Settlement

Аарон вошел в холл, и ритмичный цокот его лакированных туфель по мраморному полу эхом разнесся в пустом пространстве. Внутри него все еще вибрировало приятное послевкусие встречи: друг был на редкость весел и раскрепощен, и эта легкость передалась Аарону. Он проигнорировал лифт, чувствуя прилив бодрости, и быстро взлетел по ступеням на нужный этаж, почти не замечая физической нагрузки. Остановившись перед дверью, он стянул кожаные перчатки, чувствуя, как кожа рук чуть покалывает от перепада температур, и нажал на кнопку звонка. Пока за дверью слышались приближающиеся шаги, Аарон успел перевести дыхание и привычным жестом отбросить со лба мешающие пшеничные пряди. Он ожидал чего угодно — шума игры, запаха еды или ворчания Майлза, — но не той тишины, которая встретила его, когда замок щелкнул. Дверь открыл Кевин. Его лицо было бледным, а челюсти сжаты так сильно, что на скулах играли желваки. Аарон мельком взглянул на него, и его хорошее настроение рассыпалось, как карточный домик. Сердце в груди испуганно споткнулось и забилось быстрее, отдаваясь глухим стуком в ушах. — Дэй, что у тебя с лицом? — голос Аарона прозвучал резче, чем он планировал. — Пришел, — сухо бросил Кевин. В его тоне была выжженная, пустая серьезность. Он отступил в сторону, пропуская Аарона внутрь, но не сделал ни шага, чтобы помочь с вещами или продолжить разговор. Аарон быстро, почти лихорадочно, сбросил пальто и разулся. Холод предчувствия уже вовсю полз по его позвоночнику. Он прошел в гостиную, и то, что он там увидел, заставило его замереть на пороге. В комнате висела странная, почти осязаемая тишина, густая и глухая. Нил и Эндрю сидели на диване. Они не разговаривали, не смотрели телевизор — они просто сидели и неподвижно смотрели на входящего Аарона. В их взглядах читалась смесь ледяного ожидания и чего-то еще, чего Аарон не мог расшифровать. Но всё это отошло на второй план, когда его взгляд упал на руки Эндрю. Майлз лежал на груди у Эндрю, буквально вцепившись пальцами в его майку, его личико было неестественно бледным, со следами высохших слез и красными пятнами на щеках, нн выглядел изможденным. Эндрю придерживал его голову, и эта редкая, почти невозможная для него поза защиты говорила Аарону больше, чем любые слова. — Что произошло? — Аарон сделал шаг вперед, его голос дрогнул, превращаясь в хриплый шепот. — Почему он в таком состоянии? Эндрю не отвел взгляда. Его глаза, темные и непроницаемые, сверкнули в полумраке гостиной, как два холодных клинка. — Нам нужно поговорить, Аарон, — произнес он, и в этом низком голосе послышался приговор. — И на этот раз ты расскажешь нам всё. Без пропусков. Аарон не стал ждать приглашения. Он преодолел разделяющее их расстояние в два широких шага, едва не споткнувшись о край ковра. В глазах застыл колючий, первобытный страх. — Отдай его. Живо, — голос Аарона сорвался на хриплый шепот, больше похожий на приказ. Эндрю не сопротивлялся. Он медленно и осторожно переложил обмякшее тело Майлза в руки брата. Как только мальчик оказался у Аарона, тот опустился на пол прямо там, где стоял, прижимая сына к себе так крепко, словно боялся, что тот рассыплется в прах. Руки Аарона действовали на автомате. Его пальцы, всё еще холодные после улицы, лихорадочно порхали по телу ребенка. Он проверял пульс на тонкой шее, оттягивал веки, щупал живот и грудную клетку, ища следы ударов, переломов или крови. — Что вы с ним сделали? — Аарон вскинул голову, его взгляд метался между Нилом и Эндрю. — Он упал? Ударился головой? Почему он такой бледный?! Отвечайте! В гостиной повисла тяжелая, душная тишина. Эндрю не шевелился, его лицо превратилось в каменную маску, а Кевин отвел глаза, не в силах вынести обвиняющего взгляда Аарона. — На нем нет травм, Аарон, — подал голос Нил. Он сидел в кресле напротив, неестественно прямой, и его голос звучал пугающе спокойно. — Мы не трогали его. — Тогда почему он в таком состоянии?! — Аарон почти закричал, чувствуя, как под его ладонью судорожно вздрагивает во сне плечо Майлза. — У него случилась паническая атака, — ответил Нил, и эти слова упали в пространство комнаты, как свинцовые грузила. — Настоящая. С гипервентиляцией и потерей ориентации. Он перестал понимать, где находится, и задыхался. Аарон замер. Его рука, только что проверявшая пульс, застыла. Он почувствовал, как по венам вместо крови разливается ледяная ярость. Знал, как глубоко сидят триггеры Майлза и как долго они с этим боролись. — Паническая атака? — переспросил он, и его голос стал опасно низким. Он сильнее прижал Майлза к своей груди. Нил невольно напрягся. — Я оставил его с вами на три часа. На три чертовых часа! Аарон поднял взгляд на Эндрю. Его глаза горели ядовитым, темным пламенем. — Что вы сделали? Во что вы с ним играли, что довели его до этого? — Аарон медленно поднимался с пола, не выпуская спящего ребенка из рук. Его трясло, от закипающего гнева, который требовал выхода. Атмосфера в комнате стала настолько густой, что казалось, её можно резать ножом. Гнев Аарона был почти осязаемым. Он стоял перед ними, ощетинившийся, как раненый зверь, защищающий своего детеныша. — Аарон, успокойся, — негромко произнес Кевин, делая осторожный шаг вперед, словно приближался к раненому, но опасному хищнику. Аарон прижимал к себе Майлза так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он чувствовал, как мелкая, неуправляемая дрожь бьет его руки. — Ты его разбудишь. Дэй кивнул в сторону мальчика. Тот невольно дернулся во сне, издав жалобный, едва слышный звук, но остался в тяжелом забытьи. — Не указывай мне, Дэй, — шелестящим, ядовитым шепотом зашипел Аарон. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели лихорадочным блеском. Аарон, перехватив поудобнее спящего Майлза, резко развернулся, намереваясь уйти в глубину квартиры, скрыться в своей комнате за запертой дверью. Но путь ему преградил Нил. Джостен стоял неподвижно, его лицо было пугающе спокойным. Он слишком хорошо знал этот тип ярости — ту, что рождается из абсолютного бессилия и страха за кого-то дорогого. — Джостен, — с угрожающим нажимом произнес Аарон, его голос вибрировал от напряжения. — Отойди. — Нет, — коротко бросил Нил, не сдвинувшись ни на сантиметр. Он загораживал коридор, превращая пространство гостиной в тесную, удушливую клетку. — Аарон. Миньярд даже не вздрогнул, услышав свое имя из уст брата, но его плечи напряглись еще сильнее. Эндрю подал голос из тени дивана, его тон был ледяным и абсолютно серьезным. — Это ведь связано с тем ублюдком, который прислал Кевину фотографии? Аарон замер, медленно переводя горящий взгляд на Эндрю. В воздухе отчетливо запахло грозой. — Даже если и так, — выплюнул он, — вас это не касается. Какое отношение это имеет к тому, что мой сын здесь задыхался? По-вашему, на него в этой чертовой гостиной снова набросился подчинённый Дориана? В комнате воцарилась мертвая тишина. Слово было произнесено. Эндрю чуть прищурился, его взгляд мгновенно стал хищным. — Так значит, он всё-таки причастен к этому, — зацепился он за признание брата. — Аарон, — спокойно начал Дэй, пытаясь перехватить инициативу. Аарон до боли сжал губы, чтобы не сорваться на крик. Он отвел взгляд, отказываясь смотреть на них, ощущая только тяжелое, горячее сопение Майлза у самого уха. Это сопение было его единственным якорем. — Это вышло случайно, — вкрадчиво произнес Нил, делая полшага вперед. — Мы играли. Мы не знали, что у него… что его триггерит ограничение движений. Если бы ты предупредил, мы были бы в курсе. Мы бы никогда не… Аарон не смотрел на него. Он знал — черт возьми, он знал, что должен был сказать. Но признать свою вину сейчас означало признать свою слабость. Он не думал, что они, эти «монстры», знающие о насилии всё, додумаются укутывать ребенка в одеяла, вызывая в памяти Майлза тени прошлого. Аарон попытался обойти Нила, но тот снова зеркально сдвинулся, лишая его пространства для маневра. — Аарон, мы хотим узнать правду, — Нил стоял перед ним, и его глаза горели тем самым решительным и холодным огнем, от которого Аарон невольно подобрался. — Мы хотим знать, кто и что сделал с Майлзом. У него проблемы не только в голове, Аарон. Мы видели его шрамы. Мы видели, как он боится темноты и тесноты. Аарон прошипел сквозь зубы, его лицо исказилось в гримасе боли и злости: — Вы думаете, я сам не в состоянии о нем позаботиться? По-вашему, я плохой отец? — он выразительно выгнул бровь, и в этом жесте было столько накопленной годами горечи. — Поверьте, знали бы вы, скольким я пожертвовал, чтобы он просто мог спать по ночам… Аарон снова дернулся в сторону, но его плечи внезапно накрыли тяжелые, теплые ладони Кевина. Дэй припечатал его к месту, не давая сбежать. — Аарон, — тихо, почти интимно произнес Дэй, чувствуя, как Аарона колотит крупная дрожь под слоями одежды. — Дело не только в Майлзе. Дело в тебе. Тебе присылают угрозы. Твой сын переживает приступы удушья. Нам нужно увидеть всю картину, чтобы это прекратилось. Мы не враги тебе. Кевин не разжал рук. Он мягко, но настойчиво надавил на плечи Аарона, заставляя его опуститься на глубокий диван. Аарон сел, всё еще до боли сжимая Майлза в объятиях, словно щит. Дэй опустился рядом, создавая собой живой барьер между Аароном и остальной комнатой. Нил и Эндрю заняли места напротив — два неподвижных силуэта на фоне окна, за которым небо догорало густым багрянцем. В комнате повисла тишина, тяжелая и вязкая. Солнечные лучи прорезали воздух, высвечивая пылинки, кружащиеся в безмолвном танце. Прошло несколько минут — они давали Аарону время, позволяя его сбивчивому дыханию выровняться. Кевин протянул стакан воды, который всё еще стоял на столике. Аарон лишь мельком взглянул на него и дернул подбородком в знак отказа, хотя чувствовал, как горло саднит от сухости, а язык буквально прилипает к небу. Сейчас физическая жажда была ничем по сравнению с жаждой защитить свою тайну. Эндрю нарушил тишину первым. Его голос был лишен привычного безразличия, он звучал низко и гулко, как раскат грома вдалеке. — Что случилось с Майлзом до того, как ты его нашел? И что случилось с его матерью? Аарон вздрогнул. Он отвел взгляд к окну, где тени становились всё длиннее. Его глаза затуманились, словно он проваливался в зыбучие пески собственных воспоминаний. — Там всё… слишком запутано, — прохрипел он. Его голос, обычно резкий, сейчас напоминал шелест сухой листвы. — Это тянется годами. Моя жена… её бывший. Он был одержим ею, это была не любовь а болезнь. Аарон замолчал, его взгляд стал отсутствующим, расфокусированным. Он словно перестал видеть комнату, погружаясь в тот серый туман прошлого. — Аарон. Вернись, — голос Эндрю ударил, как пощечина, заставляя Аарона вскинуть голову. Брат смотрел на него в упор, его взгляд был якорем, не дающим окончательно утонуть. — Ты здесь, рассказывай. Кевин накрыл своей ладонью колено Аарона, слегка сжав его. — Мы никуда не спешим, — тихо добавил Дэй, и в его голосе было столько несвойственного ему терпения, что Аарон наконец выдохнул. Он аккуратно переложил Майлза, поудобнее устроив голову сына у себя на сгибе локтя. Мальчик что-то пробормотал во сне и затих, согретый теплом отца. Аарон обвел взглядом присутствующих — Нила, чьи глаза светились пониманием, Кевина, чья поддержка была почти физически ощутима, и Эндрю, который ждал правды. Аарон покрепче прижал к себе спящего Майлза, словно оберегая его даже от призраков прошлого, которые сейчас начинали материализовываться в воздухе. Его голос, поначалу хриплый, постепенно обретал стальную твердость, рассказывая историю, которую он так долго держал взаперти. — Моя жена, Элоиза… она была из очень хорошей французской семьи. Семьи, где традиции и контракты значили больше, чем чувства. Ещё до её рождения родители подписали какой-то чертов договор, по которому она должна была выйти замуж за сына друга отца. Этим сыном был Редфилд, — Аарон произнес это имя с таким отвращением, будто оно обжигало ему язык. — Они поженились. Это был брак по расчету, но сначала всё выглядело… приемлемо. Нил скрестил руки на груди, его глаза не отрывались от Аарона, а в них читалась привычная, почти болезненная внимательность к деталям. Кевин, сидевший рядом, напрягся, его взгляд наполнился темной тенью. Эндрю оставался неподвижен, но его челюсти были сжаты, выдавая скрытое напряжение. — Но Дориан … он оказался не просто неприятным человеком, он был одержим, был болен. Он начал жестко контролировать её. Сначала это было «я волнуюсь», потом «я не хочу, чтобы ты выходила из дома без меня». Абсурд дошёл до того, что он запретил ей даже выходить на улицу одной. А Элоизе нужно было закончить университет, она мечтала стать врачом. Ей нужно было учиться, практиковаться. Она боролась, как могла. Аарон сделал короткую паузу, словно собираясь с силами. — Они ссорились постоянно. Это были битвы за её свободу, за её личность. И однажды… — голос Аарона задрожал, и он на мгновение закрыл глаза, словно снова переживая этот момент. — Он поднял на неё руку. За то, что она посмела ослушаться и пойти на лекцию. Кевин издал низкий вздох, а Нил резко выдохнул, его пальцы впились в ткань собственных штанов. Эндрю не издал ни звука, но в его глазах вспыхнул опасный, почти убийственный огонь. — После этого она подала на развод, — продолжил Аарон, его голос стал холодным, как лед. — Ей пришлось пройти через ад, но она добилась своего. Ей удалось вырваться из его лап, но она знала, что во Франции ей не будет покоя. Она уехала. Из Франции в Америку, чтобы начать всё с чистого листа. И там она продолжила своё обучение. Аарон чуть улыбнулся, и эта улыбка была горькой. — Там мы и встретились. Я был таким же занудой, каким и остался, а она… она была светом. Сильной, умной, красивой и милой. Между нами закрутился роман. Всё было так просто, так правильно. Мы поженились, тихо, без шума. Для меня это был первый настоящий дом, первая семья. На лицах Нила и Кевина промелькнуло что-то похожее на болезненное понимание. Эндрю не шевельнулся, его взгляд был прикован к брату, словно пытаясь прочитать каждую скрытую эмоцию. — Когда родился Майлз… это было лучшее, что когда-либо происходило. Мы были так счастливы. Я думал, что мы наконец-то в безопасности. Но сказки, — Аарон горько хмыкнул, — всегда заканчиваются. Спустя несколько недель после рождения Майлза, Элоиза, держа младенца на руках, открыла дверь нашего дома. А на пороге стоял Дориан. В комнате снова повисла мертвая тишина, такая плотная, что казалось, она давит на грудь. — Он сказал ей, что она должна пройти завтра с ним. Иначе… иначе её ребенку и мужу не поздоровится. Он не угрожал, он просто констатировал факт, — голос Аарона стал пустым, лишенным всех эмоций. — И она… она, конечно, согласилась. На следующий день она ушла на встречу с Редфилдом, сказав мне, что идёт к подругам. Она не хотела, чтобы я волновался. Не хотела, чтобы я знал, что он вернулся. Она пыталась защитить нас. Аарон на мгновение замолчал, его пальцы судорожно перебирали пряди волос спящего Майлза. Он смотрел в одну точку, словно заново проживая тот звонок, который разделил его жизнь на «до» и «после». — Я ждал её до полуночи, — его голос стал тихим, почти бесцветным. — Думал, засиделись с подругами, вино, разговоры… А потом зазвонил телефон. Незнакомый номер. Голос дежурного офицера звучал так буднично, будто он зачитывал прогноз погоды. Они нашли тело Элоизы в заброшенном парке на окраине города. Следов борьбы не было — её просто… выключили. Передозировка препаратом, который невозможно достать без рецепта. Дориан был не только психопатом, он был богат и имел связи. Кевин прикрыл рот рукой, его глаза лихорадочно блестели. Нил не двигался, он перестал дышать, впитывая каждое слово. Эндрю подался вперед, его пальцы сжались на подлокотнике дивана с такой силой, что дерево жалобно скрипнуло. — Дальше всё было как в тумане, — продолжал Аарон, горько усмехаясь. — Протоколы, допросы следователей, которые смотрели на меня как на главного подозреваемого. Вскрытие. Холодные коридоры морга. Похороны, на которых было всего три человека. Всю правду я узнал только через неделю, когда ко мне приехала старшая сестра Элоизы. Она тоже в своё время вырвалась из того ада, который их отец называл домом, и сбежала из Франции. Она рассказала мне про контракт, про Дориана и про то, что Элоиза пыталась выкупить нашу жизнь своей свободой. Она думала, что если вернётся к нему, он оставит нас в покое. Она ошиблась. Аарон сглотнул, чувствуя, как в горле встал комок. — Я хотел просто исчезнуть. Бросить всё. Пришёл в больницу, швырнул заявление об увольнении на стол директору. Сказал, что больше не могу касаться людей, не могу лечить, когда не смог спасти единственного человека, который был мне дорог. Но старик оказался мудрее. Он порвал заявление и сказал: «Иди домой, Беллет. Приведи голову в порядок, вырасти сына и возвращайся, когда будешь готов. Твоё место тебя подождет». Эндрю медленно кивнул, его взгляд немного смягчился, но ярость в глубине глаз никуда не исчезла. — Я ходил к психологу. Месяцами. Пытался научиться дышать заново, не просыпаться от криков Майлза, которому не хватало материнского тепла. Если бы не Кейтлин и её муж, если бы не Масами, Эдвард и Джон… я бы не справился. Они буквально вытаскивали меня из этой ямы. Кейтлин приходила готовить, Масами сидела с Майлзом, пока я пытался просто поспать час без кошмаров. Джон и Эдвард помогали с юридическими вопросами, чтобы Дориан не смог забрать ребёнка через свои связи. Аарон наконец поднял взгляд на троицу. Его лицо выглядело изможденным, но в нем читалась невероятная сила. — Понадобилось три года, чтобы я перестал вздрагивать от каждого телефонного звонка. Три года, чтобы я начал вести себя более-менее уверенно, хотя эта уверенность теперь всегда идет в комплекте с холодным расчетом и сдержанностью. Я научился жить один. Мы с Майлзом построили свою крепость. Я думал, что мы победили. До тех пор, пока ему не исполнилось пять. В гостиной воцарилась тяжелая тишина. Аарон выложил все карты на стол. Теперь он не был просто «холодным близнецом» или «врачом с претензией». Он был отцом, который прошел через ад и был готов вернуться туда снова, если это потребуется для защиты его сына. — Только не говори мне, что к тебе явился Дориан, — пробормотал Дэй, и в его голосе проскользнула тень привычного упрека. Нил, из-под густых кудрей, внимательно посмотрел на Аарона. Тот, будто почувствовав его взгляд, криво усмехнулся и медленно расслабил плечи, которые до этого были напряжены до предела. — Да, явился, — признался Аарон. — Только я сначала не понял, кто это. Я же никогда не видел его в лицо. — Он скривил губы, словно от нежелательной мысли, и упёрся лбом в пальцы, чувствуя, как виски начинают пульсировать. — Что он сделал? — угрожающе протянул Эндрю. В его голосе прозвучала тихая, но смертельная нота, которая заставила бы любого нормального человека замолчать. Аарон замялся. Он знал, как нелепо это прозвучит, как это будет контрастировать с ожидаемым ужасом. — Он принёс мне… цветы, — выдохнул он, и это слово повисло в воздухе, такое неуместное и странное. Троица, ожидавшая тяжелой информации о покушениях, шантаже или очередных угрозах, опешила. — Цветы? — переспросил Нил, его брови взлетели вверх, будто он не расслышал. — Ты уверен, что это был именно Дориан? Аарон обречённо выдохнул, понимая, что сейчас ему предстоит объяснить этот абсурд.

