Башня

«Шут и Башня»

3:35. 15 сентября. 1349 год. Бэклунд. Минская улица.

      Ванную комнату заполнял горячий пар со слабым запахом мыла. Глаза наблюдали за тем, как густой багрянец, смешиваясь с водой, образовывал поток желтого и оранжевого. Горячие струи лились на голову, смывали остатки пережитого с кожи, оставляя на светлом полотне раздраженный красный оттенок. Боль от раны на щеке была мягким аккомпанементом мыслям Чарльза. Это был второй раз, когда он видел труп, и первый раз, когда чужая кровь с внутренностями буквально омыли его самого.       «Если бы я не крал у нее, этого бы не произошло. Если бы я просто отдал то, что принадлежало ей, этого бы не произошло. Но разве она дала мне шанс? Она сразу на меня напала. Я просто защищался», — взгляд юноши был направлен вниз. Он отрешенно разглядывал собственные руки, которые спустя некоторое время под струящейся водой вновь стали безупречно чистыми. Сердце ныло под ребрами от тяжелого осознания: чья-то жизнь безвозвратно угасла по его вине.       «Бедный мистер Мориарти. Я случайно втянул его во все это дерьмо. Он не тупой, понял, что я Потусторонний, — молодой человек вдохнул полной грудью. — Кажется, она что-то говорила про мою маму… Она назвала ее лицемерной. Почему? Откуда она могла знать маму?»       Долгожданное расслабление сменилось чем-то иным: «Я обязан стать сильнее». К горлу подступил ком, уголки глаз противно защипали. Чарли согнулся пополам так, словно его ударили по животу, и накрыл раскрасневшееся лицо ладонями. Сдавленные всхлипы, теряющиеся в звуке стучащих капель, иногда напоминали бездыханный смех, а слезы, текущие по щекам, не ощущались совсем — в этот момент Версетти сам не понимал, что ощущает. Он заблудился в своих же чувствах.       — Ты как? В порядке? — в дверь ванной постучали. Детектив звучал удивительно спокойно для того, кому пришлось пустить несколько пуль в голову вторженца.       Моретти, проработав какое-то время Ночным Ястребом, на практике уяснил для себя то, насколько важно состояние ментального здоровья для Потустороннего. Не зная Башню достаточно хорошо, он изрядно насторожился, когда блондин не выходил из ванной больше получаса.       — А? Да. Все нормально, — по гнусавому ответу Клейн понял, что молодой человек плакал.       «А как я себя вел, увидев первый раз в жизни труп? — Парень невольно задался вопросом, но затем, опомнившись, покачал головой. — Что бы там ни было, но, помню точно, на меня не летели ошметки чужих мозгов. Ситуация здесь иная… Пиздец, конечно. Он еще хорошо держится».       — Хорошо. Я, если что, буду ждать в гостиной. Как закончишь, спускайся.       — Угу.

***

3:57. 15 сентября. 1349 год. Бэклунд. Минская улица.

      Просторную комнату освещал единственный масляный светильник. Зажигать свет на всем первом этаже было бы подозрительно. Время почти четыре утра — некоторым работягам из Восточного района, может, было бы естественным просыпаться в это время, но точно не детективу, живущему в довольно-таки хорошей части города.       Будучи на втором этаже, у себя в спальне, в момент, когда происходила борьба между мисс Уильямс и Версетти, молодой человек слышал взрывы и грохот, так что, изучая кухню с гостиной, ожидал увидеть нечто пострашнее бардака и крови. Но, осмотрев место убийства, Клейн с некоторой долей облегчения понял, что затрат выйдет не так уж много.       За прошедший час Моретти успел провести несколько гаданий и, спасибо медному свистку мистера Азика, поиграть в догонялки с обезглавленным трупом. Последнее имело под собой практическую причину: тащить тело самостоятельно представлялось ему слишком затруднительным и опасным занятием, а тут Роуз, выходит, дотащила себя сама до нужного места. Во время интенсивного марафона от Шервудского района до ближайшего леса парень как нельзя кстати вспомнил о своем сотрудничестве с мисс Призраком, а конкретно — ту роковую ночь, когда они совместными усилиями победили Росаго. В гостиной тогда остался страшный беспорядок, Клейн уже ломал голову над тем, что делать с трупом — но проблему разрешила его телохранительница. Та просто вселилась в мертвое тело: голова нападавшего, превратившаяся в кашу от пальбы, собралась обратно, точно кто-то повернул время вспять. Жаль, в этот раз все гораздо сложнее.       