Башня

«На шаг ближе»

19:40. 29 сентября. 1349 год. Бэклунд. Минская улица.

      Облака впитали в себя свет багровой луны, висящей над горизонтом. Кроваво-красный луч осветил чернила на пожелтевшей бумаге: «Шерлок Мориарти — мистер Мир?». Среди всех вопросов, что были в голове молодого человека, этот показался ему наиболее точным. Ответ на эти слова предполагал под собой обычное «да» или «нет» — подошла бы даже пресловутая монетка. Но Чарльз выбрал несколько специфичный метод гадания: гадание по сновидениям.       — Шерлок Мориарти — мистер Мир… Шерлок Мориарти — мистер Мир… — парень накрыл лист ладонью и шепотом повторил вопрос несколько раз.       Разум его погрузился в состояние когитации, дыхание выровнялось, веки потяжелели. Тьма перед глазами постепенно рассеялась.       Черную пелену словно сдуло ветром — на смену ей пришел густой серый туман. И все. Больше ничего.       Сон рассыпался. Версетти, распахнув глаза, недоумевающе глядел на бумажку под своей рукой. «Он… Это… — одна мысль перебивала другую, — Это можно считать за ответ? Как-то совсем размыто вышло. Будто мне просто помешали узнать информацию. Но я увидел туман…»

***

13:23. 31 сентября. 1349 год. Южная часть района Бэклундского моста. Ривербей-авеню.

