Часть I "Трещины". Глава 4 — После смены
5 мая 2026 г., 22:55
Ровно в восемь утра Кейт сидела в малом конференц-зале полицейского участка и старалась не выдать своего волнения.
Зал был обшарпанным и функциональным: в центре длинный стол с потёртой столешницей, доска на стене, исписанная маркерами, рядом карта города с установленными флажками и несколько стульев, расставленных без особого порядка. Пахло кофе, бумагой и лёгкой примесью дезинфицирующего средства – вездесущий запах участка.
Клинт сидел во главе стола, разложив перед собой папки дел. Справа от него – Агата Харкнесс, при ней была кружка, на которой Кейт успела заметить кривоватую надпись от руки: «Лучший детектив – это я». Слева – Рио Видаль, в лабораторном халате поверх штатского, с планшетом наготове.
И напротив Кейт – Елена Белова.
Она сидела, откинувшись на спинку стула, сложив руки на груди. Перед ней не было ни папки, ни блокнота – только картонный стаканчик с чёрным кофе. Кейт уже знала: Белова не записывает, потому что запоминает.
Кейт сидела с краю, положив перед собой блокнот и ручку, и чувствовала себя так, будто её посадили за один стол со взрослыми, а она ещё не доказала, что имеет на это право.
– Итак, – начал Клинт, быстро пробежавшись взглядом по присутствующим. – У нас два убийства за последние десять дней: Грегори Морроу и Виктор Ковач. Дело Морроу вёл убойный как бытовое, пока не появились новые данные. Ковач случился вчера. Агата, доложи.
Агата отставила кружку, из которой успела сделать несколько глотков остывшего кофе.
– Грегори Морроу, пятьдесят два года, изначально у нас были данные о его работе охранником в клубе «Red Diamond». Покопав мы определили его как владельца нескольких точек подобного бизнеса, они более мелкие в сравнении с клубом. Морроу найден мёртвым в не принадлежащей ему квартире. Вероятно, прятался от кого-то. Причина смерти – кровопотеря вследствие удара ножом в шею. Коронер подтвердил: характер ран и порядок их нанесения не соответствуют спонтанному убийству.
– То есть как? – уточнила Кейт, не удержавшись.
Агата перевела на неё взгляд, но ответила без раздражения:
– Убийца ударил Морроу тупым предметом по голове. Тот упал, попытался ползти. Убийца ждал, а затем перерезал горло, – она сделала паузу и добавила: – Коронер также отметил, что подобных убийств в последнее время зафиксировано не было. Ни в Бруклине, ни в соседних округах. Этот способ – редкость. Уникальный почерк.
Кейт записала эту фразу и подчеркнула слово «уникальный». Оно прозвучало зловеще.
Елена подхватила инициативу, не дав тишине затянуться:
– Виктор Ковач работал на Грегори Морроу охранником в «Red Diamond». Три недели назад мы почти взяли ячейку трафикинга в Бронксе. Не хватило одного свидетеля – им был Ковач, – она бросила взгляд на Агату. – И, судя по тому, что я слышала, Морроу знал заказчика. Их убрали одного за другим, потому что они оба должны были заговорить.
Клинт нахмурился и перевёл взгляд на Елену.
– Белова, ты здесь по поручению Романофф или сама по себе?
– Романофф в суде на даче показаний по делу трёхмесячной давности. Она сказала «разберись сама», и я разбираюсь.
– Рио, – Клинт повернулся к ней, – Что скажешь?
Рио подняла глаза от планшета, её голос, как и всегда прозвучал ровно, будто это было вовсе не обсуждение двух убийств подряд.
– Я работала на обоих местах: в квартире где обнаружили Морроу и в клубе. Картина брызг идентичная: высокоскоростные капли от первого удара тупым предметом в висок, затем капли средней скорости от попытки уползти, артериальный фонтан – контрольный удар в шею. В обоих случаях убийца правша, рост ориентировочно между сто восемьдесят и сто девяносто сантиметров. В обоих случаях заметна неторопливость. Я могу сказать с уверенностью – в обоих случаях это один и тот же человек.
Повисла тишина. Кейт смотрела на Рио и чувствовала, как холодок бежит по спине. Оба убийства выполнены одним и тем же человеком. Не ссора, не совпадение – методичное, хладнокровное устранение свидетелей.
– Значит, у нас не просто двойная юрисдикция, – подытожил Клинт. – У нас серийное дело.
