Время для семьи

– Эти ваши средневековые замки – зло, – пожаловался Саша, буквально стекая в объятия Миши с крутой ступеньки высотой в половину себя. – Почему? – искренне удивился тот, бережно опуская Сашу рядом с собой. – Разве не весело? – Миш, ну Саша же не средневековый город, – Коля вынырнул из какого-то тёмного угла, довольный донельзя, с тяжёлым мечом в руках. – В его время цели уже другие были, ему приличная часть замка больше крепостной должна понравиться, а ещё лучше – Несвижский замок, он почти дворец... – О-о, двуручный! – у Московского загорелись глаза. – Дай подержать, а? А кольчуга есть? – Есть, но поносить не дам, – хмыкнул Коля, передавая меч брату. – Этим больно не маши, зашибёшь кого из посетителей. Это Марысин, собственный, с её разрешения взял! Марысей звали темноволосую маленькую девочку с двумя косами до пояса и хитрыми светлыми глазами, которая шмыгала по замку круглые сутки. Для простого народа она была дочкой одного из сотрудников, но воплощения знали, что она и была Миром – Марией Ивановной Мирской. Правда, по настроению она иногда представлялась то Ильинич, то Радзивилл, а то и вовсе Святополк-Мирской, вгоняя гостей, и так путавшихся в этих поляках, литовцах и русских, в полное уж недоумение. – Не бойсь, чай, не от татар отбиваться и не от французов, – хихикнул Московский, с силой занося меч над головой. – У-у, враги державы, трепещите! Порублю в капусту! – Неправильно вы, МихалЮрич, меч держите! – рассмеялся тонкий девичий голосок за его спиной. – Вы его плашмя держите, а надо боком и набок, чтобы удобнее рубить в капусту было! – Да? – Миша, ничуть не смутившись, обернулся к хозяйке. – А покажи тогда, как правильно! Я малость подзабыл уже! Марыся хихикнула и шмыгнула к окну, куда поманила и совсем развеселившегося Мишу. К счастью, простых посетителей здесь пока не было. – Миша такой ребёнок тут, – растроганно хихикнул Саша, следя за Московским и попутно пытаясь отдышаться. – Да и ты, честно говоря, тоже. От Дани и Дениса я ещё ожидал, а от вас двоих – нет. Снизу, из тюремного подземелья, доносились нарочитые завыванья и смех недо-привидений – младших Романова и Московского, у которых в самом деле при виде настоящего старинного Мирского замка вспыхнули глаза. – Даня и Дениска сами ещё дети, как бы ни хорохорились, – Коля взял Сашу за локоть и отошёл с ним к другому окну, из которого открывался живописный вид на «проклятое» озеро. – А мы... сам понимаешь, разные крепости – наше с Мишей детство. Они, правда, были не такие роскошные, как эта... но и эта чувства будит, конечно. Сегодня для разнообразия впечатлений Коля решил отвезти гостей в пару белорусских замков – в Мире и в Несвиже. Саша и дети были только за, для них это было что-то необычное, а про Мишу и говорить нечего – он с утра от Колиного предложения чуть вприсядку не пошёл. – Это очаровательно, – меланхолично признал Саша. Хотя слово «очаровательно» подходило ожесточённо машущему мечом Мише весьма условно. – Но всё-таки... Он переступил с ноги на ногу и поморщился. – Больно, да? – сочувственно вздохнул Коля. – Очень – мне кажется, я ноги скоро совсем не смогу сгибать... – Не переживай, Парадиз! – крикнул Московский, со свистом рассекая воздух под одобрительные комментарии Марыси. – Если ты не сможешь ходить, буду носить тебя на руках, ты же знаешь! – Это очень любезно с твоей стороны, – проворчал Саша, – но, боюсь, на таких лестницах меня это не спасёт: либо ты мне голову снесёшь, либо мы вместе вниз полетим, так тут узко... – Это вызов, Сашуля?! – Нет-нет-НЕТ, МИША! – Саша метнулся в сторону от