Moon and blood

Распорядок дня Саске был весьма плотным, что Наруто быстро подметил для себя. Он безмолвной тенью следовал за молодым господином повсюду. Они почти не перекидывались словами, однако за завтраком Наруто на мгновение поймал на себе его внимательный взгляд, хотя и постарался не придать этому значения. После завтрака начинались уроки. Учителя сменяли друг друга один за другим, и огромный поток знаний — от истории клана до тонкостей управления энергией — Саске впитывал невероятно быстро. На мгновение Наруто даже показалось, что тот лишь притворяется заинтересованным, но он ошибся: он видел, с каким искренним рвением Саске отвечал на вопросы и подмечал детали, о которых рассказывали мудрейшие. Сам Наруто в восторге не был, особенно от истории вампиров: он лишь закатывал глаза, слушая пафосные повествования о величии их расы. Настоящее оживление началось в тренировочном зале. Саске взял в руки тяжелый тренировочный меч, и его движения сразу стали резкими, по-мальчишески порывистыми, но удивительно точными для двенадцати лет. Он занимался с таким усердием, что пот градом катился по лицу, а дыхание сбивалось. Наруто наблюдал за ним, прислонившись к холодной стене. В его взгляде не было почтения — только профессиональный интерес человека, который сам привык драться. Когда Саске в очередной раз промахнулся по манекену, Наруто не выдержал и тихо хмыкнул. Саске замер. Его плечи напряглись, он медленно обернулся, тяжело дыша. — Что, весело тебе? — в голосе мальчика прорезались острые нотки. Он ненавидел, когда кто-то видел его несовершенство. — Замахиваешься так, будто хочешь срубить дерево. Вампиры ведь быстрые, зачем тебе эта тяжесть? — пренебрежительно отозвался человеческий мальчишка.  Слуги, стоявшие у входа, зашептались, их лица исказились от возмущения. — Как ты смеешь делать замечания господину?! — один из них шагнул к Наруто, намереваясь поставить его на колени.  Но Саске вдруг вскинул руку, останавливая слугу. Его глаза горели не злостью, а каким-то азартным, вредным огоньком. Он швырнул второй меч, лежавший на стойке, прямо к ногам Наруто. — Раз ты такой мастер давать советы, покажи, на что способен сам, — с вызовом бросил Саске. — Или ты только языком чесать умеешь? Слуги замерли в шоке — позволить человеку тренироваться вместе с наследником Учиха было неслыханным нарушением. — Молодой господин, это недопустимо! Его нельзя обучать! — воскликнул старый наставник. — Я его не обучаю, — дерзко ответил Саске, перехватывая рукоять поудобнее. — Я его испытываю. Саске встал в стойку, всем своим видом показывая, что возражения не принимаются. Он смотрел на Наруто, и в этом взгляде читалось: «Ну же, удиви меня». Наруто медленно поднял тренировочный меч. Он чувствовал на себе возмущенные взгляды слуг, но смотрел только на Саске. Наруто встал в простую защитную стойку,  двигаясь чуть медленнее, чем мог бы. Саске атаковал первым. Он рванул вперед, нанося серию быстрых, по-детски прямолинейных ударов. Наруто слабо отбивал их, но держался на ногах крепко. Клинок Саске раз за разом натыкался на постепенно окрепшую оборону, почти задевая одежду «пленника». Его взгляд стал по-настоящему холодным, всё детское любопытство сменилось жгучим желанием пробить эту невыносимую стену спокойствия. Он сделал ложный выпад в плечо и, мгновенно развернувшись, нанес мощный удар сбоку, целясь в ребра. Наруто едва успел заблокировать — удар был такой силы, что по его рукам прошла неприятная вибрация. Он оскалился и впервые за день сделал шаг вперед, отвечая стремительным контраударом. Звон столкнувшихся мечей заполнил зал, становясь всё громче и чаще, пока не слился в одну бесконечную металлическую ноту... ...которая с тяжелым, вибрирующим лязгом оборвалась уже в другом месте. Прошло много лет. Теперь это была открытая терраса особняка, залитая холодным лунным светом. Вместо тренировочных палок в руках были настоящие мечи, а вместо мальчишек друг против друга стояли двое юношей. Вытянувшийся Саске двигался с убийственной, отточенной грацией. Его клинок превратился в сверкающую стальную ленту, которая, казалось, была продолжением его собственной воли. Наруто принимал его удары с той же невозмутимостью, что и в детстве, но теперь в его защите чувствовалась колоссальная, скрытая сила. Его тело, ставшее крепким и жилистым, двигалось в идеальном ритме с движениями Саске. Они кружили по террасе, высекая искры при каждом столкновении, и этот звук был единственным, что нарушало тишину ночного поместья. Саске сделал молниеносный выпад, кончик его меча прошел в волоске от шеи Наруто. Тот лишь усмехнулся, парируя удар и переходя в атаку, заставляя Саске отступить к самым перилам. — Ты всё так же любишь рисковать левым флангом, — негромко произнес