We Want Them Young

Знакомые звуки доносились снизу: кастрюли и чайники гремели друг о друга, создавая уютную утреннюю симфонию. Морти уже чувствовал запах бекона, доносившийся с кухни и смешивающийся с ароматом свежесваренного кофе. Это было почти как дома — просыпаться под звуки Бет, готовящей завтрак для своей семьи. Некоторое время назад Рик проснулся и прошёл мимо их комнаты, и его шаги эхом отдались в коридоре. Конечно, Морти ожидал, что он войдёт и начнёт трогать его или М-Морти, но он прошёл прямо вниз, оставив мальчиков одних. Хотя Морти уже бодрствовал, так как совсем не спал ночью, и его глаза жгло от усталости, М-Морти первым встал в их комнате. Он зевнул и потянулся, прежде чем встать и переодеться. Морти сел на своей кровати, и тогда М-Морти заметил, что он тоже проснулся. — Доброе утро! — сказал он. — Хорошо спал? — Эмм… — пробормотал Морти и опустил взгляд от стыда, теребя край одеяла. — Не-не очень… — Оу, мне жаль это слышать… Я не храпел, нет? — Нет, нет, дело не в тебе! Э-это просто… Новое место, наверное… М-Морти кивнул, заправляя свою постель и разглаживая складки на простыне. — Я понимаю. Не волнуйся, ты к этому привыкнешь. Судя по запаху, завтрак скоро будет готов. Хочешь спуститься вниз со мной? Морти кивнул и встал. Он чувствовал себя как зомби, когда начал снимать пижаму и доставать новую одежду из своего чемодана. Внезапно он замер в чистом ужасе — вспомнил о букве G на своей ягодице. Холодок пробежал по спине при мысли, что кто-то может увидеть этот уродливый ожог. Он не хотел, чтобы М-Морти её увидел. Он отвернулся и нервно почесал руку. — Н-на самом деле… Т-ты не будешь против, если я-я оденусь один..? Вместо того чтобы смутиться или обидеться, М-Морти покачал головой и пошёл прямо в коридор. — Нисколько! Я закрою дверь, чтобы у тебя было немного уединения. Увидимся за завтраком! Дверь закрылась, и Морти услышал, как шаги М-Морти исчезли внизу. Когда ему удалось переодеться, он кое-как заправил свою кровать, как это сделал М-Морти, и последовал за ним на кухню, где оба Морти и Рик уже ждали его. Кухня была довольно маленькой и тесноватой — было бы невозможно избежать столкновений, если бы они все стояли. К счастью, Рик был единственным, кто всё ещё стоял, раздавая тарелки с едой мальчикам, и воздух был наполнен теплом от плиты. — Доброе утро, Морти, — сказал он и поставил третью тарелку перед пустым местом, которое Морти истолковал как своё. — До-доброе утро… — ответил Морти и осторожно опустился на стул, готовый отпрыгнуть, если услышит, что кто-то скажет, будто ему не разрешено там сидеть. Но никто его не остановил. Морти уже начали есть, а Рик сделал себе чашку кофе, прежде чем наконец взять свою кружку и тарелку и сесть на стул напротив Морти. Прежде чем начать есть сам, Морти взглянул на тарелки. Он заметил, что Рик положил одинаковое количество яиц и бекона на каждую порцию. Это не была огромная гора еды, которую его мать готовила каждое утро с тех пор, как Морти вернулся. Этот завтрак, приготовленный M-Риком, казался более нормальным — как настоящий дом. Морти никогда никому этого не говорил, но видеть, как мама делает нелепое количество еды каждое утро, словно пытаясь компенсировать все те завтраки, которые он пропустил за время отсутствия, вызывало у него крайний дискомфорт. Это было как будто тыкать ему в лицо тем, что всё изменилось. — Тебе не нравятся бекон и яйца? — внезапно услышал он вопрос Рика. Морти вздрогнул, очнувшись, и понял, что он просто смотрел на еду, не прикасаясь к ней. Он поспешил ответить: — О-о, нравятся, нравятся! Простите… Он быстро начал есть и был удивлён, увидев, какой вкусной была еда. Может, не такой вкусной, как у его собственной матери, но учитывая, что он редко видел, чтобы Рик вообще готовил, это было очень хорошо сделано. Он сосредоточился на своей еде, пока остальные трое болтали друг с другом, время от времени громко смеясь. Затем М-Морти посмотрел на часы на стене и вздрогнул. — О чёрт, я опоздаю на работу! Он быстро встал, оставил пустую тарелку в раковине и бросился в холл с криком: — Спасибо за завтрак! — Пожалуйста, — с весельем ответил Рик и сделал глоток кофе. Морти ошарашенно посмотрел ему вслед, а затем повернулся к Рику и Толстовке: — У него есть работа..? — Да, он менеджер в продуктовом магазине, — ответил Рик с оттенком гордости в голосе. — Раньше был кассиром, но сумел пробиться наверх. Платят лучше, и часы работы гораздо более человечные. Даже несмотря на то, что Морти не в первый раз посещал Цитадель и уже знал, как здесь всё работает, всё равно было удивительно видеть, насколько разной была жизнь Морти здесь по сравнению с Землёй. У них была работа на полный день, некоторые жили самостоятельно, и в целом они были гораздо более зрелыми. Это было захватывающе, но то, что им было всего четырнадцать, поднимало