***

Было прохладно, но духовка в кухне работала на полную мощность, согревая воздух в доме. Аарон, напевая себе под нос, быстрыми шагами передвигался по квартире, ловко убирая игрушки Майлза, которые так и норовили попасть под ноги. Краем уха он прислушивался к шипению ужина в духовке. Он хотел, чтобы к приходу сына дом был в идеальном порядке. Майлз был в детском саду, и Аарон воспользовался этой возможностью, чтобы навести идеальную чистоту. Он прошелся по комнатам, проверил, нет ли где забытых мелочей, и включил на телефоне передачу про криминалистику, которая фоном сопровождала его хлопоты. Присев на мягкое кресло в гостиной, он невольно заслушался в приятный, обволакивающий голос рассказчика, и усталость, накопленная за день, начала медленно уносить его в дремоту. Вдруг в дверь постучали. Тихо. Мягко. Несколько размеренных ударов, словно кто-то осторожно проверял, дома ли хозяева. Аарон сонно вскинулся, вздрогнув, и посмотрел на часы. Странно. Он никого не ждал. Не сняв фартук, который был ему немного великоват и пах выпечкой, Аарон прямо в таком виде подошёл к двери. — Кто там? — тихо спросил он, прислушиваясь к звукам за дверью. — Доктор Беллет, откройте, пожалуйста. Мне нужно с вами поговорить, — прозвучал в ответ приятный, но официальный голос. Аарон нахмурился, его рациональность вступила в конфликт с шестым чувством, которое сигнализировало об опасности. Он схватился бледной рукой за холодный металл замка и замер. Стоит ли? Но его врожденное любопытство и привычка к вежливости пересилили инстинкты. Он повернул замок и открыл дверь. На пороге стоял мужчина. Очень привлекательный, почти нереально красивый. Густые черные волосы, блестящие, как воронье крыло, резко контрастировали с его бледной, почти фарфоровой кожей.Глаза мужчины, пронзительно-голубые, горели, как отполированные алмазы в мягком свете прихожей. На нём был безупречно сшитый классический костюм и накинутое сверху черное пальто, которое придавало ему еще более загадочный вид. Он протянул руку в тонкой кожаной перчатке и всучил Аарону букет. Беллет оцепенев на месте, уставился на букет. Это были розы. Бархатистые, насыщенно-красные, их шелковые лепестки выглядели невероятно роскошно в свете ламп. Он взял их в руки, и шуршание упаковки, нарушившее тишину, словно вывело его из транса. Аарон поднял подозрительный взгляд на стоящего мужчину. — Можно пройти? — прозвучал тот же приятный и тихий голос. Он был для ушей Аарона как мёд, сладкий и обволакивающий, но одновременно настораживающий. Беллет отодвинулся, пропуская гостя в прихожую. — Благодарю, — бросил мужчина, и, прищурив глубокие голубые глаза, вошел внутрь, бесшумно закрыв за собой дверь. Его движения были грациозными, почти кошачьими. — А вы…? — настороженно спросил Аарон, всё ещё стоя с букетом в обнимку, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке. — О, прошу прощения, — мужчина слегка склонил голову. — Я — Астарот Дэ'вил. — Он протянул руку, его перчатка была мягкой и прохладной. Аарон помедлил, но затем вложил в неё свою ладонь, которая казалась совсем маленькой по сравнению с длинной, изящной ладонью Астарота. Тот пожал её, а затем, чуть приподняв, поцеловал костяшки пальцев теплыми, мягкими губами, заставляя Аарона вздрогнуть и мгновенно вырвать свою руку. — Что вы делаете? — Аарон прищурился, сжимая руку, на которой всё ещё ощущалось теплое дыхание от поцелуя. В его голосе прозвучала нотка возмущения и удивления. — М-м-м, это этикет, — невозмутимо произнес Астарот, слегка улыбнувшись. Его улыбка была сдержанной, но в ней таилось что-то, что заставляло Аарона чувствовать себя одновременно заинтригованным и неловким. Аарон, пытаясь совладать с собой и отбросить смущение, чувствовал, как краска приливает к щекам. Он не привык к таким манерам, тем более от незнакомца, заявившегося без приглашения. Ему нужно было взять себя в руки, иначе этот Астарот Дэ'вил решит, что он легкодоступен. — Этикет или нет, — отчеканил Аарон, стараясь вернуть себе холодность. Он жестом указал на гостиную. — Вам стоит пройти в гостиную, мистер Дэ'вил. Или на кухню, если хотите. У меня в духовке ужин. Астарот, не меняя выражения лица, слегка кивнул. — Кухня будет предпочтительнее. Не хотел бы я, чтобы ваш ужин пострадал от нашей беседы. — Его голос был мягким, но в нём слышалась какая-то скрытая насмешка, которая заставила Аарона сжать челюсти. Они прошли по короткому коридору. Астарот двигался бесшумно, его взгляд скользил по стенам, отмечая детали интерьера, но не задерживаясь ни на чём подолгу. На кухне было тепло и пахло запечённым мясом с травами. Аарон, чувствуя себя неуютно под его пристальным вниманием, принялся искать вазу. Он открывал шкафчики, стучал посудой, пытаясь создать хоть какое-то подобие занятости. Найдя подходящую стеклянную вазу, он наполнил её водой и приступил к обрезке стеблей роз. — Итак, мистер Дэ'вил, — начал Аарон, стараясь говорить максимально деловым тоном, — вы пришли ко мне домой с букетом цветов, чтобы «поговорить». Могу я узнать, что именно вы от меня хотите? И почему так официально, «доктор Беллет»? Я вас не знаю. Астарот подошел к столу, его взгляд остановился на букете, который Аарон бережно обрезал. — Я знал Элоиз. Вашу жену. Мы были… знакомы, — он произнес это слово с легкой задумчивостью, словно оценивая его уместность. — И, узнав о некоторых ваших… затруднениях, я счел своим долгом протянуть вам руку помощи. В знак уважения к усопшей подруге. Аарон вскинулся, почти уронив нож. — Затруднения? — его голос повысился. — Какие еще затруднения? Я прекрасно справляюсь, у меня есть работа, дом, сын. Мне не нужна чья-то помощь, тем более от незнакомца, который… — он запнулся, вспомнив поцелуй в руку. — Каждый справляется по-своему, доктор Беллет, — мягко перебил Астарот, и в его голосе теперь не было и следа насмешки, только спокойная, почти гипнотическая уверенность. — Но иногда даже самым сильным нужна поддержка. Я знаю, что с вами происходит. Я знаю о угрозах, о Редфилде. И о том, что вам пришлось пережить. И я должен помочь. Не ради вас, возможно. Ради Элоиз. Она бы не одобрила, если бы я бездействовал. Аарон замер, нож застыл в руке, а вода капала с обрезанных стеблей. Слова Астарота звучали слишком правдоподобно, слишком точно. Он знал. Он знал о Дориане, о прошлом, о том, что Аарон тщательно скрывал. Холодная дрожь пробежала по спине. Он взглянул на идеальный костюм, на эти алмазные глаза, и понял, что перед ним стоит не просто странный вежливый поклонник. — Я не знаю, — пробормотал Аарон, опуская розы в вазу. Цветы выглядели так чужеродно в его простой кухне. — Вам не нужно ничего знать, доктор Беллет, — голос Астарота обволакивал, как теплый шелк. — Просто позвольте мне помочь. Мои возможности… обширны. И я не требую ничего взамен. Лишь позвольте облегчить ваше бремя. Аарон несколько мгновений смотрел на него, пытаясь найти подвох, прочесть хоть что-то в его невозмутимом лице. Наконец, он тяжело выдохнул. — Хорошо. Но при одном условии. Вы не будете навязываться. И никаких больше… вот этого. — Он махнул рукой, намекая на поцелуй. Уголок губ Астарота дрогнул в едва заметной улыбке. — Считайте, что мы договорились, доктор Беллет. Я прекрасно понимаю ваше нежелание привлекать лишнее внимание. Закончив говорить, Астарот сделал шаг назад, его движения были безупречными. И затем, к полному оцепенению Аарона, он склонился в глубоком, почти театральном поклоне. Это был поклон, как из старинного фильма или из книги, элегантный и абсолютно неуместный в его современной кухне. — До скорой встречи, Аарон Беллет, — прозвучал его голос, и затем Астарот развернулся и так же бесшумно, как появился, вышел из кухни и исчез за входной дверью.