Что касается гаданий, то были они на тему того, что делать: обращаться в полицию или разобраться с мертвой самостоятельно, затем делать вид, что ничего не случилось. Первый вариант казался Шерлоку сомнительным и без проверок над Серым туманом. Все осложняли Потусторонние и Башня. Чарльз был вором. Хоть в момент кражи он выглядел совершенно иначе от своего привычного образа, присвоенные вещи могли быть еще при нем. Конечно, от них можно избавиться, но здесь также подключаются специальные отряды полиции вроде Ночных Ястребов. Что им стоит, как и самому Моретти, провести гадание и узнать виновного? Впоследствии может достаться и самому Клейну, как соучастнику.       Помимо этого, Мориарти думал над тем, стоит ли ему раскрывать свою личность, а точнее, ее часть. Речь здесь не о переселении или перерождении: он намеревался рассказать только о том, что сам является Потусторонним. Это бы послужило нормальным объяснением тому, почему детектив не растерялся при виде странной картины в собственной гостиной. «Если человеку не дать то, во что можно верить, он сам найдет правду», — исходя из этой мысли, Клейн принял решение. «Можно еще добавить, что я последователь Шута. Если я войду в доверительные отношения с Чарли, то в случае чего смогу бесплатно получать от него какую-либо информацию, может, предметы, — эта идея была довольно заманчивой, так что ее он не спешил отодвигать на второй план. — Хотя мне в таком случае тоже придется бесплатно делиться чем-то своим… В течение разговора станет ясно окончательно. Лучше не начинать говорить об этом, пока он не спросит».       Пропитанная кровью тряпка шлепнулась в бурую мыльную воду. Моретти протяжно вздохнул и выпрямился. Карие глаза пробежались по вытертому кафелю и кухонным шкафам. «Ну, надеюсь, все выглядит чисто не просто из-за полумрака», — размяв плечи, он прошел к раковине, чтобы сполоснуть руки. В этот момент наконец спустился Версетти, одетый в чистое.       Спустя пару минут детектив с подносом в руках пришел к сидящему на диванчике. На серебристом поддоне были чашка чая, масляный фонарь, хрустальный глаз Уильямс, пара каких-то склянок, пластыри и вата. Сложив все на кофейный столик, Клейн опустился рядом.       — Рассказывай все как было, от начала до конца.       Версетти начал не сразу. Его опухшие, раскрасневшиеся глаза глядели не совсем на мужчину, а будто бы сквозь него. Взгляд молодого человека, в котором обычно читалась мягкая деловитая вежливость или дурашливое озорство, сейчас был серым, пустым.       — Я… Я когда-то был актером. Работал в театре. Не так давно… — пока Чарльз полушепотом вел повествование о собственном житье, Моретти, не теряя времени зря, принялся за обработку безобразной раны на щеке юноши.       Ватка, пропитанная антисептиком, обожгла голую плоть, заставив парня поморщиться, — так повторилось еще пару раз. Прошло несколько секунд, и, когда кожа успокоилась, пальцы детектива, едва касаясь щеки, аккуратно нанесли заживляющую мазь. Рассказ молодого человека закончился ровно в тот момент, как Шерлок накрыл рваную рану на его лице ватой.       — Угу… Почему ты не разбудил меня, услышав подозрительный звук?       — Простите, — брови блондина спустились к переносице, глаза с едким стыдливым чувством опустились вниз. — Я об этом не подумал.       «М-да… Несмотря на откровенно паршивое эмоциональное состояние, он был избирателен в том, что говорил… Он упомянул смерть матери, увольнение, краденые вещи, но не рассказал о том, что является Потусторонним, и о том, что желает кому-то отомстить», — молча подметил мистер Мориарти, фиксируя вату пластырями. Затем детектив взял чашку с изумрудно-янтарным содержимым и протянул ее Версетти.       — Чай с мятой. Хорошо успокаивает нервы, — когда Башня легонько кивнул в знак благодарности и принял горячий напиток, Клейн, сложив руки на коленях, спросил: — Та записная книжка и шпилька сейчас с тобой?       