Нрав пустоты

      Ночной клуб «Red Diamond» располагался в Квинсе, в районе, который при дневном свете выглядел уныло, а ночью становился откровенно опасным. Кейт вышла из патрульной машины, стараясь не поскользнуться на мокром асфальте. Почти сразу в нос ударил запах – не простой городской сырости, а чего-то ещё, обычно случающегося в тёмных переулках. Запах оседал на языке, давая вкус сладости плесени, тошнотворного дешевого табака, и странная сладковатая нота вызывала першение в горле.       – Бишоп, не отставай, – бросил Клинт через плечо, подходя ко входу в клуб. – И не трогай ничего, пока не скажу.       – Я помню: ничего не трогать, всё записывать, рот открывать только когда спросят, – повторила Кейт заученную мантру.       – Сегодня можешь открывать, – он хмыкнул. – Первый выезд – это как первый выстрел, в котором главное не зажмурить глаза.       Она не собиралась жмуриться, даже закрывать глаза на что-то ужасное. Машинально поправляя кобуру на поясе – автоматический жест, который помогал сбросить наступающее напряжение.       Зал встретил входящих детективов полумраком и тишиной, нарушаемой только гулом экспертного оборудования и редкими голосами. Прибывшие патрульные и эксперты уже работали: кто-то брал образцы с барной стойки, кто-то опрашивал пожилого бармена, который сидел на высоком стуле, закутавшись в куртку, и отвечал односложно, избегая прямого взгляда в глаза. Кейт задержалась у входа, чтобы дать глазам привыкнуть к полумраку – и справиться с тем, что медленно подступило к горлу.       В академии им показывали фотографии с мест преступлений, короткие видеосъёмки и даже водили в морг на вскрытие. Рассказывали про стадии разложения тела, про то, как ведёт себя кровь на разных поверхностях, но ни одна лекция и ни один труп в морге не подготавливали её к этому. Кислый запах железа и меди, отдающий сладковатой нотой, которая и вызывает першение в горле. Запах не просто витал в воздухе, а будто обволакивал всё изнутри. К нему примешивалась плесень, табачный дым и что-то ещё – едва уловимое, кислое, вызывающее ощущение удавки на горле.       – Бишоп, – голос Клинта прозвучал слева, он уже спустился вниз и смотрел на стажёрку, – Дыши ртом. Помогает.       И Кейт послушалась. Помогло, но временно. Она перевела взгляд с клуба на источник запаха и замерла, сделав всего ещё пару шагов по лестнице.       Тело лежало у восточной стены, прикрытое белой простынёй, но простыня уже успела пропитаться тёмным вишнёвым цветом. Вокруг растеклась лужа – большая, гораздо больше, чем Кейт представляла по учебникам. В районе пяти-шести метров в диаметре. Кровь успела застыть по краям, но в центре всё ещё влажно блестела, отражая свет переносных ламп криминалистов. Эта живость кровь чуть не вызвала толчок внутри грудной клетки.       Кейт смотрела на лужу, чувствовала, как внутри что-то медленно переворачивается, пока что это не тошнота. Что-то близкое к глухому осознанию – это был человек. Не фотография, не строчка в рапорте, не учебный манекен и не труп на столе патологоанатома. Живой человек, который существовал, говорил – теперь он просто пятно на полу.       Делая ещё несколько осторожных шагов, спускаясь с лестницы вниз, Кейт переводит взгляд на стену у трупа – брызги. Десятки, даже сотни капель, разлетевшихся веером, как застывший фейерверк. И в центре него – пустота, силуэт – там, где стоял убитый.       – Господи, – прошептала она.       – Ага, – тихо отозвался Клинт, внимательно осматривая девушку. – В первый раз всегда так. Ты как, держишься?       – Держусь.       Бросив на Кейт очередной оценивающий взгляд – остался доволен, потому кивнул в дальний угол зала. Происходящее там Кейт заметила ещё на лестнице.       – Пошли. Познакомлю тебя с лучшим экспертом по брызгам в городе.       