***

— И ты ему поверил? — голос Нила прозвучал тихо, но в нём слышалась тревога, словно он боялся услышать ответ. — Естественно, — Аарон пожал плечами, его взгляд на мгновение затуманился воспоминаниями. — После её смерти ко мне приходили её друзья — кто с сочувствием, кто с небольшой помощью. Я был так растерян, что не замечал, что что-то не так. Эндрю подался вперёд, его пальцы нервно сжали подлокотник кресла. — И вы с ним контактировали? — спросил он, стараясь скрыть волнение. — Да, — не стал увиливать Аарон. Его голос стал твёрже, а в глазах мелькнула тень былой уверенности. — Из всех людей почему-то именно к нему у меня было... доверие. Он был аккуратен, учтив — и со мной, и с Майлзом. Помогал нам, когда было особенно тяжело. Кевин скрестил жилистые руки на груди, его изумрудные глаза сузились. — Раз он был таким « джентльменом», как же ты понял, что он и есть Дориан? Аарон тяжело вздохнул, его плечи напряглись. — Он сам себя раскрыл. Признался мне, что он и есть Дориан. Нил нахмурился, его лицо стало ещё мрачнее. — И тогда ты его поймал с поличным? Аарон кивнул, и прядь молочных волос упала ему на лоб. — Да. Дэй и Нил почувствовали, как тяжесть, давившая на грудь, начала медленно отступать. — Не ври, — вдруг резко произнёс Эндрю. Аарон поднял взгляд, выгнув бровь. — Ты не всё рассказал. Аарон напрягся, его губы сжались в тонкую линию. — Я сказал правду, — отрезал он. Эндрю покачал головой, подавшись вперёд ещё сильнее. — Нет. Что случилось между вами? — прошептал он так тихо, что слова почти растворились в тишине комнаты. Аарон сжал кулаки, но взгляда не отвёл. — Вас это не касается. Главное — я смог его засудить. Эндрю не отступал: — А что происходило между моментом хороших отношений и судом? Дэй выпрямился, его пристальный взгляд впился в лицо Аарона. У Нила отвисла челюсть. — Вы с ним что...? — начал он. — Нет! — резко оборвал Аарон, вскинув голову. — Мы с ним не... — он осёкся, словно слова застряли в горле. Кевин прищурился: — Вы с ним спали. В гостиной повисла звенящая тишина. Казалось, даже воздух замер в ожидании. Аарон перевёл взгляд на кухню, его голос прозвучал глухо: — Как будто это было по согласию... Нил вздрогнул, его шёпот был едва слышен: — Что? Дэй весь подобрался, его лицо окаменело. Эндрю сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Аарон... Аарон не обернулся. Он продолжал сидеть, уставившись в пустоту, словно отгораживаясь от всех стеной молчания. Эндрю встал и медленно подошёл к нему. Мягко, но твёрдо он взял Аарона за подбородок и повернул к себе. Их взгляды встретились — в глазах Аарона читалась глухая боль и усталость. Кевин впился в него изумрудными глазами: — Это правда? Аарон, ответь. Аарон молчал. Слишком долго молчал. Эндрю стиснул зубы так, что желваки заиграли на скулах. Он двумя руками обхватил лицо Беллета, приподнял его голову и склонился так близко, что их носы почти соприкасались. — Скажи мне правду, — прошептал он почти беззвучно. — Мне нужно знать. Аарон дрогнул. Его взгляд затуманился, в нём смешались боль и безысходность. Эндрю прижался лбом к его лбу, ощущая, как Аарон пытается отстраниться, но не отпускал его. Наконец Аарон хрипло выдохнул: — Хорошо. В комнате повисло тяжёлое молчание.

