. Убежать, уже вскрыв двери — тоже плохое решение. «Прошу прощения, профессор», — выводит он кривым почерком на куске пергамента. Извинения, кажется, универсальный язык, который их ещё ни разу не подводил. Прорицание начинается в одиннадцать вечера. В прохладном коридоре Гарри ощущает себя относительно неплохо. Расшатанно, словно стоит совершить одно неосторожное движение и боль вернётся. Но не так уж плохо. А вот стараться высидеть два часа в душном кабинете, пропитанном запахами благовоний, было ужасной идеей. — Гарри, учебник здесь, — Рон дёргает его за рукав, мешая прислушиваться к ощущениям. — Ты уже пять минут пялишься в стену. — Да-да. Извини. — Да причем тут извини... Просто она ведь сейчас вцепится в тебя намертво, если заметит, что ты поднял голову от книги... — Да, ты прав… Время тянется, как мутная полоса розового тумана, окутывающего их лодыжки. Интересно, если его стошнит от боли, то Трелони найдет этому какое-то пророческое объяснение? — Гарри! — Рон пинает его под столом. Только тогда до мозга начинают доходить звуки окружающего мира. — Поттер, профессор Трелони, я уверен, что вы помните, как он выглядит, если вдруг у вас таких два, то я заберу обоих, — Снейп звучит необычайно раздражённо. Гарри никогда не слышал, чтобы он орал на кого-то из учителей. — Гарри, иди, пока он тебя силой не вытащил! — Шипит на него Рон. Приходится встать с места. Чьи-то руки передают его в другие руки. Лестница. Точно должна быть лестница вниз. — Я не смогу, — едва произносит Гарри. Но никакой лестницы нет.