подскочившего к ним Миши. – Миша, не надо! Миша, я сам! Миша, опусти меч, давай поговорим! Миша, брысь! – Беги на верхнюю веранду! – задыхаясь со смеху, предложил Николай, заслоняя его от Михаила. – Я его задержу, ничего! – Спасибо, Арамис, родина тебя не забудет! – крикнул Саша, бодро рванув вверх по той самой крутой невозможной лестнице. – Марыся, у вас есть шпага?! – Есть, Александр Петрович! – девочка, хохоча от восторга, бросилась вслед за ним, прошмыгнув под рукой Коли. – Сейчас, погодите! – Я – Арамис? – удивился Минск, глядя на разрумянившегося Москву. – А Саша тогда кто, д'Артаньян что ли? – Я тебя умоляю, из него д'Артаньян как из меня Констанция! – Миша закатил глаза. – Он от силы Атос! – Хм, а так я на тебя смотреть ещё не пробовал... а если он Атос, то ты – Миледи?.. – ТАК, СВОБОДУ ПОПУГАЯМ, НЕМИГОВ! ТО ЕСТЬ ТЬФУ, ГВАРДЕЙЦАМ КОРОЛЯ! КАРДИНАЛА ТО ЕСТЬ! – Е-ЕСТЬ В ГРАФСКОМ ПАРКЕ ЧЁРНЫЙ ПРУ-УД! – донёсся сверху звонкий голос Саши и не менее звонкий смех Марыси. – ТАМ ЛИЛИИ ЦВЕТУ-У-УТ! Коля сложился пополам от смеха. Миша на мгновение ошалело опустил меч, потом тряхнул головой, бросился на Колю, ловко закинул его на плечо и, рявкнув: «Всё, ты в заложниках!», побежал наверх. – МИША, В «ТРЁХ МУШКЕТЁРАХ» ТАКОГО НЕ БЫЛО! – ЭТО НОВАЯ АДАПТАЦИЯ! С ЭЛЕМЕНТАМИ ИЗ «ГАРДЕМАРИНОВ»! – ТАМ ТОЖЕ НЕ БЫЛО, ПОСТАВЬ, БРИЛЬИ ПОГАНЫЙ! – ДА САМ ТЫ БРИЛЬИ, Я К ФРАНЦУЗАМ ПОСЛЕ ДВЕНАДЦАТОГО ГОДА ОСТЫЛ! – НЕ ВЕШАТЬ НОС! – заорал Саша на открытой длинной веранде, выходящей во дворик – и правда, совсем как в этих фильмах... – ГАРДЕМАРИНЫ! – в руке у него в самом деле была уже настоящая тяжёлая шпага со старинным витым эфесом. – Защищайтесь, сударь! Жизнь Родине, честь никому! ОТПУСТИ КОЛЮ, ПОДЛЫЙ ТРУС! – НА-АШИХ БЬЮТ! – с каким-то нечеловеческим воплем наверх, из подземелья, явно рванул Денис. – УРА-А, ДОЛОЙ ФРИЦЕВ! – Данила, судя по голосу, мотанул за ним. – Да какой фриц, какой француз, черти! – Миша, придерживая одной рукой на плече трясущегося со смеху Колю, во второй всё ещё умудрялся держать тяжёлый средневековый меч. Мало того – он сумел прямо на веранде встать со всем этим добром в третью позицию. – Я РУССКИЙ! Я ИДУ ДО КОНЦА! – А Я БЕЛАРУС! АДПУСЦI, ЧОРТ! – Александр Петрович, бегите! – крикнула снизу, уже с площади, из толпы ошарашенных туристов и гидов, Марыся. – Я дверь за вами открыла! Саша круто развернулся и, как был, со шпагой наголо, в пальто нараспашку, драпанул в открытую деревянную дверь. – АГА, БЕГУТ! ТЕСНИМ ВРАГОВ! – хохотнул Миша, кинувшись за ним. – ЭТО НЕ ПОБЕГ, ЭТО ТАКТИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ! – Не так быстро! – непонятно откуда – видимо, с крыши – на перила, а затем и на пол перед Мишей спрыгнул взъерошенный Денис. – ПАП, БЕГИ, Я ИХ ЗАДЕРЖУ! – ПАП, НЕ ОТСТУПАЙ, Я ПРИКРОЮ С ТЫЛА! – это за спиной Миши нарисовался Даня. – Пастаў мяне, дурань!.. – Простите, это что, – севшим голосом спросила какая-то женщина в летах рядом с Марысей, – фильм какой-то снимают?.. Девочка подняла на неё голову. – Да! – не моргнув и глазом, соврала она. – Это... сценарий апробируют! Вот! Кроссовер по разным вселенным! – Безобразие, – проворчал бодрый с виду дедок под Сашино «ВРАГУ НЕ СДАЁТСЯ НАШ ГОРДЫЙ "ВАРЯГ"!» и Мишино «Я БУДУ ДРАТЬСЯ ЗА ДВОИХ! НЕТ, ЗА ЧЕТВЕРЫХ! ЗА ДВЕНАДЦАТЬ!». – Совсем фильмы снимать разучились, молодёжь старину вообще не ценит. А ведь красивые все парни, чего дурью маются! Мирская отвернулась, сделав вид, что закашлялась. Да уж, не ценит молодёжь старину... Знал бы кто, что самому старшему из «парней» почти 959 лет, а самому младшему – под сотню!

