Settlement

— Майлз, не забудь планшет, — Аарон подхватил тяжелые чемоданы и первым зашел в номер, чувствуя, как приятная прохлада кондиционера смывает дорожную пыль. Майлз, нагруженный рюкзаком и прижимающий к груди планшет, юркнул вслед за отцом. Едва переступив порог, он тут же принялся стаскивать кроссовки, торопясь ощутить свободу. Номер был впечатляющим. Простор и безупречный порядок создавали ощущение стерильного уюта. Две широкие кровати были заправлены идеально натянутыми черными покрывалами, которые поглощали падавшее из панорамного окна сияние. Холодный вечерний свет мягко касался полированного дерева прикроватных столиков и блестящих стеклянных стаканов, стоящих на подносе рядом с хрустальным кувшином. Под ногами расстилался ворсистый ковер — такой мягкий, что в нем, казалось, можно было утонуть, как в облаке. Аарон пристроил чемоданы возле мини-бара и бросил телефон на хрустящие, пахнущие свежестью простыни. В этот момент раздался негромкий, уверенный стук в дверь. Аарон подошел и распахнул тяжелую дубовую створку. На пороге стоял Нил. В свете коридорных ламп его рыжие волосы казались ярче, а на ладони лежали забытые часы Аарона — тонкие, лаконичные, с черным матовым циферблатом. — Ты их на ресепшене оставил, — произнес Нил, протягивая вещь. — Спасибо, — Аарон забрал часы, случайно коснувшись пальцев Нила. Он отступил на шаг, приглашающе кивнув в глубь комнаты. Его светлые волосы мягко рассыпались по плечам. — Не зайдешь? — Не сегодня, — Нил покачал голвой, и на его лице проступила сонная, но теплая улыбка, обозначая едва заметные ямочки. — Нужно разобрать свой багаж, да и в сон клонит нещадно. — Справедливо, — Аарон хмыкнул, а затем, повинуясь внезапному импульсу, полез в задний карман брюк. Он выудил вторую магнитную карту от своего номера и легким щелчком отправил ее Нилу. Тот поймал пластиковый прямоугольник на лету, удивленно вскинув брови. — Это на случай, если передумаешь. Нил подмигнул ему, уже разворачиваясь, чтобы уйти к себе. В ответ Аарон, прежде чем закрыть дверь, по-детски дерзко высунул кончик языка, прерывая любую попытку Джостена съязвить. Тяжелая дверь закрылась с глухим щелчком, отсекая коридорный шум. — Пап, а где моя зарядка? — раздался из глубины номера требовательный голос Майлза. Аарон на ходу просунул ноги в мягкие, нереально пушистые отельные тапочки и направился на зов.

***

Париж встретил их как дорогое выдержанное вино: терпко, сладко и с легким головокружением от собственной роскоши. Пятерка неспешно плыла по узким улицам, вдыхая воздух, который казался густым коктейлем из ароматов селективного парфюма, свежесрезанных пионов и карамельного шлейфа кондитерских. Кевин взял на себя роль дирижера, как его окрестил Аарон, этой городской симфонии. Его маршрут был выверен до секунды, как идеальный пас: от железного кружева Эйфелевой башни до скрытых от глаз бутиков, где стены пахли старой кожей и успехом. В одном из таких залов, залитом мягким светом, Нил примерял одежду, которая сидела на нем как вторая кожа. Кевин, заложив руки за спину, оценивал каждый шов с придирчивостью ювелира, отсеивая лишнее. Эндрю, прислонившись к мраморной колонне, наблюдал за этой суетой с ленивой, как полуденное солнце, иронией. Но когда Аарон, перебирая вешалки, выудил рубашку мягкого молочного оттенка и приложил её к Эндрю, заметив: «Это подчеркнет твои глаза, они станут как выцветшее золото», — Эндрю лишь едва заметно вскинул бровь. Этот жест стоил тысячи слов. Сам Аарон в это время нашел пару шелковых белых перчаток — они были тонкими и невесомыми, и идеально дополняли его строгое темное пальто. Их споры — о трансферах, политике и архитектуре — переплетались