We Want Them Young

Подвал в особняке Дедули отдалённо напоминал подземную лабораторию его Рика — то же царство бетона, металла и холодного света. Но сходство заканчивалось, едва взгляд скользил по содержанию комнаты. Это была не лаборатория. Это была камера пыток. Пространство заполняли громоздкие устройства и агрегаты, чьё назначение оставалось для Морти пугающей загадкой, но интуиция кричала: каждое из них создано причинять невыносимую боль. Его Рик всегда поддерживал в лаборатории стерильный порядок, вытирая каждое пятно сразу после использования. Здесь же шприцы, скальпели и загадочные инструменты были разбросаны в творческом беспорядке. Кое-где на полу темнели засохшие лужицы, происхождение которых не вызывало сомнений. Морти висел, растянутый между полом и потолком. Кожаные ремни впивались в запястья, прикованные к длинной цепи, спускавшейся с потолочной балки. Он был вынужден переносить весь вес своего маленького тела на вывернутые руки. Лодыжки были пристёгнуты к вмонтированным в пол кольцам, не давая брыкаться. Он едва мог шевелиться — лишь слегка извиваться и поворачивать голову, но без какой-либо надежды освободиться. Когда Морти впервые втолкнули в этот ледяной склеп, он оказался лицом к лицу с самым жутким Риком, какого когда-либо видел. Единственным предметом одежды на нём были узкие чёрные кожаные штаны, низко сидящие на бёдрах. Стоя с голым торсом, он являл взгляду карту пережитой боли. Огромные шрамы пересекали его туловище во всех направлениях, перемежаясь старыми, пожелтевшими синяками. Лицо покрывали плохо зажившие химические ожоги — кожа на щеках и лбу была стянутой, бугристой, неестественного розовато-серого оттенка. Через всё лицо, от брови до угла губ, тянулся глубокий рубец, и глаз, через который он проходил, казался мёртвым — мутным и неподвижным. Этот человек, казалось, пережил все возможные способы получения увечий: кнуты, ножи, пули, кислоту. Волос на голове почти не осталось — лишь несколько длинных, сальных прядей свисали с пятнистого черепа. Когда он ухмыльнулся Морти, показав чёрные, гнилые зубы, из его рта пахнуло гниением. Смотритель, доставивший мальчика, коротко бросил «Фред» и исчез за дверью, оставив их наедине. Фред не терял времени. Мгновение — и его пальцы, грубые, как наждак, уже затягивали ремни на запястьях и лодыжках Морти. Когда мальчик был надёжно зафиксирован, Фред вытащил нож и срезал его одежду, оставляя совершенно голым и беззащитным. Морти внутренне сжался, ожидая неизбежного изнасилования. Он надеялся, что мозг снова отключится, как тогда, в аукционной спальне. Но Фред достал шприц, наполненный мутной жёлтой жидкостью, и вогнал иглу в вену Морти. «Кое-что, чтобы ты оставался в сознании,» — пояснил он с омерзительной ухмыбкой. Смысл стал ясен почти сразу: это лекарство не даст ему вырубиться. Не даст сбежать в спасительное беспамятство. Вскоре стало очевидно, что Фред — садист, специализирующийся на чистой боли. Он начал с того, что принялся скручивать и вытягивать соски Морти, заставляя их багроветь и опухать, а затем опустился ниже, чтобы проделать то же самое с его яичками. В его прикосновениях не было ни тени эротики — только холодная, методичная жестокость. Затем он захотел проверить, сколько зубов сможет удалить голыми руками, и начал наносить удары кулаками в лицо Морти. Мальчик чувствовал, как зубы шатаются в дёснах, и металлический привкус заполнил рот. Фред выглядел разочарованным, что смог расшатать только два. После этого он продемонстрировал своё «новейшее изобретение,» как он выразился. Оно выглядело как обычный кнут, но когда первый удар обрушился на голую грудь Морти, мальчик понял свою ошибку. Кожа в месте удара не просто рассекалась — она начинала гореть, словно на неё плеснули кислотой. Каждый последующий удар оставлял на теле новый ожог — на груди, на спине, на бёдрах. Фред методично обрабатывал его, пока не добрался до самых чувствительных мест. Морти оставалось только молиться, чтобы лезвие не задело глаза; ослепнуть здесь было бы последней каплей в этом море страданий. Он потерял счёт времени. Всё тело превратилось в один сплошной крик боли — не осталось ни единого дюйма кожи, который бы не горел. И всё это время, благодаря дьявольскому уколу, Морти оставался в полном сознании, не в силах ускользнуть в шок. Он с отвращением заметил, как кожаные штаны Фреда топорщатся спереди, и с ужасом понял, что возбуждение садиста растёт пропорционально страданиям жертвы. Морти с ужасом ждал момента, когда пытки закончатся и начнётся