Нрав пустоты

      Утро субботы выдалось солнечным и по-весеннему тёплым – первое за последнюю неделю, когда небо над Бруклином не висело серой простынёй. Кейт проснулась не от мокрого носа Лаки, а от солнечного луча, упрямо светившего прямо в глаза сквозь не задёрнутую штору. Она потянулась, сбросила одеяло и обнаружила, что Лаки уже сидит у кровати и стучит хвостом по полу в ожидании обещанной прогулки.       – Сегодня выходной, приятель, – сообщила она псу, натягивая худи. – Никаких рапортов, никаких совещаний, никаких «Бишоп, не отставай». Только мы, парк и кое-кто с луком.       Лаки звонко гавкнул, что, как решила Кейт, означало «давно пора».       Через час они уже бежали по Бруклинскому мосту. Кейт всё в той же старой толстовке с логотипом полицейской академии, Лаки, как и принято, с высунутым языком и фирменной тягой к голубям, поддерживающая в нём боевой дух. Ритм бега был непривычным, медитативным: вдох на четыре шага, выдох на четыре. Утренний город дышал выхлопными газами и свежей выпечкой из булочной на углу.       Кейт думала о понедельнике.       Перевод в отдел нравов всё ещё не укладывался в голове. Три месяца под началом Елены Беловой, той самой «Белой Вдовой», которая смотрит сквозь людей и даёт советы по здоровью вместо комплиментов. Кейт прокручивала в голове прошедшую неделю как киноплёнку: первый день в участке, первое убийство, первое совещание. Собственный голос, когда сказала – «Детектив Белова, у меня есть имя». И зелёные глаза, которые задержались на ней на секунду дольше, чем требовалось.       – Лаки, – выдохнула она на бегу, – Кажется, я влипла.       Пёс, отвлекаясь от летящих голубей, покосился на неё через плечо и, кажется, хмыкнул.       В это время Кэсси ожидала их у северного входа в Проспект-парк. Она была в джинсах, лёгкой куртке и с термосом, из которого доносился запах какао. Рядом на скамейке лежала сумка с луком Кейт – та оставила его у Кэсси ещё вчера, зная, что утром руки будут заняты поводком.       – Ты опоздала, – заявила Кэсси вместо приветствия, надев маску суровой «беловской» серьёзности.       – На четыре минуты! – взмолилась Кейт.       – Для детектива это непозволительная роскошь. Белова бы тебя уже расстреляла взглядом, – Кэсси покачала головой, и, не удержавшись, хмыкнула.       – Белова в выходные, надеюсь, спит, – Кейт достала из сумки части лука и начала его сборку. – Или пытает кого-нибудь в допросной, – сохраняя невозмутимый вид, она прикрутила плечи к ручке и приступила к натягиванию тетивы.       – Или кормит бездомных котят, – пожала плечами Кэсси, наблюдая за Кейт. – Ты вообще не знаешь, чем она занимается в свободное время.       Кейт замерла с луком, зажатым между ног и тетивой в руке.       – Почему ты это сказала?       – Что? Про котят?       – Да. Откуда ты знаешь?       – Ниоткуда, – она пожала плечами. – Просто предположила. У неё же, наверное, есть слабости. Котята – это универсальная слабость.       Кейт хмыкнув покачала головой и закрепила тетиву на луке. С остальным снаряжением она расправилась ещё быстрее: застегнула колчан на бедре, плотно закрепила защитный краг на предплечье, и натянула перчатку на правую руку. Подхватив сумку, кивнула Кэсси в сторону стрельбища. Лаки, поняв куда теперь они идут, бежал впереди, обнюхивая траву игнорируя белок, которые возмущённо цокали с веток.       Парк был почти пуст – раннее утро, суббота – нормальные люди ещё спали. Кейт установила мишень на специальном столбе, отошла на стандартную дистанцию и начала разминку. Первая стрела ушла чуть ниже центра. Вторая – ближе. Третья – в самый центр.       – Красиво, – сказала Кэсси, усевшись на ближайшую скамейку с термосом. – А теперь представь, что мишень – это Рамлоу.       – Не хочу портить мишень, – скривилась Кейт.       – Тогда… Представь, что мишень – это цель. Что-то такое, что ты хочешь поразить.       Кейт натянула тетиву и задержала дыхание. Дрожание в руках пропало. В ушах постепенно вместо гула ветра было слышно лишь собственное сердцебиение. Её мысли сами собой переключились на вчерашнее утреннее совещание, на Елену. Её холодные зелёные глаза. Они затягивали как вакуум пустоты. «Стреляет лучше, чем бегает». Пальцы отпустили тетиву. Стрела скользнула по полке, вызвав вибрацию, разошедшуюся по луку. Тетива хлестко бьёт по краге. Но Кейт всё ещё слышит свист. Глухой удар. Стрела вошла чуть выше центра. Она выдохнула. Хороший выстрел.       – Ого, – Кэсси заметила перемену. – О чём ты сейчас думала?       – О работе, – отрезала Кейт, нащупывая оперение следующей стрелы в колчане, но кончики ушей покраснели.       – Оно и видно.       Лаки, который до этого момента изображал собаку-болельщика, вдруг сорвался с места и помчался за голубем. Совсем-совсем грозно. Кэсси проводила его взглядом и сказала:       – Знаешь, я тут подумала. Ты собираешься в отдел нравов, где тебя будут проверять на прочность. Это ведь как экзамен, только вместо оценки – либо уважение, либо перевод обратно.       – Я знаю, – она делает вид, что занята установкой стрелы на полке.       – И ты всё равно хочешь туда.       – Хочу, – отвечает Кейт и натягивает тетиву.       – Потому что это шанс?       – Потому что это она, – сказала Кейт и выдохнув, опустила лук. – Это не просто шанс поработать по серьёзному делу. Это ещё шанс доказать ей, что я не просто стажёр. Что я чего-то стою.       Кейт подняла взгляд на Кэсси, которая смотрела на неё долгим, задумчивым взглядом. Тем самым взглядом лучшей подруги. Опять.       – Ты в неё влюбилась, – сказала она, но уже без подколки, а так, как говорят о чём-то очевидном.       – Я… – Кейт запнулась и снова потупила взгляд. – Я не знаю. Может быть. Но сейчас это неважно. Сейчас важно, чтобы она увидела во мне напарника.       – Увидит, – Кэсси поднялась со скамейки и подошла ближе. – Ты знаешь, почему я в тебя верю?       – Потому что ты моя лучшая подруга? – сейчас взгляд Кейт был совсем как у Лаки, когда тот выпрашивает что-нибудь вкусное.       – Это, во-первых. А, во-вторых, потому что ты – самая упёртая стажёрка в этом городе. Ты не сдаёшься. Ты смотришь на труп и задаёшь правильные вопросы. Ты запоминаешь, какой кофе пьёт Белова, хотя это мелочь. Ты уже заставила её назвать тебя по имени. И всё это за три дня, Кейт. Три дня, – тёплая рука Кэсси легла на плечо девушки, как ощущение поддержки и принятия. – Если это не прогресс, то я не знаю, что такое прогресс.       Кейт улыбнулась – впервые за утро по-настоящему. И Кэсси не смогла не улыбнуться в ответ.       – Спасибо.       – Не за что, – Кэсси похлопала её по плечу и ткнула пальцем в сторону мишени. – А теперь давай, у тебя ещё пять стрел! Представь, что мишень – это твой страх опоздать в понедельник.       Кейт рассмеялась и вновь натянула тетиву. Стрела вошла точно в центр. А в груди лучницы разлилось приятное тепло принятия.       После стрельбы, они сидели на скамейке, потягивая какао, и Кейт вспомнила слова Елены – «Надень удобную обувь. Мы много ходим». Она рассказала об этом Кэсси, и та немедленно загорелось идеей шопинга.       – Кроссовки для бега – это хорошо, но для работы в нравах нужно что-то более цепкое. Ты будешь бегать по лестницам, подворотням, мокрому асфальту… Нужен эксперт!       – И где мы возьмём эксперта по обуви для полицейской беготни?       Кэсси уже достала телефон и открыла избранные контакты.       – Пап? – сказала она в поднесённый к лицу телефон, Кейт удивлённо подняла брови. – Привет! Тут нужен эксперт по обуви для беготни за преступниками. Оплата: кофе и пончик. Что? Нет, кофе и пончик, – Кэсси вздохнула и театрально закатила глаза. – Ладно-ладно, два пончика. С розовой глазурью. Договорились.       Отложив телефон, она повернулась к Кейт.       – Через полчаса нас будет ждать эксперт по обуви для полицейской беготни в центре у бруклинского торгового центра. Он как раз был неподалёку – покупал новый мультиметр для Хоуп.       – У неё разве нет мультиметра?       – Теперь будет ещё один, – Кэсси пожала плечами. – Это их язык любви, не спрашивай.       Через полчаса они стояли у входа в торговый центр в центре Бруклина. Скотт Лэнг уже ждал их, держа в руках пакет из магазина электроники. Он был в джинсах, футболке с надписью «Trust me. I’m an engineer!» и кепке, которую Кейт уже видела на Кэсси – кажется, они делили гардероб.       – О, та самая стажёрка, которую Харкнесс ещё не съела! – поприветствовал Скотт Кейт. – Приятно познакомиться лично. Кэсси про тебя много рассказывала.       – Пап!       – Только хорошее! Ну, почти.       Кейт рассмеялась. Энергия у Скотта была заразительная – он двигался быстро, говорил ещё быстрее и, кажется, никогда не переставал улыбаться.       – Спасибо, что согласились помочь, мистер Лэнг.       – Просто Скотт. «Мистер Лэнг» – это когда меня вызывают в суд, а когда я помогаю выбирать обувь дочери и её лучшей подруге – я просто Скотт, – он едва не прошёл мимо нужных витрин, вовремя притормозив, осмотрел ассортимент. – Так, кроссовки для работы в полевых условиях. Что мы знаем? Подошва должна быть цепкой, сама обувь – лёгкой, гнущейся по стопе, и никаких ярких цветов, если не хотите, чтобы вас заметили раньше времени.       – Я говорила ей тоже самое! – подтвердила Кэсси.       – Значит, у моей дочери отличные инстинкты. Пойдём!       Они зашли в большой спортивный магазин. Скотт сразу же направился к стойке с трейловыми кроссовками и принялся перебирать модели с видом знатока.       – Вот эти – хороши. Видите, протектор? Глубокий, цепкий. В таких будет удобно бегать по гравию, по мокрой лестнице, по крыше…       – По крыше? – переспросила Кейт, ненароком перебив Скотта.       – Ну, знаете, гипотетически, – Скотт чуть смутился. – Я слышал, что полицейские иногда залезают на крыши. В кино.       Кэсси фыркнула, сложив руки.       – Пап, ты же сам рассказывал, как убегал от охраны по крыше в Квинсе и проклял скользкую подошву.       – Это было в прошлой жизни! Теперь я – законопослушный консультант, но протектор с тех пор проверяю.       Кейт примерила пару чёрных трейловых кроссовок, которые одобрил Скотт, они оказались лёгкими, с хорошей фиксацией голеностопа и подошвой, похожей на автомобильную шину. Пройдясь по залу, она приятно удивилась:       – Удобно. И правда не скользят.       – Бери, – одобрительно сказал Скотт, и показал палец вверх. – В таких Белова тебя не догонит. То есть… ты её догонишь. Кого вы там догоняете в отделе нравов? Преступников. Точно.       Кэсси тем временем примеряла ярко-розовые кроссовки с неоновыми шнурками – совершенно непрактичные и абсолютно в её духе. Она прошлась в них по проходу, выставив ногу как модель на подиуме.       – Ну как?       – Ты в них похожа на хакера, который решил, что он – звезда дискотеки, – честно сказала Кейт.       – Это комплимент? – Кэсси повела бровью.       – Это диагноз.       Скотт уже фотографировал дочь на телефон.       – Хоуп оценит. Она говорила, что у тебя нет чувства стиля.       – У меня отличное чувство стиля! Просто оно альтернативное.       – Именно это я и имел в виду, – Скотт убрал телефон и повернулся к Кейт. – Ну что, определилась?       Кейт кивнула, прижимая коробку к груди.       – Чёрные. Практичные. Без неона.       – Правильный выбор. Теперь идём платить и кормить меня обещанными пончиками.       У кассы Скотт вдруг задержался, пока Кэсси отошла посмотреть на витрину с фитнес-браслетами, и сказал тише:       – Бишоп, можно вопрос?       – Да?       – Кэсси говорила, что ты идёшь под начало Беловой. Это правда?       – Да, – она кивнула. – С понедельника.       Скотт кивнул, и его лицо на секунду стало серьёзным.       – Белова жёсткая. Даже слишком. Я не работал с ней лично, но слышал разговоры. Она не даёт поблажек и не терпит слабости, но, если она тебя взяла – значит, увидела что-то настоящее. Ты держись, – он протянул кулак и Кейт его отбила, принимая его сочувствие.       Она не ожидала такого тона от обычно шутливого Скотта и почувствовала, как внутри разливается тепло.       – Спасибо. Я постараюсь.       – И ещё кое-что, – Скотт бросил быстрый взгляд на Кэсси, которая всё ещё разглядывала витрину, и понизил голос: – Спасибо, что дружишь с моей девочкой. Её мать… в общем, нас не было рядом какое-то время, а потом я вернулся. Друзей у неё всё равно было мало, а теперь есть – ты. Это важно. Для неё. И для меня тоже.       Кейт тоже посмотрела на Кэсси – та как раз показывала продавцу на какой-то гаджет и что-то оживлённо объясняла, размахивая руками. Кэсси Лэнг, которая в первый же день знакомства пообещала взломать её телефон; которая подкалывала, но никогда не осуждала; которая не давала Кейт сдаваться.       – Мне тоже повезло с ней, – сказала Кейт. – Она – первая, кто поверил в меня в этом участке.       Скотт улыбнулся – тепло, по-отцовски.       – Тогда идём за пончиками.       Домой Кейт вернулась лишь к вечеру, с коробкой новых кроссовок и пакетом, в который Кэсси запихнула ей шоколадку – «Для храбрости». Она отмыла лапы Лаки, накормила его, приняла душ и села на диван, разглядывая покупку. Черные, без блеска, с подошвой как колёсная шина, которая не подведёт. Совсем как её новая работа – без прикрас, без иллюзий, но настоящая.       Телефон жужжал – сообщение от Клинта:       Не забудь: понедельник, семь утра, отдел нравов. Возьми удобную обувь.       Кейт улыбнулась и набрала ответ:       Кроссовки уже есть. Новые!       Она отложила телефон и выглянула в окно. Солнце всё ещё светило, уходя за горизонт, оно из последних сил заливало Бруклин золотым светом с розовым отблеском на небе. Где-то там, на другом конце города, Елена Белова, возможно, действительно кормила бездомных котят, или чистила оружие, или сидела с кружкой чёрного кофе и смотрела в стену, вспоминая то, о чём Кейт могла только догадываться.       «Понедельник, – подумала Кейт. – Я докажу. Вот увидишь».       Лаки запрыгнул на диван и положил голову на её колени. Кейт погладила его за ухом, чувствуя, как спокойствие разливается внутри. Этот день – солнце, парк, лук, смех в магазине – как будто специально случился, чтобы она набралась сил перед тем, что ждало впереди.       В понедельник начиналась новая жизнь Кейт Бишоп. И она была к ней готова.