– Пока двойное, – поправила Елена, – Но, если мы не найдём его сейчас, появится и третье тело.
Агата перевела взгляд с Клинта на Елену – долгий, оценивающий.
– Ты предлагаешь объединить расследования?
– Я предлагаю обмен информацией. Полный. Без утайки.
– С моей стороны тайн нет, – спокойно ответила Агата, и в этом спокойном тоне ощущалась сталь. – А с твоей?
Елена чуть склонила голову.
– Я не утаиваю улики, Харкнесс. Я утаиваю методы, но это не твоя забота.
– Моя забота в том, чтобы дело не развалилось в суде из-за твоих методов.
– Мои методы законны, – Белова пожала плечами. – Большинство из них.
Кейт замерла с ручкой в воздухе. Ей показалось, что температура в комнате упала на пару градусов, но Клинт, привыкший к таким перепадам, даже не поменялся в лице.
– Так, – сказал он примирительно, – Значит, нужен кто-то, кто будет на связи между отделами.
– У меня есть предложение, – произнесла Елена, и Кейт вдруг поняла, что зелёные глаза смотрят прямо на неё. – У Бартона есть стажёр. Она знает материалы дела, она была на месте преступления, она не падает в обморок при виде крови. Отправь её в отдел нравов на три месяца – будет моими глазами и ушами в убойном, а твоими – у меня.
Кейт перестала дышать.
Клинт приподнял бровь, переводя взгляд с Елены на Кейт, которую будто заморозило во времени, и обратно.
– Ты серьёзно? Это же мой стажёр.
– Я знаю. Именно поэтому, – Елена непринуждённо отпила кофе из стаканчика и посмотрела в глаза Клинту. – Если ты не доверяешь мне, доверяй ей.
– Я не это имел в виду.
– А я это.
Агата, наблюдавшая за этим обменом репликами, вдруг усмехнулась.
– Белова хочет стажёра Бартона. Никогда не думала, что доживу до этого дня.
– Я не «хочу стажёра», – возразила Елена, с ноткой раздражения. – Мне нужен связной. Кейт Бишоп подходит – она внимательная, не задаёт глупых вопросов, умеет вовремя замолчать. Это редкие качества.
Кейт почувствовала, как щёки заливает румянец. Елена только что, пусть сухо, пусть через зубы – прилюдно похвалила её. Буквально. Перед Агатой Харкнесс и Рио Видаль.
– Кейт Бишоп, – Клинт повернулся к ней. – Ты как? Это три месяца в отделе нравов. Там не сахар. Трафикинг, проституция, наркотики – это тяжелее, чем наши убийства.
Кейт посмотрела на Елену. Та сидела всё в той же позе – откинувшись на стуле, с бумажным стаканчиком в руке, но теперь в её взгляде было что-то, чего Кейт раньше не видела. Не вызов. Проверка?
– Я согласна, – сказала Кейт. – Я хочу работать по этому делу.
– Тогда решено, – Клинт хлопнул ладонью по столу. – Кейт Бишоп переходит на трёхмесячную ротацию в отдел нравов. Начинаешь в понедельник. Белова – ты за неё отвечаешь.
– Я всегда отвечаю за тех, кого беру, – ответила Елена.
И от этого у Кейт по спине пробежали мурашки.
Когда совещание закончилось, и все начали расходиться, Кейт задержалась у двери. Елена в это время проходила мимо и на секунду остановилась. Кейт почувствовала, как внутри всё сжалось, но голос прозвучал ровно:
– Детектив Белова? Я… хочу быть полезной в этом деле.
Елена задержала на ней взгляд.
– Кейт Бишоп, – произнесла она медленно, в очередной раз пробуя имя на вкус. – Ты уже полезна. Ты видела место преступления и не упала в обморок – это больше, чем от многих.
– Это не достижение.
– Это начало, – Елена чуть наклонила голову. – Понедельник, семь утра, отдел нравов – не опаздывай. И надень удобную обувь. Мы много ходим.
Она ушла, оставив Кейт стоять с блокнотом в одной руке и ручкой в другой. Она уже второй раз назвала её полным именем. «Надень удобную обувь» – это не «рада тебя видеть» и не «добро пожаловать в команду», но на языке Елены Беловой это было почти объятием.