с гулом парижских кафе. Нил и Кевин сражались спорили чуть ли не до онемения языка, пока Эндрю вставлял свои саркастичные, острые, как лимонная цедра комментарии Когда толпа туристов становилась слишком плотной, Кевин легким движением подхватывал Майлза и усаживал его на свои плечи. Оттуда мальчику Париж казался бесконечным морем из черепичных крыш и золотистого света. Завтраки в угловых кафе превращались в гастрономические ритуалы. Они пробовали круассаны, чья корочка хрустела, как осенняя листва, а середина была нежной. Эклеры с глянцевой глазурью, булочки с корицей, истекающие янтарной карамелью, и десерты, имитирующие спелые фрукты — на тарелках расцветал настоящий сад. Майлз с упоением макал кончик круассана в густой, тягучий, шоколад, с интересом разглядывая прохожих. За этот месяц Париж стал для них почти домом. Они замирали перед стеклянной пирамидой Лувра, которая ночью сияла, словно упавший на землю алмаз. Оставляли свои тени на мосту Искусств и терялись в бесконечных залах музея Орсе среди мазков импрессионистов. Французская кухня раскрывалась перед ними во всей красе: от золотистого, запеченного под сырной коркой жульена до рататуя, пахнущего прованскими травами и домашним уютом. Были и другие моменты: однажды они умудрились потерять Нила в лабиринтах Марэ, нашли его лишь спустя час, когда он спокойно кормил лебедей у воды. Были прогулки по Сене, когда город медленно проплывал мимо, отражаясь в воде тысячами огней. А по ночам, когда Майлз засыпал под присмотром, они посещали закрытые клубы, где вход разрешался только специально медийным личностям, однако они умудрялись брать с собой Аарона и никто им ничего не пресекал. Кевин проявил неожиданную, почти безудержную щедрость. Он завалил Майлза подарками: от редких коллекционных игрушек до новейших гаджетов. Каждый раз, когда Аарон пытался возмутиться из-за такой расточительности, Кевин просто прерывал его тираду поцелуем — коротким, властным и лишающим аргументов. Эндрю, Нил и Кевин взяли на себя крупные расходы — театры, рестораны с белыми скатертями и изысканные ужины оплачивались ими как само собой разумеющееся. Аарон же оставил за собой «душу» поездки: он покупал те самые мелочи, которые делают воспоминания осязаемыми — утонченные брелоки, пахнущие лавандой сувениры и открытки с видами города, которые Майлз аккуратно складывал в свой рюкзак. Этот месяц в Париже был со вкусом новой жизни — сладким, как парижский макарун, и крепким, как утренний эспрессо.

***

Воздух в гостиной отеля был тяжелым, пропитанным дорогим парфюмом, терпким ароматом элитного алкоголя и едва уловимым запахом хвои. Ночной город за окном переливался миллионами огней, но внутри царил мягкий, приглушенный полумрак. — Да красивый ты, красивый, не зуди, — Аарон, облаченный лишь в легкий шелковый халат, лениво проплыл мимо Кевина. Дэй сидел в глубоком кресле, сжимая в руках изящное зеркальце. Его лицо, обычно суровое и сосредоточенное, сейчас мерцало миллионами микроскопических звезд. Последствия бурной вечеринки в клубе — взрыв хлопушки с конфетти и блестками — превратили его в подобие античной статуи, осыпанной алмазной пылью. Блестки забились в поры, подчеркивали острые скулы и делали его взгляд еще более пронзительным. — Как их вообще отодрать? — Дэй с раздражением возил ватным диском по лицу, но блестки лишь мигрировали со щек на подбородок, подчеркивая острые линии его скул. — Ты в душ ходил? — Нил, сидевший на диване в другом конце комнаты, снял один наушник. Перед ним лежал блокнот, исписанный схемами игры, но сейчас его внимание было приковано к комедии, разыгрывающейся перед ним. — Да, трижды. Получилось только с волос убрать, — Дэй