Башня

«Параллельно»

??:?? ?? сентября. ???? год. ???

      Все было очень смутным, размыленным из-за слез, собравшихся в уголках глаз. Но даже так молодой человек мог разглядеть перед собой чьи-то бедра: испарина на голой коже серебром блестела в полумраке незнакомой комнаты.       Время от времени становилось тяжелее дышать. Во рту что-то скользило по языку, достигало его корня, упиралось в горло, едва не вызывая рвотный рефлекс. Со слюной смешивался слабый запах мыла, тела, солоноватость пота.       Пальцы человека, чье лицо он не мог разглядеть, засели в золотистых волосах, щекоча край уха. Чужая ладонь иногда нежно гладила юношу по голове, то ли ободряюще, то ли в безмолвной похвале. Иногда наоборот: рука не давила дальше, не направляла — только легонько тянула кудри, когда ощущения совсем захлестывали разум.       «Воздух… Воздуха не хватает», — несмотря на это осознание, отстраниться блондин не мог. Изредка с его уст непроизвольно слетали тихие звуки, далекие от стонов, чем-то напоминающие хныканье. Мысли его сейчас были странно туманными, вялыми. Плоть на мокрых губах становилась теплее, кончик языка скользнул в маленькую щель на головке. Бедра неизвестного чуть дернулись, рука на секунду сильнее сжала мягкие светлые завитки.       В конце концов жар во всем теле сконцентрировался внизу живота. Любое трение о ткань, любая, даже мелкая перемена в прикосновениях мужчины заставляли Версетти чувствовать нечто похожее на нетерпение. Его пальцы спустились, и он тронул себя между ног.       Ладонь беспрепятственно скользила по влажной коже, оставляя за собой смесь пьянящих ощущений. Узелок напряжения на кончике готов был вот-вот развязаться.       — Чарли, — послышался мягкий мужской голос над молодым человеком.       Парень не поднял голову: ему хотелось угнаться за столь желанной кульминацией.       — Чарли-и-и, — незнакомец позвал вновь.

***

6:55. 3 ноября. 1349 год. Бэклунд. Минская улица.

      — Чарли-и-и, — протянул Шерлок, похлопав спящего слугу по плечу.       Моретти, несмотря на столь ранний час, был одет далеко не по-домашнему: выглаженная белая рубашка, темный костюм, двубортный сюртук, золотые очки на носу.       Парень, в очередной раз ставший зрителем бесконтекстного влажного сна, вздрогнул. Глаза его распахнулись: он выглядел испуганным, ничего не понимающим и сонным.       — Закрой за мной дверь, пожалуйста, — Клейн, почувствовав себя несколько виноватым при виде растерянного юноши, убрал руку.       Практической причины тому, почему он разбудил молодого человека, не было, ведь у каждого были свои ключи. Будильник, по которому обычно просыпался Чарльз, был в соседней спальне за закрытой дверью, и надеяться на то, что он услышит звон в нужное время, — наивно. А его «протеже» по-прежнему должен был расследовать дело об исчезновении Мартина Вуда! Конечно, произошедшее ночью, мягко говоря, озадачило Шерлока, но портить отношения с Башней ему не хотелось. Потому он продолжал вести себя так, словно для него ничего не произошло.       Ненадолго повисла тишина, будто рассеянный Версетти заново прокручивал в голове просьбу мужчины, чтобы понять, что от него требуется. Наконец он кивнул, поднялся с кровати и пошел за детективом вниз.       — Пока, — мистер Мориарти, оказавшись на крыльце, улыбнулся блондину. После он поднялся на стоящий у дома экипаж и уехал.       — До свидания, — запоздало отреагировав на прощание, парень закрыл дверь.       «Почему каждый раз, когда мне снится что-то такое, я не кончаю?» — вместо того чтобы испытывать в своей ситуации обоснованный гнев или хотя бы негодование, молодой человек теперь лишь смиренно задавался вопросами, на которые не у кого было просить ответа.       «И почему мне снятся именно мужчины? Почему не женщины? Месяц отдохнул от этой дичи, так она снова появилась, — страдалец устало потер глаза и поднялся на второй этаж, чтобы умыться. — Если вспомнить побочные действия «Глаза Горгоны», моим странным снам можно найти объяснение. Конкретно пункт про искажение потребностей. Почти всегда я находил удовольствие в красоте, что была как в людях, так и в окружении, иногда в деньгах. И мистер Мориарти, и Эмлин были теми, кто показались мне приятными как внешне, так и внутренне. К тому же, с самим собой надо быть честным: иногда мне не хватает близости. И речь не просто о том, чтобы заняться с кем-то сексом. Наложи на все это тот факт, что во время сна мозг человека похож на безвольное перекати-поле, и становится ясно, что во сне ярко всплывает то, что было подавлено и находится в твоей голове как фоновый шум… Все равно звучит жиденько. Еще, хоть и был момент, когда я не пользовался артефактом, мне все равно снилось это… Уф, Багровая Леди, дайте мне сил».       Так и начался день Версетти.