Последовал утвердительный ответ в виде тихого «угу». Он немного отхлебнул из чашки — тепло, спустившееся по пищеводу, согрело изнутри, отчего выражение его нездорово бледного лица стало значительно мягче.       — Принеси их, пожалуйста.       Вновь промычав, молодой человек поднялся с дивана и пошел вверх по лестнице. Спустя две-три минуты он вернулся с потрепанной книжкой и иглоподобным украшением.       — Шпильку лучше не трогать голыми руками, — предупредил парень, разложив украденное перед Моретти.       Детектив коротко кивнул и решил начать с дневника. Мрачная кожаная обложка раскрыта, темно-карие глаза неторопливо скользили по желтоватым страницам. «Изначальная… Ассасин, Подстрекатель, Ведьма, — мужчина сохранял спокойное выражение лица, продолжая читать. — Это же названия Последовательностей Пути Демонессы! С девятой по седьмую… А приписки рядом очень похожи на Методы Действия». Сопоставляя последствия битвы и собственные знания, полученные на службе у Ночных Ястребов, Шерлок быстро пришел к выводу, что Роуз была Ведьмой, а записи в блокноте, скорее всего, принадлежали ей.       «Я давал клятву никому не рассказывать о Методе Действия… Не хочется лишний раз рисковать и спрашивать у Башни, знает ли он, что это такое, или нет. Буду надеяться, что да», — в неизменной тишине Клейн продолжал изучать содержимое записной книжки. Далее он наткнулся на нечто, что походило на официальные записи церкви с характеристиками артефакта. Взгляд его переместился на 2-446, лежащий на кофейном столике, — он несколько секунд сверялся с изображением на бумаге.       «Чарли, что за хуйня… Во что ты ввязался? Мне интересно, ты вообще гадал о том, насколько хороша затея красть что-либо у ЭТОЙ женщины? Я уже не говорю о самом факте кражи, но можно же было хотя бы проверить свой выбор», — Моретти мысленно отругал юношу, совершенно забыв о собственном отношении к гаданию на маятнике.       — Мисс Уильямс, вероятно, была членом Секты Демонессы соответствующего Пути, — отложив дневник, мистер Мориарти, с трудом подавляя тяжелый вздох, вновь заговорил.       — Секта Демонессы? — молодой человек впервые слышал о чем-то таком, но, чувствуя, что дополнительная информация поможет ему быстрее приблизиться к разгадке смерти матери, с надеждой спросил: — Вы что-нибудь знаете о них?       — К сожалению, мои знания очень поверхностны. Это тайная организация. Начинали они как Семья Демонессы еще в Четвертую эпоху и контролируют Путь Демонессы. — «Но ты можешь спросить мистера Мира. Он точно знает больше», — мысленно добавил Шут.       — А… Ясно. Спасибо, — взгляд парня опустился. Хоть тон его голоса оставался мягким, вежливым, столь сдержанная реакция намекала на разочарование.       После недолгой паузы детектив взял с подноса хрустальный глаз. Теплое сияние фонаря прошло сквозь малиновые вкрапления внутри стекловидного тела — маленькие точки, заблестев, стали напоминать крохотные огоньки.       — Ты знаешь, что это?       — Это выпало из мисс Уильямс, — пробормотал он, чуть наклонив голову в сторону так, будто прислушивался к кому-то невидимому. — Потусторонняя черта, да?       «О, он знает об этом. Наверное, и про Закон нерушимости потусторонних черт тоже…» — недолго думая, Шерлок кивнул в знак подтверждения.       — Верно, — Мориарти положил глаз обратно на поднос. — Ты сражался с ней и был при смерти. По-моему, будет справедливо, если это останется у тебя.       — Спасибо, — поблагодарив мужчину, Версетти погрузился в раздумья.       Намек на то, что Роуз знала его мать, записи в дневнике, Секта Демонессы — все это наталкивало его на мысль, что его родительница могла быть как-то связана с этой тайной организацией. «Информации пока мало, нельзя делать поверхностных выводов. Но есть еще кое-что, что не дает мне покоя», — с последней мыслью он, коснувшись своих ушей, снова обратился к детективу:       — Мистер Мориарти, в день кражи я выглядел совсем по-другому. Мое тело выглядело иначе, а лицо было скрыто маской, но мисс Уильямс каким-то образом нашла меня… Может ли быть такое, что Путь Демонессы дает какие-то способности к прорицанию? — Чарльз из разговора предположил, что Шерлок также был Потусторонним, еще и с неплохими познаниями в мистицизме, так что решился задать этот вопрос.       «Она не знала твоего имени и того, как ты выглядишь на самом деле… И при этом как-то нашла тебя», — Клейн, помолчав какое-то время, поделился своими предположениями на этот счет:       — Такое вполне возможно. И гадала она, вероятно, не на того, кто украл ее вещи, а на местонахождение украденного.       — А, правда. Я даже не рассматривал такую возможность, — вспомнив про недопитый чай, молодой человек взял чашку и опустошил ее остывшее содержимое одним глотком.       Он невольно вспомнил о своем гадании после смерти матери: сон с загадочной леди в пышном лиловом сарафане, который, казалось, оборвался на самом важном. «Мама когда-то упоминала, что могут быть моменты, где прорицание бессильно. Что-то может вмешиваться в гадание, препятствовать ему или искажать результат. Кажется, тогда я столкнулся именно с этим… Интуиция подсказывает, что я двигаюсь в верном направлении. Если все Демонессы способны вмешиваться в гадания, то это ой как херово. Стоит больше узнать о Пути Демонессы и этой их Секте», — итог из рассуждений был удручающий. Поняв, что у детектива Мориарти больше нет к нему вопросов, Версетти все же решил проверить свою изначальную догадку, спросив мужчину прямо:       — Мистер Мориарти, вы Потусторонний?       — Да. — «Если я внезапно скажу, что являюсь последователем Шута, будет странно… Это неуместно. Доверительные отношения можно выстроить и без этого», — руководствуясь этим, ничего другого Шерлок добавлять не стал.       За окном небо светлело страдальчески медленно. Сквозь густой покров темных туч можно было разглядеть бледную синеву. В гостиной, окутанной утренней прохладой, повисла тишина, в которой парень отчетливо слышал тихий женский шепот. Мягкий голос засел в ушах так, словно с ним говорил не кто-то, а его собственный разум. Потрепанное сердце, пережившее так много испытаний за какие-то месяц-полтора, при всей силе и независимости его владельца нуждалось в какой-никакой поддержке.       — Ты хочешь тепла. Почему не покажешь этого? — вкрадчиво вопрошала незримая собеседница в его голове.       — Нельзя. Мы еще недостаточно близки.       — А когда будете достаточно близки?       — Не знаю. В любом случае, поступать так — всрато.       — Нуждаться в поддержке не стыдно. Ты привык к чужому присутствию. Мы привыкли. Человек без человека — труп. Твои желания абсолютно нормальны.       — Нет. Отстань. Бред говоришь. Отвали.       — Ты так много пережил. И все один. Тебе сейчас очень плохо, ты ведь и сам это понимаешь. Тебе сейчас не нужны ни деньги, ни знания: ты просто хочешь тепла. Перестань сопротивляться и сделай то, что хочешь, то, что надо тебе.       «Может, правда? Я ведь не убивать кого-то собираюсь», — посмотрев на ситуацию под другим углом, Чарли все-таки сдался.       Ведомый не то собственными желаниями, не то иллюзорным шепотом, юноша нерешительно приблизился к сидящему рядом. Секунды две бездействия — и он обнял детектива. Тепло чужого тела, просачиваясь сквозь тонкую ткань ночной рубашки, согрело, казалось, не только его кожу, но и душу. Молодой человек уткнулся ему в грудь: горечь, которой был пропитан бэклундский воздух, смешалась с запахом черного чая и сладостью сожженной бумаги — сочетание это было странно уютным, почти убаюкивающим.       Клейн, в свою очередь, опешил. Ни клоунское предвидение, ни провидческая интуиция не подготовили его к неожиданным объятиям. Долгое время он просто растерянно пялился на золотую макушку парня в тщетной попытке понять, как ответить на этот жест.       Моретти только было открыл рот, чтобы заговорить, но, поняв, что сказать толком ничего не может, едва слышно вздохнул. Наконец его ладонь поднялась и легла на голову Версетти. Рука аккуратно, скорее даже ободряюще пригладила мягкие кудри. Шут слегка наклонился. Заметив, что глаза Башни были закрыты, он, желая что-то проверить, поднес палец к его носу. «Заснул», — молодой человек сделал вывод и сам невольно расслабился.