***
– Она сказала «удобную обувь»? – Кэсси Лэнг отставила стаканчик с латте и уставилась на Кейт. – Подожди. Давай по порядку… Ты пришла на совещание по делу об убийствах, а вышла оттуда переведённой в отдел нравов под начало Белой Вдовы? – Да. – За одно совещание?! – Да. Кэсси замолчала, переваривая, потом откинулась на спинку стула и театрально всплеснула руками. – Кейт Бишоп – ты либо самая везучая стажёрка в этом городе, либо самая обречённая. Я не решила. В кофейне было тепло и почти пусто – вечер пятницы, редкие посетители с ноутбуками, пара туристов, обсуждающих карту метро. Девушки сидели за угловым столиком, который Кейт уже мысленно окрестила «наш». За окном моросил мелкий дождь. – Это не везение, – возразила Кейт. – Это шанс. Она сказала, что я внимательная и не задаю глупых вопросов. – Ого. Это же практически серенада, – Кэсси усмехнулась, но тут же стала серьёзной. – Ты вообще понимаешь, что такое отдел нравов? Это не убийства, Кейт. Это самая грязь: проституция, торговля людьми, наркотики, оружие. Там всё грязное. И Белова, судя по слухам, самый жёсткий детектив в этом отделе. – Я знаю, – ответила Кейт на выдохе. – И всё равно хочешь туда? Кейт окинула невидящим взглядом помещение, вид за окном, повертев в руках свой стаканчик. Она вспомнила, как Елена смотрела на неё на совещании – не сквозь, а прямо. Как сказала «у стажёра есть зубы». Как уже дважды произнесла её по полному имени – «Кейт Бишоп» – каждый раз пробуя на вкус. – Я хочу работать с ней, – сказала Кейт тихо, возвращая взгляд на Кэсси. – Не просто быть в одном участке, а именно с ней. Понимаешь? Кэсси посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом, каким обычно смотрят на лучших подруг, когда те говорят одно, а имеют в виду совсем другое. – Понимаю, – ответила она наконец, покачав головой, будто что-то осмыслив. – Ты на неё запала. – Кэсс! – Кейт едва не вспыхнула на месте как фитиль. – Что? Я просто озвучила то, что уже очевидно всем, кроме тебя, – Кэсси отпила латте, не отводя глаз. – Ты с первого дня про неё говоришь – «Белова это, Белова то». Ты даже её кофе запомнила. – Черный или американо, без сахара, – машинально сказала Кейт и тут же прикусила губу. Кэсси медленно опустила стакан на стол. – Ты запомнила, какой кофе она пьёт. – Я просто внимательная. – Ты просто влюбилась. Кейт хотела возразить, но слова застряли в горле и с губ сорвалось невнятное фырчанье. Потому что Кэсси была права. Не в том смысле, что она влюбилась – Кейт сама ещё не разобралась в том, что чувствует. Но Белова занимала в её мыслях непропорционально много места. Она думала о ней перед сном. Она записывала её слова в блокнот. Она хотела доказать, что чего-то стоит. – Я просто хочу, чтобы она меня заметила, – сказала Кейт, выдыхая так, будто сдувается как шар. – О, она тебя заметила, – хмыкнула Кэсси. – Она тебя перевела в свой отдел и это больше, чем «заметила». Это уровень «я хочу посмотреть, из чего ты сделана» – будь готова к проверкам, Кейт. – Я готова. – Ты всегда так говоришь, – Кэсси улыбнулась и подняла свой стаканчик. – Ладно. За твою новую должность! И за то, чтобы ты выжила, но учти – у тебя есть выходные, чтобы подготовиться. – Понедельник, семь утра, – кивнула Кейт, – Отдел нравов и удобная обувь. – Ты запомнила даже день недели, – Кэсси покачала головой с тёплой усмешкой. – Ты безнадёжна, Кейт Бишоп. Абсолютно безнадёжна. Они чокнулись бумажными стаканчиками. Кейт улыбнулась в ответ, но внутри всё дрожало – не от страха, а от предвкушения. Повезло, что перевод выпал на новую неделю и впереди были выходные, чтобы собраться с мыслями. А в понедельник начнётся новая жизнь Кейт Бишоп.***
