Пока горит костёр

Следующий день наступает не плавно, как того хотелось бы Эпинэ, а резко. Будильник лежал прямо у уха, и от резкого звука Робер аж подскочил. Выключил будильник, садясь на кровать. Шесть утра, надо умыться, сходить на завтрак, получить поручения и встречать детей. Холодная вода приятно освежает, поют птицы, и Робер начинает думать, что ехать сюда вновь была всё же не такая плохая идея. — Эпинэ, — раздаётся холодный и насмешливый, до боли знакомый голос, напоминая о вчерашней проблеме. — Я думал, что вы не поедете сюда вожатым. — Приятно знать, что вы думали обо мне, Алва. — Дерзит Робер, хоть ему и не совсем хочет это делать. Мда, отношение на это лето снова испорчено. Он берёт в руки полотенце и наспех вытирает лицо. — Рад, что вы не растеряли свой пыл, он вам пригодится. Быть вожатым довольно выматывающе. — Синие, словно море, в Алвасте глаза прожигают эппинца взглядом, но он смотрит в ответ карими, почти чёрными, бездонными глазами. — Знаю, надеюсь, хотя бы на первой смене всё будет спокойно. Советую вам не тратить время на разговоры, скоро должны приехать отдыхающие, и нам стоит их встретить. Робер уходит в вожатскую. Вторая кровать теперь тоже занята, на ней лежат вещи кэнналийца, всё свалено в кучу, видимо, он сразу пошёл искать второго вожатого, что, впрочем, неудивительно. Рокэ старается сразу понять, с кем ему придётся работать и жить четыре месяца. Придётся жить с Эпинэ. Был конец третьей смены, многие вожатые уже устали, потеряли бдительность, а Роберу это было только на руку. Он уходил с дискотеки в середине, сразу скрываясь за клубом, там, где темно и никто не ищет. Быстро оглянувшись, на всякий случай, тот убедился, что никого нет, и достал из нагрудного кармана пачку сигарет с зажигалкой. Движения были привычные, даже родные. Первый вдох — и день становится легче, второй — и усталость покидает мышцы, даря полное расслабление. Глаза прикрываются сами собой, губы вновь смыкаются на сигарете. — Эпинэ. — Раздаётся голос, Робер не понимает чей, но когда смотрит на его обладателя, которого в тени почти не видно, вспоминает. Рокэ Алва. О нём шепчутся девочки с отряда, им восхищаются парни и стремятся быть похожими на него, а у Робера этот тип вызывает только желание выпить. Он слишком напыщенный. — Вы в курсе того, что нарушаете правила? — Правила созданы для того, чтобы их нарушать. — Робер говорит с лёгкой ухмылкой и делает новую затяжку, глядя в синие глаза с вызовом. Рокэ делает несколько шагов к нему. — Туши, — твёрдо произносит Алва. — Нет, — всё так же ухмыляясь, говорит Робер и чувствует, как на его плечо ложится сухая рука с несколькими кольцами, как его чуть прижимают к стене, будто боятся, что он сбежит, но они оба знают. Не сбежит. — Туши, иначе я её об тебя потушу. — Тушите. Меня больше не пустят в лагерь из-за курения, а вас из-за жестокого общения с детьми. — Рокэ берёт руку Ро в свою и прижимает к стене, туша сигарету. — Чтобы больше я такого не видел. Тебе повезло, что нашёл такой подклубник я, а не кто-то другой. — Рокэ отпускает и уходит, а у Робера наконец появляется реакция на происходящее, сердце колотится в бешеном ритме. Он знает, что Алва не сдаст, но портить с ним отношения не горит желанием. — Эпинэ. Тот же холодный голос выдёргивает Робера из паутины воспоминаний. — Сами говорили не тратить время и сидите в своих мыслях? Увы, но я без вас не справлюсь. — Приятно знать, что я вам нужен, — Робер встаёт с кровати и быстро скидывает с себя заспанную футболку, меняя её на чёрную рубаху. Проводит рукой по волосам и оборачивается. Алва всё ещё стоит там, смотря на Роберу, которого это вовсе не смущает. — Чего встали-то? Дети ждать не будут. — Улыбнулся он и, выхватив у Алвы из рук список, ушёл встречать детей у ворот и провожать их до нужного корпуса, попутно записывая, кто приехал, заводя разговоры и узнавая старых знакомых. День заселения проходит быстро, ведь Эпинэ весь в работе. Всё кончается после ужина, и Робера падает на кровать без сил. Завтра начинается смена, и тогда ему навряд ли удастся хоть на секунду присесть или прилечь. Рука сама тянется к карману, в котором лежит вейп, парить в корпусе не лучшая идея, но Роберу уже плевать. Губы смыкаются на дрипке, и тот делает затяжку, пряча подик в рукаве. — Опять курите? — Да чёрт возьми, как ему удаётся подходить так незаметно. Вот уж точно посланник леворукого, ходит аккуратно и бесшумно, словно кот. — Да, но теперь более законно. Вы разве не курите? — Предпочитаю беречь своё здоровье и вам советую. — Какой вы правильный. Противно даже. — Рад, что вы ко мне не равнодушны