***

7:38. 3 ноября. 1349 год. Бэклунд. Лиловый квартал.

      Тучи рассеивали солнечный свет, ветер нес с собой запах далекого дождя. Улица, обычно погруженная в умиротворяющую суету с уличными музыкантами на каждом шагу, обилием живописных картин, выложенных вдоль зданий на выставку, сейчас была полупустой. Будний день, утро — в этом не было ничего удивительного.       — Пройдемте вот сюда, — член Разума машины, с которым Моретти добрался до квартала, провел его к узкому переулку, у которого столпилась группа людей.       Среди полиции, следящей за тем, чтобы посторонние люди не приближались к месту преступления, и других работников церкви Бога Пара и Машин Шерлок увидел знакомого, держащего в руках серебряное зеркало, — на лице этого мужчины ясно отражалась нерешительность.       — Мистер Мориарти, — взгляд Бернарда, поднявшись на Клейна, прояснился, — доброе утро. Прошу прощения за то, что так внезапно позвал вас, но нам, как вас уже уведомили, необходимо содействие в расследовании.       Темно-карие глаза детектива скользнули по дьякону. Икансер выглядел, откровенно говоря, паршиво: непослушные каштановые волосы стояли торчком, в некоторых местах виднелся белесый пепел, лицо его было полно усталости, одежда подпалена. От мужчины пахло озоном и жженой шерстью.       «Это на нем так артефакт отыгрался?» — припоминая ловлю владельца дьявольского пса, молодой человек быстро понял, что к чему. «Когда я проснулся от звонка в дверь и услышал просьбу о помощи в расследовании, то не сразу понял, зачем им я. У них есть Арродес, в конце-то концов. Вмешательство детектива, пусть и Потустороннего, излишне, — Шерлок подошел ближе к переулку. — Но, видя состояние Бернарда, я теперь понимаю, почему они решили позвать меня. Еще один удар молнии он вряд ли переживет, рисковать как-то не очень хочется. Уж лучше сначала позвать того, у кого наметан глаз на преступления, а зеркало использовать в крайнем случае».       — Доброе утро. Все в порядке. Расскажете, что произошло?       Слабое дуновение ветра принесло кисловатый запах разложения с металлическим послевкусием прямо ему в лицо. В этот момент взгляд Моретти разглядел то, что было в переулке: на бетоне распласталось чье-то тело. Неизвестный лежал на животе, рост его был чуть выше среднего, серые безжизненные глаза укрыты мутной пеленой. Кожа мертвого юноши обрела голубоватый подтон, на бледных щеках проглядывалась фиолетовая сетка капилляров и редкие веснушки. Нос, иссохшие губы, шея — все было перепачкано бурыми пятнами. Странности этому безобразному зрелищу придавали чуть обугленные, кучей лежащие внутренности под рыжей головой жертвы: смутно проглядывались желудок, легкие и тонкий кишечник, выглядывающий изо рта.       «Кенли», — Демонесса Удовольствия, полумрак, Спиритическое Зеркало — Клейн словно вновь оказался в Тингене, в доме мадам Шарон, на миссии с Ночными Ястребами. В горле его образовался ком, глаза предательски заблестели, и он сглотнул. Однако помимо травмирующих событий Провидец в нем припомнил и нечто другое: «Стоп. Рыжие волосы, веснушки, овальное лицо, серые глаза… Телосложение и рост тоже мне очень знакомы… Это точно друг пропавшего сына миссис Вуд!»       Дьякон Разума машины измученно улыбнулся мистеру Мориарти и кивнул. Дальнейшие слова Бернарда только подтвердили правдивость догадки детектива.       — Убитый — Майкл Бенедетти, двадцать один год. Обучался в Августовском университете на факультете юриспруденции. Патрульный обнаружил его тело, когда было около пяти часов утра. По его словам, сначала он услышал из переулка странные звуки, похожие на кашель, после, решив проверить, заглянул и чуть не потерял сознание. Могу его понять…       Шерлок, как только Икансер закончил пересказ полученной информации, проговорил:       — Я знаю этого юношу.       — В смысле?.. — член Разума машины, не скрывая удивления, выгнул бровь. Услышав последние слова детектива, затихли и другие сотрудники.       — Он близкий друг пропавшего молодого человека — Мартина Вуда. Мать пропавшего, Шарлотта Вуд, второго ноября приходила ко мне с просьбой помочь с поисками сына. Этим делом занимается мой помощник, — мистер Мориарти со всеми подробностями поделился тем, что знал.       Молчание не нарушалось еще долго — почти минуту. Озвучив все это, Моретти сам начал понимать, на что похоже это дело.       — Думаете, убийца — друг Майкла? — дьякон задумчиво глянул в сторону переулка.       — Это возможно, — Клейн кивнул. — Но миссис Вуд говорила, что ее сын не появлялся дома три-четыре дня. Вероятно, цель Мартина изначально не состояла в том, чтобы убить товарища.       «Сейчас бы подняться в Пространство над серым туманом и гадание провести… Тц», — подумал с досадой парень, перекладывая трость в другую руку. Из кармана брюк он достал золотую монету, подкинул вверх — и она просто шмякнулась на землю! «Не удивительно. Либо в гадание кто-то вмешался, либо вопрос задан неверно. Может быть, пропавший уже вообще не пропавший, а пропавшАЯ? Как бы донести до работников Церкви мои мысли… Я, конечно, отрастил щетину, но такая маскировка — так себе, я по-прежнему во многом похож на Клейна Моретти. Две эти вещи и прочие мелочи наверняка могут привести кого-то к моей старой личности», — пока детектив размышлял о своем, Бернард, будучи достаточно сведущим благодаря своей должности, сам все понял и, чтобы проверить догадки, воспользовался артефактом.       — Достопочтенный Арродес, ответь, как связан убийца и Мартин Вуд? — Икансер, задав вопрос, слегка коснулся зеркальной поверхности.       Отражение покрылось рябью и потемнело, словно наполнилось чернилами изнутри. Картинка постепенно начала проясняться: 2-111 показал худощавого парня лет двадцати, с мягкими чертами лица и добрыми карими глазами, целеустремленно шагающего по мрачным улицам, казалось, Восточного района — это был не кто иной, как Мартин Вуд.       Сцена на мгновение стала мутной, и зрителей «переместило» в темную комнату, освещенную лишь багровой луной за окном. В руках молодого человека, сидящего на краю кровати, был стеклянный бутылек с жидкостью, цветом напоминающую распустившиеся розы. Точно собравшись духом, пропавший откупорил колбу и залпом выпил ее содержимое — колба упала на ковер. Тело юноши объяли судороги, лицо его исказилось от ужасной боли, стремительно расползающейся под кожей. Вскоре силуэт молодого человека скрылся в густом черном пламени.       Поверхность зеркала вновь покрылась рябью. На этот раз «экран» показал две фигуры, одна из которых, было очевидно, принадлежала женщине. Высокий юноша с рыжими кудрями и прекрасная шатенка — двое находились у темного переулка, рядом с ничем не примечательным зданием, у которого сейчас была группа из Церкви. Наконец показались детали внешности неизвестной: на аккуратное, чарующее лицо спадали каштановые пряди волос, в ее добрых карих глазах, обрамленных длинными ресницами, читалась безнадежная горечь и боль. «Прости. Я правда думал, что если стану другим, ты меня полюбишь», — послышался ее тихий-тихий голос.       Это было последнее, что показал Арродес перед тем как все слилось в простое серебряное полотно. Проявилась надпись на Древнем Фейсаке: «На основе принципа взаимности, теперь мой черед задать вопрос. Если солжешь — тебя будет ждать наказание».       Пусть в зеркало сейчас смотрело сразу несколько пар глаз, заговорить не решался никто. Все были в прострации от того, что услышали. В том числе Шерлок.

