Башня

«Вспомнить вовремя»

13:55. 20 октября. 1349 год. Бэклунд. Театр Белого Нарцисса.

      В полумраке закулисья громоздились декорации: расписанные стены, искусственные колонны, деревянные лестницы и ящики с реквизитом. В воздухе чувствовался отчетливый запах пыли, старого бархата и древесины. Актеры, заранее повторяя свои реплики, что-то бубнили себе под нос, музыканты перебирали знакомые мелодии, рабочие перекатывали декорации — симфония хаотичная, но по-своему приятная.       Картина из-за кулис была немного иначе: зрительный зал затянут тусклой медовой вуалью газовых фонарей, пустые ряды кресел уходили вдаль, на освещенной сцене разворачивалось представление без зрителей:       — Если деньги, власть и красноречие могли бы привлекать к себе сердца людей, тогда люди, наверно, больше всех любили бы ростовщиков… Полицейских и университетских профессоров, — актер на сцене, изображая негодование героя, всплеснул руками.       — Нет-нет! Еще раз! — тучный мужчина средних лет, чем-то напоминающий медведя, спешно хлопнул ладонями. Художественный руководитель сидел в первом ряду и внимательно наблюдал за репетицией.       Юноша, собирающийся говорить дальше по сценарию, замолк и вопрошающе глянул на «зрителя».       — Что? Тц, никудышный! Ты самого себя слышал? Запнулся на половине реплики. Одно дело, если бы твоя пауза к месту была, а тут?       «Дай Богиня мне терпение… Был бы тут Чарли, бьюсь об заклад, все с первой попытки сыграл бы нормально», — раздраженно думал про себя мистер Марш. После увольнения Версетти, а в частности из-за лжи самого Дэвида, театр действительно пришел в упадок       Молодой человек тем временем стыдливо почесал шею и, встав в позу, начал с самого начала:       — Если деньги, власть и красноречие могли бы привлекать к себе сердца людей…       — Прошу прощения, вы Дэвид Марш? — из ниоткуда вдруг появился невзрачный мужчина лет пятидесяти или около того. Его непроглядно черные глаза, особенно выделяющиеся на каком-то бумажно-белом лице, глядели на сложенные руки художественного руководителя.       Марш вздрогнул от мягкого голоса, прозвучавшего прямо над головой. Он даже не услышал шагов незнакомца. Вообще не ощутил, как тот приближался к нему!       — Добрый день, — однако худрук сориентировался и, жестом объявив актерам перерыв, поднялся с кресла, — да, он самый. А вы, собственно, кто?       — Генри Фаулер. Очень приятно, — джентльмен средних лет едва заметно улыбнулся. — Я из полиции. И, по правде говоря, по кое-какому делу.       Мужчина достал из внутреннего кармана пальто удостоверение и в раскрытом виде протянул его Дэвиду. Не дав взгляду последнего разобрать хоть каких-то деталей, полицейский убрал документ обратно, затем вытащил небольшое фото.       — Знаете эту женщину? А мальчика? Право, он несколько вырос и выглядит иначе… — Генри не передал фотографию мужчине: только поднял ее на уровень его глаз.       На черно-белом фото была очаровательная женщина — нет, точнее будет сказать, девушка — с длинными светлыми кудрями, спадающими на плечи. Ее благородно-бледное лицо украшала мягкая улыбка с проблеском жемчужных зубов. Глаза неизвестной, цветом напоминающие лед, согретый первыми лучами солнца, были обрамлены серебряными ресницами. Фигуру ее выгодно подчеркивало нежное платье, украшенное аккуратными бутонами цветов. На руках она держала ребенка, которому на вид было всего лишь четыре года. Мальчишка был точной копией, судя по всему, своей мамы, разве что с темными глазками.       — Я… Это… — мистер Марш не сразу нашелся, что ответить, ведь на фотографии он сразу узнал бывшую актрису «Белого Нарцисса» — Хелен Версетти. А на руках она — не надо быть гением, чтобы догадаться, — держала маленького сына — Чарли.       В голове художественного руководителя всплыли воспоминания разговора, произошедшего незадолго до смерти этой талантливой женщины.       — Дэвид, подойди сюда, — актриса, оперевшись на стену, стояла у входа в театр, покуривая сигарету. Горький запах табака смешивался с пьянящим ароматом ее сладковатого парфюма.       — Да? — худрук остановился недалеко от миссис Версетти. Сам он курить не любил и табачный дым не переносил.       В моменте что-то сразу бросилось ему в глаза: то ли металлический блеск во взгляде работницы театра, то ли тень болезненной тяжести, которая была донельзя редкой и так ей не шла. В любом случае, Марш, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждал продолжения разговора.       — Если меня когда-нибудь будут искать, скажи, что не знаешь меня. Ладно? — теплый клубок дыма разбавил студеный бэклундский воздух.       — Зачем? Ты о чем? Шутишь, что ли? — уголок его рта неловко поднялся вверх.       — Не-а, — Хелен затянулась последний раз, после чего бросила бычок в серую лужу и, беззаботно подмигнув мужчине, повернулась к дверям. — Давай обратно. А то холодрыга ужасная. К тому же сейчас как раз выход Чарли.       Тогда художественный руководитель совершенно не понял просьбы актрисы, ведь ее слова не имели какого-либо контекста. Но сейчас, столкнувшись с полицией, он припомнил этот странный диалог. По спине его потекла капелька холодного пота, дыхание сперло. «О-Она как-то связана с криминалом? Что происходит?» — не дав панике затуманить разум, Дэвид спокойно качнул головой.       — Нет. К сожалению, не знаю. Ни мальчика, ни женщину, — за плечами мистера Марша был огромный актерский опыт, так что он без труда изобразил равнодушие на лице.       — Да? Ох, — Генри убрал фотографию и потянулся к руке мужчины: последний, сам того не замечая, до крови расцарапал заусенец на указательном пальце. — Вы нервничаете. Не надо… И все-таки мне кажется, что вы знаете этих людей. Предлагаю поговорить в другом месте.