***

– Живот мне передавил, – проворчал Коля, потирая место под рёбрами. – И что только в голову взбрело? Спину мог надорвать, меня покалечить! – Ой, не бубни, все ж целы! – отмахнулся Миша, сияя улыбкой. – Признай уже, что было весело! – Я и не говорю, что грустно, но... – Ну вот и всё! – А обещал меня на руках носить, а не Колю, – капризно протянул Саша, положив подбородок на плечо Мише. – А я от своих слов и не отказываюсь! – Миша легонько щёлкнул его по носу. – Надо – и понесу! Хоть сейчас! – Нет, сейчас не надо... – А давайте папа понесёт меня, а папу – дядь Миша, – предложил Денис, вытягивая ноги и морщась. – Что-то у меня тоже ляхи ноют, как я не знаю... – Эй, а я? – обиделся Даня. – Что ты? Ты тоже к моему папе на руки хочешь? Иди нафиг, Мажор! – Почему к твоему, к своему... и вообще, а чё мой папа всех таскать должен? Тебя и я могу потащить, если на горб мне влезешь! Они впятером отдыхали в замковом полуподвальном ресторанчике после шуточной потасовки, в которой из проигравших были только рёбра Николая Глебовича. Марыся заказала им на свой вкус мясо с картошкой по старинному рецепту и по стакану сбитня (Миша с Колей заранее пришли в восторг: «О-о, как в детстве!») и убежала успокаивать паникующую администрацию и взбудораженных посетителей. Миша удивлённо поглядывал на влезших на барные стулья детей. Ну хорошо, Данила с детства любил разные тактильности – чтобы его тискали, тормошили, таскали на руках и трепали по голове. Пожалуй, из москвят он действительно был самым «прилипчивым», хотя, вымахав в подростка, делал вид, что это совершенно не так. А вот Денис никогда особой тягой к нежностям, особенно на людях, не отличался. Наедине да, мог боднуть лбом в плечо, чтобы на него обратили внимание. Но, в целом, он, как и Саша, казался по жизни спокойно-отстранённым и даже досадливо фыркал, когда его трогали без спросу. Романовская порода, что с них взять. Но тут обоих пацанов как переклинило – они так ластились последние два дня к родителям и дяде Коле, что диву можно было даваться. Вот и сейчас тоже – чтобы Денис открыто заявил: «Хочу к папе на руки», а Даня с ним поцапался, потому что «Я сам тебя буду таскать»? Да ни в жизнь бы! В России им бы это даже в голову не пришло, засмеяли бы – и себя, и друг друга! Впрочем, в России и Миша не стал бы Колю таскать на своём плече, так что он вполне эти братские чувства понимал и разделял. – Давайте мы пожалеем многострадальную спину Михаила Юрьевича! – томно заметил Саша. – По крайней мере, пока что... Коленька, а во втором замке нам много ходить? – Ну... примерно столько же... – Боже правый! Миша, я воспользуюсь твоим предложением! – ... но там попроще, там скорее дворец, чем крепость, как здесь в музейном крыле... – Всё равно! – Заметано, в Несвиже у меня силовая тренировка! – Миша самодовольно хмыкнул. – А выдержишь? – Коля с сомнением покачал головой. – Сначала меч, потом я, потом Саша... – Да я вас всех могу поднять! И Марыську с мечом сверху! – Угомонись, силач, поняли, не будем тебя недооценивать...