с досадой дунул на влажную челку, которая всё еще предательски искрилась. Аарон поставил телефон на зарядку и, обернувшись, оценивающе окинул Кевина взглядом. В нем проснулся профессиональный интерес пополам с привычным желанием поддразнить. Он подошел ближе, мягко отобрал у Кевина зеркальце и, взяв чистый диск, смоченный тоником, начал аккуратно стирать сияющую пыль с его лица. Его движения были точными, но в них сквозила скрытая нежность. Из приоткрытой балконной двери потянуло горьковатым сигаретным дымом. Эндрю стоял там, опершись на кованые узоры перил, и равнодушно смотрел на ночной город. Майлз был внизу, в безопасности игровой зоны, и это позволяло им на мгновение забыть о ролях защитников. — Не получится, — констатировал Аарон, откладывая диск смоченной тоником. — Предлагаю просто подождать, пока они сами осыпятся естественным путем. Он наклонился и запечатлел легкий, едва ощутимый поцелуй на скуле Кевина, прямо поверх мерцающих частиц. — Выгляжу как... — Дэй недовольно сморщил свой идеально ровный нос. — Как бриллиант? — подсказал Аарон с ухмылкой. Дэй невольно улыбнулся в ответ, его самолюбие было слегка польщено. — По-моему, этому бриллианту чего-то не хватает, — подал голос Нил. Его кристально-голубые глаза подозрительно блеснули. Аарон выгнул бровь, бросая на Нила вопросительный взгляд. Джостен кивнул в сторону низкого прозрачного столика. Среди ключей, тарелки с фруктами и безделушек выделялся лаковый футляр помады — случайный трофей из клуба, всученный Нилу восторженной фанаткой вместе с подарком. Аарон мгновенно считал идею. Ухмыльнувшись, он в два шага преодолел расстояние до стола, подцепил помаду и под заинтригованным взглядом Кевина открыл её. Бросив колпачок на ковер, он густо накрасил свои губы насыщенным, кроваво-красным цветом. Обернувшись к Дэю, Аарон хищно прищурился. Он снова подошел к нему, обхватил его лицо ладонями и начал буквально осыпать его поцелуями. Красные отпечатки расцветали на коже Кевина: на лбу, на щеках, на шее, спускаясь к горячим ключицам. Дэй смотрел на него из-под тяжелых ресниц, его дыхание сбилось, а на губах играла торжествующая улыбка. Аарон спустился ниже, оставляя яркие следы на торсе и плечах спортсмена. Он слегка припустил края его шорт, зацеловывая кожу на бедрах и оставляя там глубокие, дразнящие засосы вперемешку с помадой. Оторвавшись, Аарон потянулся к губам Кевина. Нежное касание мгновенно переросло в жаркое столкновение. Дэй перехватил инициативу, зарываясь пальцами в затылок Аарона и притягивая его ближе, сминая его губы своими, пробуя вкус помады и жажды. Когда они наконец отстранились, помада была размазана по обоим лицам, смешиваясь с проклятыми блестками. Кевин демонстративно облизнул губы, выглядя теперь не как «бриллиант», а как порочный и абсолютно довольный хищник. Аарон поднял тюбик, лежавший у его ног, снова коснулся помадой своих опухших губ и перевел взгляд на Нила. Джостен, наблюдавший за сценой с дивана, улыбался — открыто и опасно. Он предусмотрительно отложил ноутбук на пол, зная, что сейчас произойдет. — Ну ладно, иди сюда, — Аарон подошел к Нилу. Его холодные пальцы скользнули в рыжие кудри, слегка оттягивая их назад, заставляя Нила запрокинуть голову. — Какие же вы красивые, — выдохнул Аарон прямо в его губы, обдавая жаром. — И все мои. Он улыбнулся — победно, открыто — и накрыл губы Нила своими. Джостен ответил сразу, его руки собственнически легли на талию Аарона, притягивая его в этот общий, запутанный круг их странной, ломаной, но такой осязаемой близости. В комнате стало окончательно жарко. Нил скользнул ладонями под прохладный шелк халата Аарона, обжигая его кожу своими вечно горячими