***

22:00. 30 октября. 1349 год. Район Бэклундского моста. Бар «Храбрые Сердца».

      Прошел умопомрачительный месяц, насыщенный всякими событиями, одним из которых была поимка дьявольского пса и, кажется, его хозяина. Но главное сейчас было то, что у Чарльза наконец появилась возможность отплатить мистеру Миру за проверку Потусторонней черты. Мужчина вкратце описал, что из себя будет представлять «миссия». Юноша же, погадав пару раз о том, насколько опасно браться за это дело, в конце концов согласился. К тому же, простые поиски пропавших животных, которые ему поручал мистер Мориарти, ему порядком наскучили — тут у Фокусника появилась возможность испробовать свои новенькие способности.       Миновав душный бар, парень оказался в темном переулке. Под носом витало кислое зловоние рвотных масс и мочи, которое не сгоняли порывы холодного ветра. Сквозь свинцовые тучи стрелами пробивался багровый свет луны. Тени сгустились так, что мелкие закоулки, куда не проникал кроваво-красный взор Богини, казались порталами в иной мир.       — Башня? — молодого человека внезапно окликнули. Он рефлекторно повернулся на звук чужого голоса.       «Мистер Мир?» — первая его мысль была вполне логичной, но, прокрутив еще раз это обращение в голове, ошеломленный Версетти прошептал:       — Шерлок?       — Догадался наконец, — из тьмы выступил мужчина. Хоть лицо его было измазано масляным гримом, юноша без труда узнал в нем детектива!       — Э… А как вы? Ну… — от такого открытия блондин опешил. Одно дело строить догадки, сопоставлять детали «пазла» в единую картину, другое — увидеть подтверждение своим гипотезам и теориям!       — Честно, я думал, ты и раньше это поймешь. Или как минимум решишь это как-нибудь проверить, — «Если человеку не дать то, во что можно верить, он сам найдет истину…» — Руководствуясь этим, Моретти раскрыл полуправду Башне.       Отправляя записку со своим привычным почерком, Клейн проверял подопечного: «Какова будет его реакция? Будет ли он сторониться меня после такого явного намека? Пойдет, разболтает кому?». Итог был простой, но ценный — парнишка попросту оставил противоречивые мысли при себе и, не меняя привычных взаимоотношений с детективом, выполнял свои обязанности. Возможность того, что Чарльз просто оказался глупее, чем ожидалось, можно было исключить: «Он несколько импульсивный, но довольно хитрый. Даже погадал на этот счет — это я проверил! Хотя я бы поступил так же на его месте».       — Ой, ну, касательно последнего, — Версетти как-то стыдливо опустил голову. Ему не хотелось скрывать таких важных вещей от человека, за счет которого он жил, который не раз его выручал и делился с ним работой — это было бы чистым свинством!       — Хах, ладно тебе. Любой умный человек, оказавшись в такой же ситуации, наверняка сделал бы то же самое, — «Не соврал», — с теплой улыбкой Шерлок потянулся и взъерошил волосы юноши.       Шея блондина невольно вжалась в плечи от последнего жеста, но на сердце от искреннего диалога стало легче. После недолгого молчания в ожидании невесть чего молодой человек вспомнил об одном случае…       — Мистер Мориарти, — подняв шоколадно-коричневые глаза на детектива, парень в недоумении начал: — А почему после случая с Роуз Уильямс, когда мы сидели в гостиной, вы сказали, что знаете о… эм… о Секте очень мало, а сами потом на собрании продали мне информацию за двадцать пять фунтов?       — Э? — Клейн, никак не ожидавший, что Башня припомнит ему эту ситуацию, растерялся.       Как раз в момент, когда его извилины готовы были выплюнуть жалкое подобие оправдания, перед переулком остановился экипаж. Кучером был мертвецки-бледный старик с мутными зрачками и приоткрытым ртом, из которого, казалось, вот-вот должна была вылететь муха. Из окна кареты на двух Фокусников смотрела пара горящих, почти безумных глаз мужчины, которому на вид было около тридцати.       — Твой напарник? — незнакомец с жутковатым взглядом кивнул на Версетти.       — Ага, — «Да благословит тебя Богиня, Марик», — Мориарти кивнул и, обращаясь к Чарли, указал на экипаж. — Ну, проходи.