Саске. Его голос стал глубоким и спокойным. — А ты всё так же любишь читать мне нотации прямо во время боя, — отозвался Наруто. На его губах играла едва заметная, хищная улыбка. Они замерли, скрестив клинки. Сталь дрожала от взаимного давления, а их взгляды — черный и голубой — встретились в немом признании. За годы, проведенные в этом особняке, фехтование стало их одним из немногих честным языком. Годы пролетели стремительно. Саске, стоявший на пороге совершеннолетия, готовился официально принять статус наследника. Его брат Итачи давно покинул родовое поместье, обосновавшись в подземном городе — оплоте высшей власти и колыбели старейших вампиров. Расставание с братом обернулось для Саске мучительной пустотой, которую отец поспешил заполнить бесконечными упреками. «Ты не ровня Итачи... Твой брат справлялся лучше... Почему ты не перенял его таланты?» — эти сравнения преследовали его повсюду, въедаясь под кожу. Единственным, что помогало младшему наследнику сохранять самообладание, был человек, росший вместе с ним. Наруто стал для него невидимой опорой, безмолвным соучастником его жизни. Проводя с ним почти каждую свободную минуту, Саске ловил себя на пугающей мысли: он совершенно не представлял, как сможет существовать, если тот однажды исчезнет. Впрочем, юный Учиха быстро отгонял эти тревоги. Куда податься человеку, привыкшему к сытости и защите? В мир людей, охваченный нищетой и болезнями, где любая случайность сулит скорую гибель? Саске убеждал себя в абсурдности таких опасений и старался забыть о минутных слабостях. Наруто никогда не касался темы своего прошлого, а Саске, словно боясь разрушить их хрупкое равновесие, не задавал вопросов. Молодому наследнику было достаточно того, что Наруто находится рядом. В их долгих разговорах о мироздании, в бесконечных тренировочных боях и тайных вылазках в город Саске находил свое единственное спасение от гнетущего недовольства отца. В этом замкнутом мире Наруто был его единственной правдой. *** После изнурительного боя Саске привычным маршрутом отправился в купальню. Сбросив пропитанную потом одежду, он поспешил погрузиться в горячую пенную воду, чувствуя, как расслабляются напряженные мышцы. Наруто, все это время следовавший за ним, собрал вещи и аккуратно развесил их на ширме. Закатав рукава, он подошел к ванне со стороны спины. Зачерпнув воды, Наруто медленно намочил волосы хозяина, убирая длинную черную челку назад, открывая его бледное лицо. Саске прикрыл глаза, отдаваясь во власть привычных ритуалов. Наруто взял с мраморного столика флакон и, не скупясь, вылил ароматное масло на голову Саске. Его пальцы, сильные и в то же время удивительно нежные, мерно массировали кожу, вымывая густую копну волос. Саске, потерявшийся в этих ощущениях, издал тихий, удовлетворенный вздох. В такой обстановке молчание обычно казалось естественным, но в этот раз тишина давила. В какой-то момент Саске поймал себя на мимолетной, пугающе непристойной мысли. Резко вышвырнув её за пределы разума и стараясь игнорировать внезапно вспыхнувшие щеки, он решил разрушить это странное оцепенение. — Отец устроит прием в честь моего совершеннолетия, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал как можно естественно. В этот момент пальцы Наруто скользнули по бледной шее вампира. Случайное касание заставило Саске вздрогнуть — по спине пробежала волна электрического тока. — Я знаю, — безучастно ответил Наруто, его руки спустились ниже, к плечам, и он принялся методично разминать их, выгоняя остатки напряжения. Тяжесть его ладоней казалась Саске одновременно и спасением, и сладкой пыткой.  — Возможно, — снова начал разговор молодой господин, стараясь не выдать волнения в голосе, — ты бы хотел поприсутствовать на нем? Саске почувствовал, как массаж внезапно прекратился. Наступившая тишина показалась оглушительной. Спустя секунду его лопаток коснулась мягкая мочалка, густо намыленная ароматным мылом. Наруто принялся за работу, но движения его стали механическими, лишенными прежнего тепла. — Уверен, мне понравится, — глухо отозвался он, и в его голосе прорезалась едва уловимая, ядовитая усмешка. — Будет забавно наблюдать, как твои гости пускают на меня слюни, желая выпить досуха. Саске резко открыл глаза. Горячая вода в ванне вдруг показалась ему ледяной. Он хотел обернуться, защититься, сказать, что он никогда не позволит этому случиться, но слова застряли в горле. Он понимал: Наруто прав. Для всех приглашенных чистокровных вампиров Наруто будет лишь экзотическим деликатесом, который Саске почему-то так долго держит при себе. — Я не допущу, чтобы кто-то к тебе прикоснулся, — наконец выдавил из себя Саске, сжимая края ванны так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Ты под моей