пальцами. Когда Аарон отстранился от его губ, он лишь уперся своим лбом в лоб Нила, тяжело дыша и мягко, почти ласково потянул того за щеку, заставляя Джостена прищуриться от удовольствия. Нил улыбнулся — открыто, по-лисьи — и бросил быстрый взгляд через плечо Аарона. Беллет обернулся вслед за ним и на мгновение замер. В паре метров от них, в тени массивного кресла, Эндрю, не выпуская сигареты из пальцев второй руки, оставлял глубокие, собственнические укусы на шее Кевина. Дэй, всё еще мерцающий блестками, запрокинул голову, издавая низкий, вибрирующий стон. Аарон сложил руки на плечах Нила, наблюдая за этой картиной, и почувствовал, как внизу живота разливается знакомое, тягучее покалывание. — Аарон, да или нет? — шепот Нила, пропитанный жаром и нетерпением, опалил ухо Аарона, заставляя волоски на его шее встать дыбом. Беллет даже не обернулся, его взгляд был прикован к тому, как пальцы Эндрю впиваются в плечи Кевина. — Да, — выдохнул он, и это слово стало спусковым крючком. Аарон ожидал, что Нил, по своему обыкновению, начнет лихорадочно исследовать его тело руками, но Джостен удивил его своей сосредоточенностью. Он медленно, не разрывая визуального контакта, стал оттягивать край своих спортивных штанов. Аарон, поддавшись порыву, помог ему, припуская ткань вместе с бельем. Как только Нил освободился от тесной одежды, Аарон почувствовал, как во внутреннюю часть его бедра уперлась твердая, пульсирующая плоть. Беллет на мгновение замялся, его пальцы коснулись горячего органа, но затем он передумал. Он уверенным движением приподнял полы своего шелкового халата и плотно свел бедра вместе, зажимая член Нила между ними. Он почувствовал, как орган дернулся, становясь стальным от этого тесного, влажного контакта. Нил зашипел, его пальцы впились в бедра Аарона, но он не отвел взгляда. Беллет был полностью сосредоточен на ритме. Он начал двигаться — сначала медленно, тягуче, наблюдая, как прозрачная смазка выступает на кончике и начинает размазываться по его собственной коже, делая каждое движение более скользким и глубоким. Затем темп начал расти. Аарон то чуть раздвигал колени, давая Нилу больше пространства, то снова резко сжимал их, чувствуя, как трение доводит их обоих до предела. Тихие, влажные шлепки кожи о кожу смешивались с тяжелым дыханием. Аарон резко подался бедрами вперед, увеличивая давление, и Нил буквально взвыл от этой сладостной пытки, запрокидывая голову. — Аарон... — сорвалось с его губ рваным выдохом. Беллет поднял на него глаза, невинно и вызывающе хлопнув ресницами, хотя его собственные зрачки были расширены до предела. — Мм? — промычал он, снова дернув бедрами, заставляя Нила содрогнуться. Аарон начал водить своими пухлыми, натренированными бедрами вверх-вниз, слегка приподнимаясь на носочках и снова опускаясь, создавая дразнящий, гипнотический ритм. Нил уже не сдерживался; его стоны стали громче, глаза замутились от нахлынувшего удовольствия. Когда Аарон в очередной раз плотно прижался к нему, Нил не выдержал. Он резко перехватил Аарона за бедра, дергая его на себя с такой силой, что тот уперся грудью в его твердый торс. Аарон на рефлексах сжал ноги максимально крепко, и Нил, вцепившись в его талию, излился. Аарон, чьи пальцы до белизны костяшек вцепились в подлокотник дивана, почувствовал, как горячая, густая жидкость толчками выплескивается на его кожу, стекая по шелку халата и пачкая грудь. Наступила тишина, прерываемая лишь их прерывистым дыханием и далеким шумом города за балконом. Аарон медленно отстранился, чувствуя, как Нила всё еще бьет мелкая дрожь. Он опустил взгляд вниз. Халат сполз с его плеча, обнажая бледную кожу, на которой, вперемешку с