***

После их последнего разговора прошло несколько недель, но для Аарона они слились в единый, вязкий поток. Астарот действительно оказался человеком слова: его помощь была не показной, а тихой и действенной. Он появлялся именно тогда, когда это было нужно — будь то деньги, чтобы закрыть внезапный долг, или помощь с переездом вещей. Четыре месяца пролетели незаметно, и за это время Аарон, сам того не замечая, стал доверять этому загадочному человеку больше, чем кому-либо за последние годы. Он стал мягче, открытее, позволяя себе редкие минуты слабости. И вот однажды вечером Астарот предложил нечто новое: «Просто посидим. Выпьем вина, без масок и титулов. Поговорим по душам». Аарон, уставший от бесконечных дежурств и забот о Майлзе, не заметил подвоха. Он отвёл сына к Масами — женщине, которой доверял как родной тёте, — и отправился в пентхаус Астарота. Когда он вошёл, гостиная встретила его приглушённым светом и абсолютной тишиной. Пространство казалось огромным и одновременно уютным. Глубокие диваны цвета тёмного вина манили утонуть в их подушках. На стенах висели минималистичные картины в тонких рамах — чёрные линии на белом холсте, создающие иллюзию движения. Но главным украшением комнаты были высокие экзотические растения. Их широкие листья касались потолка, а у их подножия стояла глубокая стеклянная ваза. Она была доверху наполнена гладкими цветными камешками. В полумраке они светились изнутри мягким, пульсирующим светом, переливаясь всеми оттенками заката — от янтарного до глубокого фиолетового. Они мерцали, словно пойманные звёзды или осколки чужих снов. — Прекрасно выглядит, да? — голос Астарота был бархатным, почти медовым. — Завораживающе, — выдохнул Аарон. Он взял бокал с вином — густым, тёмно-красным, почти чёрным в этом освещении. Сделав глоток, он задержал напиток во рту, ощущая терпкость и лёгкую сладость. Он крутил бокал изящными пальцами, наблюдая, как вино стекает по стенкам, и полностью ушёл в свои мысли. В гостиной повисла приятная, обманчивая атмосфера покоя. — Знаешь, Аарон... — начал Астарот, нарушая тишину. Его голос звучал непривычно мягко. — Мне всегда было интересно и любопытно, чем же ты так зацепил Элоизу. Аарон вынырнул из своих размышлений. Он поднял голову, и пшеничные пряди упали ему на глаза. Он сидел в расслабленной позе: рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы, галстук ослаблен и свободно висел на шее. Его волосы до плеч были слегка растрёпаны, мягко струясь по плечам золотистым каскадом. — И к какому же ты выводу пришёл? — с ленивым любопытством спросил он, глядя прямо в глаза Дэ'вила. — Характер, — Астарот тоже крутил бокал в руках, но его движения были более резкими. — Честно говоря, я рассчитывал встретить сломленного человека. Обиженного на весь мир циника. Аарон непонимающе вскинул бровь: — Что вы имеете в виду? — Я про вашего брата... — голос Астарота стал елейным, почти ядовитым. — Про вашу мать. Про наркотики и вашего бывшего... знаменитого Кевина Дэя. Он произнёс это имя с особым нажимом, не отрывая взгляда от лица Аарона. Лицо Беллета исказилось гримасой непонимания и зарождающегося подозрения. — Ну и естественно... — продолжил Астарот, скользя взглядом по острым чертам лица собеседника, по линии скул и подбородка. — Природа вас внешностью не обделила. Аарон молчал. Он явно не ожидал столь личного и странного ответа. — Поэтому я думал, что тут есть подвох, — Астарот поставил бокал на стол с изящным стуком. — Я следил за вами три года. Хотел понять, что же в вас такого разглядела моя любовь. Но так и не понял. Тогда я решил подобраться ближе... Изучал вас... Любовался... И понял: в вас есть какое-то тонкое, но очень острое очарование. Он закинул ногу на ногу под ошарашенный взгляд Аарона. И тут до доктора Беллета дошло. — Ты... Ты и есть Дориан! — выдохнул он. Аарон попытался вскочить на ноги, но тело налилось свинцовой тяжестью. Мир перед глазами поплыл и пошатнулся. Он удержался на ногах лишь усилием воли, но комната продолжала кружиться в медленном танце. — Быстро догадался, — ухмыльнулся мужчина напротив. Его красивые черты лица исказились в гримасе хищного удовольствия. — Что ж, я не удивлён. — Ты! — голос Аарона был полон бессильной ярости и агрессии. Он снова попытался сделать шаг к выходу, но ноги подкосились. Он бросил мутный взгляд на свой недопитый бокал на столике у дивана и всё понял. Ему что-то подмешали. — Знаю-знаю! — прервал его Дориан издевательски ласковым голосом. Он сидел расслабленно, облокотившись на руку; воротник его рубашки сполз ниже, обнажая грудь, исполосованную старыми шрамами — молчаливыми свидетелями бурного прошлого. — Понимаешь... мне нужно, чтобы ты выполнил одну мою просьбу. — Пошёл нахер! — выплюнул Аарон сквозь зубы. Он шатался как пьяный, но каким-то чудом удерживал вертикальное положение. Что бы ни было в том вине, оно действовало сокрушительно быстро. — У вас нет выбора, доктор Беллет! — пропел Дориан издевательски ласковым голосом. Он достал телефон из кармана пиджака и набрал номер быстрыми, уверенными движениями пальца по экрану. — Говори! — рявкнул он в трубку после нескольких секунд ожидания приказным тоном. Из динамика телефона донёсся сначала грубый мужской басовитый голос: — Слушаю? А затем сквозь помехи связи прорвался другой звук — тонкий, пронзительный детский плач. Сердце Аарона пропустило удар. Его лицо мгновенно побледнело ещё сильнее прежнего, а зрачки расширились от ужаса до предела. — Пап, мне страшно, — детский, заплетающийся и дрожащий голос резанул по ушам Аарона, словно лезвие по натянутой струне. — Майлз! — крик Аарона сорвался на хрип. Преодолев в два нетвёрдых шага расстояние до дивана, он вцепился в телефон Дориана с такой яростью, что костяшки пальцев побелели. Дориан позволил ему это, разжав пальцы и выпустив аппарат из рук. — Майлз, что случилось? С тобой всё хорошо? Аарон впился в экран телефона яростным, полубезумным взглядом. Его несло, мир перед глазами плыл и качался, как палуба корабля в шторм. Он не мог стоять нормально, не упираясь дрожащими коленями в край дивана или в ноги самого Дориана, чтобы просто не рухнуть на пол. — Видишь, у тебя нет выбора, — Дориан пожал плечами с пугающим спокойствием. Его адулярные глаза — холодные, нечеловеческие — вспыхнули хищным интересом, наблюдая за агонией своей жертвы. Аарона конкретно трясло. Было непонятно, что именно вызывает эту дрожь: то ли подсыпанный в вино порошок уже начал свою разрушительную работу по нервной системе, то ли это был чистый, первобытный гнев. — Что тебе нужно? — прорычал он сквозь зубы. — Убил Элоизу, теперь что, Майлза убьёшь? — Месяц, — начал действовать Дориан. Он вскинул густые брови, и его голос стал деловым, лишённым эмоций. — Мне нужно, чтобы вы провели со мной месяц, доктор Беллет. — Сначала Майлз! — язык Аарона заплетался так сильно, что слова сливались в кашу. Он пытался поставить условие, цепляясь за остатки разума. — Только после того как он будет в безопасности... поговорим. Дориан прищурился. Его явно забавляло и одновременно интриговало поведение парня. Он видел перед собой не сломленного человека, а зверя в клетке, который всё ещё пытается огрызаться. — Не волнуйтесь, — спокойным тоном проговорил Дориан. В его голосе звучала абсолютная уверенность в своей власти. — Он всё же сын моей первой жены. Я не убью его. Максимум что я сделаю... может сломаю ему чего. Аарону не стало лучше. Наоборот, от этих слов его желудок скрутило спазмом тошноты. — Только попробуй! — чуть ли не зарычал Аарон. Внезапным рывком он подался вперёд и схватил Дориана за галстук, сильно потянув его на себя в попытке дотянуться до горла врага. — Я шучу, — мягко улыбнулся тот. Его улыбка была похожа на оскал хищника, который играет с добычей перед тем, как нанести смертельный удар. Он явно радовался тому, что смог вывести всегда сдержанного Беллета на эмоции. — А если серьёзно... Если хотите, чтобы с ним всё было хорошо... Выпейте до дна. Дориан изящно вытянул руку. В неё тут же вложили тот самый бокал с вином. Аарон вздрогнул и кинул взгляд из-под спутанных пшеничных волос на стоящего рядом. Это был Маэль — его личный подручный. Высокий, под стать Дориану, он всегда присутствовал на их встречах как безмолвная тень. Но сегодня его не было в поле зрения Аарона даже тогда, когда он вошёл в гостиную. Доктор даже не заподозрил, что дома есть кто-то ещё. Маэль протянул бокал хозяину; его шоколадные волосы упали на лицо, подчёркивая глубину и цепкость карих глаз. — Пей. — Дориан вскинул брови и поднёс бокал к губам Аарона. Беллет почувствовал, как холодное стекло обжигает его пересохшие губы. Он впился в бокал губами с отчаянием утопающего. Дориан поднял руку выше по локтю, заставляя Аарона запрокинуть голову и пить жадными глотками. Доктор допил всё до последней капли, ощущая под конец на языке лёгкую взвесь порошка со дна бокала — горьковатую и чужеродную. Закончив пить, он прикрыл глаза, привыкая к новому чувству. Оно было знакомым: лёгкое головокружение смешивалось с ощущением невесомости и странного тепла в груди. Дориан отдал пустой бокал Маэлю, который не сводил с них глаз ни на секунду. — Наркота... — невольно вырвалось у Аарона. Это было утверждение, смешанное с бессильной яростью. Дориан лишь ухмыльнулся в ответ. Он видел всё: как расширяются зрачки Беллета, как расслабляются мышцы его лица под действием препарата. Аарон уже откровенно не держался на ногах. Если бы не рука Дориана на его талии — там, где пояс брюк плотно прилегал к телу — он бы просто осел бесформенной грудой на дорогой ковер. Его взгляд стал туманным и расфокусированным, а лицо раскраснелось от прилива крови или от стыда. Дориан ещё с полминуты наблюдал за метаморфозой своего пленника. Затем он мягко схватил Аарона за руку и потянул на себя. Беллет, дезориентированный и потерявший волю к сопротивлению физическому давлению, безвольно подался вперёд. Дориан усадил его к себе на колени так легко, будто тот ничего не весил. Одной рукой он крепко схватил доктора за бедро и пододвинул ближе к себе. Волосы Аарона упали ему на лоб влажными прядями от выступившего пота, но сам он уже не обращал на это внимания. — Маэль, — произнёс Дориан властно. Подручный прищурил свой цепкий взгляд и подошёл к дивану. Он мягко схватил Аарона за подбородок длинными пальцами и резко повернул лицо доктора в свою сторону для осмотра. Маэль прошёлся внимательным взглядом по лицу Аарона: по дрожащим ресницам, по искусанным губам (следы от укусов остались с прошлого раза), по пульсирующей жилке на шее. Затем он наклонился ниже и без предупреждения впился в губы Аарона жёстким поцелуем-исследованием. Аарон замычал в протесте прямо в рот Маэлю, но тот лишь усилил напор. Он продолжал методично исследовать дёсны Беллета своим языком, словно искал спрятанную капсулу с ядом или тайник между зубами. Когда Аарон дёрнулся в руках Дориана сильнее обычного (скорее инстинктивно), тот лишь прищурился ещё плотнее, но не отпустил его бедро ни на миллиметр. — Нашёл что-нибудь? — спросил Дориан скучающим тоном хозяина салона красоты у своего мастера. Маэль мягко опустил голову Аарона обратно на плечо босса и вытер тыльной стороной ладони свои распухшие губы. — Нет. Я не обнаружил во рту действия ядов или чего-нибудь ещё подозрительного, — заявил Маэль из-под шоколадной челки, бросив короткий взгляд на Аарона. Доктор сидел зажатый между двумя мужчинами: одной рукой держался за твёрдые плечи Дориана (единственная опора в этом вращающемся мире), другой упирался в бедро Маэля в попытке оттолкнуть его от себя хотя бы на дюйм. Его трясло крупной дрожью уже без остановки. Аарон сжал свои опухшие от долгого поцелуя губы так сильно, что они побелели. Внутри него всё разрывало на части: хотелось выть диким зверем и просто вдохнуть свежего воздуха вместо тяжёлого одеколона Дориана и сладкого запаха вина с химическим привкусом наркотика. Дориан поймал лицо парня свободной рукой за подбородок и потянул вниз ещё ниже к своему лицу. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров горячего дыхания. — Действительно... С таким взглядом ты выглядишь как невинный божий агнец... — констатировал факт Дориан будничным тоном осматривая почти белые волосы Аарона под светом холодного ночника лампы. Он вглядывался в лицо доктора: в эти широко распахнутые глаза с мутной поволокой наркотика или слёз (а может быть того и другого), отмечая про себя каждую черту его внешности — от формы носа до изгиба губ — как коллекционер изучает редкий экспонат перед тем как поместить его под стекло своего музея ужасов. Аарон не слышал ничего. Мир сузился до одной точки — до пульсирующей боли в висках и липкого ужаса, сковавшего грудь. Он не слушал. Он думал только о том, что сейчас сидит на коленях убийцы своей жены. О том, что происходит с Майлзом. Он гнал от себя дурные мысли, но они лезли в голову, как ядовитые змеи, рисуя самые отвратительные, самые кровавые сценарии. Под воздействием наркотика его чувства обострились до предела. Звуки стали громче, свет — резче, а прикосновения — почти болезненными. Он ощущал каждую ворсинку дорогого пиджака Дориана, чувствовал жар его тела сквозь слои одежды и холод собственного ужаса. — Эй, — голос Дориана прозвучал словно издалека. Он положил ладонь на скулу Аарона, и тот вздрогнул всем телом. Дориан удивлённо вскинул бровь. — Ты что... плачешь? Ответа он не получил. Аарон лишь судорожно втянул воздух, пытаясь сдержать рвущийся наружу всхлип. Дориан приподнялся из полулежачего положения, и его фигура нависла над доктором Беллетом, заслоняя свет. Двумя руками он обхватил лицо Аарона, заставляя смотреть на себя. — Аарон, — произнёс он слишком мягко и нежно. Эта интонация была хуже удара — она добивала его окончательно, ломая последние барьеры сопротивления. — Я обещаю, что с Майлзом ничего не случится, — голос Дориана стал твёрже. Он кинул острый взгляд из-под чернильных прядей волос на Маэля, стоявшего в тени. Это был приказ, намекающий на то, чтобы тот немедленно предупредил своих людей о недопустимости перехода «дозволенной грани». — Зато я умру, — хрипло произнёс Аарон. Слова царапали пересохшее горло. Он сглотнул комок и попытался отвести туманный, расфокусированный взгляд в сторону, к спасительной темноте стены. Дориан прищурился. Его терпение иссякало. Он поднёс свои губы ближе к губам парня, выдыхая ему в лицо тёплый воздух, пахнущий вином и дорогим табаком. — Аарон, смотри на меня, — прошептал он медовым голосом, от которого по коже бежали мурашки не меньшие, чем от страха. — Я хочу видеть твой взгляд. Аарон помедлил долю секунды, борясь с инстинктивным желанием закрыть глаза и исчезнуть. Но воля Дориана была сильнее. Доктор медленно поднял веки и встретился с этими яркими, чистыми голубыми глазами, похожими на осколки арктического льда или безоблачное летнее небо. — Я не буду тебя убивать, — мягко пояснил Дориан, видя, как веки Аарона начинают дрожать от усталости и действия препарата. В его голосе прозвучала нотка личной обиды. — Ты же не бросал меня. Он явно намекал на то, как Элоиза когда-то бросила его самого. Для Дориана это было логично: предательство карается смертью, а верность (пусть и вынужденная) заслуживает жизни. Аарон вообще не понимал, что происходит. Реальность плыла и дробилась на осколки. Его продолжало трясти мелкой дрожью, которую он никак не мог унять. Дориан поймал взглядом ещё одну скатившуюся по щеке слезу. Он не стал её стирать рукой. Вместо этого он высунул кончик языка — медленный, хищный жест — и слизнул солёную каплю с кожи Аарона. Это прикосновение заставило доктора вздрогнуть всем телом, словно его ударило током. Дориан наклонился ещё ниже и оставил горячий, влажный поцелуй прямо на дрожащем веке Аарона. — Обещаю, к окончанию месяца Майлз будет полностью обеспечен в твоё отсутствие, — тихо прошептал он прямо в ухо Беллету. Затем он сжал талию и бёдра Аарона крепче и одним движением перетянул его ещё ближе к себе, фактически заключив в объятия. Аарон сложил свою голову ему на плечо. Сопротивляться больше не было сил ни физических, ни моральных. Ощущение безопасности было ложным, ядовитым, но сейчас оно было единственным якорем в этом шторме. Он чувствовал, как сон начинает одолевать его тяжёлым бархатным покрывалом. Дориан выводил на спине Аарона мягкие круговые движения большим пальцем. Этот жест был чудовищным контрастом к происходящему: убийца успокаивал свою жертву перед тем, как запереть её в клетке. Спустя минут двадцать Аарон уснул, окончательно обмякнув и распластавшись на плече Дориана. Тот запустил руку в мягкие волосы доктора Беллета, перебирая пряди с почти благоговейной нежностью коллекционера. — Что там с ребёнком? — голос Дориана был тихим, чтобы не потревожить спящего пленника. Маэль поклонился ровно настолько, насколько позволяла ситуация. — С ним всё хорошо. У него случилась истерика из-за страха за отца, но до этого времени они уже доехали до Масами Хьюга и находятся под охраной моих людей, — отчеканил Маэль бесстрастным тоном. — Хорошо, — шёпотом произнёс мужчина. Его лицо смягчилось на мгновение при упоминании сына Элоизы. Он мягко наклонился и аккуратно переложил спящего Аарона так, чтобы просунуть одну руку ему под колени, а другую — на спину. Поднял его без видимых усилий. Голова Аарона безвольно откинулась на грудь Дориана, но тот даже не посмотрел на него; его взгляд был устремлён вперёд, в темноту коридора. — Убраться здесь, — приказал он ледяным тоном двум теням у входа в гостиную, выходя с бесчувственным телом доктора Беллета на руках из комнаты.