вопрос: разрешалось ли им вообще быть здесь детьми? Сам Морти уже давно не чувствовал себя ребёнком. Рик закончил завтрак первым, отнёс свою тарелку в раковину и взял кофейную кружку, чтобы налить ещё. Затем повернулся к Толстовке: — Я быстренько приму душ и потом начну работать. Ты можешь идти и доставать инструменты, когда поешь. — Хорошо, Рик! — сказал Толстовка и запихнул в рот ещё бекона. Прежде чем Рик ушёл, он повернулся к Морти, указал на шкафчик над раковиной и сказал: — Если всё ещё голоден, в том шкафу есть хлопья. Морти кивнул, глядя на шкафчик, и с этим Рик покинул кухню. Некоторое время мальчики просто сидели — Толстовка активно ел, а Морти смотрел на свою наполовину пустую тарелку. Он чувствовал себя крайне потерянным и встревоженным. Честно говоря, он не ожидал, что Рик тоже оставит его одного. Он толком не объяснил, как Морти должен был «исцеляться» здесь, и Морти слишком боялся спросить его напрямую. В каком-то смысле мальчик был благодарен, что Рик не пытался подходить к нему слишком близко, но он, по крайней мере, ожидал, что к настоящему моменту уже что-то произойдёт. — Эмм… М-можно к-кое-что с-спросить..? — заикаясь, проговорил Морти Толстовке. — Конечно. Что такое? — Ну, эмм… Т-ты знаешь, чт-что я д-должен вообще здесь делать..? Рик собирается проводить со мной какие-то сеансы терапии или что-то такое..? — Ну… — сказал Толстовка и положил вилку на теперь уже пустую тарелку. — Он не лицензированный терапевт, поэтому ему не разрешено проводить настоящие сеансы. Но ты можешь поговорить с ним наедине, если захочешь. А в ответ на твой вопрос, что ты должен делать: просто быть. — Чт-что это значит..? — Ты делаешь то, что обычно делал бы на Земле, — пояснил Толстовка. — Кроме походов в школу, конечно — здесь это не очень-то возможно. Хотя на Цитадели есть Морти Академия, но она только для Морти без Риков. Но эй, кто вообще хочет ходить в школу, верно? — Д-да… Наверное, ты прав… Честно говоря, Морти скучал по тем временам, когда его самой большой проблемой было ходить в школу и иметь дело с хулиганами. Толстовка отнёс свою тарелку в раковину и начал мыть всю посуду. Затем сказал: — Но здесь есть много других вещей, которыми ты можешь заняться: читать комиксы, играть в игры, мастурбировать, помогать по дому, помогать мне и Рику с его изобретениями… — А? Я-я думал, он консультант или что-то вроде того..? — Он консультант, но зарабатывает дополнительные деньги изобретениями. Раньше он работал в компании, которая чинила большие промышленные машины на Цитадели. Когда он решил помогать Морти на полную ставку, то уволился. Можешь себе представить, ему платят не так много, поэтому дополнительный доход всегда приветствуется. Для Морти это было впечатляюще. Прежняя работа Рика явно оплачивалась лучше, чем новая, но он всё равно решил её делать. Его собственный Рик едва ли шёл на какие-то огромные жертвы ради кого-то, кроме себя. Ну, если не считать всех тех жертв, на которые он пошёл, чтобы спасти Морти из «Мёртвых Листьев...» Мальчик быстро выбросил эту мысль из головы, доел свою еду и отнёс тарелку Толстовке. Он решил, что самый лёгкий способ не чувствовать себя обузой — начать с помощи в уборке. Поэтому он схватил тряпку со стойки и вытер стол, пока Толстовка заканчивал мыть посуду. Когда они закончили, Толстовка повернулся к нему: — Что скажешь? Хочешь присоединиться ко мне в мастерской Рика? Мысль о том, чтобы быть вместе с Риком в маленьком пространстве, вызвала у Морти панику, даже если бы Толстовка был там с ним. Он даже не мог дать ответа — просто продолжал бормотать что-то бессвязное, пока наконец Толстовка не сказал: — Я понимаю, слишком много и слишком скоро. Знаешь что: почему бы тебе сегодня не просто посмотреть и не поучиться? Ты можешь увидеть, как здесь всё работает, и, может быть, завтра сможешь нам помочь? После некоторого раздумья Морти наконец кивнул. Толстовка направился в мастерскую Рика, и Морти вскоре последовал за ним. Весь оставшийся день он делал именно то, что предложил Толстовка: смотрел и учился. Больше всего его интересовало, как эти двое ведут себя по отношению друг к другу, и он особенно внимательно следил за тем, как Рик обращается с Толстовкой. Каждый раз, когда Рик клал руку на спину Толстовки или хлопал его по плечу, Морти считал в уме, не задерживалась ли рука на секунду дольше, чем нужно, или не опускалась ли на дюйм ниже, чем следовало. Но такого никогда не случалось. Каждое прикосновение, которое он дарил мальчику, было таким же, какое настоящий любящий дедушка подарил бы своему внуку. Он пытался поймать старика на том, что тот смотрит на мальчика тем специфическим голодным, хищным взглядом, который сам Морти привык получать. Но всё, что он делал, — это дарил мальчику дружелюбные и гордые улыбки, как это делал бы нормальный дедушка. Они вдвоём