      — На. Твои ингредиенты. Сорок фунтов, — Уайт достал из-под своей кровати небольшой металлический чемоданчик. Открыв его прямо на полу, он представил взору блондина бархатные внутренности сумки с парой-тройкой маленьких коробочек, расположенных в выемках.       — Сорок? — не веря собственным ушам, переспросил юноша. Вспоминая то, сколько стоили основные ингредиенты для зелья его Последовательности, он ожидал, что и дополнительные не будут уступать в цене.       — Что, неужели и это для тебя дорого? Мне, между прочим, так унижаться пришлось, чтобы тебе скидку сделали! — алые глаза вампира с очевиднейшим недовольством поднялись на Чарльза.       — Нет… Наоборот. Мало очень, — молодой человек задумчиво потер подбородок: «Я понял, он очень “скромный”. Но всего сорок фунтов? Да это же ахеренно!»       — А? Ну да, — Сангвин неловко потупил взгляд на металлические коробочки, украшенные замысловатыми узорами, — дополнительные ингредиенты, как правило, стоят недорого.       — Чудно. Давай сюда, — присев на корточки, Версетти, не дожидаясь реакции Эмлина, сам начал вытаскивать ингредиенты из чемоданчика.       — Коробки в стоимость не входят!       — Ладно-ладно, — парень как-то косо глянул на Уайта после такого резкого предупреждения и принялся поочередно открывать тяжелые крышечки.       В первой миниатюрной шкатулке был бутылек чуть крупнее большого пальца со светло-зеленым, мерцающим содержимым — сок Туманного энта. В следующей коробочке был мешочек с изумрудно-синим порошком — это был порошок Капельного самоцвета. В последнем миниатюрном ящике был закупоренный стеклянный сосуд небольших размеров, в котором завораживающе, точно изнутри, светилась вязкая зелено-желтая жидкость — эфирное масло Фантастической травы.       «Реальные», — подумал Чарли с необъяснимым восхищением. Губы его неосознанно растянулись в довольной теплой улыбке.       — Спасибо.       Вампир, выпрямившись к этому моменту, встретил сияющие глаза юноши. Сердце его странно екнуло. «И что это было? У меня в груди будто полудохлая рыба поселилась… Даже дышать сложнее стало. Это страх? Да, наверняка! Этот дуралей человека убил, я должен его бояться!» — благородный Сангвин, так и не поняв чувство внезапного трепета, скрестил руки и небрежно пнул крышку чемодана носком так, что та закрылась с оглушительным хлопком.       — Ага. А теперь давай деньги.       — Ай! Ты совсем что ли?! Чуть руки мне не защемил! — парень распихал по карманам пальто ингредиенты и поднялся с пола. Едва не оставшись без пальцев, он неохотно всучил Эмлину небольшую стопку пятифунтовых купюр.       Уайт взял деньги и пересчитал их с хмурым видом аж два раза. Нет, дело здесь было отнюдь не в его недоверии. Просто извинения за собственную импульсивность могли бы больно ударить по его эго.       — Ну, все? Я пошел? — блондин, какое-то время наблюдавший за дотошностью брюнета, уже пошагал в сторону двери.       — Нет, подожди! — клыкастый дурачок чуть не выронил ценную стопку, подняв голову.       — Что такое?       — Как… Эм… — молодой человек замялся, сунув деньги в карман, — как твое плечо? Рана может воспалиться, если ничего не сделаешь, и зарастать будет медленно.       Версетти недоумевающе глядел на вампира. «У меня правда ноет раненая рука! Если бы не Клоунские способности, наверное, я бы чувствовал себя хуже… Но я перед ним даже не раздевался, и того, что под бинтами происходит, не показывал. Как он?..» — разум его уже готов был отправиться в бесконечный лабиринт рассуждений, но Чарли остановил себя.       — С плечом все нормально. Спасибо.       — Ага, — Сангвин медленно кивнул, затем, после недолгого молчания, сам не понимая зачем, предложил: — Хочешь, обработаю? У тебя щека же быстро восстановилась. Даже шрама нет.       «Да я уже понял, какие вы, Сангвины, ебать из себя врачи. С чего он вдруг мне это предложил? Ему что-то от меня надо? Да вроде бы нет. Судя по тому, что показывает духовное зрение, он немного взвинченный, но, по-моему, для него это нормальное состояние, — юноша долго смотрел на Эмлина и заметил, что во взгляде его нет чего-то привычного, чего-то родного. — Э, а куда делось твое высокомерие? Чего он такой нерешительный?»       — Давай, наверное. Мне торопиться некуда.       — Отлично! Кхе, в смысле, — уголки рта его на мгновение поднялись вверх так, что можно было увидеть проблеск жемчужных клыков, — в смысле сейчас вернусь.       Задвинув чемоданчик обратно под кровать, вампир удалился из комнаты. А парень, неудобно переступив с ноги на ногу, сел на край матраса.       Через пять минут Уайт вернулся в спальню с уже знакомым деревянным ящиком, издающим причудливые лязгающие звуки. Аптечка приземлилась на тумбу, юноша достал из нее все необходимое, даже не глядя на рану, — бинты и одну-единственную баночку с пипеткой.       — Сними рубашку и повязки, — сказав это, Сангвин вновь удалился, на сей раз чтобы помыть руки.       Паренек сделал не совсем так, как сказал «врачеватель»: расстегнув верхние пуговицы рубашки, он стянул ткань ровно настолько, чтобы оголить раненое плечо. Далее, чуть морщась от вида под марлей, Версетти скинул использованные бинты на пол. «Не на кровать же мне эту дрянь класть», — подумал он, ожидая возвращения Эмлина.       Брюнет воротился в спальню, потряхивая еще влажными руками. Его алые глаза на секунду сузились, когда он заметил спущенный рукав рубахи: «Он сделал не то, что я попросил… Тц, да какая разница?! Главное, я вижу, что обрабатывать». Без лишних слов Сангвин принялся за осмотр плеча: на бледном «полотне» очень выделялся болезненно-красный, слегка опухший участок поврежденной кожи с каймой из обожженной плоти и мелких желтоватых подтеков.       — Слушай, я не знаю, какой у тебя Путь, что ты сейчас не корчишься от боли и в ясном уме говоришь со мной, но ты пока сам обрабатывал рану, тебя вообще не насторожил гной вокруг нее? Ты вообще человек?! — негодующий взгляд вампира-бедолаги метался между абсолютно равнодушным лицом блондина и безобразной раной.       — Чувствовал я себя вполне нормально. У меня никогда не было таких ран. Я не знал, как они должны были заживать… А, погоди, разве это гной? Я думал, это та штука, которая всегда на ранах появляется, а потом корку образует.       — Чарли, ты баран, — сказав это почти что смиренно, Уайт взял баночку с пипеткой.       «Тц, с другой стороны, откуда ему знать обо всех тонкостях? Сам не ранился, еще и не медик», — бегло рассудив, Эмлин тяжело вздохнул и сел рядом. Набрав немного темной жидкости с едким травянистым запахом, он щедро полил ею оголенную плоть. Рана начала регенерировать буквально на глазах: раздраженные края кожи стянулись к центру, тонкий слой бледно-желтого гноя и мертвой ткани иссох в корочку, после опал вниз. За считанные секунды ужасное сечение от пули превратилось в розоватый шрам.       — Ого, — смесь удивления и восхищения появилась в шоколадно-коричневых глазах юноши, пока он наблюдал за тем, как регенерирует его плечо, — спасибо большое!       — Пф, пустяки, — Сангвин надменно вздернул подбородок. Признавать он этого не спешил, но реакция «пациента» стала для его эго чудодейственным удобрением.       «А вот и родной Уайт», — с улыбкой подумал молодой человек, застегивая рубашку. После недолгой тишины он взглянул на вампира и тихо спросил:       — К тебе полиция не приходила? — Версетти боялся, что Официальные Потусторонние смогут как-нибудь вычислить то, кто был отправителем письма, а после и то, кто был его автором… Как можно догадаться, проблем он не хотел ни себе, ни другим.       — Нет, — вампир как-то вызывающе вскинул бровь и повернулся к парню, — а если бы приходила, ты бы и меня на тот свет отправил?       — Чего? Нет, конечно!       Напряжение, явно пронизывающее аккуратное лицо Эмлина, постепенно рассеялось. Но тут Чарльз саркастично добавил:       — Кто мне тогда на шару раны обрабатывать будет?       — Богиня, какой же ты несносный!       — Знаю-знаю, — явно позабавленный такой переменой в тоне друга, юноша улыбнулся. — Кстати, помню, мы договаривались на то, что ты мне «щедро заплатишь» за помощь.       — А? — Сангвин, припоминая свои слова, задумчиво коснулся подбородка.       — Б! Я жду вознаграждение.       — Вознаграждение, — Уайт, пробормотав себе под нос, вдруг улыбнулся и кивнул на деревянную аптечку, — обработка раны — твоя награда. Мази эти, как я уже говорил, весьма и весьма дороги в производстве. Так что цени!

