Нрав пустоты

      Два года достаточный срок, чтобы привыкнуть к ритму участка. Кейт Бишоп больше не была той стажёркой, которая вздрагивала от каждого окрика и теребила воротник перед совещаниями. Она носила нашивку детектива 3-го класса с той же спокойной уверенностью, с какой натягивала тетиву лука, и работала также методично, как учила её когда-то Елена Белова.       Сегодня она закрыла своё четвёртое дело. Ограбление в Квинсе – двое подростков, глупые и отчаянные, взломали витрину ювелирного, надеясь ухватить пару колец. Кейт нашла их за три дня, допросила, оформила. Никакого героизма просто работа. Кэсси, узнав, прислала сообщение:       «Четвёртое дело! Ты машина, Бишоп». Кейт улыбнулась и убрала телефон в карман.       Вечером, сидя за столом и дописывая рапорт, она услышала шаги. Тяжёлые, уверенные, она узнала их раньше, чем подняла голову. Брок Рамлоу возвышался над её столом, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.       – Бишоп, – сказал он, и его голос звучал почти дружелюбно, что настораживало сильнее, чем обычное хамство. – Слышал, ты закрыла дело в Квинсе. Поздравляю. Работаешь быстро.       – Спасибо, – ответила Кейт, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.       – Быстро это, конечно, хорошо, – продолжал Рамлоу, облокачиваясь на край её стола. – Но иногда, когда работаешь слишком быстро, можно не заметить важное. Например, куда деваются улики.       Кейт нахмурилась.       – О чём вы?       Рамлоу выпрямился и неопределённо пожал плечами.       – Да так... Просто наблюдение, – и ушёл, оставив Кейт с неприятным холодком внутри.       Она не придала значения этому разговору. А зря.       Звонок раздался через два дня. Кейт сидела за столом, разбирая сводки по делу Мартинеса – мелкого торговца оружием, которого убили неделю назад. Телефон завибрировал на столе – номер был скрыт.       – Детектив Бишоп, – произнёс незнакомый мужской голос, – У меня есть информация по делу Мартинеса. То, что вам очень поможет.       – Кто это? – спросила Кейт, уже доставая ручку.       – Неважно. Если хотите знать, кто на самом деле устранил Мартинеса как конкурента, тогда приходите сегодня в десять в бар «У Гектора» в Куинсе. Одна. Без напарника. И без записи.       Затем последовали обрывочные короткие гудки. Кейт посмотрела на телефон и задумалась. Она помнила уроки Елены: на встречу с информатором всегда брать напарника, всегда записывать, всегда быть на связи. Но в участке был аврал: Агата гоняла всех по текущим делам, Клинт был на выезде по делам нравов, а информация по Мартинесу действительно могла помочь и убойному, и нравам. Она колебалась, а потом всё же надела гражданскую куртку и вышла.       Бар «У Гектора» оказался тесным и прокуренным. Тусклый свет, пара завсегдатаев у стойки, тихая музыка из старого приёмника. Кейт села за угловой столик, заказала чай и стала ждать. Через пятнадцать минут к её столику подошёл мужчина: невысокий, в тёмной куртке, с надвинутой на лоб кепкой. Он не представился.       – Это Вы звонили? – спросила Кейт.       – Допустим, – ответил он, усаживаясь, напротив. Говорил он тихо, почти невнятно, и постоянно оглядывался на дверь. – По Мартинесу. Вы хотели знать, кто поставлял стволы.       – Хотела. Что Вам известно?       Мужчина замялся, поскрёб подбородок грязными пальцами.       – Это серьёзные люди. Просто так я Вам ничего не скажу. Мне нужны гарантии. Защита.       – Какие гарантии? – Кейт подалась вперёд. – Если у вас есть информация, я могу...       – Нет, – перебил он. – Не здесь. Слишком много ушей, – он бросил быстрый взгляд на бармена. – Я свяжусь с Вами позже. Когда будет безопасно.       