работали с той же интенсивностью, с какой Морти и его Рик обычно работали. Они улыбались, смеялись, поддразнивали друг друга и шутили. Если Толстовка что-то ронял или был слишком медлительным, Рик отпускал ворчливый комментарий, но никогда искренне не пытался задеть его чувства. Время от времени Рик поворачивался к Морти, стоящему в дверном проёме, и спрашивал, не хочет ли он присоединиться, но Морти просто качал головой, и они оба принимали это. Несколько часов спустя Толстовка объявил, что пойдёт готовить ужин, и попросил Морти помочь ему. И так как Рик, казалось, оставался работать один, Морти чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы согласиться. Это был первый раз, когда Морти действительно готовил что-то настоящее, и он был весьма рад учиться. У него не всё получалось идеально — он чуть не порезал палец, нарезая морковь, и чуть не сжёг рис, но в конце концов им удалось приготовить приличный ужин для всех. Только когда Морти M-171 пришёл домой с работы и все четверо сели есть, Морти вспомнил, где он на самом деле находится и почему он здесь. Ему было так весело готовить с Толстовкой, что на некоторое время он забыл о своих испытаниях в «Мёртвых Листьях».

***

После того как Морти не спал всю ночь и весь день, он был измотан. Но когда пришло время ложиться спать, он всё ещё боялся заснуть — не из-за M-Рика, а из-за того, что боялся кошмаров и того, что разбудит всех в доме своими криками. Однако он знал, что не сможет бодрствовать вечно, поэтому до того, как M-Морти успел заснуть в своей кровати, Морти решил снять этот груз с души. — П-привет, Морти… — осторожно сказал он. — Да? — ответил M-Морти. — Эмм… Просто чтобы ты з-знал… Это может прозвучать пугающе, но… У м-меня могут быть кошмары ночью… И-и… Ну, по-видимому, я-я громко плачу во время них, так что… — Ты бы хотел, чтобы я тебя разбудил, если это случится? — Что? — удивлённо ответил Морти. — Н-нет, тебе не нужно этого делать. Я просто… Я хотел предупредить тебя… Чтобы ты не испугался или не разозлился… — О, понятно, — ответил M-Морти и понимающе улыбнулся. — Всё нормально, Морти. Я к этому привык. У Толстовки довольно часто бывали кошмары, когда он только приехал жить к нам. — …У него бывали? — Ага, — M-Морти сел на кровати, чтобы посмотреть на товарища. — Вообще-то это довольно грустная история… О, и не волнуйся, он совершенно не против, что я тебе это рассказываю. Так вот… Его первоначальный Рик умер, и его передали другому Рику, из измерения J-56-ab. Худший переезд в жизни. Тот был чрезвычайно жесток и всегда избивал его до черноты и синевы. Особенно когда был пьян — а это было практически весь день, каждый день. Он отрезал его от всех: у Толстовки не было друзей, и он был вынужден жить в той крошечной квартирке с этим ублюдком один. Ему даже не разрешалось иметь работу. Те небольшие деньги, что у них были, уходили на алкоголь Рика, так что Толстовка практически голодал. Он даже заставил его сменить номер измерения на свой! Хотя это звучало жестоко для Морти, в этом не было ничего неслыханного. — Но… Разве это не довольно обычный способ обращения Риков со своими Морти..? Я-я не хочу плохо говорить о твоём дедушке или что-то такое! Я-я просто… — Нет, я понимаю, и ты прав: в какой-то степени это обычно. Но то, что что-то нормализовано, не значит, что мы должны это терпеть. Это ненормально, что Рики плохо обращаются со своими Морти, но мы просто приняли это. И ничто не изменится, пока кто-то не сделает что-то и не выскажется в защиту Морти. До того как его похитили, Морти всегда думал, что он единственный, кто не принимает то, как на Морти смотрели: просто как на щиты и груши для битья. Давным-давно ему даже удалось уговорить тех захваченных Морти дать отпор в укрытии Злого Рика. Но в «Мёртвых Листьях» он быстро понял, что Морти не всегда могут дать отпор. — Мой Рик был единственным, кто пытался вмешаться в ситуацию с Толстовкой, — продолжил M-Морти. — Я думаю, все в том многоквартирном доме слышали драки и жестокое обращение, но почти у всех на Цитадели голова так высоко задрана, что всем было плевать, кроме нас. Проблема была в том, что Толстовка был так предан своему новому дедушке, потому что слишком боялся быть отправленным в Мортитаун, если останется один. Поэтому он всегда отрицал любое жестокое обращение и отказывался подавать в суд. К счастью, мой Рик успел подружиться с ним до того, как стало слишком поздно. Он начал заходить к нам в старую квартиру время от времени, мы играли в видеоигры и разговаривали почти обо всём. Морти слушал историю заинтригованный. Даже несмотря на то, что она не звучала так плохо, как то, через что прошёл он, было утешительно слышать, что в каком-то смысле Толстовка мог его понять. Он тоже был в ловушке. И Морти узнавал этот страх открыть рот, чтобы заговорить. Первое, что он усвоил