Нрав пустоты

      Запах крови на месте преступления всегда один и тот же – кислое как железо, с медным подтоном, въедающийся в слизистую носа и память. Агата Харкнесс давно перестала его замечать, но сегодня, стоя в дверях обшарпанной квартиры в Куинсе, она почему-то вспомнила свой первый выезд. Тогда при виде трупа молодой патрульный блевал в углу, а она смотрела на тело и думала: «Я должна привыкнуть». И привыкла.       – Жертва – Грегори Морроу – мужчина сорока трёх лет, – зачитывала она словно с трупа, – Дважды судим, последний раз за вооруженное ограбление. Таким его нашли соседи, когда услышали шум. Шум, – она хмыкнула. – Он истекал кровью, а они подумали, что телевизор громко работает.       – Телевизор действительно работал, – сообщил спокойный голос из глубины комнаты. – Я выключила.       Рио Видаль стояла у стены, на которую пришлись первые интенсивные брызги. На ней был тёмно-синий комбинезон криминалиста, волосы убраны под шапочку, а на руках фиолетовые нитриловые перчатки. В одной руке фонарик, в другой металлическая указка. Её взгляд на брызги крови был таким, каким смотрят на картину в галерее: без отвращения, с холодной дотошностью и нежным интересом.       – Что ты видишь? – уточняет Агата подходя ближе, переступая между струйками засохшей крови.       Конец указки прошёлся вдоль цепочки капель – от пола до уровня груди.       – Второй раз его ударили здесь, – она указала на тёмное пятно крови на стене. – Перед этим он полз сюда от двери, где нанесли первый удар. Видишь? – Рио обернувшись указывает на следы крови на полу. – Среднескоростные капли, падение под углом сорока пяти градусов. Он двигался, истекая кровью, а убийца шёл за ним.       – Не торопился.       – Никуда не торопился, – подтвердила Рио. – Нанеся первый удар убийца ждал, пока жертва ослабнет, затем нанёс второй. Уже контрольный удар, – замолчав на секунду, она будто что-то обдумывала. – Это не оборона и не ссора, тут казнили.       Агата задумчиво сдвинула брови к переносице, обвела взглядом комнату. Обшарпанные обои, перевёрнутый журнальный столик, работающий телевизор, который выключила Рио. При этом никаких следов взлома, признаков борьбы, кроме попытки уползти – избежать. Исходя из этой картины сразу приходит понимание – Морроу знал своейго убийцу и, возможно, знал, за что будет убит.       – Мне нужен полный отчёт к утру, – сказала Агата, всё ещё рассматривая алые следы на полу.       – Будет раньше.       Рио подняла взгляд с пятен крови на Агату и внезапно их взгляды встретились – в эту секунду профессиональная дистанция исчезла, уступив место чему-то более тёплому. Цепкий взгляд Агаты подмечает тени недосыпа под глазами Рио – она, скорее всего, опять не спала, работая над старыми делами, которые никто не просил её поднимать.       – Ты сегодня завтракала? – чуть подняв голову, спросила Агата.       – Ты тоже, – спокойно парировала Рио. – Видела твой стол и там было только кофе и дела.       – Кофе – это завтрак детектива.       – Кофе – это топливо, а завтрак – это еда. Разные вещи, детектив.       Настойчивость Рио вызвала у Агаты тень улыбки, тем более что та была совершенно права.       – Я заеду за тобой в восемь. Будь готова.       – Приказ? – Рио подняла бровь.       – Просьба, – Агата развернулась на месте и последовала к выходу, но уже через пару шагов остановилась, оборачиваясь сказала: – И Рио…       Провожая детектива взглядом в спину, Рио так и оставалась стоять, поэтому не меняя позы тела снова встретила взгляд Агаты.       – Да?       – Как всегда, хорошая работа.       Рио ничего не ответила на эти слова, но Агата, покидая квартиру, чтобы дать распоряжения патрульным, знала – за этим молчанием благодарность, которую не нужно облекать в слова. Они работали вместе уже много лет, их диалог давно строился не на комплиментах, а на точности.       Когда Харкнесс вышла в коридор, Рио проводила её взглядом и покачала головой. Сложив указку и вернув её на почётное место в кофре, она взяла фотоаппарат и приступила к съёмкам брызг. При этом в мыслях Рио прокручивался перевод слов Агаты: «заеду за тобой в восемь» значит «я хочу, чтобы ты поела», а «будь готова» означало «я беспокоюсь о тебе». Агата редко передавала свои чувства прямо, чаще всего предпочитая облекать их в замысловаты фразы. И только Рио понимала, что такие слова – это забота и любовь Агаты Харкнесс.