***

Ладонь придерживает его голову под затылок. Что-то касается губ. Не кубок, потому что в этот раз ему не приходится захлёбываться. Во рту стоит горький  привкус. Память не хочет возвращаться вот так запросто и он пытается понять, что происходит. Кто мог бы держать его с такой осторожностью. Сириус или Гермиона. Сейчас этот человек произнесёт «Гарри» и по голосу можно будет… — Поттер. Если вы очнулись, прекратите притворяться. — У меня ничего не болит, — с удивлением объявляет Гарри. — Рад за вас, хоть и не могу похвастаться тем же. — Что вы сделали, чтобы у меня ничего не болело? — Частично заблокировал ваши ментальные способности. Недели на две минимум, если ни в чем не ошибся. Впрочем, кажется, вы и так не особо наслаждались уроками у профессора Трелони. Да и у меня. Кубок всё-таки прижимается к губам, на этот раз гораздо мягче. Гарри мотает головой. — Не глупите, Поттер, я уже дал вам всё, что хотел, это просто успокоительное. — Не нужно... Делать так, как в прошлый раз, — Гарри отворачивается от него, выдавливая слова сквозь зубы. Пытается сесть — и его до обидного легко выпускают из рук. — Мне потом приходится объяснять, что произошло. — А что произошло? — Сидящий рядом с ним на полу Снейп устало потирает переносицу. — Я пытаю вас по приказу Амбридж. Вы — мужественно терпите. Просто продолжайте изображать мученика, как и обычно. — Это не я здесь изображаю мученика, — резко передумав, Гарри всё-таки забирает кубок и опустошает его залпом, второпях закашлявшись. — Что происходит с Волдемортом? — Дамблдор и его нездоровый энтузиазм... Сегодня он достаточно сильно вывел Темного Лорда из себя, чтобы... Чтобы это кого-нибудь убило. Не меня и не вас пока что, так что всё остальное можете выспросить у директора самостоятельно. — Я не смогу пользоваться палочкой? Две недели? — Гарри рассматривает свои ладони, словно на них должен быть написан ответ. — Как ментальные способности связаны с магическими? И умственными на всякий случай…   — Я... Не помню. — Тогда не собираюсь вас успокаивать. Отправьте мисс Грейнджер в библиотеку, она сможет разобраться. Гарри наощупь вытягивает из кармана палочку и зажигает на её конце крошечный огонек. Всё работает как обычно. — А если бы это было опасно? — Это никого не убило, насколько я вижу. — Жаль, — Снейп теряет к нему интерес и начинает прибрать на столе. Брезгливо морщится на остатки той жижи, которую Гарри приготовил самостоятельно. — Вы знаете, что Волдеморт злится... Вы ведь были сегодня у него? — Если вы меня всё ещё не совсем поняли, то ближайшие две недели мы друг от друга свободны. — Расскажите мне про него. — Кажется, я уже говорил, что вы не Дамблдор, Поттер. Так что поумерьте свою наглость и не нужно мне указывать. — Хотите, чтобы я просил? — Гарри так и остаётся сидеть на полу. Смотреть на Снейпа снизу вверх неуютно. Но вообще-то Снейп уже очень давно не делал ничего, чтобы всерьёз его пугаться. И не будет же он волочить Гарри по полу, чтобы вышвырнуть из кабинета. — Я должен сказать «пожалуйста»? Или что-то другое? Просто объясните мне хоть раз, и я сделаю точно так, как вы скажете. Снейп, опустившийся перед ним на корточки, выглядит одновременно усталым и изумлённым. Он рассматривает Гарри тёмными немигающими глазами, потом раздражённо дёргает плечом. — Темный Лорд прикончил сегодня пятерых, просто потому что они невовремя подвернулись под руку. Впрочем, вы и без меня почувствовали, как сильно он был взбешён. Дамблдор… Нашёл то, что хотел. Вас это пока что не касается. Вам стоит пойти в свою постель и проспать там до утра, радуясь, что в ближайшее время вы лишены удовольствия ощущать чужие эмоции. Что ещё я должен вам в подробностях рассказать? Как он выходит из себя? Насколько я помню, вы не выносите крови. — Что сделал Дамблдор? — Я не стану отвечать вам за Дамблдора, можете спросить у него самостоятельно. Зачем вы смешали мандрагору с полынью, Поттер? — У меня очень болела голова. — В следующий раз попробуйте отравиться не так замысловато. — Иначе вы снимите с Гриффиндора баллы, за то, что я позволил себе наглость умереть у вас в лаборатории? Они сидят напротив друг друга и бессмысленно препираются словно в тяжелом температурном сне. У Снейпа морщина между бровей. Синеватые круги под глазами. И тёмные пряди волос, едва-едва вьющиеся на самых концах. Словно обвисшие вниз под собственной тяжестью. — Идите спать, Поттер, — просит он. И почему-то впервые становится по-настоящему стыдно перед ним за всё сказанное.

***

— Я люблю его, но иногда он просто как будто вообще не понимает, о чем я с ним говорю. — Кого это «его» он любит, Гермиона? — С подозрением переспрашивает только подошедший к ним Рон и выкладывает перед обоими по шоколадному кексу. — Сириуса, конечно. Сядь, не нависай над головой. — А, всего-то... Что там тебе написал Сириус? — Он уверен, что надо срочно лететь в Хогвартс и спасать меня от Снейпа, пока тот меня не угробил. — О... А что ты написал ему про Снейпа? — Ничего в общем-то. Написал, что у нас всё... Как-то довольно сложно, и просил не подливать масла в огонь, когда они увидятся. — Ну... Знаешь, я бы тоже на месте Сириуса решил, что тебя надо спасать. — Незачем меня спасать, мы теперь и не видимся больше... Помимо уроков. — Зато он не напоминает тебе, что ты не отработал до конца те часы, которые назначила Амбридж, — Гермиона сочувственно смотрит на него, Гарри торопливо отворачивается. — Да, это тоже странно... Про наказание Гарри как-то успел забыть. Руку Снейп ему успешно залечил. А сколько неотработанных часов Амбридж ему назначила, Гарри уже даже и не считал, полагая, что Снейп точно не упустит возможность напомнить, раз уж эти отработки перешли к нему. Но Снейпу всё равно. Уроки зельеварения проходят как обычно. Может быть, даже лучше, чем обычно, потому что Снейп игнорирует его присутствие. В какой-то момент это так надоедает, что Гарри вскидывает руку, готовый ответить на очередной риторический вопрос. После запрета квиддича у него вдруг образовалось достаточно времени, чтобы готовиться к урокам. — Мне казалось, что Гриффиндору хватает одной выскочки, но Поттер, вы решили сегодня затмить мисс Грейнджер? — Шипит на них Снейп. Гермиона краснеет от обиды. Больше Гарри не пытается высовываться — себя не особенно жаль, но Гермиона ни в чём не виновата и явно принимает сарказм Снейпа близко к сердцу. Его отметки не становятся хуже. Снейп проверяет их работы с удивительной дотошностью, но в точности по рекомендациям в учебнике. То есть всухую проигрывает Гермионе, которая уже знает учебник наизусть. За отвар из аконита Гарри честно получает своё «удовлетворительно». И полдня ходит с остывшей пробиркой в руке, схватив замечание от Макгонагалл за невнимательность. — Ты ведь не собираешься это выпить? — С сомнением спрашивает Гермиона, когда они садятся за обеденный стол. — Через четыре часа должен выпасть осадок. Если коричневый, значит, зелье получилось слабым, если красный — то Снейп должен был поставить мне «выше ожидаемого». — Думаешь, ты вот так уж превзошел его ожидания? — Рон тоже с интересом пялится на пробирку. — Думаешь, он многого от меня ожидает? — Тоже верно... К вечеру выпадает коричневый осадок и зелье приходится выбросить.