***

Когда Саша и Денис дружно издали восхищённый вздох, войдя во двор Несвижского замка, Немигов аж покраснел от удовольствия, а Московские – оба – в недоумении обернулись. – Ого, – присвистнул Данила, – Мелкого можно удивить дворцом? Сильно! – Коля, запомни этот день! – Миша воздел руки к чистому, безоблачному небу. – Сам Петербург в восхищении! – ... да это потрясающе! – выдавил из себя Саша, к которому вернулся дар речи. – Какой великолепный дворец, боже мой! Какие цвета! Какой размер! А как светло и чисто! Сколько вкуса! – Ахуенно! – подытожил Денис пространную реплику отца. – Денис! Следи за речью! – Пардоньте, но я ж по фактам... Коля обернулся к ним, сунув руки в карманы ветровки. Глаза его лучились. – Спасибо, мне очень приятно! – он широко улыбнулся. – Сейчас передадим Коле, что сами Петербург и Мурино оценили! Но – давайте лучше внутрь, он обещал нам экскурсию провести... внутри будет не менее впечатляюще! Ни Московские, ни Романовы не сомневались в справедливости слов Николая Глебовича, поэтому заторопились внутрь – хотя буквально пятью минутами ранее их было не оторвать от созерцания цапли на берегу рва.

***

– Я думал, ты шутишь, – проворчал красный, как помидор, Саша, когда Миша вышел с ним на руках обратно во двор, под лучи заходящего солнца. – Я сам себе в зеркале не улыбаюсь, какие уж тут шутки! – важно хмыкнул старший Московский. – Да-да, сама серьёзность, – Немигов, давясь смешками, потрепал его по затылку. – Ужас просто... Два часа назад ему шёпотом пришлось объяснять прибалдевшему Несвижу, что ошарашенный Петербург на руках у довольного Москвы, хихикающий Химки и Мурино с вечным покерфейсом – это норма. К чести Николая Юрьевича, Несвижский тут же заулыбался и с прежним белорусским радушием потащил гостей смотреть портреты своих любимых Радзивиллов. А в конце экскурсии ещё и позволил загадать желания между ним и Минском, ибо тёзки. Да ещё клятвенно пообещал в следующий приезд устроить экскурсию по ночному замку, для встречи с привидением Барбары Радзивилл, рано почившей жены короля польского и литовского Сигизмунда. Денис и Даня пытались уболтать взрослых оставить их на ночь уже в этот раз, но Коля в кои-то веки проявил строгость и не разрешил – исключительно из соображений «вы и так уже устали, какая ночная экскурсия!» Младшие с тяжёлым вздохом смирились – впрочем, долго не страдая, потому что «дядя-Коля-поменьше», как они за глаза окрестили Несвижского, отпустил их сбегать ещё раз к мумиям. Вообще они хихикали, как маленькие, буквально со всего. Куда делись скучающий скепсис и снобизм! Вот и теперь, выскочив на солнце, они так бурно ему обрадовались, словно сто лет не видели. Правда, прошлым вечером в Минске действительно был дождь, ничуть не смутивший путешественников... – Солнышко! Солнышко! – Денис скакал по брусчатке с таким ажиотажем, будто не он пять минут назад страдал на ноющие ноги. – Ура! Весна! – Данила подпрыгнул вслед за ним – и вдруг ахнул, грохнувшись на колени. – Ай! Чёрт! – Что случилось? – хором обеспокоенно спросили оба Николая, Миша, Саша и Денис, сгрудившись вокруг него. Даня поднял мокрые глаза и шмыгнул носом: – Я... я ногу, кажется... подвернул... После короткой паузы Коля Немигов молча наклонился, аккуратно закинул руку Дани себе на плечо, подхватил его под коленями и поднял. – Дядь Коль! – Химки вспыхнул до корней волос. – Куда! Зачем! Я тяжёлый! – Ничего, не тяжёлый, ещё бы я племянника поднять не мог – хоть твоему отцу долг за утро верну! – Минск невозмутимо