***

      Тремя часами позже в IT-лаборатории полицейского управления кипела совсем другая работа. Она сама по себе напоминала внутренности компьютера, которые кто-то выпотрошил и забыл собрать обратно, только между ними ещё и мелькали человеческие фигуры – совсем как муравьи.       Три монитора на столе, системные блоки на полу, стена с серверами, мигающие синие огоньки, бесшумно работающий кондиционер и одинокий кактус на столе, который явно страдал от недостатка солнечного света.       Хоуп ван Дайн, глава IT-отдела, сидела за главным терминалом и просматривала логи сетевой активности с сервера, изъятого у подозреваемого в кибермошенничестве. Пальцы Хоуп летали по клавиатуре с той особой грацией, которая выдаёт человека, проводящего за компьютером больше времени, чем позволительно в сутки.       Дверь в лабораторию открылась, и вошёл Скотт Лэнг. В одной руке он держал картонный короб с двумя стаканчиками кофе, а в другой – прозрачный пакет с упаковкой свежих пончиков.       – Доброе утро! – объявил Скотт, опуская пакет с пончиками на свободный угол стола.       – Утро было четыре часа назад, – ответила Хоуп, не отрывая внимания от мониторов.       – Значит, добрый день, – оптимизм в Скотте был неутомим. – Я принёс подкрепление.       Хоуп на секунду оторвалась от экрана и посмотрела на пончики, быстро её лицо приобрело такое выражение, будто они лично её оскорбили прямо сейчас.       – Ты знаешь, что я не ем сахар?       – Да! Поэтому я взял тебе один с корицей и без глазури. Он почти полезный, – пока Скотт присаживался на ближайший к Хоуп стул, она не удержалась от улыбки и покачивания головой. Скотт не исправим. – Что у нас?       – У нас, – с иронией в голосе повторила Хоуп, – сервер мистера Джеффри Холта, который утверждает, что его взломали и украли личные данные по меньшей мере… Трёхсот клиентов, это если округлять.       – А на самом деле?       – А на самом деле он продавал эти данные конкурентам и пытается замести следы, инсценировав взлом. Я нашла логи, – потянув один из мониторов за края, он развернулся в сторону Лэнга и указала на одну из строк архива данных. – Видишь эту строку? Удалённый доступ был открыт с внутреннего IP. Кто-то в его офисе сливал информацию, и этим «кто-то» – является он сам.       Скотт присвистнул. Способности Хоуп всегда вызывали у него восторг.       – Ты разрушила его карьеру до обеда. Впечатляет! – раскрыв пакет, Скотт вытащил упаковку с пончиками и открыл её, достав свой пончик с розовой глазурью и ягодной начинкой.       – Это моя работа.       – А моя работа – помогать тебе, – кивнув, Скотт откусил пончик и заговорил с набитым ртом, а Хоуп заметив уже знакомый энтузиазм в глазах напротив тут же напряглась. – Кстати, я тут подумал…       – О нет.       – Эй, ты даже не знаешь, что я скажу!       – Ты говоришь это каждый раз, и каждый раз это «что-то» заставляет меня сомневаться в твоём инстинкте самосохранения.       – В этот раз всё не так! – Скотт мотнул головой и проглотил пончик, который частично остался на губах розовой блестящей глазурью, тем не менее подался вперёд, чтобы поговорить с Хоуп как заговорщик. – Кофемашина в комнате отдыха – она опять сломалась. А я тут подумал: что, если её починить, но добавить туда одну крохотную функцию? Ну, чтобы она запоминала, кто сколько кофе выпил, и отправляла статистику тебе на почту?       Хоуп смотрела то в глаза Скотта, то на его розовеющие от тающей глазури губы. Три секунды. Пять. Интеллект не был найден. Инстинкт самосохранения – тоже.       – Ты хочешь, чтобы я – взломала кофемашину ради статистики по кофе?       – Это не взлом! Это… апгрейд?       – Скотт, – брови Хоуп опасно сдвинулись к переносице, – в прошлый раз, когда ты «апгрейдил» тостер, он начал подключаться к Wi-Fi и рассылать спам.       – Это был экспериментальный проект!       – Тебя чуть не уволили.       – Но не уволили же, – он улыбнулся, и в этой улыбке была та самая смесь искреннего энтузиазма и нежелания воспринимать что-либо всерьёз, которая одновременно раздражала Хоуп и заставляла её снова улыбаться уголками губ. – Ну так что? Починим кофемашину? В благодарность я куплю тебе ещё один кактус, – Скотт покосился на едва живой кактус, который осуждал его за эти слова. – Этот выглядит так, будто он сдался.       Хоуп тоже перевела взгляд на кактус, а потом на Скотта, вытирающего с губ остатки пончика, чтобы доесть его в три укуса, потом на мониторы перед собой. В лаборатории пахло остывающим кофе, свежими пончиками и озоном. Он работал с ней уже год, и за это время Скотт успел: сломать три устройства, починить два из них, рассмешить её в пять раз больше, чем кто-либо за предыдущие десять лет, и ни разу не спросил – почему она работает допоздна. Он просто приносил пончики, кофе и оставался рядом.       – Ладно, – сказала она вздыхая. – Но, если эта кофемашина начнёт майнить криптовалюту – я лично напишу рапорт.       – Справедливо, – просиял Скотт, и вытер руки об салфетку, снова как-то странно покосившись на Хоуп. – Кстати, ты заметила, что мы только что провели переговоры? Это почти как свидание.       – Это не свидание, Лэнг.       – Конечно. Просто два человека договариваются о совместном ремонте кофемашины в комнате отдыха, – качает головой. – Никакой романтики.       – Именно.       – Ага, – Скотт ненавязчиво придвигает ближе к Хоуп упаковку с пончиками и её порцию кофе. – Так я и думал.       Хоуп качнула головой и взяв стаканчик кофе, вернула своё внимание монитору, но на этот раз в её молчании было что-то, чего Скотт ещё не слышал – допущение. Всего лишь крошечное, но достаточное, чтобы он улыбнулся, глядя на свой кофе.       Кейт Бишоп стояла у кофемашины – той самой, которая не работала, пытаясь понять, что именно она делает не так.       – Там надо ударить сбоку, – раздался голос за её спиной.       Она обернулась и встретилась взглядом с Клинтом, который стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку. Он наблюдал за мучениями стажёрки с выражением, которое можно было принять за сочувствие… Если не знать его достаточно хорошо.       – Сбоку? – переспросила Кейт, снова смотря на кофемашину.       – Вот сюда, – он подошёл и слегка стукнул ладонью по левому корпусу аппарата. Машина тут же загудела, задрожала, и с явной неохотой выплюнула в стаканчик струю того, что тут называли кофе. – Видишь? Всё дело в подходе.       Она взяла стаканчик и сделала глоток. Аромат ещё был сносным, но вкус… Бишоп поморщилась от термоядерного вкуса напитка, который тут называли «кофе».       – Это ужасно.       – Лучший кофе в участке, – усмехнулся Бартон. – Привыкай. Через месяц ты не будешь замечать вкуса.       Вблизи к двери послышались шаги – лёгкие, быстрые, но такие, которые Кейт уже научилась узнавать. Она напряглась – не от страха, а от странного чувства предвкушения, которое возникало каждый раз при появлении этого человека.       Елена Белова вошла в комнату отдыха, не глядя ни на кого, и направилась прямо к кофемашине. Сегодня на ней была всё та же кожаная куртка поверх водолазки, значок на поясе джинс – с официальным визитом? Но и вчера висел также, хотя Бишоп её больше не видела.       – Белова, – кивнул ей Клинт.       – Бартон, – ответила она, не оборачиваясь, доставая из выдвижного ящика бумажный стаканчик. – Твоя кофемашина сломана.       – Она не сломана, у неё характер.       Детектив нажала на кнопку, прислушалась к тихо издаваемому гулу, затем коротко ударила ребром ладони в то самое место, куда Клинт советовал бить. Машина зашипела и вскоре наполнила стаканчик горячим кофе.       Кейт наблюдала за этим с чем-то между восхищением и раздражением. Конечно, Белова знала, как обращаться с техникой, у которой «характер». И опять этот окутывающий запах. Кейт даже поймала себя на мысли, что хотела бы слышать его чаще.       – Ты по делу? – задал вопрос Клинт и Елена, подхватив стакан, повернулась.       – Дело Морроу, – сказала она. – Я смотрела материалы, ваш убитый в Куинсе работал охранником в ночном клубе «Red Diamond». Он находится на территории, которую моя сеть трафикинга использовала для переправки людей три недели назад.       – Ты думаешь, Морроу был связан с трафикингом? – Клинт нахмурился, обдумывая слова Елены.       – Думаю, – она сделала глоток кофе и никак не прокомментировала его вкус, – Что ваш убитый был свидетелем, а теперь он мёртв. Совпадение? Нет.       Стажёр слушала их разговор стараясь не дышать. Трафикинг – это буквально пережиток прошлого, связанный с рабовладением, что до сих пор наводит жуть на Кейт. В двадцать первом веке люди всё ещё лишают других людей прав и продают их как вещи. К тому же, она знала, что отдел нравов занимался подобными непростыми делами, но слышать это от Беловой, с привычным будничным тоном, будто разговор о погоде – почти жутко.       – Ты хочешь подключиться к расследованию? – уточнил Клинт.       – Я хочу, чтобы вы не закрывали его раньше времени, – ответила Елена. – Если Морроу был свидетелем, его убийство – не бытовое. Это зачистка, а зачистка означает, что кто-то ещё жив и знает то, что знал он.       – И ты хочешь найти этого «кто-то» раньше, чем они.       – Бинго, – Елена качнула головой.       Клинт промолчал, но потом кивнул.       – Поговорю с Агатой, дело Морроу – под её руководством. Она тебя не любит.       – Она никого не любит, кроме себя, – Елена допивает кофе и сминает стаканчик. – Её любовь мне не нужна, а вот её дело – да.       Кейт, которая всё это время старалась быть невидимкой, вдруг поймала себя на том, что смотрит на Елену слишком пристально, потому что их взгляды встретились. Елена это заметила раньше Кейт. Холодные зелёные глаза скользнули по ней – коротко, оценивающе, не задерживаясь вернулись к Клинту.       – У тебя новый стажёр.       – Кейт Бишоп. Первый день был вчера.       – Я знаю кто она, – Елена бросила смятый стаканчик в урну. – Стреляет лучше, чем бегает – это плюс.       Кейт моргнула. Ей же не показалось? Они сейчас говорят о ней? О Кейт?       – Я читала твои результаты с академии, – ответила Елена на немой вопрос застывший на лице Кейт. – У Бартона все стажёры проходят через стрелковый тест. Твои показатели выше среднего.       Эти слова не звучали как похвала, простая констатация факта, но Кейт почувствовала, как внутри разливается неожиданное тепло. Белова знала, кто она. Она – не просто стажёр, у неё есть имя, показатели, которые Белова запомнила.       – Спасибо, – сказала Кейт, стараясь, чтобы голос звучал ровно, при этом сминая рукава формы пальцами.       – Не за что, – ответила Елена уже на ходу, обдавая Кейт очередным порывом воздуха, наполненного парфюмом с запахом кожи, табака и коньяка. – Бартон, я пришлю запрос по Морроу. Жди к вечеру.       