насилие, но, к его удивлению, этого пока не происходило. Дверь со скрежетом отворилась, и в подвал спустился Дедуля. — А, Фредерик, мой старый друг! — прогремел он, и его голос эхом отразился от бетонных стен. — Как проходит дрессировка моего новейшего щенка? — О, нам очень весело, не так ли? — ответил Фред, скалясь, и схватил Морти за подбородок, рывком заставляя смотреть в своё изуродованное лицо. Морти поморщился. Он не хотел видеть эту маску из шрамов, не хотел вдыхать это зловоние. Если дыхание его Рика в худшие моменты пахло перегаром и блевотиной, то дыхание этого существа было дыханием разлагающегося трупа. Дедуля неторопливо обошёл Морти кругом, с каким-то эстетическим наслаждением разглядывая созвездия порезов и кровоподтёков, расцветшие на бледной коже. Во рту у него, как всегда, дымилась наполовину выкуренная сигарета. Морти вдруг подумал, что если худшим пороком его дедушки было беспробудное пьянство, то худшим пороком этого Рика было курение — привычка, ставшая частью его зловещего образа. Удовлетворённый осмотром, Дедуля уставился на заплаканное, искажённое болью лицо Морти. — Ну что ж, маленький Ренегат. Ты готов сдаться мне? Или предпочёл бы продолжить игры с Фредом? Он может продолжать всю ночь, знаешь ли… Морти вздрогнул и отчаянно замотал головой. — Нет… Пожалуйста, не надо больше… — слёзы градом катились из его глаз. Дедуля приподнял бровь. — Значит, ты подчиняешься? Морти измученно кивнул, силы покидали его с каждой секундой. — Д-да, да… Я-я подчиняюсь… Дедуля улыбнулся и повернулся к Фреду: — Утюг готов? — Так точно, сэр! — Отлично. Тогда приступим. Дедуля принялся неторопливо закатывать рукава, а Фред отстегнул лодыжки Морти от пола, затем отцепил цепь от наручных ремней, но сами ремни с запястий снимать не стал. Как только руки Морти освободились, Фред схватил их и грубо толкнул мальчика к металлическому столу, намертво прикрученному к полу. Он швырнул Морти на живот и затянул ремни на всех четырёх конечностях, фиксируя их на ножках стола. Морти повернул голову — и увидел, как Фред передаёт Дедуле длинный металлический прут, на конце которого зловеще светилось раскалённое добела железо. На этом наконечнике виднелась буква — перевёрнутая G с засечками. — Знаешь, что это, парень? Морти покачал головой. Дедуля злобно улыбнулся. — Это клеймо. В прежние времена таким метили скот. Чтобы засвидетельствовать право собственности. Некоторые считают это варварством. Но я — не из таких. Морти не успел до конца осознать смысл этих слов — обжигающая, адская боль взорвалась на его левой ягодице. Раздался отвратительный шипящий звук, и воздух наполнился сладковато-тошнотворным запахом горящей плоти. Морти закричал так, что сорвал голос, забился в путах, но ремни держали намертво. Боль была всепоглощающей, стирающей все мысли, всю реальность — только этот раскалённый утюг, вжигающий метку в самую его суть. Он чувствовал, как сознание начинает меркнуть, затягиваться спасительной пеленой, но укол не давал ему ускользнуть, оставляя один на один с агонией. Когда утюг наконец оторвали от кожи, тело Морти продолжало конвульсивно дёргаться от напряжения и боли. — Вот так, этого должно хватить! — усмехнулся Дедуля, передавая остывающий инструмент Фреду. — Теперь каждый сможет увидеть, чьей собственностью ты являешься, если вдруг потеряешься. Морти был уничтожен. Слёзы иссякли — он даже не мог больше плакать, только тихо скулил, уткнувшись лицом в холодный металл стола. Боль пульсировала в такт сердцу. Он попытался сосредоточиться на дыхании, просто чтобы не сойти с ума от ощущения, что его подожгли заживо. — Освободите его, — внезапно приказал Дедуля. Фред подошёл и отстегнул все ремни. Морти попытался встать, но ноги подкосились, и он рухнул коленями на бетонный пол. Удар отозвался новой вспышкой боли, но это было ничто по сравнению с тем, что горело на его ягодице. Он не мог повернуться, чтобы сесть, не мог найти положения, в котором боль хоть немного отступала. Он задыхался, хватал ртом спёртый воздух, пытаясь осмыслить случившееся. Его заклеймили. Поставили метку, как на животном. Морти поднял голову и посмотрел на Дедулю и Фреда. В его груди, сквозь боль и унижение, закипала ярость. Если бы у него оставались хоть какие-то силы, он бы бросился на них, не заботясь о последствиях. Но сейчас он не мог даже выдержать собственный вес на коленях. — Дерзкий маленький засранец, — прокомментировал Фред, вращая клеймо в пальцах. — После всего, что я с ним сделал, он всё ещё скалится. — Верно, — хмыкнул