Рио Видаль, присев на корточки в нескольких футах от тела, рассматривала капли крови на ближайшей к нему стене, подсвечивая их фонариком. Тёмно-синий комбенезон криминалиста сидел на ней как вторая кожа. Она не обернулась на подходящих детективов, оставаясь сосредоточенной на работе, пока не отвлекут. В другой руке уже была указка, которой было удобно показывать детективу карту событий. Впрочем, для рассказа самой себе этой, написанной на стене кровью, книге – указка тоже пригождалась.       – Это Рио Видаль, – представил криминалиста Клинт. – Наш криминалист, и она лучшая в городе. И, возможно, самый странный человек, которого ты здесь встретишь.       – В каком смысле странный? – шёпотом уточнила Кейт.       – Сейчас поймёшь. Пока просто стой и слушай.       – Вы пришли. Хорошо. Я как раз закончила.       – Со мной стажёр – Кейт Бишоп. У нас первый выезд.       Теперь заинтересовавшись Рио всё-таки обернулась. Выражение её лица было спокойное, почти расслабленное лицо и взгляд, который Кейт не сразу смогла расшифровать. Ощущался он не оценивающим, а изучающим. Как будто Кейт была не человеком, а уликой, которую ещё предстояло изучить.       – Стажёр, – повторила Рио. – Что ты видишь?       Кейт оцепенела от обезоруживающего вопроса. Она ожидала какое-то задание или сразу рассказ от криминалиста, но прямой вопрос от незнакомого человека, которая только что смотрела на стену с брызгами крови – застал врасплох.       – Я… – Кейт поспешно перевела взгляд на стену. – Я вижу пятна. Кровь.       – Это не пятна, – поправила Рио без капли раздражения. – Это история. Смотри внимательнее, – она выпрямилась и раскрыла указкой. Конец указки подсвечивался фонарём, и она провела вдоль тёмных отметин на стене. – Видишь? Высокоскоростные. Мелкие, почти как туман. Они образовались, когда жертва получила первый удар тупым предметом в височную область. Вот здесь, – указка замерла на едва заметном пустом силуэте оставшимся на стене. – Это был быстрый, внезапный удар.       Стараясь не наступить на кровь Кейт подалась вперёд. Теперь она видела то, что показывала Рио: не просто хаотичные пятна крови, а рисунок – историю. Вокруг застывшего силуэта видно даже под каким углом и с какой скоростью летели капли крови.       – А вот здесь, –  Рио опустила указку, –  Средняя скорость: хвосты у капель направлены влево –  жертва попыталась уползти после первого удара. Он был ещё жив, –  конец указки повёл дальше по пятнам, словно Рио читала историю. – Здесь артериальный фонтан. Видишь дугу? – Рио произнесла это с такой же интонацией, с какой другой человек бы сказал «посмотрите на этот мазок мастихином по масляной живописи».       И Кейт видела на грязной стене с плесневелыми обоями –  прерывистую алую линию, она будто всё ещё ритмичная, пульсирующая.       – Вот здесь он и умер, – закончила Рио, сложив указку об своё бедро. – Удар ножом в шею, проведённый слева направо. Убийца – правша, который стоял над жертвой и ждал.       – Ждал? – переспросила Кейт.       – Минуту, возможно две, смотрел как жертва истекает кровью после первого удара. И только потом нанёс контрольный удар, – лицо Рио повернулось к Кейт. – И как впечатления?       Кейт открыла рот, чтобы сказать что-то нейтральное, что-то подобающее моменту, но из горла вырвалось совсем другое:       – Мне жутко. И ещё… я не могу оторваться. Это невероятно.       Видаль посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом с лёгким прищуром, а затем едва заметно улыбнулась.       – «Жутко» –  пройдёт, «не могу оторваться» – останется, если повезёт. Это значит, что ты смотришь не на пятна, а на историю. Большинству требуется время, чтобы этому научиться, – на мгновение взгляд чёрных глаз задерживается на Кейт. – Молодец. Вы задаёте правильные вопросы – это бывает реже, чем ты думаешь.       Кейт почувствовала, как внутри разливается чувство похожее на гордость. Она вспоминает правила и сразу же задаёт следующий вопрос:       – Кто он? – спросила Кейт. – Жертва.       – Виктор Ковач, – ответила Рио, возвращаясь взглядом к стене. – Охранник клуба, был дважды судим, работал на Грегори Морроу – Ковач был его связным.       – Был, – эхом повторила Кейт, опустив взгляд на густую лужу человеческой крови.       Она хотела спросить что-то ещё, но в этот момент услышала шаги по лестнице – тяжёлые, уверенные, тихие, а перед этим шум открывшихся дверей. Кейт узнала её раньше, чем увидела лицо – по тому, как переменился воздух. Стало не холоднее, а будто появилось напряжение, повисшее в воздухе, как обычно бывает перед грозой.       Елена была в штатском: тёмные джинсы, кожаная куртка поверх водолазки, волосы собраны в туго хвост. На поясе – значок детектива, но сегодня Кейт заметила, что рука Елены лежит ближе к кобуре, чем к значку. Елена буквально просканировала помещение, заходя в него – бармен, лестница, тёмный балкон, тело под простынёй, криминалисты, и, наконец, Бартон и Бишоп.       Их взгляды встретились на долю секунды, вернее, взгляд Елены скользнул по Кейт, как будто она была не человеком, а предметом мебели, мимо которого можно пройти.       – Белова, – уже без заметного удивления сказал Бартон. – Отдел нравов. Что ты здесь делаешь?       – Ваш мёртвый охранник работал на мою сеть трафикинга, – ответила Елена, слабо пожимая плечами, пока взгляд сканировал сцену преступления, даже не поздоровавшись. – Три недели назад мы почти взяли их ячейку, но не хватило одного свидетеля. Угадай, кем он был, ведь Морроу был лишь верхушкой айсберга.       Клинт выругался сквозь зубы.       – Значит, двойная юрисдикция, – по его взгляду Кейт поняла, что лейтенант не в восторге от таких обстоятельств.       – Значит, общее дело, Бартон. Ты рад, я знаю, – она лукаво улыбнулась мужчине.       Елена прошла мимо Кейт – даже не задела плечом, но Кейт отступила на шаг и почувствовала себя… пустым местом. Невидимкой – человеком, которого здесь нет и это раздражало.       Рио и Елена обменялись взглядом – тот самый, короткий, почти телепатический контакт, который бывает только у тех людей, кто проработал вместе много лет.       – Что скажешь?       – Скажу, что убийца знал, куда бить, – Рио освятила фонарём стену. – Первый удар не был смертельным – он оглушил жертву, дал упасть, подождал и только потом перерезал горло.       – Ждал?       – Ждал, – Рио отключила фонарик и обернулась к Елене. – Это важно?       Елена промолчала, обдумывая.       – Да. Убийство не простое, видимо наша жертва знала, что за ним придут. И тот, кто пришёл, не торопился, – она впервые за весь вечер прямо посмотрела на Кейт. – Стажёр, тебя не укачивает?       Кейт моргнула, уставившись на Елену.       – Нет. Я в порядке.       – А выглядишь бледной.       – Это освещение, – голос Кейт неожиданно звучал твёрдо. – Здесь у всех зелёные лица.       Повисла пауза. Уголки губ Рио дёрнулись в улыбке – то ли от удивления, то ли от одобрения. Елена… Она просто хмыкнула.       – У стажёра есть зубы.       – Я в курсе, – ответил Клинт с ноткой гордости в голосе.       – Посмотрим, надолго ли.       – Детектив Белова, – произнесла Кейт раньше, чем Клинт успел открыть рот. –У меня есть имя.       – Стажёр. Ты всё ещё здесь?       – Я здесь работаю.       – Как тебя зовут?       – Кейт Бишоп.       – Кейт Бишоп, – повторила Белова, пробуя имя на вкус, будто оценивая, и Бишоп только сейчас заметила в её голосе присутствующий в речи русский акцент. – Ты вчера не растерялась, когда мы говорили – это плюс. Но сегодня ты бледная.       – Это освещение, – настаивала на своём Кейт, что почти вызвало у Елены улыбку, уголком губ, практически незаметную.       – Мне нужен отчёт сегодня, Видаль, – Елена развернулась и направилась к выходу, бросив через плечо: – Бартон – совещание завтра в восемь. Кейт Бишоп – пей больше воды. Это помогает от бледности.       