***

Без занятий окклюменцией становится... Скучно? Гарри сам себе не признался бы, но они приносили хоть какую-то стабильность. Ощущение, что ты непрестанно работаешь над тем, чтобы продвинуться вперёд. Конец марта словно застывшее желе. Гермиона с Роном водят его в Хогсмид. Гарри идёт, хотя и не хочет. Просто потому, что это ещё не запрещено и бесит Амбридж — значит, это нужно сделать. На самом деле хочется завернуться в одеяло и проспать все выходные. Снейпа он видит, когда возвращается из библиотеки. Допустим, возвращаться оттуда можно было и более коротким путем, не маяча перед кабинетом зельеварения. Но свободно бродить по коридорам до наступления комендантского часа тоже всё ещё не запрещено. Люциус Малфой трогает Снейпа за предплечье, что-то беззвучно ему шепча. Снейп отрицательно качает головой, но не отталкивает его, просто замерев в напряжённой позе. Люциус выглядит жутковато. Раньше Гарри казалось, что вконец измотанным и не спавшим выглядит Снейп, но оказывается, он ещё неплохо держится. Волосы Малфоя, длинные бледно-серебристые, не стянутые лентой, разметались по плечам и спутались, но всё равно гладко блестят на свету. Снейп рядом с ним выглядит скучным черным пятном. «Не делай так», — мысленно морщится Гарри, когда Малфой пытается вжать Снейпа в стену, не прекращая лихорадочно быстро говорить. Эта сцена не то чтобы слишком похожа на ту, с молодым Томом Реддлом, но... Гарри неуютно смотреть. — Мистер Малфой. Профессор, сэр, — он подходит совсем близко и даже приветственно кивает Малфою, сам удивляясь собственной наглости. — Поттер, вы здесь что забыли? — Огрызается Снейп, но наконец резким жестом отодвигает от себя Малфоя. — Искал вас, сэр. Никогда в жизни до этого апреля ему не пришло бы в голову добровольно искать Снейпа. Но теперь многое изменилось, не так ли? — Мы договорим позже, Северус. Не смею отвлекать тебя от важных дел, — Люциус награждает Гарри таким взглядом, словно хотел бы ударить, но кое-как сдержался. Поскольку аппарировать в замке нельзя, Малфою приходится торопливо удалиться по длинному коридору. Волна волос жалко мотается за спиной при каждом шаге. Гарри и Снейп молча провожают его взглядами. — Чего вы хотели от меня, Поттер? «Я не успел придумать». — Узнать, какой у меня средний балл по зельеварению. Снейп наконец переводит удивленный взгляд на его лицо. — Весьма удручающий, как и всегда. С какой стати это вас стало волновать? — Значит, я не смогу в следующем году продолжить занятия? — Очевидно, нет. Надеюсь, я достаточно вас осчастливил? — Почему? — Гарри делает пару торопливых шагов сторону, не позволяя сбежать от разговора. — Что — почему? — Почему вы так хотите от меня избавиться? — Чем вы там собирались заняться после школы, квиддичем? Не думаю, что для этого непременно нужно зельеварение. — Нет уже никакого квиддича, профессор, — Гарри выплёвывает это как детскую жалобу на самоуправство Амбридж. Но звучит почему-то гораздо страшнее. Снейп делает какой-то нервный жест, словно потянулся подвинуть Гарри с дороги за плечо, но в последний момент одёргивает себя, чтобы не коснуться. — Сможете получить «выше ожидаемого», продолжите изучение в следующем году. Правила вообще-то одинаковы для всех, Поттер, никто не написал отдельных лично для вас.