Дедуля, выпуская струю дыма. — И меня это вполне устраивает: я люблю трудности. Морти наконец набрался смелости и заговорил, голос его дрожал от гнева и боли: — Те-тебе это никогда не сойдёт с рук! Мой-мой-мой дедушка убьёт тебя! Он-он заставит тебя заплатить за в-всё, что ты сделал! — Правда что ли? — спокойно поинтересовался Дедуля. — С чего ты взял, что он явится сюда? — Он Рик! Он МОЙ Рик! Он ТОТ САМЫЙ Рик! Он больше Рик, чем любой из вас! Он найдёт способ добраться до меня! — Разве это не было бы трогательно? — обратился Дедуля к Фреду, который в ответ хрипло рассмеялся. — К сожалению, этого не случится, поскольку твоего дедушки больше нет в живых. — …чт-что?.. — Ты слышал меня. Твой дедушка мёртв. Я послал своих лучших людей сделать работу. Морти недоверчиво уставился на него и замотал головой. Этого не могло быть. Это очередная ложь, очередная манипуляция. — Ты лжёшь. Дедуля не ответил. Он лишь затянулся сигаретой и посмотрел на Морти безучастным, ледяным взглядом. — Ты-ты-ты мог так думать, но это неправда! — закричал Морти, чувствуя, как паника и отрицание захлёстывают его. — Он вернётся, так или иначе! И когда ты меньше всего будешь ожидать, когда будешь думать, что ты в безопасности, он придёт за тобой! Дедуля хмыкнул и швырнул окурок на плиточный пол, раздавив его носком ботинка. — Так я и думал, что ты это скажешь. Ну что, посмотрим короткий фильм? Морти в замешательстве уставился на него. Старик постучал пальцем по уголку своего глаза, и перед ними развернулся полупрозрачный голографический экран, проецируемый прямо из его глазного яблока. Морти задался вопросом, было ли у его Рика такое же кибернетическое усовершенствование. У «Мёртвых Листьев», очевидно, имелась система наблюдения, транслирующая картинку прямо в череп этого человека. Дедуля порылся в файлах, пока не нашёл нужный. — Воспроизвести видео со звуком, — скомандовал он. Экран ожил, и Морти увидел запись, явно сделанную камерой, встроенной в чей-то глаз — скорее всего, Смотрителя. Семеро Смотрителей стояли плечом к плечу, наблюдая, как один из них выстреливает зелёным порталом. Один за другим они прошли сквозь него, оператор последовал за ними. Морти мгновенно узнал локацию: гараж его дома на Земле. Только теперь помещение было разгромлено — повсюду валялись бумаги, разбитые гаджеты, осколки стекла. Полка с коробкой для путешествий во времени и прочим оборудованием лежала на боку. Весь пол был залит блевотиной и пролитыми жидкостями. И прямо там, сгорбившись над своим рабочим столом, сидел Рик. Его Рик. Старик с огромным трудом повернул голову на звук открывающегося портала. — Чт-чт-что эт-это за де-дерьмо..? — заикался он, и Морти никогда не видел его таким разбитым, таким растерянным и уничтоженным. — Земной Рик C-137? — уточнил один из Смотрителей. — Д-д-да? Какое- как- какое это имеет отношение к- к вам м-мудакам? Как только Рик подтвердил свою личность, двое Смотрителей отделились от группы и вошли в дом. Рик попытался проследить за ними, но был слишком пьян, чтобы даже встать со стула. — Ку-куда вы- куда, чёрт возьми, вы идёте- куда, чёрт возьми, вы думаете, вы идёте, мудаки!? — Не твоего ума дело, — ответил командир и театрально взмахнул рукой. — Мы здесь, чтобы доставить особое прощальное сообщение от очень особенного человека. Твоего внука. Что-то тёмное промелькнуло в глазах Рика. Он споткнулся, вцепившись в край стола. — Мой Мо- У вас-у вас есть мой-мой Мо-Морти!? Смотритель проигнорировал его. — Он хотел, чтобы мы передали тебе: он очень счастлив в своей новой жизни с нами и никогда больше не желает с тобой разговаривать. Рик в ярости смахнул всё со скамейки и заорал: — ПОШЛИ ВЫ, МУДАКИ! Он мой- он-он- он МОЙ внук, МОЙ Морти! — О, но разве ты не говорил ему раньше, что он бесполезен и никчёмный? — Пошли вы! Все Морти бесполезны и никчёмны! Разница в том, что он МОЙ Морти, а не ваш! Морти почувствовал, как что-то внутри него обрывается. Он так надеялся, что Рик скажет что-то другое — что он был неправ, что он не это имел в виду, что Морти важен ему сам по себе. Но нет. Даже сейчас, даже перед лицом врагов, это было лишь о собственничестве. «Мой.» Не «я люблю его.» Не «я забочусь о нём.» Просто «мой.» Возможно, его Рик был не так уж сильно отличается от Риков «Мёртвых Листьев...» — Ну, вот в чём дело… — продолжил Смотритель с широкой улыбкой. — Для нас он действительно ценен, и довольно скоро он станет весьма полезным. Он уже начал обучение. Мы ждём своей очереди поиграть с ним. Я слышал, у него действительно