редкими блестками Кевина, теперь белело семя Нила. Это выглядело порочно, грязно и в то же время странно правильно. Нил, всё еще тяжело дыша, уткнулся лбом в плечо Аарона, слизывая соленую капельку пота с его ключицы. — Теперь точно мыться придётся, — выдохнул Аарон, пытаясь восстановить сердечный ритм. Но закончить мысль ему не дали. Нил одной рукой собственнически сжал его талию, а вторую упер в спину, фиксируя положение. В ту же секунду Аарон почувствовал, как чьи-то холодные пальцы грубо, но точно обхватили его подбородок и потянули назад. Беллет поддался, удерживаемый стальной хваткой Нила, и столкнулся взглядом с Эндрю. Вид брата заставил сердце Аарона пропустить удар. Волосы Эндрю были в полном беспорядке, на бледной шее и ключицах расцветали свежие укусы и яркие засосы, а губы были испачканы той самой красной помадой, делая его лицо угрожающе-красивым. Он больше не курил; теперь всё его внимание было сосредоточено на Аароне. — Да или нет? — голос Эндрю был низким в глазах плясали опасные искры. — Да, — выдохнул Аарон. Эндрю тут же приник к его шее, оставляя глубокий, болезненный укус прямо над воротником халата. Аарон вскрикнул, его пальцы впились в плечи Нила. Джостен ловким движением скинул с него легкий шелк халата, и ткань бесшумно опала на пол. Бледный торс Аарона, покрытый белесыми разводами семени Нила, предстал перед ними во всей своей беззащитной красе. Эндрю отстранился, позволяя Аарону выпрямиться, но не выпуская его из своего поля видимости. Из тени вышел Кевин. Он жадно, в несколько глотков допил воду из стакана и, отставив его на столик, прильнул к губам Нила в требовательном поцелуе. Аарон попытался встать с колен Джостена, но Нил лишь сильнее вцепился в его бедра, удерживая на месте. Дэй, закончив терзать губы Нила, переключил внимание на Аарона. Его горячая ладонь обхватила талию доктора, притягивая его ближе к краю дивана. Кевин медленно открыл рот, демонстрируя влажный, блестящий язык. Он наклонился к груди Аарона и начал методично, с какой-то первобытной жадностью слизывать семя Нила с его кожи. Дойдя до правого соска, он резко прикусил его и потянул на себя. Аарон выгнулся дугой, издав надрывный стон, который эхом отразился от стен. Эндрю, стоявший рядом с Нилом, чувствовал, как руки Джостена дразняще блуждают по его телу, но всё внимание группы было прервано резким, сухим стуком в дверь. В комнате мгновенно воцарилась мертвая тишина. Все замерли, кроме Кевина — тот, словно в трансе, продолжал терзать грудь Аарона, его язык скользил по бледной коже, собирая последние капли жидкости. Эндрю, ни на секунду не теряя самообладания, подошел к двери. — Простите, но сейчас время для уборки номера, — раздался за дверью вежливый голос горничной. Аарон весь сжался. Его трясло от адреналина и стыда; он понимал, что они выглядят как участники оргии, и вернуться в «презентабельный вид» за секунду невозможно. Но Кевин, словно издеваясь, нашел зубами левый сосок Аарона и сильно потянул. Беллет до боли закусил припухшие губы, сдерживая рвущийся наружу стон. Нил, заметив это, хищно улыбнулся и потянулся рукой к паху Аарона, чувствуя, как тот снова начинает твердеть. — Не стоит, — отрезал Эндрю через дверь, его голос не терпел возражений. — Пропустите наш номер. По ту сторону двери возникла неловкая пауза, но вскоре послышался удаляющийся звук шагов и хлопок соседней двери. Как только Эндрю вернулся в центр комнаты, Кевин наконец отстранился от Аарона. Он выпрямился и медленно провел длинными пальцами по своим влажным губам. — Нил, — хрипло позвал Дэй. Аарон пошатнулся, вставая с колен Нила; его ноги были ватными, а поясница ныла. Джостен поднялся вслед за Кевином, и