Он встал и быстро вышел, не прощаясь. Кейт осталась сидеть, глядя ему вслед. Встреча заняла не больше пяти минут. Она не получила никакой информации, только странное, липкое чувство, что что-то пошло не так. Она не знала, что скрытая камера уже сделала нужные снимки: женщина-детектив беседует с неизвестным мужчиной, а на столе перед ней лежит раскрытый блокнот, в который она так ничего и не записала. Через полчаса она ушла, так и не дождавшись продолжения. Но было уже поздно.       На следующее утро её вызвали в кабинет капитана Роджерса. Стив сидел за столом с непроницаемым лицом, а напротив него расположились двое из отдела внутренних расследований. На столе перед ними лежал знакомый конверт с деньгами и несколько фотографий – Кейт, снятая скрытой камерой, сидит за столиком в баре и разговаривает с мужчиной, который позже ушел.       – Детектив Бишоп, – голос Стива звучал ровно, но в нём слышалась тяжёлая, усталая нота. – Поступила информация, что Вы получали взятки от фигуранта по делу Мартинеса.       – Это ложь, – сказала Кейт, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Я никогда не брала денег. Этот человек позвонил мне, представился информатором, но никакой информации не дал.       Следователь IAB – сухой, лысоватый мужчина в очках, пододвинул к ней фотографии.       – Вы узнаёте этого человека?       Кейт посмотрела на снимки. Это действительно была она в том баре, когда анонимный информатор обещал ей важные сведения по делу. Теперь она понимала: это была ловушка.       – Нет, – ответила Кейт, вглядываясь в снимки. – Я видела его впервые. Он сам ко мне подошёл.       – Однако он утверждает обратное. Говорит, что вы встречались неоднократно и что он передавал Вам деньги за информацию по делу Мартинеса.       – Это ложь. Я его никогда раньше не видела.       Следователь переглянулся со Стивом.       – Детектив Бишоп, вы отстранены от службы на время расследования. Сдайте значок и оружие.       Кейт вышла из кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В коридоре её уже ждал Рамлоу. Он стоял, прислонившись к стене, с тем же почти дружелюбным выражением лица.       – Я же говорил, Бишоп. Иногда работаешь слишком быстро.       Кейт не ответила. Она прошла мимо, сжимая в кармане куртки старый блокнот с потрёпанными уголками. Блокнот, в котором на одной из страниц был записан список.       Она вернулась домой, не помня дороги. Лаки встретил её у порога, радостно стуча хвостом, но, увидев лицо хозяйки, замер и тихо заскулил. Кейт опустилась на пол прямо в прихожей, прислонившись спиной к двери. Она сидела так долго, глядя в одну точку перед собой.       Кейт думала об отце. О том, что он сказал бы в такой ситуации. Он, наверное, не паниковал, а сел и начал думать, что можно сделать. Дерек Бишоп всегда говорил:       «Если тебя загнали в угол – ищи выход. Если выхода нет – ломай стену».       Мысли зашли о Елене. О том, что та оставила после себя на крыше участка два года назад. Она представила, как Елена смотрит на неё сейчас – стоит ли она того, чтобы в неё верили? И ответила себе: да.       Кейт достала блокнот. Она провела пальцем по строчкам: угловатый, резкий почерк Елены. Буквы печатные и рубленые одновременно, лишённые плавных линий. На последней строке, где было написано Рамлоу, ручка продавила бумагу почти насквозь, такой силы был нажим. Елена знала, кого она вносит в этот список последним. Знала и всё равно написала. Кейт перечитала эту страницу с наследием Беловой. Внимание всё ещё было рассеяно, поэтому она перечитала список несколько раз и вдруг поняла – у неё есть оружие. Не компромат, не пистолет, а люди. Те, кому доверяла Елена. Те, кто должен доверять ей.       