тугая задница… Смотрители загоготали. Морти залился краской стыда, и горло сжал спазм. Рик внезапно взревел и бросился на говорившего, но тот легко уклонился, и пьяный старик споткнулся, рухнув на пол. Трое Смотрителей навалились на него, прижимая к грязному бетону. Рик отбивался из последних сил, но тщетно. Морти с ужасом заметил на столе портальную пушку и лазерный пистолет — бесполезные, забытые, оставленные в нескольких футах от хозяина. Рик был слишком пьян, чтобы задействовать свои имплантаты. Он поднял голову и прошипел сквозь зубы: — Я убью тебя… Ты слышишь меня, мудак!? Я УБЬЮ ТЕБЯ! — Я уверен, что убьёшь, — спокойно ответил Смотритель и потянулся за спину. Глаза Морти расширились, когда он увидел плазменный пистолет, направленный в голову Рика. — Но не если я убью тебя первым, мудак. Передавай Дайан привет от меня. Выстрел. Морти закричал. Время словно застыло. Он смотрел, как заряд проходит сквозь череп Рика, разбрызгивая кровь и ошмётки мозга по всему гаражу. Тело обмякло. Смотрители, удерживавшие его, поднялись, отряхиваясь. — И это всё? Это был Ренегат? Какое разочарование, я ожидал, что это будет самая опасная миссия в жизни! — возмущался один. — Хватит ныть! Радуйся, что этот ублюдок был в говно. Трезвым он бы нас всех положил… Вернулись те двое, что уходили в дом. — Дом пуст, больше никого нет. — Может, и их поискать? На всякий случай? — Нет, — отрезал командир, убирая пистолет. — Они не смогут нас выследить. Приберут этот бардак, когда вернутся домой. Давайте заканчивать. Морти смотрел полными слёз глазами, как Смотрители принялись крушить гараж. Они уничтожали всё подряд. Взломали вход в подземную лабораторию и разгромили её. Забирали только оружие. Кто-то прихватил портальную пушку со стола. — Завершить видео, — скомандовал Дедуля, и запись остановилась. Он постучал по глазу, и экран исчез. Морти застыл. Он начал плакать — громко, навзрыд. Это не могло быть правдой… Это должно быть подделкой. Его Рик не мог умереть! Он не мог… Дедуля спокойно подошёл к нему. — Потребовалось много работы, чтобы избавиться от всего, что могло бы вернуть этого мудака к жизни. Внизу было довольно много клонов и запасных тел для уничтожения. Даже нашли его сознание, скопированное и сохранённое под множеством файлов на нескольких компьютерах. Снова щелчок — и перед глазами Морти появилась застывшая картинка мёртвого трупа его дедушки. Пустые глаза. Белая кожа. Кровь повсюду. Чётко видимое мозговое вещество. Морти почувствовал острую боль в скальпе, когда Дедуля схватил его за волосы и задрал голову вверх. — Ни одна копия не вернулась к жизни. Твой Рик мёртв, ушёл навсегда. Я стёр всё, что с ним связано. Он поднял Морти с пола и приблизил его лицо к своему. — Теперь ты понял, парень? Никто не придёт за тобой. Теперь я — единственный, кто у тебя есть. Он потащил Морти к металлическому столу и швырнул его туда на живот. Морти застонал, когда воздух вышибло из лёгких. — А это значит… Я могу делать с тобой всё, что захочу. Голову Морти несколько раз ударили о столешницу, заставив мир поплыть перед глазами, несмотря на дьявольский укол. Всё кружилось, тошнота подступала к горлу. Когда Дедуля наконец остановился, Морти увидел, как кровь капает на металл. Дедуля просунул ногу между его бёдер, не давая сомкнуть ноги. Схватил оба запястья одной рукой и прижал их к пояснице. — Может, нанести тебе повреждение мозга? Клиентам плевать, трахать ли Морти с мёртвым разумом. Вон та наша маленькая Мортиша уже практически овощ. А её расписание всё ещё забито под завязку! Морти услышал шуршание ткани и звук опускаемой молнии. Прежде чем он успел среагировать, он почувствовал огромную головку члена, прижимающуюся к его входу. Никакой подготовки. Никакого предупреждения. Дедуля вогнал себя внутрь одним жестоким движением. Боль была за пределами всего, что Морти испытывал раньше. Дедуля был намного больше Рика IV. В своей прошлой жизни Морти был подстрелен. Ломал ноги. Падал в лавоподобную реку. Из его живота вылезал инопланетный паразит. Но ничто — ничто — не могло сравниться с этой разрывающей, выворачивающей наизнанку болью. Он был убеждён, что его разрывают пополам. Тошнота подкатила к горлу, смешиваясь с кровью из рассечённого языка. Дедуля двигался жёстко, быстро, с каждым толчком причиняя новую волну агонии. Морти сорвал горло криком. Зачем этот ублюдок дал ему тот укол? Он отдал бы всё, чтобы диссоциироваться сейчас. Он не хотел осознавать происходящее. Он хотел исчезнуть. Дедуля щёлкнул пальцами, и Фред подошёл