Третий не лишний

***

Солнце ворвалось в окно около семи, бесцеремонно разбудив Мишу ярким лучом прямо в лицо. Он зажмурился, перекатился на бок и носом уткнулся в чужое плечо — Петр всё ещё спал, раскинувшись на спине с видом человека, который вчера открыл для себя новые горизонты удовольствия и теперь переваривает их на подкорке. С другой стороны, прижавшись к Петру, как коала к эвкалипту, посапывал Илья. Миша улыбнулся. Его личный гарем. Звучит, конечно, пафосно, но по факту — два старших фигуриста, которые ещё вчера смотрели друг на друга волками, а теперь дрыхнут в его кровати. Миша осторожно, по-шпионски, выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить. Его взгляд упал на спортивную сумку в углу. Утренний план созрел мгновенно — такой же внезапный, как решение прыгнуть четверной на второй минуте проката. Он вытащил коробочку из сумки и вернулся на кровать, усевшись в ногах у Петра. Тот как раз начал просыпаться — ресницы дрогнули, одна рука машинально потянулась к крестику на шее. — Доброе утро, солнышко, — пропел Миша. — У меня для тебя сюрприз. Петр приоткрыл один глаз, потом второй. Увидел коробочку. Потом заметил, что Илья всё ещё спит, а Миша сидит с видом кота, который притащил в дом дохлую мышь и очень гордится этим. — Если ты скажешь, что это новый альбом твоего любимого диджея... — хрипло начал Петр. — Лучше. — Миша открыл коробочку и продемонстрировал содержимое: синий силиконовый вибратор с пультом, лежащий на бархате, как драгоценность. — Смотри, какой красивый. Я назвал его Беззубик. Шучу. Но ты будешь носить его сегодня. Петр сел, окончательно просыпаясь. Взял вибратор в руку, ощупал. Гладкий, прохладный, с плавным изгибом. Его мозг, ещё не до конца включившийся, попытался обработать информацию. Получалось не очень. — Ты хочешь, чтобы я... ходил с этим? Весь день? — Ага. — Миша кивнул и зачем-то добавил: — Можно даже на тренировку. Ты же у нас мастер контроля. Вот и проверим. Петр посмотрел на вибратор, потом на Мишу, потом снова на вибратор. На его лице отразилась сложная гамма чувств: удивление, лёгкий испуг, любопытство и нечто подозрительно похожее на азарт. — А если меня поймают? Представь заголовки: «Российский фигурист дисквалифицирован за использование вибратора». — Это будет самый эпичный скандал в истории фигурного катания, — не моргнув глазом, ответил Миша. — Но мы не попадёмся. Пульт у меня. Или у Ильи. Илья, кстати! — Он пихнул спящего Илью, который что-то промычал и перевернулся на другой бок. — Просыпайся, у нас тут такое происходит. Илья разлепил глаза. Увидел в руках Петра синюю силиконовую штуку. Моргнул. Потом сел так резко, что едва не свалился с кровати. — Что это за хрень? — Это, мой дорогой ревнивый друг, — торжественно объявил Миша, — наш сегодняшний эксперимент. Петя согласен носить это весь день. Правда, Петь? Петр, который ещё ничего не ответил, тяжело вздохнул и улыбнулся той самой улыбкой, которая означала: «Я, конечно, пожалею, но да». — Ладно. Но если я во время проката упаду на ровном месте и скажу, что это из-за этого, вы будете отмывать мою репутацию до конца жизни. — Договорились! — Миша захлопал в ладоши. — Тогда идём в ванную, проведём инструктаж. — Инструктаж? — переспросил Илья, всё ещё пытаясь осознать происходящее. — А ты думал, мы его просто так вставим? Там нужна смазка и правильный угол. Пошли, поможешь. В ванной они устроились втроём, и это было бы смешно, если бы не было так... интимно. Петр стоял, уперевшись руками в раковину, Илья держал полотенце наготове, а Миша с видом заправского хирурга доставал смазку. — Сейчас будет немного холодно, — предупредил он. — Ты как дантист, ей-богу, — буркнул Петр. — Ну, я, можно сказать, работаю с другой...