Следующим утром Клинта она нашла в комнате отдыха. Он сидел за столом, вертя в пальцах кружку с остывшим кофе, и, когда Кейт вошла, поднял голову.       – Я уже слышал, – сказал он без предисловий. – И я уже начал по-тихому наводить справки.       – Это подстава. Рамлоу.       – Я знаю, – Клинт отставил кружку. – Я никогда ему не доверял, но доказательств у меня нет. Есть чутьё и пара не состыковок в старых делах – этого недостаточно, – он замолчал, задумавшись, но резко продолжил: – Знаешь, он пытался подставить меня лет пять назад. Ничего серьёзного, всего лишь мелкая пакость с рапортом, но я тогда вывернулся. А он обжёгся и затаился. Теперь, видимо, решил попробовать на ком-то помоложе.       – И что мне делать?       Клинт посмотрел на неё долгим взглядом.       – Я не могу влезать в расследование IAB открыто, – сказал он. – Не говори с IAB без адвоката. Не пытайся оправдываться – они не слушают. Собирай факты, – отставив кружку, он развел руками в стороны. – И держись подальше от Рамлоу. Он опасен, а теперь, когда ты отстранена, у него развязаны руки.       – Я знаю. Белова предупреждала.       Клинт чуть улыбнулся, впервые за весь разговор и поднялся со стула.       – Тогда ты уже вооружена, – Он хлопнул её по плечу. – Ты Бишоп. Ты справишься.       Разговор с Агатой состоялся в её кабинете, она ждала Кейт. Лейтенант Харкнесс сидела за столом, и смотрела на Кейт без тени сочувствия, но и без осуждения.       – Я знаю, что ты не брала взяток, – сказала она. – Если бы ты была продажной, то не задавала столько вопросов на совещаниях. Продажные детективы тихие и довольные. Ты же вечно недовольна – это признак честности.       Кейт невольно фыркнула.       – Я не могу влезать в расследование открыто, – продолжила Агата. – Но я могу дать тебе доступ к архивам старых дел Рамлоу. Если он подставил тебя, возможно, он уже проделывал такое раньше. Ищи паттерн, – она сделала короткую паузу. – Например, дело Переса, три года назад. Свидетель внезапно изменил показания, и подозреваемого отпустили. Угадай, кто беседовал с тем свидетелем накануне?       – Рамлоу?       – Именно, – хмыкнув, Агата кивнула. – Давно за ним наблюдаю, но доказательств не хватало. Может, теперь у нас появится шанс.       – Спасибо, – сказала Кейт, поднимаясь из кресла.       – Не благодари, – Агата посмотрела на неё, и в этом взгляде мелькнуло что-то, что Кейт никогда раньше не видела: что-то тёплое и близкое к уважению. – Просто докажи, что я не ошиблась, когда сказала, что нам нужны люди, которые не сдаются.       Выйдя от Агаты, Кейт остановилась в коридоре и снова достала блокнот. Третье имя в списке.       Джонс: частный детектив. Если нужно найти человека – найдёт в обход системе. Если кто-то начнёт давить – обеспечит надёжную крышу. Кто бы это ни был.       Ниже был приписан номер телефона, обведённый кривоватым кругом. Она набрала его сразу. Длинные гудки тянулись один за другим, потом сработал автоответчик – женский голос, хриплый и недовольный: «Вы позвонили Джессике Джонс. Если вы из полиции – я вам перезвоню. Если нет – тем более». Короткий смешок и гудок.       Кейт сбросила и попробовала ещё раз через час. Потом ещё. Ответа не было. Тогда она пробила адрес по базам: офис в Бруклине, над прачечной на углу Девятой улицы. Взяв такси, она поехала туда, надеясь застать Джонс на месте.       Офис оказался тесной комнатушкой на втором этаже, куда вела узкая лестница с облупившимися ступенями. На двери висела табличка «Джонс. Расследования», приклеенная к дереву полоской скотча. Из-под двери торчал край засохшего конверта. Кейт постучала, сначала вежливо, потом ещё раз, но настойчивее. Тишина. Только старенький кондиционер гудел в окне напротив, а снизу доносился запах стирального порошка. Было видно, что здесь давно никого не было. Кейт чертыхнулась и поехала обратно в участок. Был ещё один вариант.       – Джонс? – Клинт оторвался от рапорта. – А, да, она не очень отвечает на звонки, если не знает твоего номера. Попробуй найти её в баре «У Мёрфи», в том, на окраине Бруклина. Она там почти каждый вечер. И этот бар ты увидишь невооружённым взглядом.       В баре «У Мёрфи», не в том, где собирались ветераны и полицейские, а в другом, попроще, на окраине Бруклина – было темно и почти пусто. За стойкой скучал бармен, в углу двое мужчин играли в карты, а у дальнего конца стойки, сгорбившись над полупустым стаканом джина, сидела женщина. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, кожаная куртка брошена на соседний табурет, с не приветливым взглядом.       Кейт подошла и села рядом, через табурет, не смея трогать её кожаную куртку, и сразу же обратилась к ней:       – Джессика Джонс?       Женщина, слегка нахмурив брови, медленно повернула голову в сторону незнакомого голоса. Её взгляд прошёлся по Кейт оценивающе, с головы до ног.       – Зависит от того, кто спрашивает.       – Детектив Кейт Бишоп. Мне нужна Ваша помощь.       Джессика хмыкнула и поднесла стакан к губам.       – Полиция. Обожаю.       – Меня подставили. Мне нужно узнать свидетеля, который дал ложные показания. Я знаю, что Вы умеете находить людей.       – Я много чего умею, – Джессика сделала глоток и отставила стакан. Впервые она посмотрела на Кейт прямо.  – Кто тебя подставил?       – Рамлоу.       В глазах Джессики мелькнуло что-то похожее на понимание, только гораздо глубже. Она небрежно отодвинула пустой стакан дальше и посмотрела на Кейт с новым выражением – заинтересованным.       – Рамлоу, – повторила она. – Скользкий ублюдок. Я нарывалась на него пару раз. Три года назад он пытался повесить на меня фальшивую улику, когда я работала на адвоката, который его самого чуть не закопал. Я тогда вовремя поняла и вывернулась, но с тех пор зуб на него точу.       – Меня предупредили о нём ещё два года назад, – сказала Кейт. – Детектив Елена Белова, я работала с ней в отделе нравов. Она оставила мне список людей, к которым можно обратиться за помощью и Вы тоже в этом списке.       Джессика приподняла бровь.       – Белова? Белая Вдова? – она хмыкнула. – Я с ней пересекалась пару раз. Жёсткая. Не думала, что у неё есть привычка раздавать рекомендации.       – От неё много чего не ожидаешь, – ответила Кейт.       – И что она написала обо мне?       Кейт открыла блокнот и нашла нужную строчку. Прочитав, Джессика усмехнулась, но Кейт заметила, как дрогнули уголки её губ в улыбке.       – Почти комплимент, – сказала она. – Ладно, Бишоп. Ради Беловой я помогу. Что тебе нужно?       – Свидетель, который дал показания против меня. Я хочу знать, кто он и почему соврал.       Джессика встала и накинула куртку.       – Это будет стоить денег.       – Я заплачу.       – Тогда жди.       Два дня спустя Джессика стояла в подворотне в Бронксе, прижимая плечом к уху телефон, выслушивая очередное голосовое предложение от банка, и одновременно вытряхивая сигарету из пачки. Дождь моросил, стекая по водосточной трубе, и где-то на верхнем этаже орал телевизор. Она ждала уже полчаса, но терпения ей было не занимать – когда дело касалось денег и старых счетов.       Дверь подъезда скрипнула. На пороге появился мужчина: невысокий, в тёмной куртке, с надвинутой на лоб кепкой. Тот самый, который подсел к Кейт в баре. И он же дал показания против неё. Она вычислила его место проживания ещё вчера. Мужчина оказывается был ниже, чем она запомнила по фотографии.       – Ты? – спросил он, оглядываясь по сторонам.       – Я, – ответила Джессика, затягиваясь. – Заходи.       