***

Указ номер 126. Филч прибивает его под самым потолком, тихо ругаясь себе под нос. Половина школы наблюдает за ним. Остальным уже даже не интересно. Гарри смотрит на Снейпа, сам не зная, что хочет найти в его лице. Снейп, наверное, как и остальные учителя, узнал об очередном указе заранее, и глупо ждать от него удивления. Но он смотрит как будто вообще сквозь Филча. Сквозь стену. И его лицо не выражает ничего, даже привычного раздражения. — Гарри, не вздумай сделать что-нибудь глупое, — пальцы Гермионы обхватывают его запястье, тонкие, девчачьи, ничего не стоит скинуть их, но Гарри замирает от неожиданности. — С чего ты взяла, что я... — С того, Гарри! Я не первый день тебя знаю. Просто пойдем на ужин и всё. — Гермиона дело говорит, Гарри, — Рон подключается в роли силовой поддержки и плечом оттесняет их в сторону коридора. Снейп скрывается из виду. Ужин проходит достаточно спокойно. А в спальне Гарри встречает недовольная Хэдвиг, с увлечение дерущая клювом золотистую кисть балдахина. — Что стряслось? Что ты мне принесла? — Гарри отвязывает от её лапы крошечную записку, получив в отместку чувствительный укус за палец. — Кто тебя так разозлил? Естественно, сова не отвечает. «Срочно отмените своё вечернее собрание. Раз в жизни примите мои слова к сведению». Ни подписи, ни обращения в записке нет. Но Гарри узнаёт этот резковатый почерк — каждое его эссе по зельям исписано подобными комментариями. Поскольку требовать объяснений не от кого, если не считать Хэдвиг, остаётся только подчиниться.