полостью, — Миша хихикнул и начал вводить вибратор. Пётр зашипел, когда гладкий силикон скользнул внутрь — медленно, дюйм за дюймом, заполняя пространство, о существовании которого он раньше особо не задумывался, а теперь будет думать ближайшие несколько часов. Илья стоял рядом и, забыв о полотенце, просто смотрел, как Миша аккуратно проталкивает игрушку до упора, пока снаружи не осталось только силиконовое колечко-предохранитель. — Ну вот, — объявил Миша, вытирая руки. — Беззубик на месте. Как ощущения? Пётр выпрямился и осторожно переступил с ноги на ногу. Ощущение было странное: постоянное давление, чувство наполненности, лёгкое растяжение. Но без движения — почти терпимо. — Как будто я съел что-то не то, — сказал он. — Нормально. Можно жить. — Вот и отлично! — Миша достал пульт и демонстративно положил его в карман тренировочных штанов. — Тогда одевайся, нас ждут великие дела. И, Петь... — Что? — Если захочешь, чтобы я прекратил, просто скажи «стоп-кран». Или «я люблю вас». Любая из этих фраз. Петя фыркнул, но в его глазах мелькнула благодарность. Он начал одеваться, стараясь двигаться плавно и не смещать игрушку. Илья наконец вышел из ступора и покачал головой: — Вы двое ненормальные. — Добро пожаловать в клуб, — ответил Миша и подмигнул. Тренировка на главной арене должна была начаться через час. В лобби отеля царила утренняя суета: делегации сверяли расписания, тренеры пили кофе литрами, фигуристы с наушниками в ушах разминали шеи, готовясь к прогону. Пётр шёл через эту толпу с прямой спиной и выражением лица «всё нормально, я просто иду, ничего особенного». Илья — слева, Миша — справа, как два телохранителя, которым доверили ценный груз. Честно говоря, Пётр ожидал худшего. Игрушка сидела плотно, но не мешала идти. Он чувствовал её при каждом шаге — лёгкое давление, которое напоминало о себе, но не отвлекало. Пока Миша не решил поиграть. Когда они уже подходили к арене, карман Мишиной толстовки внезапно зажужжал — точнее, зажужжало в Петре. Он споткнулся на ровном месте и схватился за плечо Ильи. — Ты в порядке? — спросил на английском проходящий мимо тренер из японской делегации. — Да-да, просто шнурок развязался, — солгал Пётр, наклоняясь и делая вид, что поправляет кроссовок, хотя на самом деле пытался отдышаться. Миша, мерзавец, уже убрал руку из кармана и шёл как ни в чём не бывало, насвистывая что-то казахское. Илья покосился на него с укором. — Ты что творишь? — Проверяю связь, — невинно ответил Миша. — Ты его уронишь на лестнице когда-нибудь! — Не уроню. Петя у нас устойчивый. Правда, Петь? Пётр выпрямился и одарил их обоих взглядом, который обещал расправу. Но губы его подрагивали — он сдерживал смех. — Я вас обоих уроню. На льду. — Угроза принята, — хмыкнул Илья. На арене они разделились. Миша пошёл в зрительскую зону, чтобы наблюдать за тренировкой и иметь возможность управлять пультом незаметно. Пётр и Илья отправились в раздевалку, где уже переодевались другие фигуристы. Петя снял толстовку, оставшись в термобелье и тренировочных штанах, и начал шнуровать коньки с абсолютно невозмутимым лицом. Илья сел рядом, делая вид, что проверяет лезвия. — Слушай, — тихо сказал он, не поднимая головы, — я до сих пор не могу поверить, что ты согласился. — Я сам не могу поверить, — так же тихо ответил Пётр. — Но знаешь, это... забавно. Как будто у меня личный секрет. Маленький. — У тебя там не маленький. — Илья! — Всё, я молчу. Они оба прыснули от смеха, заставив обернуться корейского фигуриста через скамейку. Пришлось делать вид, что обсуждают музыку для произволки. На лёд они вышли вместе. Холодный воздух арены привычно забирался под форму, коньки заскрежетали по свежезалитому льду. Петр начал с разминочных кругов, прислушиваясь к своему телу. Вибратор ощущался постоянно, особенно когда он делал глубокие приседания или резко менял направление. Но это было терпимо. Он даже успел подумать: «Ну вот, ничего страшного», — и тут его настиг первый импульс. Это было во время вращения. Он как раз закончил заход и начал винт, когда внутри всё завибрировало — не сильно, на средней мощности, но достаточно, чтобы его вестибулярный аппарат на секунду закоротило. Он чудом удержал центровку, выехал на дугу и замер, переводя дыхание. — Петя, всё хорошо? — крикнула тренер с бортика. — Всё отлично! — Пётр показал большой палец и добавил сквозь зубы: — Просто... эмоции. Илья, который отрабатывал четверной аксель в другом конце катка, видел этот момент. Он подъехал к Петру как бы случайно, нарезая круги. — Миша? — Миша. — Сильно? — Пока терпимо. Но если он включит на полную во время прыжка, я, кажется, взлечу без разбега. — Я поговорю с ним после тренировки. — Не надо. — Пётр покачал головой и, вопреки всему, улыбнулся. Остаток тренировки прошёл в том же духе: Пётр старался сосредоточиться