***

00:34. 1 октября. 1349 год. Бэклунд. Минская улица.

      Еще вечером Мистер Мир через жертвоприношение послал Потустороннюю черту Артура обратно Башне. Вместе с причудливым предметом, чем-то напоминающим мозг живого существа, была маленькая бумажка с запиской:       «Седьмая Последовательность. Фокусник. Путь Провидца.»       Парень тогда ликовал, ведь его догадка оказалась верной. Но что-то его насторожило… Почерк! Казалось, именно его он видел несчитанное количество раз, когда шел на рынок со списком продуктов, когда убирался дома, когда наводил порядок на рабочем столе мистера Мориарти. «Шерлок точно Мир!» — мысль эта как стрела ударила ему в голову. А за ней различные догадки: «Но почему?.. Значит ли это, что он знает о том, что я Башня? И почему он послал именно записку? По-моему, для такого аккуратного, умного человека, как он, такая небрежность нереальна. Не похоже и на то, что он хоть как-то пытался изменить стиль письма».       Однако эти мысли в конечном счете отошли на второй план: сейчас Чарльз наконец-то мог позаботиться о зелье. Так что, когда ночное светило поднялось высоко над землей, юноша с масляным фонарем и кучей ингредиентов спустился на кухню.       Версетти поочередно закинул все необходимое в чугунную кастрюлю. Когда ее вязкое, пузырящееся содержимое начало напоминать собой небосвод с бесконечно появляющимися и пропадающими фейерверками, взбудораженный, он перелил все в кружку.       Спустя минут десять, успокоив свое тело и разум с помощью когитации, молодой человек, чтобы быть совершенно спокойным, подкинул монету. Сверкнув алым, пенни приземлился ему на руку. Ответ на вопрос «Безопасно ли мне принимать это зелье?» был положительный.       Выдохнув, парень поднес кружку к губам. Горло обожгли мириады лопающихся пузырьков — ощущение было такое, будто он залпом выпил бокал пива. Жижа, потекшая вниз по пищеводу, была ледяной. Холод разлился по его внутренностям.       Картина мира, наполовину окутанная мраком, смазалась. Тело Чарли покрыл раздражающий зуд, кожу кололо, руки и вовсе хотелось расцарапать! Он чувствовал, как пульсирует кровь в его висках, как набухают вены на лбу — голова готова была треснуть от наслаивающихся друг на друга голосов и невыносимого обилия информации, наводнившей мозг.       Версетти невольно оперся на столешницу. Закрыв глаза, он представил множество разноцветных светящихся сфер, переплетающихся друг с другом. Медленно, но верно его сбивчивое дыхание пришло в норму, нервирующая чесотка превратилась в слабое жжение, а искушающие голоса, эхом гремящие прямо в ушах, превратились в едва уловимый гул.       Веки юноши открылись — деревянный край столешницы сжимали не тонкие пальцы, а голые мышцы! Хоть зрение его еще было размыто, но он мог видеть, что на руках его точно не было кожи. Взору его предстала паутина из пульсирующих капилляров, бледных суставов, костей и красноватых волокон.       Любой нормальный человек на его месте испытал бы страх при виде такого. Но в голове Чарльза счастливо прозвучали только несколько слов: «Мама, я смог».