на горьком опыте, — это что доносчики получают по заслугам. Если бы ты рассказал кому-то о том, что они с тобой делали, были бы серьёзные последствия. Толстовка, должно быть, тоже боялся, что если он кому-то расскажет, никто ему не поверит и всё станет только хуже. — А что случилось потом? — спросил Морти. — Он просто переехал к вам? — Не сразу, но мало-помалу он становился всё увереннее и навещал нас чаще. А потом, наконец, однажды он решился быть достаточно смелым, чтобы рассказать нам всё, что происходило. Мы пошли с ним в полицейский участок, чтобы сообщить о жестоком обращении. Сначала мой Рик согласился помочь ему найти новый дом, но потом мы все поняли, что уже так хорошо сблизились, что не хотели разлучаться. А мой Рик уж точно не доверял никакому другому Рику заботиться о нём. Чем больше Морти слышал о M-Рике, тем больше он ему доверял. Конечно, это не избавляло его от всех страхов, но это определённо звучало так, будто M-Рик был настоящим: хорошим Риком. Услышав всё это, ему очень захотелось довериться этому человеку и дать ему шанс помочь, он просто не знал, как отпустить свои страхи.

***

Следующее утро началось так же, как и предыдущее: Рик приготовил завтрак для всех, они поели вместе, прежде чем M-Морти ушёл на работу, а Рик и Толстовка удалились в мастерскую. Морти последовал за ними и остановился в дверном проёме. Когда он это сделал, Рик повернулся к нему и спросил: — Что скажешь, Морти? Хочешь помочь нам сегодня? Это потребовало всей силы воли и мужества, что были в теле Морти, но после минутного колебания он наконец кивнул и шагнул внутрь, чтобы встать рядом с Толстовкой. Рик улыбнулся ему и немедленно дал указания: какие инструменты ему нужны, какие детали следует соединить вместе и какие вещества использовать для очистки поверхностей, над которыми они работали. Морти более чем охотно участвовал, но сделал осознанный выбор держаться ближе к Толстовке и соблюдать дистанцию с Риком. Если Рик просил передать ему какой-то инструмент, Морти предпочитал отдать его Толстовке, который затем передавал его Рику. К счастью, старик, казалось, не возражал и уважал это, никак не комментируя. Остаток дня прошёл почти так же, как вчера: Морти помог Толстовке готовить ужин, и они все поели вместе.

***

После этого дня Морти участвовал почти во всём по дому и больше не ограничивался только наблюдением. Когда Толстовка помогал Рику с изобретениями, он тоже помогал. Когда они готовили, он тоже готовил. Когда они убирали весь дом, он тоже убирал. Он ещё не чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы оставаться в комнате с Риком наедине, но, к счастью, Толстовка был практически всегда рядом. И нельзя сказать, что они с Риком игнорировали друг друга: Рик всегда болтал с ними обоими, и Морти даже начал сам заговаривать с Риком, не дожидаясь, пока к нему обратятся первым. Он даже сам этого не замечал, и только когда Толстовка обратил на это внимание однажды вечером перед сном, Морти осознал, что действительно добился некоторого прогресса. Самой большой помощью было то, что никто в доме не ходил вокруг него на цыпочках, в отличие от его собственного дома. Все относились к нему хорошо и нормально, как будто даже не знали, через что он прошёл в прошлом. Но несмотря на то, что сейчас всё казалось гораздо светлее, Морти всё ещё было плохо от того, что после всего этого времени и усилий он всё ещё боялся M-Рика и всех Риков в целом. Он знал, что ему нужно что-то кардинальное, чтобы всё изменилось. Он и не подозревал, что это скоро случится. И снова они втроём были в мастерской Рика. В какой-то момент Толстовка посмотрел на часы на стене и заявил: — Думаю, мне лучше начать готовить пораньше — хочу попробовать один новый рецепт. — Хорошо, я пойду помою руки и приду помочь тебе, — сказал Морти и положил отвёртку на стол. — Вообще-то… — внезапно сказал Толстовка. — Ты не будешь против, если я сегодня приготовлю сам? Я очень хочу попробовать сделать это блюдо самостоятельно, без чьей-либо помощи. И если получится, это будет большой сюрприз для всех вас! Морти посмотрел на Толстовку, как подросток, которого только что бросили. Толстовка больше не нуждался в его помощи? Неужели он был настолько плохим поваром, что его помощь больше не требовалась? Но никто никогда ничего ему не говорил… Всё же он не хотел быть грубым или неуважительным. — О, ладно… Эмм… Я-я тогда, наверное, пойду в свою комнату… Рик повернулся на своём стуле к мальчикам и спокойно сказал: — Мне бы очень пригодилась вторая пара рук здесь, Морти. Морти повернулся к Рику. Его нижняя губа слегка дрожала. — Без какого-либо давления, — заверил Рик. — Ты здесь не раб, так что я не собираюсь заставлять тебя работать. Но мне бы это действительно очень помогло, если бы ты остался и помог мне. Хотя Рик и сказал «без давления», Морти чувствовал