***

Они не успевают предупредить только Невилла. Гарри надеется увидеть его на трансфигурации, но Невилл пропускает ее, застряв в больничном крыле с какой-то ерундовой простудой. Если он собирался срочно вылечиться перед тренировкой Отряда — что же, ему это удается. Торжествующая Амбридж находит одного только Невилла. Снейп не обманул со своим предупреждением. Невилл становится звездой среди участников Отряда Дамблдора, но посмешищем для всех остальных. Амбридж выделяет целый урок, чтобы допросить всех гриффиндорцев скопом. Красный как томат Невилл два часа стоит посреди класса, неловко уронив руки, и смущённо повторяет: — Я просто делал в этой комнате уроки, мэм, в гостиной слишком шумно и много людей. — Подайте-ка мне сыворотку правды, профессор, — Амбридж, едва сдерживаясь, взмахивает рукой в сторону Снейпа, и не видит, с каким выражением ненависти он смотрит в ответ. — Извольте, — он вкладывает пробирку в её ладонь, старательно не коснувшись кожи. «Также и со мной», — машинально отмечает Гарри. Тот раз, когда Снейп поил его зельем, придерживая голову, кажется, был единственным, когда они спокойно касались друг друга. Невилл кидает на Гарри панический взгляд. Гарри в ответ качает головой. Нет никакой сыворотки правды — он в этом абсолютно уверен. Невилл, в которого при помощи двух слизеринцев всё-таки вливают жидкость, обморочно садится на стул, с присвистом отчаянно вдыхает… И повторяет свою историю о том, что просто делал в Тайной комнате уроки. С каждым словом как будто обретая уверенность и говоря всё громче. Подробности начинают сыпаться из него дождём, а глаза вдохновенно загораются. На секунду Гарри кажется, что Снейп и правда что-то подмешал в зелье. Невилл не может умолкнуть. Гарри улыбается ему слабой извиняющейся улыбкой. Он совершенно не хотел подставить Невилла. Всё просто случилось слишком быстро. — Вы уверены в этом зелье, Северус? — Амбридж, понимая, что проиграла этот раунд, кидается на Снейпа. — Если вы не уверены в моих навыках, то приготовьте собственное. Я уверен, у работника министерства хватит на это квалификации, — Снейп не просто выдерживает ее взгляд, а не торопится уходить, явно наслаждаясь зрелищем. Сыворотка правды готовится почти месяц. Один лунный цикл. Это то, что Гарри всё-таки запомнил на уроках. — Но этот мальчик! Он мне врёт! — Амбридж подскакивает на месте, но так и не решается схватить Снейпа за рукав. — Лонгботтом? Нет, не думаю, что ему хватило бы сообразительности врать. Впрочем... Уверен, что вы прекрасно разберётесь в ситуации без моей дальнейшей помощи. Снейп удаляется, оставив Амбридж безмолвно закипать, а Гарри чувствует себя немного, совсем чуть-чуть счастливым. Невиллу, конечно же, назначают наказание. — Извини, — Гарри догоняет его по пути в Большой зал и дёргает за рукав. — Правда, извини, мы не успели тебя предупредить, мне очень жаль... — Неважно, в итоге так круто получилось! — Невилл улыбается ему. Гарри не уверен, что ему захочется улыбаться после пары вечеров наедине с Амбридж. — Только я так и не понял, почему Снейп решил мне помочь? Думаешь, он помог? Не мог ведь он ошибиться с зельем, да? — Понятия не имею, что творится у него в голове, — уклоняется от ответа Гарри.

***

Дамблдор больше не напоминает о занятиях окклюменцией, а Снейп постоянно отсутствует, появляясь только на сдвоенных уроках со Слизерином. Даже в Большом зале не обедает. Гарри дочитывает своего Тибериуса, но не продвигается дальше. Гермиона щедро предлагает потренироваться на ней, но Гарри отметает эту идею сразу же. То, чего они ждали, происходит в конце мая. Ему снится Сириус. Растрёпанный, со связанными за спиной руками. Такой... Настоящий. До безумия настоящий. Хочется броситься к нему со всех ног. Резко сев в постели и утирая пот со лба, Гарри пытается нашарить очки дрожащими руками. «Он не видел Сириуса после Азкабана. Он не мог бы создать такую достоверную иллюзию», — панически бьётся в голове. Несколько бесценных секунд уходит на то, чтобы найти обувь. Сколько раз Гарри укорял себя за то, что начал следить за Снейпом, но теперь кажется единственно важным, что он знает, где искать спальню. — Поттер, — Снейп затаскивает его в комнату за шиворот. Он одет, не хватает только мантии. И не выглядит заспанным. Сам Гарри запоздало понимает, что прибежал прямо в пижаме. — Посмотрите! Посмотрите его, чёрт побери! — Гарри сам тянет руку с чужой палочкой к своей голове. — Быстрее! В этот раз у них получается. Никакого блуждания по закоулкам прошлого, Гарри второй раз за ночь видит обездвиженного Сириуса. — Оно настоящее, — кажется, он даже запускает ногти в руку Снейпа, но не может уговорить себя успокоиться. — Это было по-настоящему! — Я не уверен, — очень скупо отмеривает Снейп. Придерживает его за нижнюю челюсть, внимательно рассматривая лицо. Смахивает в сторону челку, закрывающую шрам. — У меня не болела голова. Неважно. Что мы собираемся делать? — Мы — ничего. На секунду становится страшно. Как будто хрупкая башенка едва зародившегося доверия опасно накренилась. — Объясните. — Вы в любом случае останетесь в замке, раз уж он решил выманить вас наружу. Я тоже не побегу к Блэку, как только Темный Лорд закинул крючок Гарри Поттеру, иначе моя осведомленность станет слишком очевидной. — Что. Мы. Будем. Делать. Гарри орет на него с такой яростью, какой в нём не было ещё ни разу в жизни. — Дамблдор отправится в штаб Ордена и проверит, там ли Блэк. Если я смогу найти Дамблдора. Такое решение вас устроит? — Да, — разочарованно сипит Гарри. — Вот и прекрасно. Тогда мне нужно предупредить его, а вам придется посидеть здесь. Гарри до этого момента и не подозревал с какой лёгкостью его можно швырнуть в продавленное старое кресло. — Сидите здесь, Поттер, — напоследок ещё раз по слогам повторяет Снейп и скрывается за дверью. В этот раз алохоморы оказывается недостаточно. Она разбивается серебристыми искрами о замочную скважину. Гарри в панике осматривается по сторонам. Ничего, похожего на ключ, да никто и не оставил бы ему ключа. Нужно было идти вместе со Снейпом, вцепиться в него и не отпускать. А теперь? Не меньше двадцати минут проходит в ожидании. Гарри успевает обойти всю крошечную комнату, переворошить вещи на столе и снова сползти на пол у двери. Так страшно не было даже в детстве, когда дядя Вернон запирал его в чулане, пообещав наказать позже. За дверью раздаются шорохи. Он едва успевает напрячь мышцы пресса, чтобы не свалиться под ноги тому, кто резко распахнул дверь. — Гермиона? — Гарри, что происходит? Что ты тут делаешь? — Как вы меня нашли? — Я стащил у тебя из тумбочки карту, прости, — вмешивается Рон. — Так зачем ты сорвался к Снейпу среди ночи и где теперь сам Снейп?