защитой. Это мой праздник. — Твой праздник, Саске, — мягко, почти ласково перебил его Наруто, смывая пену с его плеч прохладной водой, — но их мир. Ты можешь запретить им кусать, но ты не сможешь запретить им смотреть. Наруто на мгновение наклонился ближе к его уху, так что Саске почувствовал его дыхание. — Но если ты хочешь, чтобы я был там... я буду. Только не проси меня улыбаться твоим сородичам. Уши Саске вспыхнули, и он поспешил отвернуться к окну, делая вид, что его крайне заинтересовал ночной пейзаж за стеклом. Когда Наруто закончил, Саске поднялся из остывающей воды. Наруто тут же набросил на его плечи тяжелое мягкое полотенце, перехватывая капли, бегущие по бледной коже. Между ними уже давно стерлись грани смущения — по крайней мере, так казалось самому Саске. За прошедшие годы он привык к тому, что Наруто сопровождает его даже в купальне, став неотъемлемой частью его личного пространства. Лицо Наруто оставалось абсолютно бесстрастным, однако на мгновение взгляд его голубых глаз изменился. Он скользнул по фигуре Саске, словно заглядывая в самую душу и мимолетно, почти профессионально подмечая каждое изменение в чужих изгибах. Но прежде чем Саске успел поймать это выражение, Наруто вернул себе прежнюю невозмутимость и отступил в тень, вновь превращаясь в безупречного слугу. Выбравшись из ванны, Саске направился в опочивальню. Там уже суетились другие слуги, готовя его облачение к обычному ужину. Наруто, коротко кивнув хозяину, безмолвно удалился в крыло для прислуги. Саске замер на пороге, провожая его удаляющуюся спину долгим взглядом. В груди ворохнулось непонятное, тягучее чувство — смесь глухого раздражения и тоски. Его злило это внезапное одиночество и то, как легко Наруто переступил черту, отделяющую их общую тайну в купальне от строгого этикета огромного особняка. Обычный ужин в поместье Учиха всегда напоминал Саске тщательно отрепетированный спектакль, где у каждого была своя роль, а сценарием служила ледяная вежливость. В обеденном зале царила полутьма, разгоняемая лишь высокими свечами. На другом конце длинного стола сидел Фугаку. Глава клана редко поднимал глаза от своей тарелки, но его присутствие давило на плечи Саске сильнее, чем любые цепи. Звон серебряных приборов о фарфор казался в этой тишине оглушительным. — Подготовка к приему идет по графику, — сухо произнес отец, не глядя на сына. — Итачи прибудет с некоторыми из старейшин. Ты должен выглядеть безупречно. Твой брат в твои годы уже умел производить нужное впечатление на Совет. Саске почувствовал, как внутри привычно кольнуло при упоминании брата, но лишь молча кивнул. Аппетит пропал окончательно. Он краем глаза заметил Наруто, который стоял чуть поодаль, среди других слуг. Тот замер, сложив руки за спиной, с абсолютно пустым, ничего не выражающим лицом. В такие моменты Саске ненавидел эту его способность — становиться частью интерьера, бессловесной вещью, которая просто ждет команды. Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы Наруто сделал хоть что-то: закатил глаза, как он делал на уроках истории, или едва заметно усмехнулся. Но Наруто оставался неподвижен. — Я не подведу честь нашей семьи, отец, — ответил Саске, заставляя свой голос звучать ровно. — Надеюсь. И убери этого... человека с глаз долой во время визита старейшин. Ему не место в главном зале, когда будут решаться дела клана. Саске сжал салфетку под столом так сильно, что пальцы побелели. Он бросил быстрый взгляд на Наруто, пытаясь поймать хоть какую-то реакцию на слова отца, но тот даже не шелохнулся. Казалось, Наруто вообще не слышал, что о нем говорят в третьем лице, как о неисправном предмете мебели. Ужин закончился так же сухо, как и начался. Вернувшись в свою комнату, Саске не стал звать слуг. Он подошел к окну и долго смотрел на темный сад. Чувство раздражения, зародившееся еще в купальне, переросло в глухую обиду. Его злило, что он так остро реагирует на каждое слово отца, и еще больше злило то, что Наруто, единственный человек, которому он доверял, сейчас казался ему таким бесконечно далеким. Саске обернулся на звук открывшейся двери. Наруто вошел в комнату, чтобы затушить свечи и подготовить постель ко сну. Он двигался бесшумно и ловко, сохраняя всё то же непроницаемое выражение лица. — Ты слышал, что сказал отец? — не выдержал Саске, когда Наруто подошел к его кровати. Наруто на мгновение замер, поправляя край одеяла, но так и не поднял глаз. — Слышал, — коротко ответил он. И это было всё. Ни возмущения, ни просьбы защитить его, ни даже тени страха. Саске смотрел на него, пытаясь разгадать, что скрывается за этой маской идеального слуги, но Наруто лишь привычно поклонился и отошел к дверям, оставляя молодого господина наедине с его раздирающими мыслями.