к другой стороне стола. В его руке что-то блеснуло — скальпель. Фред ухмыльнулся, поигрывая лезвием. Морти задёргался в панике, но Дедуля лишь усилил хватку. Его толчки замедлились, но не прекратились. Фред провёл скальпелем по лбу Морти, и Дедуля прошептал ему на ухо: — Или я мог бы сделать тебя слепым, знаешь ли. Всем плевать, видит ли шлюха. У меня уже есть один слепой Морти… Хотя мы всегда можем вместить и двоих! Фред надавил скальпелем на кожу и медленно провёл лезвием вниз по лицу Морти. Мальчик закричал, чувствуя, как горячая кровь заливает щёку. Фред обводил скальпелем вокруг его глаз, угрожая в любой момент вонзить лезвие. Морти знал — этот человек не блефует. И даже если бы он не собирался калечить его умышленно, одно неверное движение — и он ослепнет. — Н-нет, пожалуйста… Я не-я не хочу… Я не хочу быть слепым! Прекратите! — рыдал Морти. — Нет? — хмыкнул Дедуля и надавил пальцами на челюсть Морти, заставляя открыть рот. Фред немедленно протолкнул скальпель внутрь. Глаза Морти расширились от ужаса. — Всё ещё дерзишь, не так ли? — продолжал Дедуля, не прекращая движений. — Уже забыл, как со мной разговаривать, кусок дерьма? Как насчёт того, чтобы отрезать тебе язык? Для минета он не нужен. Клиенты могут просто трахать твою глотку! Острая боль пронзила язык, и рот начал наполняться кровью. Морти чувствовал, как тёплая жидкость стекает по подбородку, капает на стол. Слёзы смешивались с кровью. К счастью, Дедуля снова щёлкнул пальцами, и Фред вытащил скальпель. Толчки прекратились, и на короткое мгновение Морти позволил себе надежду. Но затем он услышал тёмный голос: — Или, может, мне просто убить тебя и покончить с этим? Одним быстрым движением Дедуля сдёрнул со своей талии ремень и рванул его вокруг горла Морти, затягивая. Мальчик начал задыхаться, лёгкие горели, требуя кислорода. Дедуля продолжал вбиваться в него, медленно, безжалостно. Лёгкие горели, задница горела, кожа горела, глаза горели — всё тело превратилось в один сплошной костёр. Слёзы текли по щекам, и мир начал темнеть. И в этой темноте Морти вдруг почувствовал… спокойствие. Скоро всё закончится. Боль прекратится. Он будет свободен. Прямо перед тем, как потерять сознание, он снова смог дышать. Ремень ослаб настолько, чтобы Морти рухнул на стол, судорожно кашляя и хватая ртом воздух. Разочарование затопило его. Он был готов. Он уже смирился. А Дедуля вырвал этот дар из его рук. Рот старика прижался к его уху. — Ты правда думал, что я позволю тебе умереть так легко, маленькая шлюшка? Бьюсь об заклад, ты этого хотел, а? Ну что ж, хреново — этого не случится. Потому что… Он рванул Морти за волосы, задирая голову. — Ты умрёшь, когда Я скажу. Я контролирую тебя. Ты принадлежишь мне теперь, ты — моя собственность. Я твой владелец, я твой Бог. Ты будешь делать всё, что я тебе скажу. И ты умрёшь, когда Я решу. Ты это понимаешь? Дедуля толкнул Морти обратно на стол и сделал несколько особенно жестоких толчков. Морти скулил, хныкал, давился слезами и кровью. Движения старика стали более скользкими, и Морти с ужасом понял, что это, вероятно, его собственная кровь. Он истекал кровью. И был готов на что угодно, чтобы это прекратилось. — Д-да..! Я-я-я всё понимаю… — О да? Давай проверим, хорошо? — Дедуля снова затянул ремень — не так сильно, но достаточно, чтобы дыхание стало свистящим. — Кому ты принадлежишь? Морти знал ответ. Знал, что должен сказать. Но слова застревали в горле, царапали рассечённый язык. Чем дольше он молчал, тем туже становился ремень. А затем — резкий рывок. — ОТВЕЧАЙ МНЕ! КОМУ ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ!? — Те-те-тебе… Хозяин! Вот. Вот так. Он произнёс это. Пути назад больше не было. Теперь это стало правдой. Морти не видел, но чувствовал, как Дедуля ухмыляется у него за спиной. — И кто я для тебя? — Мой… Мой владелец… Мой Хозяин… — Где твой дом? — Это… Это… Это здесь, Хозяин… — Почти правильно… Дедуля снова швырнул его на стол и навис сверху. — Твой дом там, где член Хозяина. И начал вбиваться с новой силой, заставляя Морти кричать во весь голос. — Скажи это, шлюха. СКАЖИ ЭТО! — Мой- мой дом- мой дом там- ой!.. …Мой дом там, где член Хозя- пожалуйста, сэр-… ой ой ОЙ! МОЙ ДОМ ТАМ, ГДЕ ЧЛЕН МОЕГО ХОЗЯИНА! Дедуля издал торжествующий стон и продолжал вонзаться. Морти плакал и хныкал, полностью сломленный. Раньше, чем он ожидал, старик вытащил, схватил его за волосы и швырнул на колени на холодный плиточный пол. — Открой, — приказал он, одновременно дроча себе. Морти знал, что от него требуется. Он