пожал плечами. Зрелище было чрезвычайно смешное и не менее милое – Даня был почти с него ростом, но держал его Немигов ловко, как будто младшему Московскому лет 15 городских, не больше. – Ну вот, – нахохлился Денис, скрестив руки на груди. – Папу таскают, Мажора таскают, а мне самому идти... а у меня, может, тоже ноги отваливаются! Саша не успел возмутиться на сына – Коля-поменьше, коренастый, со светло-русыми пушистыми волосами, присел перед младшим Романовым на корточки. – Влезай, – предложил он, – прокачу! У Дениса загорелись глаза, но он всё же смутился: – Да я пошутил... – Давай-давай! – А вам не будет тяжело? – Лезь, пока не передумал! Мурино шустро влез на спину Несвижу, и тот, оказавшись в самом деле удивительно крепким при своём невысоком росте и всё той же ровной улыбке, что и у всех белорусских воплощений, направился к воротам замка, мурлыкая под нос какую-то старинную городскую песенку. Коля-побольше и Миша переглянулись. Саша закатил глаза: – Ну что за невыносимый ребёнок! – Да ладно вам, дядь Саш, он просто ухайдокался, – неловко фыркнул Даня. – Всё хорошо, – серьёзно кивнул Немигов. – Главное – чтобы до утра в себя пришли. Тебе, пострел, я помогу, у меня есть эластичный бинт дома. А Денис пусть отдохнёт. Миша покосился на Сашу. Тот приподнял бровь: – Что ты? – Да так, – Миша перехватил его за спину поудобнее и многозначительно ухмыльнулся. – Яблочко от яблоньки... – Так, Московский! – Да, дядь Саш? – Да я не тебе! – Что? Как глава клана Франчесок Хромоножек, я имею право... Коля от души смеялся. Он тоже давно так не веселился, как в этой компании.

***

– Ну, хорошие мои, – когда они уже ехали вдоль темнеющих полей, над которыми медленно выплывала большая жёлтая луна, Коля бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, – что вам больше всего сегодня запомнилось? После короткой паузы дети, наполовину дремавшие на Сашиных плечах (сегодня Романов-старший снова был отправлен назад), сонно заморгали. – Пане Коханку, – зевнул Данила. – Рыбонька, – потёр глаза Денис. Пауза – и салон наполнил дружный смех. – Да? А почему? – Коля, отсмеявшись, повернул руль, чтобы выехать на трассу. – Да ну блин, дядь Коль, это ж очень смешно! – Химки потряс головой. – И у нас такого даже близко нет! – Во-во, – поддакнул Мурино, потягиваясь. – У нас вот что? Ну, Великие! Ну, Грозные! Ну, Мудрые! Тьфу! – Ну как же, погоди, – мирно перебил его Саша, – Алексей Михайлович был Тишайший, например. Один из Иванов был Калита, то есть, кошелёк... – Ага, – отозвался Миша с переднего сиденья, – ещё Василии были – то Тёмный, то Косой... Владимир Красное Солнышко, Всеволод Большое Гнездо, Юрий, между прочим, Долгорукий... из смешного – вот был, например, князь ярославский Александр Брюхатый, или ещё Иван Семёнович Баба... – Блин, па, ну это всё равно другое! – Данила поморщился. – Это или несмешно, или по-злому! Баба – это как-то обидно! А Калита – ну, это как если б мы, не знаю, Иннополис ИИ-шкой обозвали... а тут – РЫБОНЬКА. РЫБОНЬКА, ПАПА! Потому что он так всех других людей звал! Серьёзный мужик – и РЫБОНЬКА! – И Пане Коханку туда же, да! – фыркнул Денис, снова заваливаясь на Сашу. – Вот папа ко всем на «дорогой» обращается! И что теперь – звать его как раз Александр Петрович Дорогой? Как раз русский вариант этого вашего Пане Коханку и получится! – Да, а дядь Коля тогда как раз Рыбонька, у него такие же вайбы! Снова пауза. И опять дружный хохот. – Саша, теперь мы с тобой немножко Радзивиллы! – вытирая заслезившиеся