давление. Ему очень не хотелось оставаться наедине с Риком, но он не хотел и грубить. Также он боялся узнать, что случится, если он скажет «нет...» — Л-л-ладно тогда, Ри-Рик… Я-я-я о-останусь… — Отлично! — сказал Рик и повернулся обратно к своему верстаку. — Можешь начать с того, что протрёшь вон тот маленький боковой столик — я скоро принесу туда этот кристалл. — Я позову, когда еда будет готова! — объявил Толстовка и побежал в коридор в сторону кухни. Итак, Морти остался с Риком наедине. Он знал, что этот день когда-нибудь настанет, но всё равно это было чертовски страшно. Он весь дрожал, когда взял свою тряпку и подошёл к боковому столику, о котором упомянул Рик. Он попытался сосредоточиться на своей задаче: вытирать поверхность очень осторожно, следить, чтобы на ней не осталось пыли. Он тёр и тёр, даже не осознавая, что скоро повредит поверхность. — Думаю, этого достаточно, Морти, — сказал внезапный голос позади него, заставив Морти вздрогнуть. Он даже не слышал, как Рик подошёл прямо к нему. Он сделал шаг в сторону, когда Рик положил светящийся фиолетовым светом кристалл на маленький столик, а затем достал инструмент, очень похожий на отоскопы, которыми пользуются врачи. Он включил маленькую лампочку и затем посмотрел через прибор, чтобы изучить кристалл. Некоторое время спустя он удовлетворённо хмыкнул и сказал: — О да, детка! Вот что я люблю видеть! Затем он повернулся к Морти и спросил: — Хочешь взглянуть? Морти вопросительно посмотрел на Рика. Рик протянул ему отоскоп. — Давай, всё нормально. Просто прижми глаз к этому отверстию и посмотри на кристалл. Дрожащими руками Морти взял отоскоп и сделал, как ему было сказано. Когда он прижал глаз к маленькому отверстию и направил прибор на кристалл, он увидел то, чего не ожидал: внутри кристалла, казалось, что-то двигалось — маленькие амёбы. — Ух ты! Э-эти штуки… живые? — удивлённо спросил он, всё ещё не отрывая глаза от кристалла. — Ага. Нельзя было их увидеть, просто глядя на внешнюю сторону кристалла, правда? Обычно это было бы плохо, но на этот раз это как раз то, что мне действительно нужно. Морти отдёрнулся и положил отоскоп на стол рядом с кристаллом, всё ещё глядя на него. — Я-я-я думаю, мой дедушка однажды использовал что-то подобное… Те-тебе нужен кристалл, чтобы он был, типа, живым, чтобы сделать топливо, — если бы внутри него не было ничего живого, он бы не работал, верно? — Ты прав, Морти! — сказал Рик, звуча удивлённо. — Я знал, что твой дедушка хорошо тебя учил, но не ожидал, что ты знаешь об этом. Большинство Риков держат это знание при себе и не делятся им со своими Морти. Когда-нибудь ты достигнешь великих вещей, парень. Рик подчеркнул свои слова, положив руку на плечо Морти. В тот же миг мальчику показалось, что пол под ногами исчез. Всё вокруг стало размытым, все звуки казались отдалёнными. Всё кружилось. Морти в панике закрыл глаза и прикрыл уши. Внезапно все воспоминания о разных Риках, трогающих его и направляющих на кровать, пронеслись прямо сквозь него. Он отчётливо чувствовал их руки, чувствовал запах ужасного алкогольного дыхания, слышал похотливое пыхтение в ушах. Его дыхание становилось всё быстрее и быстрее, он хватал воздух. Ему хотелось кричать. Где бы он ни был, ему нужно было выбраться оттуда… — Морти. Кто-то спокойно позвал его по имени. Это не было похоже на клиента. Морти заставил себя открыть глаза и увидел M-Рика, стоящего на коленях на его уровне, прямо перед ним. — Морти, — сказал он снова. Прежде чем Морти успел ответить, он почувствовал, как Рик осторожно взял его руки от ушей и опустил их вниз. Он не отпустил их и посмотрел Морти прямо в глаза. — Посмотри на меня, Морти, — мягко сказал он. Всё ещё в паническом состоянии, Морти попытался высвободить руки, но Рик не отпускал. Он сказал твёрдо, но спокойно: — Слушай мой голос. Это всё, о чём я прошу — слушай мой голос. Морти закрыл глаза, но попытался сделать, как велел ему Рик. Пытаясь успокоить дыхание, он кивнул в знак того, что пытается слушать. — Ты не там. Это не происходит прямо сейчас. Ты в безопасности, это не происходит прямо сейчас, — спокойно сказал Рик, пытаясь вернуть мальчика обратно. Рик повторил это несколько раз, и Морти слушал. Наконец он смог открыть глаза. Чернота и размытость в его поле зрения начали исчезать. Теперь он мог видеть мастерскую немного лучше. — Хороший мальчик. Просто дыши и сосредоточься на всём, что вокруг тебя, — ободряюще сказал Рик. — Вспомни, где ты находишься. Посмотри вокруг. Почувствуй пол под ногами. Почувствуй запах воздуха в этой комнате. Сожми мои руки. Вспомни, где ты находишься. Мало-помалу, с помощью и руководством Рика, Морти наконец смог успокоиться и вернуть себя обратно из плохих воспоминаний. Он мог сосредоточиться на комнате — заметил все маленькие детали и инструменты, лежащие повсюду. Вспомнил, где находится, вспомнил, почему он здесь, вспомнил, что M-Рик делал перед ним. Паника Морти угасла, но мальчик остался дрожащим и плачущим. Рик всё ещё держал его руки, но Морти больше не пытался вырваться. Ему нужно было чувствовать прикосновение Рика. Ему нужно было подтверждение, что он в безопасности. Он осознал, что всё это время сжимал руки Рика — точно как тот ему сказал, — и почувствовал, как Рик нежно сжимает его руки в ответ. Он повернул своё заплаканное лицо к старику, который смотрел на него в ответ, улыбаясь. — Ты очень хорошо справился, Морти, — сказал он. — Я знаю, это было страшно, но ты всё равно это сделал. Ты так хорошо справился. Я очень горжусь тобой.