***

Эндрю, который всё это время бережно держал лицо брата в ладонях, теперь опустился перед ним на одно колено, словно готовый в любой момент защитить. — Позже я узнал, что он сдержал своё слово, — тяжело произнёс Аарон, невольно прижимая Майлза ещё ближе к себе. — Он вернул его домой целым и невредимым. И каждый день, пока меня не было, заботился о нём. Нил поднялся с дивана и сел по другую руку от Эндрю. Он мягко провёл пальцами по руке Аарона, словно пытаясь передать ему свою поддержку. Аарон вздрогнул и сжал губы, но не отстранился. Эндрю мягко выпустил его лицо из своих рук, давая брату пространство. — Вот и вся ирония: Дориан был одержим сначала Элоизой, а потом — мной. — Ну и урод, — глухо выдохнул Нил. Кевин молчал, погружённый в свои мысли. Его взгляд был устремлён в одну точку, а лоб прорезала глубокая складка — он о чём-то напряжённо размышлял. — И что же он делал с тобой целый месяц? — прищурив глаза, спросил Дэй. — Думаю, тут гадать не надо, — фыркнул Аарон, и в его голосе прозвучала горечь. — Я имею в виду не это. Он накачивал тебя наркотиками? — низким, почти шёпотом уточнил Дэй. — Большую часть времени — да. Но бывали дни, когда я был без воздействия... и тогда начиналась ломка, — Аарон откинулся на спинку дивана, чувствуя, как затекли руки от того, что он слишком долго обнимал Майлза. — Давай я заберу его, — мягко предложил Нил и протянул руки к малышу. Он смотрел на Аарона с пониманием, и тот, нахмурившись, перевёл взгляд на его исполосованную шрамами ладонь. После секундного колебания Аарон аккуратно передал Майлза Нилу. — И он... просто смотрел, как ты мучаешься? — снова спросил Дэй. — Иногда да. А иногда... чтобы получить дозу, мне нужно было выполнять его прихоти, — лицо Аарона исказилось гримасой отвращения. — Какие ещё прихоти? — голос Эндрю прозвучал холодно и напряжённо. — Очень сомнительные, — Аарон лишь пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень пережитого ужаса.

***

Воздух в кабинете Дориана был пропитан запахом дорогого табака, старой кожи и едва уловимым, леденящим ароматом стерильности, который всегда исходил от хозяина этого места. Аарон чувствовал, как холод, словно невидимые иглы, кусает его за оголенные плечи и лодыжки. Он стоял посреди комнаты, и ему казалось, что его кости превратились в хрупкое стекло. На нем было лишь тонкое нижнее белье и наброшенный поверх прозрачный, почти невесомый халат. Ткань при каждом движении змеилась по коже, открывая взору серебряные анклеты на щиколотках. Тонкие цепочки браслетов на запястьях тихо позвякивали, вторя дрожи его пальцев. Грудь и спина были опутаны тончайшими серебряными нитями ожерелий, которые впивались в кожу холодными укусами, а на шее тяжелел кулон. Лицо скрывала тонкая вуаль, за которой Аарон пытался спрятать свой пустой, выжженный ломкой взгляд. Он стоял, чувствуя, как реальность плывет, а кончики пальцев немеют от нарастающего физического голода по препарату. Перед ним, в глубоком кожаном кресле, восседал Дориан. В своем безупречном костюме он выглядел воплощением порядка и власти. Он неторопливо листал бумаги, размашисто ставя подписи, будто Аарон был лишь очередной деталью интерьера — красивой, дорогой. Однако всё внимание Дориана было сосредоточено на мужчине перед ним; он с садистским удовольствием наблюдал, как Беллет медленно тонет в пучине абстиненции. Маэль, стоявший по правую руку от господина неподвижной статуей, следил за Аароном тяжелым, немигающим взглядом. Наконец, Дориан отложил перо, закрыл папку и поднял глаза. В их сияющей глубине не было сочувствия — только жадный интерес. Аарон смотрел под ноги, разглядывая блеск серебра на своих лодыжках. Ему казалось, что украшения весят тонны. — Аарон, — позвал Дориан. Его голос был мягким, как бархат, и острым, как скальпель. Беллет вздрогнул. До него не сразу дошло, что это обращение к нему — сознание путалось, подсовывая образы из прошлой, чистой жизни. Темные, затуманенные болью глаза встретились с сияющей, пугающей глубиной глаз Дориана. — Подойди. Сжав кулаки так, что кольца больно впились в плоть, Аарон сделал шаг. Другой. Металл на груди отозвался тихим звоном. Он обошел массивный дубовый стол и замер в опасной близости от Дориана. Тот не спеша протянул руки, взял ладони Аарона в свои — его пальцы были горячими по сравнению с ледяной кожей доктора. Дориан запечатлел медленный, почти благоговейный поцелуй на его костяшках, а затем, не разрывая зрительного контакта, переместил ладони на бедра Аарона. Одним властным движением он потянул его на себя. Аарон, едва удерживаясь на ногах, вынужден был опереться руками о плечи Дориана. Тот склонился и прижался губами к его животу сквозь прозрачную ткань халата, чувствуя, как лихорадочно вздрагивают мышцы мужчины. — Тебе плохо? — нарочито удивленно, с приторным сочувствием спросил Дориан, чувствуя, как ломка вступает в свои права. Он хищно ухмыльнулся прямо в кожу Аарона. — Обнимешь меня, любовь моя? — прошептал он в самую бездну его отчаяния. У Аарона не было выбора. Это был не вопрос, а приказ, замаскированный под нежность. Звякнув браслетами, он поднял руки и обвил шею Дориана, пряча лицо на его плече. Длинные кремовые волосы рассыпались по темному сукну пиджака, щекоча скулы хозяина кабинета. Дориан усадил его к себе на колени, по-хозяйски сминая податливое тело. Его губы начали методичное восхождение: от плеч к ключицам, оставляя после себя багровые отметины укусов. Он опускался ниже, дразня, кусая и массируя соски, пока Аарон не начал задыхаться. Несмотря на ненависть и боль, измученное тело предательски отозвалось: ломка смешивалась с искусственно вызванным возбуждением, и с губ доктора начали срываться первые, рваные стоны. — Словно мелодия... — выдохнул Дориан, его руки стальными тисками сжали талию Аарона. Аарон до крови кусал губы, пытаясь подавить звуки своего унижения, но стоны становились всё громче, заполняя пространство кабинета. Он был разбит, подчинен и выставлен напоказ. Когда Дориан насытился первой волной чужой боли, он, не глядя, протянул руку в сторону Маэля. Тот, словно тень, уже был рядом. Из ящика стола была извлечена широкая шелковая лента — черная, как сама тьма этого места. Маэль подошел со спины. Одно резкое движение — и руки Аарона были заломлены назад. Шелк плотно и безжалостно стянул запястья, окончательно превращая талантливого врача в связанную, дрожащую игрушку в руках монстра. — Теперь, — прошептал Дориан, и этот шепот скользнул по уху Аарона, словно ядовитая змея. Его рука, уверенная и пугающе теплая, бесцеремонно проникла под полы прозрачного халата. Пальцы Дориана скользнули по внутренней стороне бедра Аарона, заставляя того вздрогнуть от контраста с ледяным воздухом кабинета. Он грубо оттянул край боксеров и обхватил пальцами уже горячую, пульсирующую плоть. Аарон издал приглушенный свистящий звук, сквозь зубы втягивая воздух, но не отстранился — у него не было на это ни сил, ни права. Дориан наблюдал за ним из-под густых ресниц, смакуя каждое изменение в выражении его лица. Вуаль на лице Аарона подрагивала от его прерывистого дыхания, а гримаса наслаждения, смешанная с невыносимой мукой ломки, была для Дориана лучшим вознаграждением. Он начал медленно, почти лениво водить ладонью по всей длине, чувствуя, как липкая смазка выступает на кончиках его пальцев. Темп нарастал. Дориан сжимал кулак всё сильнее, намеренно царапая нежную кожу короткими ногтями, заставляя стоны Аарона превращаться в сдавленное шипение. Беллет, чьи руки были туго стянуты за спиной шелковой лентой, потерял всякую опору; он был вынужден прижиматься к Дориану, вслепую тыкаться лбом в его плечо, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Иногда Дориан резко останавливался, обрывая ритм на самом пике, и грубо захватывал подбородок Аарона, убирая вуаль с лица, вовлекая его в долгий, тягучий поцелуй, пахнущий дорогим виски и отчаянием. Он мучил его, доводя до дрожи в коленях, пока серебряные цепочки на груди Аарона не начали исступленно звенеть в такт его судорожным движениям. Наконец, Дориан решил довести это извращенное милосердие до конца. Он максимально ускорил темп, его хватка стала почти болезненной. Аарон выгнулся в его руках, его тело натянулось, как струна, и он излился прямо в ладонь мужчины, издав громкий, надрывный стон, который эхом отразился от высоких потолков кабинета. Обессиленный, он спрятал лицо в ворохе собственных волос, его плечи мелко подрагивали — ломка возвращалась с новой силой, теперь уже не прикрытая пеленой возбуждения. — Прекрасно, — ласково произнес Дориан. Он отвернулся на кресле, чувствуя дыхания Аарона у себя на плече и дотянулся до пачки влажных салфеток и начал методично, палец за пальцем, оттирать свою руку от следов чужого удовольствия. Отложив использованную салфетку в сторону, Дориан снова повернулся к своей жертве. Его лицо не выражало ничего, кроме ледяного удовлетворения. — Ну что ж, за такое впечатляющее представление я, пожалуй, могу тебя и наградить. Прежде чем Аарон успел осознать смысл этих слов, Дориан мертвой хваткой вцепился в его талию. Одним резким, мощным рывком он поднял его с колен и усадил прямо на край массивного дубового стола. Ледяная поверхность дерева мгновенно обожгла обнаженную кожу бедер, прошивая тело Аарона током и на мгновение прочищая его затуманенный разум. Он сидел перед Дорианом — связанный, полуобнаженный, овешанный серебром, словно жертвенный агнец на алтаре, ожидающий своей истинной «награды». Дориан откинулся на спинку кресла, глядя на тяжело дышащего Аарона, чьи зрачки расширились так, что почти затопили радужку. Взгляд хозяина кабинета был расчетливым — он точно знал, когда пора дать своей «птице» глоток воздуха. — Маэль, — негромко, почти небрежно позвал Дориан. Верный цепной пес тут же материализовался рядом. Он молча протянул ладонь, на которой лежали две ярко-красные капсулы. В свете настольной лампы они блестели, словно две капли свежей крови. Аарон, завидев их, невольно подался вперед; его тело, измученное ломкой, отреагировало инстинктивно, жадно, перечеркивая остатки гордости. Дориан взял капсулы и, не отрывая взгляда от лица Беллета, закинул их себе на язык. Затем он подался вперед, сокращая расстояние. Его длинные пальцы потянулись к лицу Аарона, медленно и торжественно приподнимая тонкую вуаль. Теперь между ними не было преград. Он схватил Аарона за затылок, пальцы запутались в светлых волосах, и втянул его в глубокий, собственнический поцелуй. Аарон вскрикнул прямо ему в губы, когда почувствовал твердые оболочки капсул. Дориан умело перекатывал их между их языками, заставляя тонкий пластик растворяться от их общего жара. Горькое, химическое содержимое начало вытекать, обжигая рецепторы, и Аарон жадно сглатывал этот яд, который для него сейчас был единственным спасением. Пока их рты были слиты в этом вынужденном союзе, Дориан не терял времени. Его свободные руки скользнули по серебряным цепочкам на груди Аарона, находя соски, уже воспаленные и твердые от его предыдущих ласк. Он начал грубо и ритмично терзать их, то сжимая в пальцах, то оттягивая, ловя каждое содрогание тела доктора. Аарон выгнулся изящной дугой на столе, его связанные за спиной руки судорожно сжались, впиваясь ногтями в собственные ладони. Холод дубовой столешницы под бедрами, жар губ Дориана и нарастающее действие препарата, который наконец начал всасываться в кровь, создавали невыносимый коктейль. Это было исступление, грань между адом и раем, которую Дориан контролировал с пугающей точностью. Дориан отстранился лишь тогда, когда капсулы окончательно растворились. Он слизнул остатки горечи с нижней губы Аарона, глядя, как тот обмякает в его руках. Звон серебра на теле парня постепенно стихал, сменяясь тихим, прерывистым хныканьем. — Вот и всё, любовь моя, — прошептал Дориан, поглаживая Аарона по щеке, в то время как в глазах того начинал разгораться искусственный, наркотический блеск. — Видишь, как я к тебе добр? Аарон уткнулся лбом в плечо мучителя, чувствуя, как боль отступает, сменяясь ватной, тяжелой эйфорией, которая в очередной раз привязала его к этому человеку крепче любых шелковых лент.