на элементах, а Миша с трибуны периодически напоминал о себе короткими импульсами — то во время скольжения, то в паузе между прыжками. Один раз он включил пульсацию, когда Пётр стоял у бортика и пил воду, и тот поперхнулся, закашлялся и облил себя. Тренер забеспокоилась, не простудился ли он, а Пётр сквозь кашель заверил, что всё в порядке. Илья наблюдал за этим цирком со смесью восторга и ужаса. После тренировки, когда они вышли в коридор, Миша уже ждал их. Вид у него был самый невинный. — Как прошло? — Ты... — начал Пётр, но смех уже пробивался наружу. — Ты чуть не убил меня во время дорожки! — Но не убил же! — Я сделал тройной тулуп с вибрацией в заднице! Я теперь могу в цирке выступать! — Я бы на это посмотрел, — вставил Илья. — «Гуменник и дрессированный вибратор». Все билеты проданы. Они расхохотались втроём, и смех эхом разнёсся по бетонному коридору. Проходящий мимо представитель ISU покосился на них с подозрением, но ничего не сказал — видимо, решил, что у фигуристов просто нервное. Обед они устроили в номере Миши — заказали доставку из ресторана отеля, потому что никому не хотелось спускаться в общий зал и делать вид, что они просто коллеги. Пётр сидел на подушке, подложенной под него — «для амортизации», как он выразился, — и ковырял пасту. — Ты как вообще? — спросил Илья, наливая ему сок. — Если честно, я уже почти привык. Это как носить наушник: сначала мешает, потом забываешь. Только этот наушник иногда жужжит. — Давай я всё-таки вытащу? — предложил Илья, но Пётр замотал головой. — Нет. Миша обещал, что после обеда будет «сюрприз». Я хочу знать, что это за чёртов сюрприз. — О, я знаю, что это! — Миша поднял руку, как в школе. — Но не скажу. — Ты невозможен, — Петр запустил в него хлебной палочкой, которую Миша ловко поймал и с хрустом съел. Дальнейший разговор перетёк в обсуждение завтрашних программ, но атмосфера оставалась весёлой. Илья рассказывал, как однажды на разминке запутался в ногах, и упал прямо на тренера. Миша вспоминал, как во время тренировки на крытом катке выключился свет, и он полчаса катался в темноте, ориентируясь на звук кондиционера. Пётр, который обычно был самым серьёзным из них, сегодня смеялся громче всех — видно, постоянная стимуляция снизу делала его менее зажатым. — Ты вообще сегодня другой, — заметил Илья, когда Миша отошёл в ванную. — Другой? — Расслабленный. Весёлый. Мне нравится. Пётр помолчал, покрутил вилку в руке. — Может, это потому, что я перестал контролировать каждую секунду? Странно звучит, но когда Миша управляет мной через эту штуку, я чувствую... свободу. Мне не нужно решать, что делать. Я просто принимаю. Илья задумался. Потом протянул руку и сжал ладонь Петра. — Тогда я рад, что Миша — наш личный кукловод. — Я всё слышу! — раздался крик из ванной. — И я не кукловод! Я...дирижёр! — Дирижёр с пультом,— отозвался Пётр, и они снова расхохотались. После обеда они переместились на кровать. Пётр лежал на спине, Миша сидел у него в ногах с пультом в руке, Илья устроился рядом, положив голову на плечо Петра. — Итак, — начал Миша, — сюрприз. Мы сейчас будем тебя...развлекать. Но есть условие: ты не должен кончить, пока мы не скажем. — Это пытка, — констатировал Пётр. — Именно! — Миша подмигнул. — Но мы же тебя любим. Он нажал кнопку. На этот раз вибратор заработал волнами — то нарастая до ощутимого жужжания, то почти затихая. Пётр задышал чаще, его член начал подниматься под тканью домашних штанов, которые он надел после душа. Илья, недолго думая, стянул с него эти штаны, а затем и бельё. Пётр оказался обнажённым снизу, с очевидным стояком, и Миша одобрительно присвистнул. — Вот это реакция. Илья, сделай что-нибудь с его руками, а то он опять простыни порвёт. Илья послушно перехватил запястья Петра и завёл их ему за голову, придерживая одной рукой. Сам он наклонился и начал целовать его шею — туда, где вчера расцвели синяки от их укусов. Пётр застонал, выгибаясь, но Илья держал крепко. — А ты говорил, что мы ненормальные, — пробормотал Пётр. — Я передумал. Это лучшая идея Миши со времён...