***

8:13. 2 ноября. 1349 год. Бэклунд. Минская улица.

      Столовую заполнял мягкий сладковатый аромат выпечки и свежесваренного кофе, пустые чашки на столе еще хранили тепло после завтрака. Небосвод, как обычно, покрывало лоскутное одеяло из туч. Свет падал через стекло акварельной дымкой, окутав первый этаж серебристой вуалью.       «Оладьи были волшебными», — думал про себя Шерлок, искренне наслаждаясь мирной утренней атмосферой. Время от времени, поглядывая в окно, мужчина попивал остатки бодрящего ароматного напитка. «Не знаю, догадался Чарли о том, что я одной с ним Последовательности, на одном Пути, или нет… Скорее всего, да. Хоть я и пользовался артефактами во время боя с членами Школы мышления розы, но не обошлось и без моих привычных способностей, — карие глаза мистера Мориарти переместились на рядом сидящего блондина, смакующего собственное кулинарное творение. — Пока что он показал себя как тот, кому можно доверять… Уф, но я все равно должен быть аккуратнее. Кто знает, чем мне это потом аукнется!»       К слову, мысли юноши в какой-то степени перекликались с мыслями детектива: «Благословленный великим Шутом, вроде как добрый, очень сильный, много мне помогает… Ой, погодите. Не уверен, на каком он Пути, но все-таки, если учитывать Закон нерушимости Потусторонних черт, может быть и такое, что я для него просто как скотина, ждущая забоя! Но я же член Клуба Таро… Все равно! Я не должен терять бдительность».       Когда последняя мысль прозвучала в голове Клейна, в дверь постучали. Версетти отвлекся от тарелки и машинально поднялся, чтобы открыть, однако его опередил Моретти.       — Я сам открою, — «Все равно уже доел», — мужчина дошел до прихожей. Его рука коснулась дверной ручки, и перед глазами привычным образом появилось видение:       На крыльце стояла женщина, кажется, пятидесяти лет, опрятная, ухоженная, но без показной роскоши. На лице ее особенно выделялась глубокая межбровная морщинка, словно та очень часто хмурилась. Русые волосы незнакомки, в которых проглядывалась заметная седина, были аккуратно собраны в пучок. Одета она была в скромное темное платье, на груди была брошь в форме треугольной священной эмблемы Бога Пара и машин из рыжеватого металла. Несмотря на строгий вид дамы, в ее карих глазах читалась несметная тоска.       «Клиент! Или кто-то из церкви», — последнее детектив предположил потому, что после событий с дьявольским псом начал сотрудничать с Разумом машины. В любом случае он открыл дверь и вежливо кивнул.       — Доброе утро. Шерлок Мориарти. Вам чем-нибудь помочь?       — Здравствуйте. Извините за столь ранний визит. Я — Шарлотта Вуд, — голос женщины стих на пару секунд, точно ей нужно было приложить усилия, чтобы озвучить следующее: — Мой сын не появлялся дома дня три-четыре. В полицию, если что, я уже обращалась, но от них, к сожалению, почти никаких вестей. Последний раз его видели двадцать девятого октября, вечером. Он ехал на метро, сошел в части Восточного района.