***

В гостиной повисла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь шумом Нью-Йорка. Тяжёлый разговор, казалось, высосал весь воздух из комнаты, оставив лишь горечь и напряжение. — Ну, думаю, это одно из самых ярких воспоминаний, которые я помню, — голос Аарона звучал глухо и отстранённо. — Вообще там есть ещё несколько фрагментов, но я вам их не расскажу. — Он резко оборвал себя, словно захлопывая невидимую дверь в прошлое. Дэй смотрел на Беллета, чувствуя, как в горле поднимается едкая смесь горечи и бессильной злости. Он хотел возразить, но слова застряли. — Месяц, — произнёс Эндрю. Он не сводил глаз с лица Аарона, который сидел неподвижно, сложив руки на коленях. Эндрю чувствовал, как гнев внутри него закипает, грозя вырваться наружу и накрыть всех с головой. — Ну, думаю ясно, почему после этого мне пришлось ложиться в реабилитационный центр для зависимых, — Аарон сделал глубокий, недовольный вдох. Его взгляд выражал лишь холодное презрение к ситуации и к самому себе. — Помимо своих проблем с головой, я помогал ещё и Майлзу. Из-за того случая у него появилась боязнь темноты и паника при ограничении движений. Почти всё время я был рядом с ним. Он не мог засыпать, потому что ему снились кошмары, и он почти полностью потерял аппетит. Нил крепче прижал к себе Майлза. В его взгляде, устремлённом на Аарона, смешались тревога и глубокое сожаление. — Думаю, это всё, что вам нужно знать. — Аарон медленно обвел взглядом каждого из присутствующих и так же медленно моргнул, словно ставя точку. Эндрю, сидевший до этого неподвижно, встал на ноги. Он начал расхаживать по гостиной широкими, нервными шагами. Было видно, как вздулись вены на его руках и как челюсть была плотно сжата от едва сдерживаемой ярости. Кевин тоже поднялся с дивана и ловко поймал Эндрю за локоть, останавливая его хаотичное движение. — Мы завтра с Майлзом улетаем, — тишину гостиной прорезал спокойный, но твёрдый голос Аарона. Троица уставилась на него. На их лицах смешались неверие и тревога. — Это ответ на ваш вопрос. — Аарон коротко кивнул. — Подожди, Аарон... — Кевин повернулся в его сторону; в свете ламп его густые волосы блеснули медью. Эндрю цепким взглядом посмотрел на брата и одним шагом сократил расстояние между ними. — Я всё сказал. — Голос Аарона был острым как бритва. — Аарон, успокойся и принимай решения в адекватном состоянии, — осадил его Эндрю. — Уж кто-кто, а я точно в адекватном состоянии! — отчеканил Аарон. — Я уже привёл аргументы. Мы не можем быть вместе. И я даю отказ. Аарон пружинисто поднялся с дивана. — Убегаешь? — с вызовом бросил Эндрю. — Я выбираю стабильную жизнь. — Голос Аарона упал до шёпота; он поднял глаза к потолку. — Нет. Ты выбираешь бегство. — Произнёс Эндрю с горечью. — Я выбираю Майлза. — Твёрдо произнёс Аарон. Лицо Эндрю исказилось в неприятной гримасе боли и разочарования. Кевин сморщился и отвёл взгляд. Нил же продолжал смотреть на Аарона холодным, анализирующим взглядом. — Что обидно, когда вы не в приоритете? — спокойно произнёс Аарон и потянулся к стакану с водой. — Ну что ж, теперь вы знаете, как всю жизнь ощущал себя я. — Он залпом осушил стакан, чувствуя, как холодная жидкость растекается по горлу. — Неужели? Может быть, ты просто накрутил себя? — жёстко отрезал Нил. Ему не нравился тон, которым Аарон дискутировал с Дэем и Эндрю. Беллет нахмурился и уставился на Нила исподлобья. Он сжал стакан так сильно, что побелели костяшки пальцев, удерживая себя от желания запустить его куда-нибудь. — Накрутил? — переспросил Аарон. Ему и так было тошно: он пришёл домой после тяжелого дня, а тут Майлз с панической атакой и истерикой. Они со своими допросами... Он открылся им, пережил заново свою боль — и теперь получает в лицо обвинение? — Накрутил? О, что ты знаешь о том, каково это — всё время находиться на втором плане у дорогих людей? У тебя была мать, которая защищала тебя ценой своей жизни. Ты первым заслужил доверие Эндрю, в отличие от меня, которого даже взглядом не удостаивали! У кого из вас не было никого? У тебя и Дэя ввиде взрослого лица рядом был Ваймак, у Эндрю Бетси, а у меня... кроме Ники не было никого. Дэй от меня отвернулся. Я снова оказался на втором плане! У меня не было никакой поддержки, я сам себе помогал, поддерживал, и шёл вперёд. Аарон чувствовал, как его начинает трясти от гнева и несправедливости обвинений. Он замолчал на секунду, собираясь с силами: — Эндрю променял меня на тебя! Кевин променял меня на вас! Моя жена единственный человек который выбрал меня умерла! — У меня остался только Майлз! — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Он не предаст меня, не променяет, а если даже он это сделает — именно ему я прощу это первым! Я не буду рисковать его доверием и состоянием только потому что... — он плотно сжал губы. Аарон чувствовал как быстро дышит, — так что не тебе осуждать меня и навязывать ярлыки. Беллета трясло уже всем телом; он чувствовал огромный комок, вставший поперёк горла. — Аарон... — Дэй подошёл сбоку и осторожно протянул руку к его плечу. Аарон дернулся от прикосновения так резко, будто обжёгся о раскалённое железо. В этот момент тишину нарушил тихий шорох. Майлз на руках Нила зашевелился во сне. Все в гостиной замерли и услышали его сонный голос: — Пап? Майлз сонно поднял голову; растрёпанные волосы упали ему на глаза. Он несколько секунд смотрел перед собой невидящим взглядом и столкнулся глазами с Аароном. До него дошло: он не на руках отца. Мальчик испуганно перевёл взгляд в сторону Нила. Тот мгновенно понял всё без слов: чтобы не пугать ребёнка ещё больше своей бледностью и напряжением во взгляде, он мягко улыбнулся, насколько это было возможно и быстро преодолел разделявшее их расстояние с Майлзом на руках. Нежно передавая мальчика отцу (который уже инстинктивно раскрыл объятия), Нил тихо отступил назад. Аарон принял сына к себе на руки с такой бережностью и облегчением в глазах, словно это был самый хрупкий предмет во вселенной. Его лицо мгновенно смягчилось: гнев ушёл из взгляда так же быстро, как летняя гроза сменяется солнцем. — Пап... — голос Майлза дрогнул, почти растворившись в звенящей тишине. Аарон резко развернулся и, не оборачиваясь, тяжёлыми шагами пересёк гостиную. У двери он остановился, бросив через плечо ледяную фразу, словно острие ножа: — Я всё сказал. Завтра к пяти меня здесь уже не будет. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и безжалостные. Троица застыла посреди комнаты, будто время остановилось. Дэй обхватил голову руками, с силой сжал виски и поморщился, словно от внезапной боли. Эндрю сжал кулаки так, что побелели костяшки, и рванулся было следом, но путь ему преградил Нил. — Дай ему остыть, — тихо, но твёрдо произнёс он. В голосе Джостена звучала усталость, смешанная с глухой тоской. Дэй медленно поднялся с дивана, словно старик, и, шаркая ногами, побрёл в сторону кухни. В гостиной повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь далёким гулом города за окном.

***

Аарон методично укладывал чемодан, каждый предмет находил своё место. Вещи, новые игрушки, купленные Дэем, гигиенические принадлежности – всё это он скрупулёзно пытался уместить в сумку и дорожный чемодан. Время было восемь утра. Майлз ещё спал, мирно посапывая в своей кровати, а Аарон уже успел принять душ, тщательно побриться и переодеться в дорожную одежду: удобные брюки и свободную толстовку, внутри которой была водолазка. Через час Майлз на кровати пошевелился, пнув своего плюшевого краба, который с мягким стуком полетел с кровати. Мальчик открыл глаза и, не заметив рядом отца, резко вскочил. — Я тут, успокойся, — мягко произнёс Аарон, который перебирал вещи, проверяя, ничего ли не забыл. Майлз сонно моргнул и уставился на отца, всего отутюженного и с иголочки, излучающего собранность и некую тревожную энергию. — Доброе утро, — зевнув, протянул Майлз. — Давай, иди умывайся, завтракай и приходи сюда. Порисуешь или посмотришь планшет до нашего вылета, — бросил Аарон, не отрываясь от сборов. Майлз снова сонно моргнул. Он досадно поджал губы, чувствуя, что перечить отцу в таком состоянии бесполезно, и спорить не стоит. После всех водных процедур Майлз осторожно ступил в гостиную, где было тихо и непривычно холодно. Он потопал дальше и не обнаружил никого на кухне. Зато на столе стояла тарелка с кашей, щедро украшенной фруктами, а рядом – дымящаяся чашка с чаем. Майлз сглотнул, и, сев за стол, принялся уничтожать завтрак с той скоростью, на которую способен только голодный ребёнок. Когда он доел и потянулся за чаем, у него за спиной раздался голос. — Проснулся, чемпион? — Майлз обернулся и заметил Эндрю, который лез в морозильник. Мальчик помнил вчерашний день. Воспоминание о панической атаке, о страхе, о криках, от которых до сих пор звенело в ушах, заставило его сжаться. Он съежился, будто ожидая выговора или чего-то подобного, но Эндрю больше не сказал ни слова, лишь вынул из морозильника упаковку с мороженым. — Доброе утро, — кинул Майлз, его голос был тихим, и он стал жадными глотками пить чай, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Спокойнее, — произнёс Эндрю, закрывая серый холодильник. Он сел перед Майлзом, доставая огромное ведро с мороженым. Он ел его ложкой, не обращая внимания на время суток. Майлз удивлённо посмотрел на мороженое, но промолчал. Для него было необычным, что кто-то с утра ест сладкое, да еще и в таких количествах. — Будешь? — Эндрю демонстративно открутил крышку ведёрка, демонстрируя блестящую серебряную фольгу. — Нет, папа не разрешит, — Майлз мотнул головой и, стараясь выглядеть занятым, принялся убирать за собой тарелку со стаканом. Эндрю при упоминании брата сжал губы сильнее, скрежетнув ложкой по краю ведра. — И чем он занят? — вскользь спросил Эндрю, его взгляд был как всегда нечитаемым, но в нем чувствовалось напряжение. — Собирает вещи, — ответил Майлз и, подхватив опустевшую посуду, развернулся к выходу из кухни, словно спешил убежать от этой странной утренней беседы. Майлз быстрым шагом вышел из кухни и почти побежал в комнату Аарона. Войдя, он обнаружил отца на коленях перед раскрытым чемоданом, аккуратно укладывающего последние мелочи. Аарон, заметив сына, тут же отложил деловые бумаги и поднялся. — Иди сюда, — позвал он, и Майлз послушно подошел. Аарон быстро переодел сына в свежую, удобную одежду для поездки, поправил воротничок и заботливо растрепал волосы. — Вот, держи, — он протянул Майлзу планшет. — Можешь смотреть мультики или рисовать. Главное — сиди тихо и не мешай, хорошо? Майлз кивнул, плотнее прижимая к себе гаджет, и уютно устроился на краю кровати, погружаясь в мир своих цифровых развлечений. Аарон же вернулся к чемодану, застегивая молнии и проверяя замки. Когда всё было готово, он устало выдохнул. Глубокие тени залегли под его глазами, выдавая бессонную ночь и накопленный стресс. Он присел на ближайший стул, достал свой ноутбук и, открыв его, принялся что-то быстро печатать. Клавиши тихо щелкали под его пальцами, а его взгляд был прикован к экрану, словно он пытался решить сложнейшую головоломку. Так прошло около четырех часов. Майлз тихо играл на планшете, погруженный в свой мир, иногда поднимая глаза на отца, но не отвлекая его. Наконец, Аарон захлопнул ноутбук, его спина выгнулась, словно он только что закончил марафон. — Майлз, — позвал он, его голос был тихим, но твердым. — Сиди здесь, никуда не уходи. Я сейчас вернусь. Он вышел в коридор, оставляя Майлза одного в комнате, наполненной солнечным светом и запахом предстоящей дороги — терпким ароматом пыли, нагретого дерева и едва уловимой ноткой озона. Шаги Аарона, быстрые и резкие, словно удары хлыста, быстро удалялись по скрипучему паркету. Аарон прошёл в прихожую и принялся лихорадочно копаться в карманах своего пальто. Пальцы, обычно такие уверенные, сейчас дрожали от едва сдерживаемой ярости. Когда он наконец нащупал холодный кожаный кошелёк, он резко развернулся и чуть не врезался прямо в широкую грудь Кевина. — Аарон, — голос Кевина прозвучал глухо, но твёрдо. Он стоял перед ним монолитной стеной, не оставляя ни сантиметра для манёвра. — Отойди, — процедил Аарон, пытаясь обойти его слева, но Кевин снова двинулся, преграждая ему дорогу. — Я не хочу больше с вами разговаривать. Это бесполезно. — Хорошо, дай мне тогда произнести последние слова, — Дэй отчаянно цеплялся за последнюю попытку завести разговор, его голос срывался на хрип. — Послушай его, — Аарон развернулся на пятках и столкнулся с пронзительным взглядом Эндрю. Тот стоял в дверях кухни, изучая его с цепкостью хищника, заметившего слабину. — Нет, — отрезал Аарон так резко, что воздух в прихожей, казалось, зазвенел. Он обошёл Дэя, но теперь у него на пути вырос Нил. Тень от его фигуры упала на пол, отсекая путь к свободе. — Джостен, — строго произнёс мужчина и попытался обойти Нила вдоль стены, прижимаясь к обоям. Однако тот явно не собирался его отпускать: он молниеносно поставил руки по обе стороны от головы Аарона, буквально запирая его в ловушку у стены. — Аарон, один разговор, — в голосе Нила читалось напряжение, смешанное с глухой болью. — Вы меня не понимаете, да?! — со злостью прошипел Аарон, его глаза метали молнии. Он упёрся ладонью в грудь Нила, пытаясь оттолкнуть его. — Я вам уже столько раз сказал: я не дам вам больше шанса! Не нужно было вам доверять! — Пап... — все четверо замерли. Голос Майлза был тихим и сиплым, но он прозвучал громче любого крика. Они обернулись и наткнулись на взгляд мальчика. Он стоял в дверном проёме комнаты, сжимая кулачки. В его глазах плескался неподдельный испуг. — Всё хорошо? — спросил он дрожащим голосом. Аарон сжал губы в тонкую линию так сильно, что они побелели. Он резко отстранил руки Нила от себя с громким, хлёстким шлепком. — Всё прекрасно, — выплюнул он и быстро пошёл мимо Эндрю. Схватив Майлза за руку, он потащил его обратно в комнату и с грохотом щёлкнул замком. Через час тяжёлая тишина за дверью сменилась скрипом петель. Аарон вышел первым. На одном плече у него висела спортивная сумка, а в другой руке он сжимал ручку массивного чемодана. Майлз шёл за ним следом с маленьким рюкзаком за спиной. Он выглядел напряжённым: плечи были опущены, а взгляд устремлён строго в пол. Аарон действовал быстро и механически. Он накинул куртку на плечи сына, замотал его шею тёплым шарфом так туго, что тот почти скрыл подбородок мальчика. Затем натянул ему на руки толстые варежки и поправил съехавшую набок шапку. Легкими, почти нежными движениями он расправил воротник пальто на плечах Майлза. Как только они обулись, в прихожую вышел Эндрю. Он уже был одет для улицы. — Помогу с чемоданом, — кивнул он деловито и накинул на плечи пальто Дэя. Аарон молчал. Это было безмолвное согласие сквозь стиснутые зубы. Эндрю легко поднял чемодан и открыл входную дверь. Аарон и Майлз вышли на лестничную площадку. Эндрю уже вызвал лифт; они втроём зашли в тесную кабинку из стекла и металла. Пока они спускались вниз сквозь гул механизмов, Майлз, несмотря на тяжёлую атмосферу, прильнул к стеклу кабинки. Он любовался раскинувшимся внизу красивым городом: крышами домов, куполами церквей и лентами рек, блестящими в лучах заходящего солнца. Когда они вышли из холла на улицу, их уже дожидался таксист у жёлтого капота своей машины. Увидев приближающуюся троицу — Аарона с его каменным лицом и Эндрю за его спиной — он замер на месте, словно увидев призраков прошлого. Когда они подошли ближе, таксист опомнился и, судорожно схватив чемодан, стал загружать его в багажник, попутно забирая у Аарона спортивную сумку. Беллет приоткрыл дверь со стороны Майлза и впустил мальчика внутрь салона. Пока таксист возился с багажом в багажнике такси, Аарон закрыл за Майлзом дверь и повернулся к Эндрю. Между ними оставалось всего пара шагов. — До свидания, — произнёс он ледяным, деловым тоном. Эта параллель показалась Эндрю сюрреалистичной. Когда Аарон только приехал сюда — чужой, холодный и отстранённый — он тоже поздоровался с ним вот так же: официально и безэмоционально. И теперь прощается точно так же. Эндрю ничего не ответил. Он продолжал изучать лицо Аарона глазами художника или хирурга, будто стараясь запомнить каждую черту: упрямую складку у губ, морщинку между бровей. Как только таксист закончил с багажом и захлопнул крышку багажника, он быстро обошёл машину и сел за руль. Аарон открыл дверь такси и уже поставил ногу на подножку. В этот момент сзади раздался низкий голос Эндрю: — Это не конец. Слова прозвучали тяжело и спокойно, как приговор или обещание. Аарон замер на секунду. Затем медленно повернул голову: — Нет, Эндрю. Это конец. Он поджал губы так сильно, что они превратились в тонкую нить, отвернулся от него и сел в машину. Такси стало отъезжать от тротуара. Эндрю не сдвинулся с места. Он стоял неподвижно посреди улицы под порывами холодного ветра, провожая взглядом красные огоньки задних фар до тех пор, пока они не растворились в потоке вечернего города.