***

Морти был измотан. Ужасный инцидент в мастерской Рика оставил его полностью без сил. Ему даже не хотелось ужинать с Риком и его Морти, хотя соус Толстовки в азиатском стиле звучал заманчиво. Он просто сказал, что устал и хочет лечь спать пораньше. Конечно, он и спать не мог — просто лежал на кровати, глядя в потолок. Спустя, как ему показалось, несколько часов он услышал шаги, приближающиеся к нему. Затем они остановились, и кто-то постучал в его дверь. — Морти? Ты ещё не спишь? — услышал он голос Рика. — Н-нет, Рик. Я ещё не сплю… — Можно мне войти? Морти сел и ответил: — К-конечно, Рик… Рик вошёл внутрь, но оставил дверь открытой. Он посмотрел на мальчика некоторое время, а затем вытащил стул из-под стола и сел на него. — Просто хотел проверить, как ты себя чувствуешь. Морти пожал плечами. — Уставшим, н-наверное… Рик кивнул. — Это нормально. У тебя был тяжёлый эпизод ПТСР. Это наносит огромный урон нашему разуму и телу. Особенно потому, что это был первый раз, когда ты действительно начал работать над этим. — Сп-спасибо, что вытащили меня из этого, впрочем… — Морти, ты сделал это сам, — хмыкнул Рик. — Но-но я-я не смог бы без вашей помощи, так что… — Я знаю. Но всё равно это ты проделал всю работу. И начиная с этого момента мы будем работать вместе ещё усерднее. Думаю, мне не нужно говорить тебе, что ты, скорее всего, будешь страдать от этих эпизодов всю оставшуюся жизнь. Никто не может просто забрать их у тебя. Но что мы можем сделать, так это помочь тебе научиться вытаскивать себя оттуда и сосредотачиваться на настоящем моменте. — Но это очень страшно… Это кажется таким реальным… Как будто я на самом деле снова там, переживаю всё это… — Я знаю, что это страшно, и я понимаю, что ты предпочёл бы вообще избегать всей этой проблемы. Но ты умный мальчик, Морти — ты знаешь, что в долгосрочной перспективе это тебе не поможет. Честно говоря, Морти никогда не считал себя умным, и его Рик всегда отпускал комментарии, что он был полной противоположностью умному человеку. Но М-Рик звучал искренне, говоря это. Это заставило его почувствовать себя немного лучше в его нынешней ситуации. Рик наклонился ближе к Морти и спросил с лукавой улыбкой: — Ты точно совсем не голоден? Я знаю, соус, который приготовил Толстовка, выглядел и пах немного странно, но уверяю тебя, он был вкусным! Морти робко улыбнулся. — Н-нет, я в порядке… Я правда сейчас не очень голоден… — Ну хорошо, — ответил Рик и встал. Он подошёл к двери и обернулся к Морти. — Если позже проголодаешься, просто возьми что-нибудь из холодильника и разогрей. Прежде чем Рик вышел из комнаты, Морти внезапно услышал, как он сам останавливает его: — Рик, подождите! Рик остановился и повернулся к Морти. — Да? Морти начал нервно теребить пальцы. Он снова почувствовал, как в груди поднимается паника. В голове было ясно, что он хочет сделать. Но, возможно, это всё-таки была не очень хорошая идея… Скорее всего, он об этом пожалеет. Но ему нужно было это сделать. Он хотел это сделать. — Вы-вы и ваши Морти сказали, что я-я могу поговорить с вами наедине, если когда-нибудь захочу… Верно? Рик кивнул. Морти сделал глубокий вдох и сказал: — Я думаю… Я хочу рассказать вам… Обо всём, что со мной случилось. Без каких-либо вопросов Рик закрыл дверь и сел рядом с Морти на его кровать. Он терпеливо ждал, пока Морти собирал всё мужество, что было у него внутри, прежде чем наконец смог открыть рот и начать рассказывать свою историю — начиная со встречи с Q-Риком. Рик ни разу не прервал его. Никогда не задавал вопросов, даже когда Морти начинал плакать и ему приходилось делать перерыв. Он просто сидел и слушал. Морти излил всю свою душу, всю историю в «Мёртвых Листьях» — каждую маленькую деталь, о которой даже его собственный Рик ничего не знал. История, которой он, скорее всего, никогда не поделится ни с кем другим. И когда он закончил, он просто кричал и плакал. Рик спросил, можно ли его обнять, и Морти кивнул в знак согласия. Морти не знал, как долго они так сидели, но впервые за долгое время он почувствовал, будто огромная тяжесть снята с его плеч. Он чувствовал себя спокойно и в безопасности.