На что Бартон кивнул, понимая какую бюрократию придётся пройти заявлению из отдела нравов до убойного, при том, что их разделяют перекрытия этажей. Она вышла и в комнате отдыха остался лишь лёгкий шлейф духов, запаха свежезаваренного кофе – такого же горького как Белова. Клинт лишь хмыкнул, проводив её взглядом.       – Ну вот, ты получила комплимент от Белой Вдовы.       – Это был комплимент? – недоверчиво переспросила Кейт, удивлённо поднимая брови.       – На её языке? Да. Уж поверь.       Кейт посмотрела на закрывшуюся дверь, а затем на отражение черного кофе в своей кружке, и пыталась разобраться что за странное чувство та оставила после себя. Это был не страх и не восхищение. Скорее Кейт почувствовала – узнавание, на которое жаловалась Лаки прошлым вечером.       Теперь она понимала, почему Елена Белова – «Белая Вдова» – в этой женщине действительно было что-то от паука – терпеливая, ядовитая, смертельно точная. Однако в ней было что-то ещё, ощущаемое Кейт, но подходящее слово не формулировалось в голове.       Клинт, наблюдавший за терзаниями стажёра, тепло усмехнулся и сказал:       – Ты привыкнешь. Она со всеми такая.       – А я не хочу привыкать, – ответила Кейт и сделала глоток горького кофе. – Я хочу, чтобы она хотя бы раз смотрела на меня не как на мишень в тире.       На эти слова Бартон ничего не ответил, но Кейт показалось, что лейтенант улыбнулся собственным мыслям, возникших от упорства стажёрки.       Вечером этого же дня Кейт сидела за своим столом в общем зале и разбирала стопку рапортов, которую ей любезно подкинул Клинт. Работа была скучная, но она заставляла себя не отвлекаться и выполнять монотонную работу. Вчерашний день прошёл хорошо, сегодняшний – оказался ещё лучше. Она слышала разговоры о серьёзном деле, и, кажется, получила похвалу от Беловой.       Вытащив свой блокнот из рюкзака, Кейт дополнила его новой записью: Второй день. Лучше, чем первый. Услышала о деле про трафикинг – это дело Морроу, которое ведёт Агата Харкнесс. Белова им заинтересована и ищет свидетеля. Клинт назвал Елену – Белая Вдова. И я понимаю почему, но не боюсь. Я хочу, чтобы она увидела, что я тоже чего-то стою. Оказалось, что Белова знает про мои результаты по стрельбе. «Стреляет лучше, чем бегает» – это похвала, так сказал Клинт. Мне недостаточно. Надо попасть на стрельбище. Показатели должны стать лучше.       Закончив запись, она быстро закрыла блокнот и сунула его в рюкзак, как будто боясь быть пойманной на этих записях. Взгляд зацепился за видом в окне – уже темнело, на улице и в участке становилось тише. Дневная смена уже расходилась, а ночная прибыла на смену. Поправив форму и накинув рюкзак на плечо, Кейт вышла в коридор.       По пути на выход, Кейт наткнулась на Агату Харкнесс. Та стояла с кружкой остывающего кофе в руке и смотрела на доску с текущими делами отдела. Рядом с ней, переодевшаяся в гражданское, стояла Рио. Они не держались за руки, не стояли непозволительно близко, но в том, как они вместе молчали – было что-то, чего Кейт не могла не назвать «правильно».       – Детектив Бишоп, – сказала Агата, не оборачиваясь на вставшую неподалёку стажёрку.       – Мэм, – Кейт пришлось прокашляться в кулак, будто наблюдая за ними она была поймана с чем-то неправомерным. – Я ещё не детектив.       – Знаю, но будешь.       От такого комплимента уши Кейт тут же вспыхнули ярким алым цветом. Она и подумать не могла, что кто-то обратил внимания на её кропотливую работу над рапортами весь этот день. В особенности на похвалу от Харкнесс – она вовсе не рассчитывала услышать что-то не колкое.       На улицу Кейт уже вышла чуть ли не в припрыжку. Вечерний Бруклин, прохладный ветер, мигающие вывески – впервые за долгое время она почувствовала, что находится на своём месте.