***

Аэропорт, бесконечные очереди, проверка билетов и багажа, гул двигателей — всё это прошло для Аарона словно в густом тумане. Он действовал на автопилоте: следил, чтобы Майлз не отпускал его руку, отвечал на его бесконечные вопросы, проверял документы. Реальность обрела четкость только тогда, когда за ними захлопнулась дверь такси и они оказались перед порогом своего дома. Как только они вошли в квартиру, Аарона буквально окатило волной облегчения. В нос ударил знакомый, родной запах: сладкий детский шампунь Майлза, свежесть освежителя воздуха и тонкий шлейф его собственного одеколона. В прихожей всё так же валялась забытая машинка, а в комнатах было тепло и уютно. Аарон почувствовал, как плечи, которые он держал в напряжении всю неделю, наконец опустились. Майлз тоже преобразился: он быстро скинул куртку и обувь, схватил свой рюкзачок и потащил его в сторону детской. — Пап, я быстро вещи разберу! — нервно крикнул он, стремясь как можно скорее вернуть свой мир в привычный порядок. Аарон последовал его примеру. Он повесил пальто, затащил чемодан и спортивную сумку в спальню. Первым делом он быстро заказал продукты через приложение — холодильник за время их отсутствия опустел. Затем он методично занялся разбором багажа. Каждая вещь отправлялась на своё законное место: одежда — в шкаф, сумка — на верхнюю полку, чемодан — в кладовку. Как только кровать была очищена от дорожного хаоса, раздался звонок в дверь. Поблагодарив курьера, Аарон разложил продукты по полкам, чувствуя, как домашняя рутина окончательно возвращает его к жизни. — Майлз! — позвал он. Мальчишка прибежал на кухню, уже переодетый в свою любимую теплую пижаму. Аарон вручил ему пачку мороженого и ласково потрепал по волосам. — На вечер приготовлю фунчозу, — известил он, включая телевизор, чтобы наполнить квартиру привычным шумом. — Когда пойдешь к себе, загляни в мою спальню. Там на кровати остались карандаши и маркеры, которые тебе Дэй купил. Забери их. При упоминании Кевина Майлз заметно сжался. Он замер с мороженым в руках, глядя в пол. — Пап, — тихо произнес он, поднимая взгляд на отца. Аарон тут же нахмурился заглядывая ему в глаза. — Что такое? Что-то болит? — голос Аарона дрогнул от беспокойства. — Нет, просто... — Майлз замялся, подбирая слова. — Мне очень жаль. Аарон непонимающе вскинул бровь и присел перед сыном. — Из-за меня ты поругался с дядей Эндрю, — Майлз поджал губы, и в его глазах блеснули слезы. — Всё из-за того, что я испугался. — Нет, малыш, это было совсем не из-за тебя, — Аарон мягко погладил его по макушке, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Мы просто с ними не сошлись во мнениях. Так бывает у взрослых. Это наше старое дело, понимаешь? Ты ни в чем не виноват. Не накручивай себя, ладно? Он крепко обнял Майлза, и почувствовал, как напряжение в маленьком теле постепенно тает. Сын выдохнул и прижался к нему в ответ, окончательно успокаиваясь. Вечер прошел в уютной тишине. Аарон стоял у плиты, помешивая прозрачную лапшу с овощами и мясом. Аромат специй и соевого соуса заполнил кухню, вытесняя остатки дорожной тревоги. Они ели прямо за кухонным столом, обсуждая мультфильм, идущий по телевизору. Майлз с аппетитом уплетал фунчозу, и Аарон с облегчением видел, что аппетит к сыну вернулся. После ужина они быстро прибрались: Аарон вымыл посуду, а Майлз протер стол. Усталость навалилась внезапно и тяжело. Когда Аарон уже собирался уходить к себе, Майлз подошел к нему и тихонько дернул за край футболки. — Пап... можно я сегодня с тобой посплю? Аарон посмотрел на его заспанное лицо и без лишних слов кивнул. — Конечно. Иди, забирайся под одеяло, я сейчас приду. Спустя десять минут они уже лежали в большой кровати Аарона. Майлз сразу же прижался к его боку, уткнувшись носом в плечо. Аарон укрыл их обоих пушистым одеялом. В комнате было темно, только тусклый свет уличных фонарей просачивался сквозь шторы. Слушая ровное дыхание сына, Аарон наконец позволил себе закрыть глаза. Они были дома. В безопасности. И это было единственным, что имело значение.

***

Пять месяцев. Точно пять месяцев пролетело с того напряженного вечера, когда Аарон вернулся домой. Казалось, время, будто замедлившее ход в момент кризиса, теперь неслось вперед с пугающей скоростью. Аарон, словно очнувшись от долгого сна, спустя недели смог прийти в себя. Утренняя тревога, сковывающая грудь, постепенно утихла, сменившись привычной рутиной. Он снова погрузился в работу, где его знали как компетентного и требовательного врача. Его дни проходили в больнице: долгие смены, срочные вызовы, сложные случаи, где каждый правильный диагноз и решение могли стоить жизни. Вечерами он возвращался домой, и его главной наградой была тихая, родная атмосфера. Майлз, несмотря на легкую хандру по «дядям» — так он теперь называл Нила, Кевина и Эндрю — быстро пришел в себя. Школа стала его новым миром. Он с головой окунулся в учёбу, нашел новых друзей, и его детский смех снова наполнил их дом. Порой, правда, он спрашивал Аарона о них, о тех, кто подарил ему мороженое и устроил такой странный, пугающий сюрприз. Аарон отвечал уклончиво, стараясь оградить сына от излишних подробностей, лишь говоря, что они «в другой стране» и «немного заняты». Так и проходили их дни, размеренно и спокойно, словно жизнь решила дать им передышку. Аарон трудился на работе, Майлз — в школе. По выходным они выбирались в парки, на выставки или просто гуляли по городу, наслаждаясь редкими моментами свободы. Как и планировали, они методично копили деньги на отпуск – Аарон мечтал показать сыну океан, о котором тот лишь читал в книжках. День Святого Валентина Аарон пропустил. Не то чтобы он не любил романтику, но мысль о празднике, где все дарят друг другу сердца, вызывала у него лишь горькую усмешку. Однако Майлз, вдохновленный школьными рассказами, нарисовал несколько самодельных валентинок: одну – для Аарона, другую – для лучшего друга в школе, а третью, самую большую и яркую, он с особым старанием подписал «Для моих дядей, где бы они ни были». Аарон бережно сохранил её, спрятав в ящик с памятными вещами. Март принёс с собой первые теплые дни. Они начали выходить на прогулки чаще, Майлз с удовольствием гонял мяч в парке, а Аарон, наблюдая за его беззаботным счастьем, чувствовал, как постепенно исчезают остатки пережитого стресса. В марте был День Святого Патрика. Аарон не придал ему особого значения, но Майлз, вернувшись из школы с зеленой кепкой на голове и разрисованным лицом, устроил дома «ирландскую вечеринку» с импровизированным танцем и песнями. Аарон, смеясь, поддержал его энтузиазм. Апрель встретил их весенним буйством. Всё вокруг зеленело, расцветало, и мир казался полным надежд. Аарон начал активно копить деньги на отпуск, сокращая расходы, но не позволяя себе и сыну скучать. Они посещали бесплатные музеи, устраивали пикники в парках, и Аарон старался как можно больше времени проводить с Майлзом. Пасха прошла тихо – Аарон купил Майлзу несколько шоколадных яиц, и они отправились на поиски спрятанных «сокровищ» во дворе дома. Май принес долгожданное тепло и предвкушение лета. В школе Майлза проходили последние мероприятия перед окончанием учебного года. Аарон с гордостью наблюдал за успехами сына, и они с удвоенной силой стали готовиться к отпуску. В мае отмечался День Матери, и, хотя у Майлза не было матери, он с такой же любовью и старанием подготовил для Аарона подарок – нарисованный акварелью пейзаж, где солнце сияло особенно ярко. Аарон бережно хранил этот рисунок на видном месте. Будни Аарона были наполнены работой, но вечера принадлежали сыну. Они вместе готовили ужин, Майлз рассказывал о своих школьных приключениях, а Аарон слушал, стараясь давать мудрые, но ненавязчивые советы.