***

7:42. 3 ноября. 1349 год. Бэклунд. Лиловый квартал.

      Версетти с массивной сумкой на плече, сойдя с экипажа, шагал вдоль тротуара, смакуя остатки пирога Дейзи.       Дома вместо того чтобы позавтракать, Чарльз решил уделить время работе. Найденные вещи под кроватью в «Самородке» показались ему весьма странной деталью, потому он, решив попытать удачу, взял их с собой, чтобы позже погадать. Учитывая изначальную провальную попытку поиска информации во сне, молодой человек, желая сэкономить энергию, размышлял какое-то время над тем, как же ему построить вопрос: «Где сейчас владелец этой одежды? Нет… Владельцем-то может быть Мартин, но гадания на него работали не всегда. Хм… Можно попробовать «Где сейчас человек, последний раз носивший эти вещи?». А если я вообще иду по неправильным следам? Разные люди могут носить вещи одного размера, фасона… Но интуиция подсказывает, что все в порядке. Ух… Сложно!»       В любом случае, гадание прошло. Во сне юноша увидел знакомые ему места: широкая улица с дорогой, вымощенной камнями, низенькие ухоженные здания, смутные лица художников, стоящих у своих картин. Не менее важным было и то, что перед ним предстало вслед за этим — аккуратный отель с широко открытыми дверями и номер комнаты — 24.       Шоколадно-коричневые глаза скользили по родному кварталу, окутанному серебряной пеленой утреннего солнца. Парень прошел несколько метров и, сам того не осознавая, замедлился у темного переулка, вокруг которого столпились полиция и прочие люди.       — Сюда нельзя. Ведется расследование, — мужчина в офицерской форме преградил Чарли путь, жестом указав в противоположную сторону от места преступления.       «Да мне и самому как-то не очень хотелось во все это вмешиваться, знаете ли», — Версетти мгновение растерянно глядел на служащего, после коротко кивнул и обошел его. Продолжая шагать в нужном направлении, юноша не удержался и бросил взгляд на мрачное местечко между зданий.       Рыжеволосый молодой человек лежал, распластавшись на бетоне, с кучей органов под головой — пусть тело он увидел мельком из-за какого-то полицейского, неосознанно заслонившего собой это отвратительное зрелище, этого было достаточно для того, чтобы образ отпечатался в его сознании. Спешно отведя глаза, парень решил ускориться.       Наконец он дошел до отеля из сна. Пройдя внутрь, Чарльз заставил себя вежливо улыбнуться девушке, стоящей за ресепшном. Шервудский район, в котором находился Лиловый квартал, был, конечно, куда приличнее Восточного, потому место это действительно можно было назвать гостиницей, а не пресловутым постоялым двором. Хотя планировка была схожей: справа проход, ведущий в коридор, за стойкой — лестница на второй этаж.       — Доброе утро, — дама поприветствовала гостя, как вдруг ее глаза округлились. — Ой! Вы ведь Чарльз Версетти?       — Здравствуйте! Да, — «Я вроде не был настолько знаменитым?.. У меня и стрижка поменялась» — слова девушки юноше не польстили. Он еще помнил наставления матери: «Чем больше людей тебя знает, тем сложнее».       — Мне всегда так нравились персонажи, которых вы отыгрываете! Будто не на актера смотрю, а на реального человека! Э… — в конце она замялась, поняв, как странно прозвучал ее комплимент.       — Спасибо большое. Ваши слова очень вдохновляют, — на сей раз его губы изогнулись в искренней теплой улыбке.       — Люблю по несколько раз один спектакль смотреть… Кстати, я вас уже месяца два в «Белом Нарциссе» не видела, — девушка только было хотела задать вопрос о том, что же произошло, но опомнилась: — Ай! Простите, пожалуйста! Заболталась немножко. Вы ведь номер пришли снять? Вот ключи, шестнадцатая комната. Одна ночь — три соли и пять пенни.       Затем дама чуть развернулась. Ее глаза пробежались по ключам, развешанным на крючках. Взяв нужный, она протянула его блондину.       — Благодарю, — парень скромно кивнул и, покопавшись в кармане брюк, высыпал на прилавок нужную сумму монет.       «Даже скидку любимому актеру не сделала, эх», — пошутил Версетти, поднимаясь по лестнице.       Под ногами тихо шуршал ковролин. Однообразные коридоры, по обе стороны которого находились тяжелые деревянные двери, проплывали мимо юноши незаметно. Он добрался до четвертого этажа, прошел до конца и остановился у двадцать четвертой комнаты.       Следуя старой схеме, прежде чем воспользоваться «Глазом Горгоны», Чарли решил проверить, насколько безопасно входить в номер. Интуиция уже на этом этапе подсказывала ему, что ничего хорошего можно не ожидать, но он хотел узнать, так ли велика опасность.       Карандаш вывел на желтоватом листе бумаги вопрос. Над словами повис маятник. Спустя пару секунд горный хрусталь, вобрав в себя бледные лучики из окна, набрал амплитуду и начал быстро вращаться против часовой стрелки. Брови парня сдвинулись к переносице, пока он наблюдал за результатом гадания: «При этом, кажется, опасность не так велика, как в том случае, когда я спрашивал о том, кто убийца моей мамы. Тогда результат был куда хуже, а со мной по-прежнему все нормально, я жив и здоров».       Еще мгновение молодой человек не решался. Бумага с вопросом была объята янтарными язычками пламени и вскоре превратилась в пепел. Камешек на серебряной цепи он обмотал вокруг запястья. «Я ведь теперь Фокусник! Можно придумать простой план отступления», — с этим прозрением блондин достал из кармана брюк коробок спичек.       Он зажег одну, вторую, третью — потушил их и раскидал вдоль коридора так, чтобы они вели к лестнице. Только после этого Чарльз воспользовался 2-446, подставив к замочной скважине палец. Лед заполнил отверстие, юноша медленно повернул руку, и дверь открылась.