Дэй, не оборачиваясь, увлек его в сторону ванной комнаты, оставляя близнецов наедине. Эндрю подошел к Аарону. Без лишних слов он взял его за руку и потянул к огромной кровати. Он толкнул Аарона на подушки и мгновенно навис сверху, накрывая его своим весом. Эндрю стянул с брата последнее препятствие — боксеры — и прижался своим пылающим органом к члену брата. Они оба синхронно зашипели от острого, обжигающего контакта «кожа к коже». Аарон на рефлексах обхватил бедрами спину Эндрю, сминая под собой простыни. — Эндрю... — простонал Аарон, глядя в глаза брата снизу вверх. Эндрю наклонился ниже и начал двигать рукой, обхватывая их обоих сразу. Он чувствовал, как Аарон, несмотря на грубость момента, осыпает его лицо мягкими, почти невесомыми поцелуями — в щеки, в виски, в уголки губ. Этот контраст между нежностью Аарона и жесткой, ритмичной хваткой Эндрю доводил их до исступления. Эндрю начал двигаться быстрее, жестче, то на мгновение останавливаясь на самом пике, то снова возобновляя движение по всей длине. Он уткнулся лицом в плечо брата, чувствуя, как тот судорожно выдыхает ему в ухо. Темп стал неистовым. Аарон почувствовал, как Эндрю резко дернулся, и в следующую секунду они в унисон, сорвав голоса в одновременном стоне, излились друг на друга, окончательно растворяясь в этой густой, порочной тишине отельного номера. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, как патока, пропитанный запахами остывающего желания. Тишина вибрировала от их прерывистого, сорванного дыхания. Эндрю медленно, поднял руку. Его пальцы, всё еще подрагивающие от недавней разрядки, замерли перед лицом брата. На его ладони блестело свидетельство их общей близости — густое, белесое и горячее. Аарон не отвел взгляда. В его глазах, подернутых пеленой истощения, было бесконечная, болезненная преданность. Он подался вперед, прижимаясь губами к ладони Эндрю. Медленно, дразняще и абсолютно осознанно Аарон слизнул с его кожи их общее семя, чувствуя его соленый вкус и тепло. Закончив, он принялся осыпать пальцы и запястье брата нежными, едва ощутимыми поцелуями, оставляя на бледной коже Эндрю красные, размытые следы помады, словно клеймо. Замок в ванной щелкнул, и дверь распахнулась, впуская в комнату облако влажного пара. Из неё вышли Нил и Кевин. Оба выглядели так, будто только что вернулись с поля боя: одежда висела наперекосяк, футболки прилипли к влажным телам, волосы были спутаны, а дыхание всё еще оставалось тяжелым и рваным. Они замерли на пороге, не в силах отвести взгляд от картины на кровати. Близнецы были намертво вцеплены друг в друга. Аарон укрытый легким пледом, уже наполовину проваливаясь в сон, лежал на груди Эндрю, обхватив его руками так сильно, будто боялся, что тот растворится в утреннем тумане. Его губы, всё еще ярко-красные от помады, методично и сонно покрывали лицо Эндрю поцелуями: щеки, подбородок, виски. Весь Эндрю был в красных пятнах — хаотичных, ярких, кричащих о том, что он принадлежит кому-то. Он лежал неподвижно, его пальцы запутались в светлых волосах Аарона, а в глазах, обычно холодных, как янтарь на морозе, читалось странное, почти пугающее умиротворение. Кевин сглотнул, чувствуя, как увиденное отзывается в нем тупой болью и восторгом одновременно. Нил прислонился к дверному косяку, его взгляд смягчился. Аарон издал тихий, довольный звук и окончательно затих на плече брата, оставив последний красный след на его скуле. Эндрю наконец поднял взгляд на Нила и Кевина. Он не сказал ни слова, но в этом молчании был вызов и приглашение. Они уезжали из Парижа с лёгкой душой, вдоволь насытившись вкусной и яркой едой. Собрав чемоданы, они отправились в путешествие по Швейцарии.