***

Аарон мягко передвигался по кухне, сквозь открытое окно доносился щебет птиц и далекий шум города, смешиваясь с голосом из телефона, рассказывающего о древних тайнах. Солнце ярко светило, наполняя комнату золотом. На улице дул тёплый, ленивый ветер, принося с собой пьянящий, сладкий запах сирени. Легкая футболка уже начинала липнуть к спине от жары, и Аарон, недолго думая, ловким движением распахнул холодильник, потянувшись за спасительным мороженым. Вдруг в дверь постучали. Аарон, которого Майлз предупредил о своем визите за водой для нового водяного пистолета, даже не подумал взглянуть в глазок. Он просто щелкнул замком и, развернувшись в сторону гостиной, бросил: — Дверь открыта, можешь наполнить пистолет, Майлз! — крикнул Аарон, подходя к телефону, чтобы поставить его на паузу. — Пап! — как-то слишком радостно прикрикнул Майлз из прихожей. Аарон фыркнул, прекрасно зная, что сын сейчас попытается поймать его врасплох и облить водой из нового оружия. Аарон откусил кусочек мороженого и, полный решимости не дать себя застать врасплох, выплыл в прихожую. Однако он тут же замер, даже не успев сглотнуть тающий кусок холодного лакомства. На пороге квартиры стояли Эндрю, Нил и Кевин. Три знакомых, но таких чужих силуэта, обрамленных ярким солнечным светом. Они были, в своей форме команды. Дэй держал свою кофту на руке, Эндрю завязал и закинул её на плечи, а Нил перевязал на бедре. На плече красовалась спортивная сумка. Складывалось ощущение будто они пришли сюда сразу после матча даже не раздевшись. — Пап, смотри, что мне купили! — Майлз, сияющий от счастья, подбежал к Аарону и продемонстрировал ему огромный пластиковый автоматический водяной пистолет с двумя отсеками. Он блестел, не имея ни единой царапины, явно только что из магазина. Аарон криво улыбнулся, сглотнув кусок мороженого, который теперь казался комком льда в горле. Он потрепал Майлза по волосам, стараясь выглядеть максимально непринужденно. — Помочь набрать воду? — спросил Аарон. — Не, я у Кайла наберу, — Майлз махнул отцу рукой и, счастливый, напоследок обнял Эндрю, который поднял его, а затем бережно поставил на место. Мальчик вылетел из дома, оставляя взрослых одних, не подозревая о напряжении, которое моментально сгустилось в прихожей. — И чего на пороге стоите? Проходите, — Аарон подошёл к двери, впуская спортсменов, и плотно закрыл её. Звук замка эхом прокатился по квартире, будто отрезая их от внешнего мира. Как только троица разулась, Аарон провел их в свою гостиную, пахнущую свежестью мохито, которое он готовил вчера, и тонким ароматом освежителя воздуха. Эндрю сел на диван, его взгляд был как всегда непроницаем. Рядом с ним, словно по старой привычке, пристроился Дэй. Нил же уселся на стул возле стола, его поза была напряженной, как у хищника перед прыжком. Они смотрели. Смотрели на него. — Могу ли я узнать, откуда вы узнали мой адрес и что вы забыли у меня дома? — с холодной, отстраненной вежливостью спросил Аарон, скрестив руки на груди. Его голос был ровным, без единой эмоциональной нотки, но в нем чувствовалась сталь. — Твой адрес мне предоставили люди моего дяди, — ответил Нил, нарушая гнетущую тишину. В его глазах читалась смесь усталости и решимости. — Прекрасно, — отчеканил Аарон. — А что насчёт второго вопроса? Он перевел взгляд на Кевина, чьи изумрудные глаза горели невысказанным упрямством. — Ты знаешь, — твёрдо ответил Дэй, его голос был низким, уверенным, без тени сомнения. Он упёрся взглядом в Аарона, словно утверждая непреложную истину. Аарон едва заметно повел бровью, его лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз мелькнула холодная усталость. — Только не говорите мне, что вы пришли ко мне домой разговаривать о чувствах, — он повернулся и, открыв морозильник, сложил туда мороженое. Всё равно поесть сейчас не удастся. Его тон был сухим, почти пренебрежительным. — Аарон, — Эндрю встал с дивана, его фигура, обычно расслабленная, теперь казалась вырезанной из стали. Он смотрел прямо на Аарона, без обычной насмешки. — Вот, что вы от меня хотите? Опять потыкать в мои шрамы? Чтобы я после вашей «беседы» снова видел кошмары? — голос Аарона был низким, контролируемым, но каждое слово прозвучало как удар. Он выплевывал эти слова с обжигающей, ледяной яростью. — Я просил вас оставить меня в покое. Моя жизнь, мой сын— это моя ответственность. Нил медленно поднялся со стула, его взгляд не отрывался от Аарона. — Аарон, мы не уйдем. Мы не можем. — Вы обязаны, — Аарон сделал шаг навстречу ему, его взгляд был холодным, как лед. — Я не Миньярд. И я не хочу иметь с вами ничего общего. Майлзу нельзя с вами общаться. Вы чуть не сломали его. Кевин, который всё это время наблюдал с дивана, вдруг поднялся, становясь внушительнее. — Не сломали? — его голос прозвучал с силой полный стальной решимости. — Ты хочешь сказать, что то, что случилось с ним, наша вина? Мы не знали, Аарон.— Он замолчал, его взгляд был прямым, бескомпромиссным. — Мы не знали, через что ему пришлось пройти. Но ты знал. И ты нас не поставил в известность. — А я и не должен был вам ничего рассказывать, — голос Аарона был таким же ровным. — Это моя семья, моя жизнь. Вы — часть прошлого, которое я оставил позади. Эндрю, который до этого молчал, шагнул вперед. — Никто не оставляет свое прошлое позади, Аарон, — его голос был низким и ровным, но в нем слышалась нескрываемая угроза. — Особенно когда это прошлое возвращается. Мы здесь, потому что хотим понять. Мы хотим помочь. — Помочь? — Аарон усмехнулся, но это была не весёлая усмешка, а горькая гримаса. — После того, как я сам вытаскивал себя и Майлза из той ямы? Нил сделал еще один шаг. — Аарон, мы не знаем всего, что с тобой случилось, — его голос смягчился, но решимость не исчезла. — Но мы готовы узнать. Готовы исправить. Кевин, Эндрю и я, мы не позволим больше никому причинить тебе или Майлзу вред. Обещаю тебе. Больше никто. — Ваше обещание ничего не стоит, — холодно ответил Аарон, поворачиваясь к двери. — А теперь, пожалуйста, уходите. У меня нет ни желания, ни времени на эти… семейные драмы. Он указал на дверь, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но Нил не двинулся с места. Эндрю остался стоять, как каменная стена. Кевин, хоть и был ближе к выходу, тоже не шелохнулся. — Мы не уйдем, Аарон, — повторил Нил, его голос звучал твердо, как приговор. — Пока ты не поговоришь с нами. Пока мы не поймем. Мы здесь за правдой. И за тобой с Майлзом. Эндрю лишь молча кивнул, его взгляд был прикован к Аарону. В его глазах не было ни умоляющего выражения, ни привычной ярости, только холодная, неоспоримая решимость. Уходить они не собирались. Аарон тяжело вздохнул, и этот звук пронесся по гостиной, как порыв ветра в мертвой тишине. Он прикрыл глаза, собирая остатки самообладания. Пять месяцев он строил эту стену, и сейчас она грозила рухнуть. Кевин, заметив его усталость, сделал шаг вперед. Он подошел к Аарону, его высокая фигура склонилась над ним, не нарушая личного пространства, но создавая ощущение близости. Аарон не отшатнулся. Он просто медленно вдохнул, и его ноздрей коснулся знакомый, чуть терпкий аромат дорогого одеколона Дэя. Это был запах старого мира, мира, который он старался забыть. Кевин мягко взял руки Аарона в свои. Они были холодными, почти ледяными. Дэй сжал их, передавая свою решимость и тепло. — Аарон, — прошептал он, склонившись так близко, что его дыхание коснулось уха доктора. — Я обещаю. Всё, что мы говорим, это правда. Клянусь. Аарон устало хмыкнул, его глаза всё ещё были закрыты. Голова слегка покачнулась в сторону. — Не верю, — пробормотал он, и его голос был полон такой измученной усталости, что это прозвучало убедительнее любой истерики. Кевин отпустил его руки, но затем, действуя порывисто, но мягко, склонился и поцеловал Аарона в лоб. Это был страстный и искупительный жест, полный сожаления и обещания. Аарон вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Нил, который сбросил свою сумку на пол возле стула, тоже подошел. Аарон, сжимал губы в тонкую линию. Нил не спрашивал разрешения, но его движение было медленным, почти просительным. Он осторожно прикоснулся губами к щеке Аарона. Это был невесомый, едва ощутимый поцелуй, как прикосновение бабочки, но Аарон почувствовал его насквозь. Он стоял неподвижно, его лицо было бледным и напряженным, но он не отстранился. В воздухе повисла звенящая тишина. И тогда к Аарону подошел Эндрю. Эндрю склонился над Аароном, его взгляд, обычно холодный, сейчас был наполнен чем-то неуловимым – смесью беспокойства и тихой решимости. Аарон поднял на него глаза, и в этот момент почувствовал, как ком в горле сжимается, мешая дышать. — Вы меня доконаете, — прошептал Аарон, и в его голосе звучала глухая усталость. — И почему же? — Нил, стоявший чуть позади Кевина, который до сих пор мягко сжимал его ладони, задал вопрос с искренним, почти детским любопытством. Аарон отвел взгляд, ища опору в глазах Кевина, но тот лишь держал его руки, словно пытаясь удержать хрупкое равновесие. — Просто я не знаю, что делать, — голос Аарона дрогнул. — С одной стороны, я хочу принять ваше предложение. После всего… мне кажется, это единственный выход. Но откуда мне знать, что вы опять не отвернетесь от меня? Или, что ещё хуже, не найдете мне замену? Я бы не удивился, если бы после этого я снова встретил свою любовь, а потом за ней появился бы еще один упырь, напоминающий Дориана… Аарону не дал договорить Эндрю, который вдруг приложил палец к его губам, мягко, но настойчиво. — Даже не упоминай этого выродка, — его голос был тихим, но в нем звучала такая ледяная ярость, что Аарон невольно вздрогнул. — Поверь, Аарон, найти подобного тебе — всё равно что пытаться поймать звезду, — Нил ухмыльнулся, его взгляд смягчился, когда он смотрел на доктора. Аарон хмыкнул, будто принимая этот ломаный, но искренний комплимент. — Так да или нет? — Эндрю отнял палец от губ Аарона, его взгляд был прямым и требовательным. Аарон молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Он посмотрел на Нила, затем на Кевина, чья рука всё ещё была в его. Наконец, он просто кивнул. — Да. Эндрю мягко взял лицо Аарона в свою ладонь, его пальцы осторожно коснулись кожи. Затем он наклонился и оставил легкий, едва ощутимый поцелуй на уголке губ мужчины. Аарон замер, его дыхание стало прерывистым. Эндрю, видя его реакцию, не стал настаивать, но через мгновение поцеловал другую щеку Беллетта, чуть дольше задержавшись. — Эндрю, достаточно, — произнёс Аарон, и хотя его слова звучали как протест, кончики его ушей едва заметно покраснели. Эндрю лишь уронил свой лоб на плечо Аарона, ощущая, как напряжение медленно покидает тело доктора. Нил, подойдя к ним, мягко обнял Аарона за талию, прислонившись лбом к его макушке. — Это будет трудно, — произнес Аарон, слушая сквозь приглушенный звук окна крики детей, играющих на улице. — Очень трудно. — Справимся, — легко ответил Эндрю, вдыхая аромат волос Аарона. В его голосе звучала незыблемая уверенность, которая, казалось, могла бы сдвинуть горы. Кевин, всё ещё держа Аарона за руки, переплел их пальцы, словно подтверждая их общую клятву. Воздух в комнате, казалось, стал плотнее, наполняясь невысказанными обещаниями и новой, хрупкой надеждой.