со смеху глаза, заметил Немигов. – Но мальчики, пожалуй, правы! – Сашу всё ещё мелко трясло от смеха. Он приобнял довольных и совсем не сопротивлявшихся Даню и Дениса за плечи и притянул к себе. – Коленька, можно тебя звать Рыбонька? – Конечно! А тебя – Пане Коханку? – Разумеется! – А меня? – ревниво и тревожно обернулся Миша. – Меня как-то можно звать? Я тоже хочу радзивилловское прозвище! Саша и дети задумались. Но Коля их опередил. – А ты, Миша, Сиротка! – хихикнул он, переключая передачу. Михаил быстро зыркнул на него: – Это почему ещё? – Ну, ты не Рыжий, не Чёрный, не Борода... и, уверен, твои первые местные с тобой наверняка так и сюсюкались, как Сигизмунд с Сироткой... а, нет-нет, помнишь, как мы с Митей оставили тебя немного подождать на опушке, пока мы за ягодами сбегаем? Возвращаемся – нет тебя! Мы перепугались, давай бежать, звать... смотрим – у пруда женщины столпились. Мы туда, молимся уже, чуть богу душу не отдали – ну как плюхнулся в воду? Плавать не умел же... подбегаем, распихиваем всех: здрасьте, Мишаня! Сидит такой весь разнесчастный, зарёванный, брошенный, сопли пузырями... и бабы вокруг тебя хлопочут: «Ой, кто ж тебя, бедненького, тут одного бросил, сиротинушка ты наш!» Ха-ха, а ведь правда, Сиротка выходишь! – НЕ БЫЛО ТАКОГО! – Было, ты так театрально носом хлюпал, что они тебя чуть с собой не забрали... Митя тебе потом здорово по ушам надавал, что ты с опушки ушёл, и даже я до вечера на тебя дулся... – ДА ВРЁШЬ ТЫ ВСЁ! Саша, Даня и Денис от души хохотали, представляя себе маленьких Мишу, Колю и Диму в этой ситуации. – ... как хорошо, что всё хорошо кончается! – резюмировал, наконец, Саша. – Хотя тогда вам наверняка было не до смеха... – Я ж говорю, чуть богу душу не отдали! – усмехнулся Николай. – И всё равно потом же вечером не выдержали и скормили ему всю малину, чтобы он такими грустными глазами не смотрел! – Это было давно и неправда, – буркнул Миша, отвернувшись к окну. – И вообще. Не докажешь! – Я и не буду, Мишань, все, кому надо, уже поверили! – Ты меня дискредитировал! – А ты нас шантажировал! – Получается, – перебил их Денис, – что в этой машине сейчас компания Рыбоньки, Пане Коханку и Сиротки. Так? Взрослые резко замолчали, переваривая информацию. – Ну и что это за анти-всадники Апокалипсиса? – в недоумении почесал нос Данила. – Вам ещё Бороду какого-то добавить, чтоб четверо было. И получится... блин, а что получится? – Если нужно наоборот, то, получается, не всадники, а пехота, – Денис нахмурился. – Правильно, пехота, – согласился Даня. – Только чего? Как будет Апокалипсис наоборот? Пауза. – Всеобщее благо?.. – предположил Саша. Коле пришлось съехать на обочину – такой истерический хохот разобрал их с Мишей. – Блядь... Пехота... всеобщего... блага... – Миша отстегнул ремень безопасности и сложился пополам от смеха. – Сука, я не могу! – Миша!.. – Коля откинулся на спинку водительского кресла и прижал ладони к лицу, чтобы хоть как-то приглушить всхлипы. – Не... матерись... – ПЕХОТА ВСЕОБЩЕГО БЛАГА, КОЛЯ! – Да бля-я-я... Денис и Данила завалились к Саше на колени и тоже дружно завывали от смеха. Саша, не ожидавший, что его шутка окажется настолько удачной, сначала неловко озирался с обескураженной улыбкой. Но губы у него предательски дрожали всё сильнее, и, наконец, Александр Петрович тоже поддался буйному веселью. Уже много позже, когда он рассказывал об этом эпизоде Косте Уралову и Коле Сибирякову, Костя мудро изрёк: – Да, Саш... белорусская дурь, видать, была забористая.