Бар «У Мёрфи» был из тех мест, которые не меняются десятилетиями: тёмное дерево, потёртые кожаные диванчики, барная стойка, за которой Мёрфи-младший – внук того самого Мёрфи – разливал пиво с тем же непроницаемым выражением лица, что и его дед. Над стойкой висела старая фотография полицейского участка 1970-х, и каждый, кто сидел в этом баре, знал – здесь не задают лишних вопросов и полно бывших копов. Клинт Бартон сидел на своём обычном месте – крайний табурет у стены, откуда виден и вход, и весь зал. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка пива, и рядом ещё одна, не тронутая. Он ждал. Баки Барнс вошёл через десять минут. Он похудел за последний год, но двигался также – немного скованно, с той особой экономностью, которая выдаёт в нём человека, привыкшего носить бронежилет. Левый рукав куртки был заправлен в карман. – Бартон, – кивнул он, усаживаясь на соседний табурет. – Барнс, – Клинт пододвинул к нему бутылку. – Ты опоздал. – Я был на стрельбище, – Баки взял бутылку, сделал глоток. – У вас новое дело? – Двойное. Убийство Морроу и Ковача – теперь убойный и нравы работают вместе. – Это редкость. – Это Белова, – Клинт усмехнулся. – Она зашла в клуб «Red Diamond» и через пять минут знала об убийстве больше, чем мы за час. Сказала, что Ковач был её свидетелем. Баки кивнул, он знал Елену не близко, но достаточно, чтобы уважать. Пару лет назад он проводил для полиции специальный курс по баллистике и оружейной экспертизе, и Елена была одной из слушательниц. Она не задавала вопросов, не просила поблажек, а на практических стрельбах показала результат, от которого бывалые инструкторы присвистывали. Уже тогда она двигалась как человек, который знает куда летит пуля, ещё до того, как нажат спусковой крючок. После занятий Баки подошёл к ней, чтобы сказать что-то про технику, но она опередила – «У Вас разворот корпуса на три градуса запаздывает, поэтому пуля уходит влево». Он тогда подумал – «Эта женщина либо станет лучшим детективом в городе, либо сгорит за год». Она стала лучшей. – Ты слышал про мою новую стажёрку – Кейт Бишоп? – уточнил Клинт. – Что-то слышал. Молодая и метко стреляет. – Её сегодня перевели в отдел нравов. Под начало Беловой. Баки присвистнул. – Бедная девочка. – Или везучая, ещё не понятно, – Клинт задумчиво повертел бутылку. – Знаешь, она напоминает мне кое-кого. – Кого? – Наташу. Когда мы только начинали. Баки ничего не ответил, но его лицо немного изменилось – стало мягче, что ли. Имя Наташи Романофф всё ещё звучало в этом баре особым тоном, как старый шифр, который понимали не все. – Как твои дела? – спросил Клинт, меняя тему. – На стрельбище? – На стрельбище порядок. Учу новичков не дёргать спуск, – Баки сделал глоток пива. – А в остальном… Стив говорит, мне нужно хобби. – Я тебе это уже год говорю. – Ты говоришь «хобби», имея в виду свидания. Это разные вещи. – Ладно, а как насчёт друзей? – Клинт приподнял бровь. – У тебя есть кто-то, кроме меня и Стива? – Этого мало? – Этого много, но всё равно недостаточно, – он отставил бутылку. – Послушай, в участке полно людей, которые уважают тебя как специалиста, но никто не знает тебя как человека. Может, стоит попробовать? Баки промолчал, глядя в бутылку. – Последний раз, когда я был на свидании, девушка спросила про шрамы – я сказал правду, – он вздохнул. – Она ушла. – Может, не надо рассказывать правду на первом свидании? – Может, не надо врать? Клинт вздохнул. Он знал этот спор – они вели его уже не первый год. Баки был упрям, и это упрямство помогало ему выжить после всего, что с ним случилось. И оно же держало его в изоляции. – Ладно, сказал Клинт, поднимая бутылку. – За стажёров, которые напоминают нам то, какими были мы. И за правду, даже если она неудобная. Баки чокнулся с ним и выпил, потом вдруг спросил: – Эта стажёрка, Кейт Бишоп, она действительно метко стреляет? – Лучше, чем я в её возрасте, – с улыбкой кивнул Клинт. – И упрямая как танк. Беловой придётся с ней непросто. – Хорошо, – сказал Баки с тенью улыбки. – Может, Беловой давно пора, чтобы кто-то сбил с неё спесь. – Думаешь, у Кейт Бишоп получится? Баки поднял взгляд на старую фотографию над стойкой, на лица полицейских, которые уже давно на пенсии или в могиле, и сказал: – Иногда самые упрямые пробивают даже самые крепкие стены. Клинт ничего не ответил, лишь хмыкнул и заказал ещё две бутылки пива.