***

Техника возвращения себя из плохих воспоминаний и ПТСР была самым мощным инструментом, который Морти получил от М-Рика. Когда он чувствовал, что вот-вот диссоциируется, он немедленно напоминал себе о настоящем: где он находится, что его окружает, с кем он рядом, что он чувствует по запаху, что видит, что слышит. Это было нелегко, но Рик очень помогал ему, отказываясь уходить, пока Морти не удавалось вытащить себя обратно. Самым эффективным триггером, казалось, было физическое прикосновение Рика. Рик никогда не навязывал его Морти, но и не сдерживал себя, если ему действительно хотелось взъерошить Морти волосы или хлопнуть по спине. Мало-помалу Морти начал переносить физические прикосновения всё лучше и лучше, и вскоре обнаружил, что совсем их не боится. Он мог оставаться с Риком наедине, не беспокоясь, что этот человек причинит ему боль. Он действительно ему доверял. Однажды утром Морти стоял на кухне, помогая Рику готовить завтрак, как и обещал накануне вечером. Они болтали о том о сём, в основном Морти рассказывал Рику истории о своих приключениях с дедушкой. Когда разговор затих, Рик, который жарил яйца на сковороде, спросил его: — Итак, Морти. Как ты оцениваешь свой прогресс на данный момент? Вопрос удивил Морти в каком-то смысле. Хотя он и замечал изменения в себе, он толком никому о них не рассказывал. Он немного подумал, прежде чем ответить: — Я думаю… Сейчас мне гораздо лучше. Ну, я далеко не так напуган, как тогда, когда только приехал сюда. Конечно, я всё ещё иногда срываюсь и паникую легче, чем раньше, но я правда думаю, что теперь могу лучше управлять своими страхами. — Я абсолютно согласен с тобой, Морти, — сказал Рик. Он убрал сковороду с плиты и поставил её на холодную поверхность. Затем повернулся и сел на кухонный стул. — Это подводит меня к моему следующему вопросу: как бы ты отнёсся к тому, чтобы переехать обратно домой? Морти чуть не уронил тарелки, которые доставал из шкафа, услышав вопрос Рика. Он был так поглощён исцелением и общением с М-Риком и его Морти, что почти забыл, что на самом деле здесь не живёт. Да, ему нужно было когда-то возвращаться домой. Но прямо сейчас..? Он ни разу даже не позвонил своему собственному дедушке, и теперь от него ожидали, что он вернётся к нему. — О господи, Рик… — пробормотал он. — Я-я-я не знаю, готов ли я ещё к этому… С самого первого дня Рик уважал границы Морти, никогда не заставляя его делать что-либо, и если Морти говорил, что ему что-то некомфортно, Рик обычно просто оставлял это. Так что Морти ожидал, что Рик примет его ответ и вернётся к приготовлению завтрака, но вместо этого он сказал: — Давай поговорим об этом минутку, хорошо? Садись. Морти оставил тарелки на стойке и неохотно сел напротив Рика. Рик твёрдо смотрел на него, но улыбался. — Не выгляди таким нервным, Морти. Я не выгоняю тебя отсюда — ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Я просто хотел бы, чтобы ты сказал мне, почему ты думаешь, что не готов вернуться домой. Морти пожал плечами. — Э-это просто… Мне здесь нравится… Я привык к этому дому и к вам, и к вашим Морти… Я правда чувствую, что снова могу быть нормальным здесь… Но не думаю, что смогу делать это дома… — Почему? Морти подумал о своей семье. Конечно, он ужасно по ним скучал, но с тех пор как вернулся домой из «Мёртвых Листьев», он не чувствовал себя как дома. Все относились к нему по-другому — как будто домой вернулся не их ребёнок и брат, а подменыш. Кто-то, кого они даже не знали. В каком-то смысле он ожидал этого от родителей, но даже Саммер и Рику было трудно, и Морти это видел. Хотя это была не их вина. Всё было из-за того, что Морти не мог вести себя нормально… Морти попытался проглотить слёзы, когда ответил: — Потому что, когда я дома… Это слишком сильно напоминает мне, как всё изменилось. Никто не относится ко мне нормально, потому что никто не знает как. Мама, папа, Саммер и даже Рик… Все они ходят вокруг меня на цыпочках, делают странные вещи. Я не чувствую себя собой с ними. Когда я здесь… Вы, ребята, относитесь ко мне нормально. Я иногда даже забываю, через что