когда он вообще в последний раз предлагал нормальную идею? — Эй! — возмутился Миша. — Я вообще-то всё ещё здесь! Он снова нажал на пульт, и вибратор включился на полную мощность — постоянная, глубокая вибрация, которая передавалась на простату и заставляла Петра скулить. Его бёдра начали дёргаться, член истекал смазкой, пачкая живот. Илья, глядя на это, почувствовал, что его собственное возбуждение достигло предела. Он отпустил запястья Петра и начал раздеваться — быстро, почти суетливо. Миша последовал его примеру. — Я хочу тебя, — выдохнул Пётр, глядя на Илью. — Сейчас. Прямо сейчас. — А меня? — притворно обиделся Миша. — Тебя тоже, чёрт возьми! Обоих! Просто... — Он прикусил губу, прерванный очередной волной вибрации. Миша и Илья переглянулись. Без лишних слов Миша выключил вибратор (Петр облегчённо выдохнул, но тут же застонал от потери стимуляции), и они начали перестраиваться. — Давай, как вчера, — предложил Миша. — Петя снизу, Илья сзади, я спереди. Но теперь с нашим другом внутри. Петра перевернули на бок, затем помогли устроиться на четвереньках. Илья, обильно смазав пальцы, проверил, насколько Пётр растянут. Игрушка сделала своё дело — мышцы были податливыми, хотя и сжатыми вокруг вибратора. Илья осторожно ввёл два пальца рядом с силиконовым прибором, и Пётр застонал, подаваясь назад. — Ты такой мягкий, — пробормотал Илья с восхищением. — Это всё Беззубик , — хихикнул Миша, устраиваясь перед Петром. Он приставил головку к губам Петра и, когда тот послушно раскрыл рот, вошёл — медленно, наслаждаясь. Пётр сразу начал сосать, и это было так хорошо, что Миша застонал, зарываясь пальцами в длинные волосы. Илья тем временем приставил свой член ко входу Петра. Входить пришлось медленно — вибратор всё ещё был внутри, и места было мало, но Пётр сам подался назад, насаживаясь. Миша впереди задавал ритм: он толкался в рот Петру, и тот на каждый толчок подавался навстречу Илье. Получался единый, слаженный танец — без суеты, без спешки, с влажными звуками, стонами и прерывистым дыханием. — Боже, как хорошо, — прохрипел Илья, чувствуя, как стенки Петра сжимаются вокруг него при каждом движении. — Он такой тугой, несмотря на вибратор... — Это потому что он...ох...старается для нас, — выдохнул Миша, ускоряя темп. — Петь, ты лучший. Пётр ничего не ответил — его рот был занят, — но он издал гортанный звук, который вполне можно было интерпретировать как «я знаю». Миша нажал на пульт, и вибратор внутри Петра ожил, заставив его мычать и сжиматься ещё сильнее. Илья почувствовал волну вибрации — это было безумно, ни с чем не сравнимо. Он и так был внутри горячего, влажного тела, а теперь ещё и механическая стимуляция добавляла остроты. Миша тоже ощущал вибрацию через горло Петра, и это сводило его с ума. Они ускорились. Илья толкался глубоко, Миша насаживал Петра на свой член, и все трое стонали в унисон. В какой-то момент Миша нажал кнопку на пульте на полную мощность, не отпуская. Пётр буквально взвыл — звук был поглощён плотью, но вибрация передалась всем. Илья почувствовал, как оргазм подступает неудержимой волной. — Я сейчас, — предупредил он, и почти сразу Миша прохрипел: — Я тоже... Пётр кончил первым — без рук, просто от перенасыщения ощущениями, выплеснувшись на простыни. Его тело содрогнулось, сжимая и вибратор, и член Ильи, и горло его сократилось вокруг Миши, и это стало последней каплей для обоих. Илья излился глубоко внутрь, Миша — в рот Петра, который даже не поперхнулся, а просто принял всё до капли. Они замерли на несколько секунд, а потом рухнули втроём на кровать — потные, взъерошенные, счастливые. Пётр первым нарушил тишину: — Кто-нибудь...вытащите из меня его... пока я не начал с ним разговаривать. Миша рассмеялся, осторожно извлёк вибратор за силиконовое колечко и продемонстрировал его как трофей. Игрушка была мокрой, блестящей, и Миша положил её на тумбочку с напутствием: — Отдохни, Беззубик. Ты заслужил. — Я тоже заслужил, — пробормотал Пётр, зарываясь лицом в подушку. — Я сегодня прыгал. С этой штукой. Я герой. — Герой, — согласился Илья, поглаживая его по спине. — И наш, — добавил Миша, прижимаясь к Петру с другой стороны. — Целиком и полностью. Пётр что-то промычал в подушку — кажется, «спасибо, что вынули». А может, «я вас тоже». Разбирать не было сил. Они просто лежали, сплетённые в один усталый, довольный клубок, пока вечерний город за окном зажигал огни, а в номере на пятнадцатом этаже три фигуриста улыбались друг другу и ни о чём не жалели.