неохотно открыл рот, крепко зажмурившись. Дедуля немедленно вогнал себя глубоко в горло и сделал несколько жёстких толчков, заставляя мальчика давиться. Боль в рассечённом языке была ослепительной. Старик громко застонал и замер, изливаясь. Морти поморщился, чувствуя, как горячая струя наполняет рот. Он попытался инстинктивно отдёрнуть голову, но хватка Дедули была стальной. — Вот так. Глотай. Каждую каплю. Сперма Хозяина — это дар, — прорычал он. С огромным трудом, давясь и чувствуя отвращение, Морти проглотил всё. Когда Дедуля вытащил, он приказал облизать его дочиста. Морти подчинился, чувствуя себя грязным, уничтоженным, готовым вырвать. Это было почти невозможно — рот всё ещё кровоточил, и он, казалось, создавал больше беспорядка, чем убирал. Но Дедуле, похоже, было всё равно. Он расстегнул ремень на его шее и взял Морти за подбородок, приподнимая лицо. — Ну а теперь, как насчёт небольшого «спасибо» за дар твоего Хозяина? — …Сп-спасибо, Хозяин… — прошептал Морти, ненавидя себя так, как никогда раньше. Дедуля потёр пальцами по его светлой коже. Движение было почти ласковым, но Морти чувствовал лишь отвращение. — Хороший мальчик, такая хорошая маленькая спермошлюха для своего Хозяина. Хорошая маленькая сучка Дедули. Наконец он отошёл, заправляя себя в брюки. Морти остался на коленях, не смея пошевелиться — от боли, но также и потому, что Дедуля не разрешил ему. Он уже усвоил: безопаснее всего ждать приказа. Он всё же нашёл в себе смелость повернуть голову и заметил в углу Фреда, который, как оказалось, всё это время мастурбировал, наблюдая за сценой. Слава богу, Морти не видел этого. Дедуля застегнул ремень, вытащил очередную сигарету и закурил. Фред тоже привёл себя в порядок и подошёл. — Уже усвоил урок, маленький мальчик? — спросил он с мерзкой ухмылкой. Морти дрожал, когда кивнул. — Д-да, с-сэр… Фред повернулся к Дедуле. — Что думаешь, босс? Мы закончили? Дедуля разглядывал Морти, сканируя его позу, его дрожь, его опущенный взгляд. Морти замер, стараясь быть настолько неподвижным, насколько возможно. Он просто хотел покинуть это место и вернуться к другим Морти. Даже та бетонная тюрьма казалась раем по сравнению с этой камерой пыток. Дедуля выдохнул дым. — Да, мой друг. Я думаю, мы закончили. Однако… Он подошёл вплотную, и Морти поднял голову, встречая садистскую ухмылку. — Думаю, будет лучше поместить его в какое-нибудь особенное место для ночёвки. Уверен, после этого он будет благодарен за всё, что я для него делаю. Морти сглотнул и задрожал ещё сильнее. Это не звучало так, будто сегодня он вернётся к остальным.

***

Снаружи дом выглядел как большая, запущенная двухэтажная постройка, забытая и Богом, и людьми. Деревянная обшивка потрескалась, белая краска превратилась в грязно-серую корку, шелушащуюся клочьями. Часть черепицы с крыши осыпалась и валялась в высокой, давно не стриженной траве. Он напоминал дом с привидениями из парка развлечений, только этот ужас был реальным. Усугубляло впечатление то, что дом стоял посреди абсолютно пустынного, безжизненного ландшафта этой неизвестной планеты — изолированный, заброшенный, одинокий. Смотрители тащили Морти через скрипучее крыльцо. Один прижал перстень-лист к замку, и дверь со щелчком отворилась. Морти ожидал увидеть внутри подобие особняка Дедули — мрачную роскошь, внимание к деталям. Реальность оказалась иной. Внутри дом был так же обветшал, как и снаружи: обои свисали со стен грязными лоскутами, пол был липким от многолетней грязи, и в воздухе стоял тяжёлый, спёртый запах. Темнота внутри была почти осязаемой, так что Морти едва различал очертания предметов. Впрочем, времени на осмотр ему не дали — Смотрители быстро потащили его вверх по лестнице. Ступени скрипели так угрожающе, что Морти искренне надеялся, что они вот-вот рухнут. Может быть, тогда он сломает шею и умрёт, и этот кошмар наконец закончится… Лестница выдержала. На втором этаже Морти начал слышать звуки. Крики. Вопли боли. Когда они проходили мимо одной двери, он услышал, как кто-то умоляет: «нет,» «пожалуйста, прекрати,» «мне больно.» Все голоса были голосами Морти. Слышался также стук, смех Риков и их пьяные, бессвязные разговоры. Морти понял, где находится. Это был один из тех борделей, о которых рассказывал Очкарик. И, судя по состоянию здания, один из самых дешёвых. «…всегда надейся, что у тебя забронированы частные клиенты. Это гораздо лучше…» Морти был на грани панической атаки. Если бы у него оставались хоть какие-то силы, он бы брыкался и вырывался. Но он