И покинула клуб, оставив после себя запах кожи, перца и озона – в купе с запахами клуба это создавал горький, резкий, почти металлический запах. Кейт выдохнула, её плечи заметно расслабились, она даже не заметила, что задержала дыхание вблизи с Беловой.       – Ну вот, – сказал Клинт, хлопая её по плечу. – Ты получила от Белой Вдовы совет по здоровью. Это почти материнская забота.       – Это была забота? – Кейт покосилась на слишком довольное лицо Клинта.       – На её языке, – мужчина пожимает плечами. – Уж поверь.       Рио, уже сложив свои вещи в кофр, на секунду задержалась возле стажёрки.       – Детектив Бишоп, – сказала она, и Кейт потребовалась секунда, чтобы понять, обращаются ли так к ней. – Белова не раздаёт комплименты. То, что она заметила твою бледность, означает, что она тебя видела. Это уже кое-что.       – Спасибо, – сказала Кейт, и сама того не ожидая, добавила: – А Вы… Когда Вы говорили про брызги, я чувствовала, что смотрю на картину в музее… Это звучит странно.       Рио улыбнулась искренне, не стараясь скрыть своего одобрения.       – Странно, но это лучший комплимент, который мне делал стажёр.       Она вернулась в участок поздно, когда дневная смена уже разошлась, а ночная только входит в ритм. В комнате отдыха горел тусклый свет, и кто-то забыл на столе кружку с отпечатком помады – Кейт готова была поспорить, что это кружка принадлежит Рио. Сев за свой стол, Кейт положила перед собой блокнот и решила снова сделать записи: Третий день. Первый выезд – клуб «Red Diamond». Рио Видаль – гений. Серьёзно. Она читает брызги крови на стене как книгу преступления – это пугает и завораживает одновременно. Я хочу научиться этому. Детектив Белова – пришла на место преступления из-за связи с трафикингом. Прошла мимо меня, как будто я – пустое место. Назвала «стажёр». Спросила, не укачивает ли меня? Я ответила, что это освещение. И что меня зовут – Кейт Бишоп. Она повторила моё имя… И, по-моему, чуть не улыбнулась. Клинт назвал это прогрессом. Рио подтвердила – Белова меня заметила. А я просто хочу, чтобы она посмотрела на меня по-настоящему. Не как на мебель. Как на кого-то, кто может что-то значить.       Кейт закрыла блокнот, затем закинула его в рюкзак и тяжело выдохнула. Сегодня по её плану было даже – успеть попасть в тир, и этот план провалился. Но неоценимый опыт, полученный на месте убийства – радовал до дрожи. Либо это из-за предстоящего завтра своего первого большого совещания, где будут все начальники, легенды, и она должна быть готова.       В коридоре полупустого участка гулко разносились шаги, отдаваясь эхом от кафельного пола. В участке привычно пахло – кофе, бумагой и лёгкой примесью дезинфицирующего средства – запах, который стал за последние дни почти привычным. Кейт только закрыла ящик стола и уже собиралась идти к выходу, когда заметила фигуру у стойки дежурного.       Там был парень – совсем молодой, едва за двадцать, в помятой рубашке и с диктофоном в руке. Он переминался с ноги на ногу, явно не зная, к кому обратиться. Его лицо было открытым, почти мальчишеским, и взгляд, который Кейт узнала – потому что сама смотрела также в свой первый день.       – Извините, – обратился он к дежурному, – я из «Дейли Бьюгл». Мне нужен комментарий по делу Морроу.       Дежурный, пожилой сержант, лениво, почти нехотя, поднял глаза от журнала на юнца.       – Пресс-служба работает до шести. Приходите завтра.       – Я знаю, но… редактор сказал без цитаты могу не возвращаться. А я ещё ни разу… – его нервозность выдавали бегающие карие глаза.       В этот момент из коридора вышел Клинт, увидев парня он остановился.       – Паркер? Это ты?       Парень обернулся, и на его лице мелькнуло облегчение.       – Лейтенант Бартон! Да, это я, – торопливо заговорил Питер. – Я теперь в «Бьюгл». Пока стажёр. Мне бы комментарий…       Клинт подошёл ближе, оглядел его – не оценивающе, а скорее по-отечески. Дежурный, при этом, смиренно вздохнул и опустил взгляд обратно на журнал.       – Так это ты – тот самый Питер Паркер? Ты писал про ограбление в Бронксе в прошлом месяце?       – Да. Это был мой первый репортаж, – он немного покраснел, а голос дрогнул. – Там была неточность.       – Я помню. Ты написал «полиция прибыла через десять минут», а на самом деле через семь.       – Мне дали неверные данные.       – Знаю, я проверял, – Клинт сделал паузу. – Хорошая работа, Паркер. Ты исправил неточность в следующем номере – не каждый журналист это делает.       Питер застыв моргнул. Он явно не ожидал похвалы.       – Спасибо, сэр. Я стараюсь писать правду.       – Вот и продолжай, – Клинт оперся рукой о стойку дежурного. – Комментарий по Морроу такой: расследование ведётся, подробности не разглашаются в интересах следствия. Запиши и не перевирай.       Питер судорожно нажал кнопку диктофона, на что Клинт покачал головой.       – Выключи. Записывай руками, так лучше запоминается.       Паркер послушно выключил диктофон и достал блокнот, с воткнутым в него карандашом, поспешно записывая слова лейтенанта. Кейт, наблюдавшая эту сцену от двери, вдруг поймала себя на том, что улыбается. Она помнила, как Клинт точно также наставлял её в первый день. «Расследование ведётся, подробности не разглашаются» – это была его коронная фраза, и одновременно урок: не всё можно доверить технике.       – Можно ещё вопрос? – Питер закончил писать и поднял глаза. – Как Вы справляетесь с тем, что видите? Ну, все эти убийства. Это наверняка… тяжело.       Клинт промолчал, а Кейт заметила, как его лицо на секунду стало старше – не усталым, а именно старше, как будто он заглянул куда-то далеко.       – Мы не всегда справляемся, Питер, – голос Клинта прозвучал тяжело. – Но мы стараемся. И хороший журналист – это не тот, кто ищет сенсации, а тот, кто рассказывает правду. Если будешь рассказывать правду – у тебя всё получится.       – Я запомню, – сказал Питер, доверяя словам лейтенанта, слова которого звучали не пафосно, а искренне. Это подкупало.       Клинт хлопнул его по плечу и ушёл, оставив Питера дописывать очередную заметку в блокноте. Парень ещё несколько секунд стоял у стойки, и потом заметил Кейт.       – Вы тоже здесь работаете?       – Стажёр, – ответила она, подходя ближе. – Кейт Бишоп.       – Питер Паркер, – он протянул руку, и они обменялись рукопожатиями. – Вы давно здесь?       – Три дня, но кажется, будто уже месяц.       Питер усмехнулся.       – Понимаю. Я в «Дейли Бьюгл» неделю и каждый день как бой.       – Почему журналистика?       – Потому что кто-то должен рассказывать правду, – он неловко потёр затылок и отвёл взгляд на кафельный пол. – Это звучит по-детски, знаю.       – Нет, – сказала Кейт. – Это звучит правильно.       Они переглянулись, и в этом взгляде было что-то сродни стажёрской солидарности – двое новичков, которые ещё не разучились верить в то, что их работа имеет значение.       Дома Кейт накормила Лаки сухим кормом, стянула форму и долго стояла под струями прохладного душа, прокручивая в голове события дня. Клуб. Брызги крови. Холодный взгляд зелёных глаз.       «Стажёр. Тебя не укачивает?» – «Это освещение».       Она улыбнулась. Сегодня она не струсила. Сегодня она ответила. И Белова – пусть всего на секунду – её заметила.       «Кейт Бишоп», – пробуя на вкус её имя сказала Елена.       Засыпая, Кейт думала о том, что завтра будет большое и важное совещание. Дело Морроу похоже только начинается, и что где-то там, в параллельной вселенной, отдела нравов, Белая Вдова сейчас, возможно, тоже не спит. И, возможно, думает о том же деле.       «Посмотрим, надолго ли», – сказала Елена.       – Надолго, – прошептала Кейт в подушку, вместо ночной молитвы, привычной для Нью-Йорка. – Я докажу. Вот увидишь.