прошёл. А когда вижу боль в глазах моей семьи… я снова вспоминаю ту боль. Рик терпеливо слушал и кивал. Когда он убедился, что Морти не собирается продолжать, он сказал: — Ты же знаешь, что твоя семья любит тебя, правда? — Да, — ответил Морти и вытер глаза. — Я знаю, что они любят. И я люблю их. Просто это так тяжело… — То, что ты пережил в «Мёртвых Листьях», повлияло на всю семью, даже если они не знали никаких подробностей. Видеть, как твоему ребёнку причиняют боль — это худшее чувство, которое может испытать родитель. Я уверен, они были до смерти напуганы, когда ты исчез. Для семьи очень типично не знать, как справляться с такими ситуациями. Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь: единственная причина, по которой они так себя ведут, это потому, что они напуганы. — Напуганы мной? — в замешательстве спросил Морти. — Напуганы ухудшением твоей ситуации. Они знают, что с тобой случилось что-то травматическое, и хотят убедиться, что что бы они ни делали, это не причинит тебе ещё больше боли. К сожалению, делая это, они добились обратного — ухудшили ситуацию, сами того не желая. Они относятся к тебе по-другому не потому, что им с тобой некомфортно. Они так себя ведут, потому что любят тебя и не знают, как помочь. Для Морти всё обрело смысл. Глубоко внутри он уже знал это, но ему нужно было услышать, как М-Рик говорит ему эти вещи — нужно было услышать их вслух. — Но Рик, что, если я вернусь домой, а они всё равно будут относиться ко мне по-другому? Что, если они не смогут вести себя нормально рядом со мной? Рик молчал некоторое время, обдумывая, что сказать дальше. После короткой паузы он наконец ответил: — Я полагаю, тебе некомфортно делиться своими переживаниями со своей семьёй? Морти сразу же покачал головой, и Рик кивнул. — В таком случае вы могли бы устроить небольшое семейное собрание. Ты мог бы объяснить им, что, скорее всего, никогда не захочешь говорить с ними о прошлом, но ты научился справляться со своими трудными эмоциями и чувствами. Если сможешь, расскажи им о технике, которой я тебя научил. И что тебе действительно нужно от семьи — так это чтобы они доверяли тебе справляться. Ты можешь очень строго сказать им, что тебе нужно — чтобы они относились к тебе как можно более нормально, и если они правда хотят тебе помочь, это лучший способ. И неплохо будет указывать им на это, если они будут срываться. И убедись, что они знают, что даже тогда ты всё равно прощаешь их и любишь. Морти обдумывал слова Рика некоторое время. Он всё ещё не был уверен, сможет ли это сделать, но в конечном счёте Рик был прав: он не мог вечно прятаться от своей семьи. Точно так же, как не мог просто продолжать убегать от своих травм — ему нужно было встретиться с ними лицом к лицу. И он бы солгал, если бы сказал, что не скучает по ним. Даже несмотря на то, что ему нравилось оставаться с Риком и его Морти, они не были его настоящей семьёй. И всё же он хотел дать себе ещё немного времени. Хотел провести последние дни с М-Морти и Толстовкой перед отъездом. Эти последние дни в доме создали бы счастливые воспоминания, которые он будет хранить всю жизнь, и которые поддержат его, если возвращение домой пройдёт не так гладко.

***

Два дня спустя, после завтрака, Морти сказал М-Рику, что хочет позвонить своему дедушке. М-Рик немедленно подчинился и принёс ему сотовый телефон, уже набрав межпространственный номер C-Рика. Морти нервничал, прижимая телефон к уху в ожидании. После трёх гудков ему ответили. — Йо. — Пр-привет, Рик, э-это я… — заикаясь, проговорил Морти в трубку. — Морти? — услышал он голос Рика, звучащий слегка обеспокоенно. — Всё в порядке? — Да, всё в порядке… Прости, что не звонил тебе раньше. — Н-нет, в-всё нормально… Я знал, что тебе нужно было немного пространства… И-итак, как у тебя дела? Морти сделал небольшую паузу. Он взглянул на М-Рика, который стоял рядом с ним, ободряюще улыбаясь и кивая. Затем он услышал, как Рик пару раз зовёт его по имени в трубке, и очнулся от своих мыслей. Он сделал глубокий вдох и наконец сказал: — Я думаю… Я думаю, я готов вернуться домой, дедушка Рик.