***

Швейцария встретила их прохладным альпийским дыханием и величием, которое заставило даже вечно настороженного Майлза замереть в немом восторге. Если Франция казалась им изысканной картиной, то Швейцария была ожившей сказкой. Майлз, широко открыв глаза, рассматривал узкие средневековые улочки, где каждый камень дышал историей, и задирал голову, пытаясь охватить взглядом шпили зданий с их невероятной, почти игрушечной архитектурой. Они обосновались в Монтрё — жемчужине, уютно устроившейся в изогнутой бухте озера Леман. С одной стороны их подпирали величественные горы, с другой — изумрудные террасы виноградников, а впереди расстилалась бесконечная синева воды. Дни превратились в калейдоскоп прогулок: они доходили до соседнего Веве, бродили по залам музея Чарли Чаплина, замирали перед мощью Шильонского замка и заглядывали на местные винодельни, где воздух пах дубом и виноградом. Июнь подарил им Montreux Jazz Festival. Город взорвался звуками: более двухсот тысяч человек заполнили набережные. В Конференц-центре пятерка «монстров» едва не затерялась в пестрой толпе, но это ощущение анонимности было по-своему приятным. Они заглядывали в клубы, слушали джаз в парках, на палубах прогулочных катеров и даже в специальных «джазовых поездах», которые неслись сквозь горы под аккомпанемент саксофона. К ним приехал Ники. Встреча была стихийным бедствием: Хэммик обнимал Аарона так сильно, что, казалось, у того сейчас хрустнут ребра, и едва не разрыдался прямо посреди оживленной улицы, повторяя, как он скучал. Майлз поначалу отнесся к шумному кузену с опаской, но через два дня они стали неразлучны. Ники, в душе оставшийся большим ребенком, нашел в Майлзе родственную душу. Они без конца спорили о чем-то важном или слушали бесконечные истории Ники, которые тот приправлял невероятными подробностями. К Эрику мальчик тоже привык быстро. Клозе вел себя деликатно, не навязывался, но когда Майлз сам засыпал его вопросами, Эрик отвечал методично и спокойно, вплетая в рассказы тонкие шутки и любопытные факты об Альпах. Они жили вкусно: густые супчики, знаменитый швейцарский шоколад, тающий на языке, золотистый рёшти, тягучее фонду и ароматный Энгадинский ореховый торт. Посетили фонтан Же-д’О, чья струя пронзала небо, и рискнули подняться на фуникулере Stoosbahnen. Майлз тогда настолько испугался безумной крутизны подъема, что наотрез отказался слезать с рук Ники, вцепившись в него мертвой хваткой. Вечер в частной бане стал финальным аккордом их расслабленности. В помещении было душно, пахло диким медом и сушеными травами. Аарон сидел, подперев голову рукой, чувствуя, как приятная истома превращает его кости в мягкий воск. Сон медленно, но верно тянул его вниз. — Аарон, Нил, не спите, — хрипло бросил Кевин. Он, в одних боксерах, мерил тесную баню шагами, разминая мышцы даже здесь. Эндрю лениво убрал мокрые пряди волос со лба. Его взгляд скользнул по брату и Нилу — те напоминали два подтаявших мороженых. Оба сонные, размякшие и абсолютно довольные жизнью, они просто плыли по течению этого жара. — Не можем... — отозвался Джостен, окончательно откидываясь на деревянную скамью. Эндрю и самого клонило в сон, но он держался из чистого упрямства. — Давайте уже спать, — зевнул Аарон. Он с трудом поднялся, разлепляя веки. Они вышли из бани в прохладу стерильного гостиничного номера. Аарон, сбросив полотенце, быстро натянул пижаму. Нил последовал его примеру, и, едва дойдя до кровати, они оба рухнули на матрас. Нил тут же подполз под бок к Аарону, который привычно обнял его, зарываясь пальцами в растрепанные влажные волосы. Кевин и Эндрю вошли следом. Несмотря на то, что у Аарона с Майлзом был отдельный номер, сегодня никто не собирался разделяться. Майлза забрали с собой на фестивальную прогулку Ники и Эрик, так что в распоряжении парней была целая ночь покоя. Кевин, не терпящий пауз, быстро придвинул соседнюю кровать к той, где уже сопели Нил и Аарон. Пока Дэй ушел в ванную возиться со своими