Он не заходил. Она вздохнула и шагнула к нему сама.       – Ты знаешь, зачем я здесь, – сказала она. – Ты подсел к детективу Бишоп в баре, сделал вид, что информатор, а потом дал показания, будто эта девчонка брала у тебя деньги. Ты соврал.       – Я ничего не...       – Не надо, – перебила она. – Я всё проверила. Ты – осведомитель Рамлоу, работаешь на него уже несколько лет. Каждый раз, когда нужно убрать кого-то из игры, ты появляешься и говоришь то, что нужно. В этот раз ты прокололся, и теперь будешь говорить то, что нужно мне.       – Я не могу, – его голос задрожал. – У меня семья. Рамлоу...       – Рамлоу здесь нет, – Джессика выпустила дым ему в лицо. – А я есть. И я могу сделать так, что твоя семья узнает о том, чем ты занимаешься или могу сделать так, что ты исчезнешь из этого города раньше, чем Рамлоу поймёт, кто его сдал. Что выберешь?       Он смотрел на неё, и она видела, как в его глазах происходит ментальная борьба: страха, перед Рамлоу, и страха, перед ней. Она ждала.       – Я не буду давать официальные показания, – сказал он наконец.       – Мне и не нужны официальные. Мне нужно имя, адрес и правда. Остальное я доделаю сама.       Он помолчал, потом кивнул и заговорил. Он рассказал всё: как Рамлоу велел ему изобразить информатора, как его задача была просто посидеть рядом и создать видимость разговора, как другой человек – оператор с камерой, снимал их встречу из дальнего угла бара. Он назвал имя оператора и адрес, где тот обычно прячется.       – Двое, – пробормотала Джессика, идя по улице к машине. – Значит, тебя подставили двое. Тот, кто сидел напротив, и тот, кто снимал. Одного уже нашла, теперь второй.       Через десять минут она уже сидела в машине и набирала сообщение Кейт:       «Есть адреса. Нашла обоих и «свидетеля», и оператора. Завтра в баре, то же время.»       На следующий день она принесла Кейт не только адрес и имя свидетеля, но и имя человека, который вёл скрытую съёмку. Оба работали на Рамлоу не первый год. Они были готовы подтвердить это неофициально, но достаточно, чтобы бросить тень на всю версию обвинения.       – Показаний я тебе не принесу, – сказала Джессика, кладя перед Кейт листок с именами и адресами. – Но этого хватит, чтобы IAB начал сомневаться. А когда они начнут сомневаться, Рамлоу станет нервничать. А когда он занервничает – совершит ошибку.       Кейт взяла листок, бегло прошлась по нему взглядом. Это было больше, чем ничего. Это была возможность выбраться из этой липкой паутины.       – Спасибо, – сказала она. – Сколько?       – Нисколько, – Джессика встала и накинула куртку. – Просто, когда ты прижмёшь его, а теперь ты обязана это сделать – скажи, что это от меня.       Последней она пришла к Рио. Криминалист стояла в своей лаборатории, окружённая пробирками и микроскопами. Холодный свет ламп отражался в стёклах приборов, на полках стояли образцы крови, подписанные печатным почерком, а в углу гудел какой-то прибор. Рио, как всегда, выглядела так, будто только что оторвалась от работы, которая была важнее любого сна.       – Конверт с деньгами изъяли? – спросила она, когда Кейт рассказала о подставе.       – Да.       – Мне нужен доступ к нему, – сказала Рио. – Могу проверить отпечатки, состав бумаги, ДНК. Но это будет сделано неофициально.       – Неофициально?       – Для тебя, Бишоп, – Рио чуть улыбнулась, – сделаю.       Через день она принесла результаты. Села напротив Кейт, положила на стол распечатку и заговорила – тем же ровным, почти лекторским тоном, каким когда-то читала брызги на стене клуба «Red Diamond».       – Отпечатки Рамлоу на конверте расположены так, как будто он держал его в руках несколько раз, а не просто коснулся. Если бы тебе его передал информатор, таких следов не было бы. Конверт был в его руках до того, как попал в твой шкафчик. Кроме того, я нашла микрочастицы табака. Не помню, чтобы видела тебя за курением, Кейт, – Рио указала на ещё одну строчку в отчёте. – На конверте были микрочастицы пыли и бумаги – это характерно для библиотек или архивных помещений в подвале.       – Этого достаточно? – спросила Кейт.       – Для суда – пока нет. Для того чтобы бросить тень на его версию – более чем.       Кейт собрала все части пазла воедино и пришла к капитану Роджерсу. Стив выслушал её молча, а затем вызвал следователей IAB. Дело против Кейт развалилось. Рамлоу не арестовали, но его репутация треснула, и он затаился, словно раненый зверь.       Телефон зазвонил, когда Кейт уже собиралась выходить из участка. На экране высветилось имя Кэсси. Она поднесла трубку к уху и услышала знакомый, чуть запыхавшийся голос:       – Я уже всё знаю! Мне папа рассказал. Ты как?       – Жива, – ответила Кейт. – Дело развалилось и меня восстановили.       – Я в тебе не сомневалась, – Кэсси пропищала что-то невнятно-радостное, и это заставило Кейт посмеяться. – Ты понимаешь, что ты только что переиграла Рамлоу? Того самого Рамлоу, которого все боятся? Ты – легенда, Бишоп!       – Я не легенда, – Кейт усмехнулась. – Просто у меня были хорошие учителя.       – Белова?       – И ты.       Кэсси фыркнула в трубку, но Кейт слышала в этом звуке улыбку.       – Ладно. Завтра в кофейне, расскажешь всё в подробностях! И не вздумай опаздывать!       – Не опоздаю.       Вечером того же дня Брок Рамлоу сидел в баре. Перед ним стоял стакан с виски, к которому он почти не притрагивался. Он думал. Прокручивал в голове последние дни и не мог понять, где просчитался. Эта девчонка Бишоп должна была сломаться: молодая, неопытная, без связей. Но она вывернулась. И теперь у неё были союзники.       Он достал телефон, посмотрел на список контактов. Палец завис над одним из имён – тем, что было скрыто за инициалами, но в итоге он убрал телефон обратно. Нет. Сейчас не время для резких движений. Он затаится. Он умел ждать. Но, возможно, скоро придётся обратиться к тем, кто стоит выше. К тем, кто умеет решать проблемы... Иначе.       – Ничего, Бишоп, – пробормотал он себе под нос, поднося стакан к губам. – Это не конец. Ты ещё пожалеешь.       Он сделал ещё глоток и уставился в стену, где на старой афише была изображена танцовщица из давно забытого шоу, но мысли были вовсе не о женщине. Существовали люди, которые могли бы помочь. Люди, для которых устранение проблемы было не вопросом морали, а вопросом цены. Он пока не знал, готов ли обратиться к ним. Но знал, что такая возможность есть, и она становилась всё необходимей.       Вечером Кейт сидела дома с блокнотом в руках. Она перечитала список и добавила внизу одну строчку – лично для себя, как напоминание на будущее:       Я выплыла. Спасибо.       Лаки положил голову на её колени. Пятнышка, проявив несвойственную ей нежность, вспрыгнула на диван, легла рядом у бедра Кейт и заурчала. Она закрыла блокнот и убрала его на тумбочку рядом. Кейт не просто выплыла. Она доказала себе, что может стоять на собственных ногах. Даже когда земля уходит из-под них.       А вот Джессика Джонс этим вечером, узнав, как дело против Кейт развалилось и Рамлоу затаился, снова сидела в баре «У Мёрфи» на своём привычном месте. Перед ней на этот раз стоял полный стакан с виски. Она подняла его, глядя на своё отражение в тёмном зеркале за стойкой, и произнесла тост – не вслух, а про себя, одними губами:       – За мелкую Бишоп. Оказывается, у неё есть зубы.       Она сделала глоток и впервые за долгое время почти улыбнулась.