***

Уничтожив сотни чужих пророчеств, он в конце концов безвозвратно теряет своё — это даже справедливо. Когда стеклянный шарик разлетается на осколки, Гарри ощущает привычный испуг — что-то упало и сломалось, тетя Петунья обязательно прибежит на шум — но тут же отпускает эту мысль. Пусть приспешники Волдеморта подавятся, Гарри тоже его не получил, ну и ладно, гораздо важнее вывести всех отсюда живыми. Он облажался, да. Зато Снейп выполнил свое обещание и дошел до Дамблдора. Члены Ордена появляются все одновременно. Тонкс, Грюм, Кингсли, Люпин... Сириус. Зачем они притащили сюда Сириуса? Зачем?! Его ведь до сих ищут... Кингсли сцепляется с Руквудом. Люпин внезапно оказывается рядом, трясет Гарри за плечо: — Уводи всех, выводи наружу, мы справимся сами, Гарри, ты понял? — Да... Я… Они неуловимо непохожи. Беллатриса и Сириус. Вроде бы, одинаково красивые, хотя и одинаково измучены пребыванием в Азкабане, но... Гарри никогда бы не предположил, что они состоят в родстве — с такой восторженной ненавистью они смотрят друг другу в лицо. — Сириус, — произносит он. Моментально пугается, что может отвлечь Сириуса от битвы. Но его голос все равно тонет в шуме и никто его не слышит. Беллатриса нападает, Сириус продолжает улыбаться, но шаг за шагом отступает назад. — Гарри, — ладонь Люпина уже чувствительно толкает его в плечо, призывая очнуться и начать что-то делать. А потом сам Люпин исчезает и моментально появляется рядом с Сириусом. Спина Долохова закрывает их от всего Гарри на долю секунды. Но когда Долохов отлетает в угол, вырубленный чьим-то проклятием, на месте стоит только Беллатриса. В недоумении она тоже обводит зал взглядом и останавливается на Гарри — единственном наблюдателе. — Я успела до того, как они аппарировали, — неуверенно произносит она обиженным тоном. — Ведь я попала в него, ты видел, малыш Гарри? Ты тоже видел это, правда? Кажется, кто-то небрежно отталкивает его с дороги, в десятке дюймов справа под взрывается алыми искрами. Но это не имеет значения, весь мир сосредотачивается на лице Беллатрисы, которая с надеждой заглядывает ему в глаза, ища подтверждения — да, она действительно смогла убить. «Я видел», — следует произнести ему. Но он произносит «Круцио».