спортивными маслами, Эндрю лег с другой стороны от Нила, по-хозяйски обнимая его за талию. Когда Кевин наконец вернулся, он выключил свет и лег с края, со стороны Аарона. Его мощная рука обняла врача, а лицо уткнулось в шею сонного парня. — Это были одни из лучших двух месяцев в моей жизни, — прошептал Нил, его голос звучал глухо, он улыбался прямо в футболку Аарона. Аарон согласно промычал, нащупывая под одеялом руку Эндрю и сжимая её. — Получается, послезавтра мы с вами прощаемся, — тихо произнес Аарон, обращаясь к рыжим кудрям Джостена. — Ближе к сентябрю у вас намечается серия матчей. — Мы больше не играем, — сонно, но отчетливо прохрипел Эндрю из темноты. Аарон даже дернулся от неожиданности, но Кевин, обнимавший его сзади, удержал на месте своим весом. — В смысле? — Аарон мгновенно проснулся, в его голосе смешались интрига и нешуточное беспокойство. — Как это? А ваша карьера? Кевин, ты вообще это слышал? В комнате, наполненной остатками пара и густым ароматом горного меда с травами, воцарилась тишина, слышно было только мерное тиканье часов на тумбочке. — Нам уже за тридцать, Аарон, — голос Кевина был низким, вибрирующим прямо в кожу его шеи. Дэй еще сильнее зарылся лицом в светлые волосы Беллета, жадно вдыхая сладкий, чистый запах шампуня. — Сколько мы еще будем бегать по полю? Свое мы уже отбегали. В сентябре мы официально объявим об окончании карьеры. И мы уже рассматриваем конкретные предложения. Аарон замер, боясь даже вздохнуть. Кевин Дэй, чья жизнь всегда была заключена в контуры стадиона, говорил о завершении карьеры так спокойно, будто это был просто очередной этап тренировки. — Я хочу пойти в тренеры, как и Кевин, — добавил Нил, его голос звучал сонно, но в нем чувствовалась стальная решимость. — Эндрю хочет работать в университете куратором. Спокойная жизнь, стабильный график. Аарон почувствовал, как сердце сжалось в болезненном порыве вины и страха. — Вы... вы не обязаны из-за меня менять всё это. Свою репутацию, свои... — он запнулся, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Это слишком высокая цена за... — Заткнись, — резко перебил его Эндрю. Его рука, лежащая поверх руки Аарона, сжалась, почти причиняя боль, но именно этот жест заставил Аарона замолчать. — Мы сами этого захотели. Ты тут вообще ни при чём. Аарону отчаянно хотелось верить, но червь сомнения — тот самый, что грыз его с юности — продолжал разъедать нутро. Неужели он действительно может стоить того, чтобы оставить легендарное прошлое? — Аарон, — прошептал Нил, приподнимаясь и нежно целуя его в острый, напряженный подбородок. — Это правда. Мы не можем до сорока лет носиться по полю, пока за нами по пятам следуют двадцатилетние новички с горящими глазами. Мы выгорели как игроки, но готовы стать чем-то большим. Под тяжестью их общих слов Аарон наконец почувствовал, как напряжение покидает его плечи. — Мы переедем жить к тебе, — добавил Эндрю, и это прозвучало не как предложение. — Мы не поместимся, — слабо возразил Аарон, перед глазами которого всплыла его уютная, но определенно тесная двухкомнатная квартира. — У меня даже нет лишнего шкафа, не говоря уже о... — Мы продадим квартиру в Нью-Йорке и купим дом, — Кевин приглушил его возражения, обнимая еще крепче. — Большой дом, где у каждого будет свое место. И сад для Майлза. Аарон сонно вздохнул. У него не осталось ни сил, ни желания спорить с их коллективной волей. Эйфория после бани и близость их тел делали любые проблемы далекими и несущественными. — У меня всё еще есть сомнения... но поговорим об этом позже, — пробормотал он, окончательно расслабляясь в их руках. — Надо еще спросить Майлза. Это его дом тоже. — Он разрешит, — хмыкнул Эндрю из темноты, и в его голосе проскользнула тень редкой, едва заметной улыбки. Он знал, что Майлз уже давно принял их как часть своей странной, но надежной семьи. В теплой гостиной, где пахло уютом и спокойствием, они наконец затихли, окончательно переплетясь конечностями под пушистым одеялом.