был пуст. Истощён. Голоден и обезвожен. Каждая мышца ныла, каждая клетка тела стонала от боли после пыток и изнасилования. Он мечтал, чтобы появился Плесень и вколол ему обезболивающее, или дал мазь, или хоть что-нибудь, чтобы унять эту агонию. Но если это было частью наказания, то помощи ждать не стоило. Его втолкнули в крошечную комнату с двумя пустыми кроватями. Пространство было настолько маленьким, что между ними мог стоять только один человек. Зловещий красный свет просачивался сквозь зашторенное окно, заливая комнату зловещим багровым оттенком и делая её ещё более похожей на склеп. Смотритель швырнул Морти на живот на кровать слева, защёлкнул наручники на его левом запястье и пристегнул их к раме. Напоследок он сильно шлёпнул Морти по ягодицам, заставив того съёжиться от боли — к счастью, удар пришёлся мимо свежего клейма. Рики рассмеялись и ушли, оставив дверь открытой. Морти чувствовал себя уязвимым, выставленным напоказ, но знал: это ещё не самое худшее, что его ждёт. Лёжа в этом багровом полумраке, он не мог выкинуть из головы образ казни своего дедушки. То, как он истекал кровью в одиночестве, растерянный, разбитый… Картина, которая будет преследовать его вечно. Как Рик мог проиграть так легко? Неужели он был настолько пьян, что не мог защитить себя? Рик никогда не проигрывал. Может быть, это был всё-таки не его Рик? Но они спросили, он ли C-137, и он ответил «да.» Ни один Рик не стал бы притворяться Ренегатом — это было равносильно подписанию смертного приговора. И никакой другой Рик не согласился бы умереть вместо него. Рики не помогали друг другу бескорыстно, только в рамках деловых сделок. Морти надеялся, что у Рика был запасной план воскрешения — но Дедуля показал, как Смотрители уничтожили всё. Лабораторию, клонов, файлы с сознанием, портальную пушку. Всё. Шум в других комнатах становился громче, возвращая его в настоящее. Вокруг кричали и умоляли другие Морти. Слёзы покатились по его щекам, и он уткнулся лицом в тощую подушку. Реальность наконец оседала в сознании: его дедушка мёртв. Его Рик не придёт. Никто не заберёт его домой. Он был один. И это была его собственная вина. Если бы он послушался дедушку с самого начала и не связался с другими Риками… Если бы не сбежал из дома после их ссоры… Его Рик всё ещё был бы жив. В коридоре послышались приближающиеся шаги нескольких пар ног, но Морти не потрудился поднять голову. Он знал, что идёт Рик, готовый сделать ему больно. Но затем раздался голос Морти: — Хватит толкать меня, ты, сексуальный маньяк-извращенец! Морти повернул голову и увидел, как Смотритель вводит в комнату Морти с длинными светлыми волосами и загорелой кожей. — Майами! — вырвалось у него с облегчением и болью одновременно. Майами улыбнулся ему, когда его толкнули на другую кровать на живот и пристегнули точно так же. Смотритель ушёл, оставив дверь открытой. Майами провёл свободной рукой по волосам и сказал: — Ну, привет. Это ты, Новичок? Морти отчаянно закивал, пытаясь сдержать слёзы. Видеть Майами было как глоток воздуха утопающему. — Почему-почему ты здесь..? — выдавил он. — У тебя не было частных клиентов? Майами хихикнул. — Вообще-то были. Но я устроил последнему небольшой скандал, так что, думаю, они решили, что мне нужно наказание. Боже, некоторые Рики просто принцессы… Всего лишь маленький прикус на их членах, и они уже визжат, что я пытался откусить его. Вот жеж драма квин… Теперь, когда Морти мог рассмотреть его поближе, он заметил разбитый нос Майами и фиолетовый синяк под глазом. Кто это сделал — клиент, Дедуля, Смотрители, — уже не имело значения. Он знал, что и сам выглядит не лучше: всё тело в ранах, больше крови, чем у Кэрри на выпускном балу. К счастью, Фред сделал ему какой-то укол перед уходом, который закрыл открытые раны, чтобы он не истёк кровью слишком быстро. Но до полного исцеления было далеко. — А что насчёт тебя, Новичок? Как ты здесь оказался? Можно было бы подумать, что у тебя очередь из клиентов на месяц вперёд. Морти вздрогнул от вопроса, но справился с собой. — Я… Я-я немного запаниковал с к-клиентом после а-аукциона и-и попытался сбежать… А-а потом они провели какой-то странный тест, чтобы проверить, б-буду ли я-я доносить на них, и я про-провалился… Майами хмыкнул. — Да, мы все через это проходим хотя бы раз. Надо было предупредить тебя, извини… Мы слишком мало времени провели вместе, чтобы я успел рассказать тебе всё. Морти не злился на него. Майами и так помог ему больше, чем кто-либо здесь. Поделился едой и водой. Объяснил, что здесь происходит. Он был единственным светлым пятном в этом аду. Морти снова ощутил, как подступают слёзы — на этот раз от мысли о дедушке. Майами заметил. — Что случилось, сладенький? Тебе больно? Морти шмыгнул носом и покачал головой, хотя больно было адски. — Мой Рик… Они… Они убили моего Рика, Майами… Дедуля показал мне… Они пришли в гараж и просто… — он не смог продолжать и разрыдался. Затем он почувствовал нежное прикосновение к своей руке. Майами протянул свою свободную ладонь и мягко поглаживал его пальцы. — Я знаю, сладенький. Я знаю… Мне жаль, — прошептал он. Морти сначала хотел спросить, откуда он знает, но потом понял: Майами, скорее всего, прошёл через то же самое. Две пары шагов раздались в коридоре, сопровождаемые голосами двух Риков. Морти повернул заплаканные глаза к двери — и увидел, как из-за угла появляются два оборванных, грязных Рика. Никаких лабораторных халатов. На первом — заляпанная белая майка с дырами и мешковатые серые штаны. На втором — немытые штаны цвета хаки и коричневая куртка. Когда они приблизились, Морти почувствовал запах — кислый, застарелый запах немытых тел и перегара. Они были либо бездомными, либо экономили на воде. Ухмыляясь, они принялись разглядывать двух Морти, и Морти заметил, что у обоих не хватало передних зубов. — Я вызываю право на ле-О-ОРРПдибоя! — объявил первый и направился к кровати Майами. — Эй, нечестно, чёр-РРППтов урод! Я хотел его! — заорал второй. Первый уже залезал на Майами и расстёгивал ширинку. — Не повезло, мудак. Думай быстрее в следующий раз! Второй выругался и шагнул к Морти, тоже берясь за молнию. Глаза Морти расширились в панике. Он повернулся к Майами и отчаянно зашептал: — Я-я-я не могу этого сделать… Майами, я не могу это делать снова… Не так скоро! — Тшш… — успокоил его Майами, даже не дёрнувшись, когда Рик позади него начал стягивать его шорты. Второй Рик потянул джинсы Морти вниз вместе с бельём. — Нет… Пожалуйста, нет… Мне больно! Пожалуйста, сэр, мне так больно! — отчаянно плакал Морти, но Рик позади него уже взбирался на кровать. «…Это как конвейер: Рики просто идут один за другим, без перерыва…» Морти сжал простыню, когда услышал мягкий голос Майами: — Морти, посмотри на меня. Удивлённый тем, что Майами назвал его настоящим именем, он повернулся. Длинноволосый мальчик протягивал к нему свободную руку. Морти заметил, как Рик на Майами яростно дрочит себя, готовясь к проникновению. — Держи меня за руку, — мягко сказал Майами. Морти колебался лишь секунду, затем потянулся и вцепился в более тёмную ладонь. Майами улыбнулся и слегка сжал его пальцы. — Просто держи меня за руку и смотри на меня. Сосредоточься на мне, на моём прикосновении. Морти кивнул. Он видел, как Рик на Майами двигается, но удерживал зрительный контакт. Внезапно Майами крепко зажмурился и сжал руку Морти сильнее. Тогда Морти понял, что Рик проник в Майами. Насухо. Без подготовки. И Майами было больно. Он был сильным, но в конце концов он был всего лишь маленьким мальчиком, который сегодня уже встретил бог знает сколько клиентов. У каждого был предел. «…К концу дня тебе настолько больно…» Морти вздрогнул, когда Рик позади него сильно шлёпнул его по свежеклеймёной ягодице, а затем схватил обе и раздвинул. Тошнота и стыд захлестнули его. Он хотел бороться, но знал, что это бесполезно. Поэтому он сжал руку Майами в ответ, когда почувствовал головку члена у своего истерзанного входа. Майами открыл глаза и подарил ему улыбку сквозь свою собственную боль. — Держи меня за руку, Морти. Просто дыши, смотри на меня и держи меня за руку, — прошептал он. Член Рика протолкнулся внутрь, и Морти начал тихо плакать, плотно сжав губы. Он не сводил глаз с Майами и кивал на его слова. Молодые Морти продолжали смотреть друг другу в заплаканные глаза, пока их безжалостно трахали на грязных матрасах. Они сжимали руки друг друга. Они продолжали улыбаться друг другу сквозь боль. Когда Рики наконец закончили и ушли, они шептали друг другу сладкие пустяки. А когда следующие два Рика вошли и начали всё заново, молодые Морти продолжали держаться и смотреть друг на друга. Они делали это снова, и снова, и снова. Пока Морти не потерял счёт, сколько Риков уже было. Мало-помалу Морти смирился с реальностью вокруг него: это было оно. Вот на что будет похожа вся его оставшаяся жизнь. И он должен был это принять. Только от него зависело, как сделать её настолько терпимой, насколько возможно. Потому что теперь он был один. Его Рика больше не было. Никто не придёт, чтобы забрать его домой.