Нрав пустоты

      Прошёл почти год с тех пор, как в подвале бывшей школы в Мосуле связной Саида впервые произнёс имя Хасана. Год, за который многое изменилось. Елена и Эйва продолжали работать в регионе, перебрасываемые с одной базы на другую, участвуя в операциях, которые медленно, но верно сжимали кольцо вокруг ячейки Саида. Они стали ещё более слаженной командой.       Данные, полученные от связного, оказались точными, но Саид был осторожен. Он менял убежища, путал следы, использовал посредников. Разведка несколько раз выходила на его след, но каждый раз он уходил в последний момент. До сегодняшнего дня.       Теперь они знали точно Абу Саид ибн Тарик аль-Мосули скрывается в укреплённом доме на окраине города, в секторе, который разведка считала относительно безопасным. Он не был один, с ним находились как минимум трое охранников и, возможно, кто-то ещё. Кто-то, кого один из пленных упомянул с животным страхом в глазах.       Вечером, накануне штурма, они сидели в своём модуле. Эйва, как всегда перед серьёзной операцией, разбирала и чистила автомат: её пальцы двигались машинально, а взгляд был устремлён куда-то в стену. Елена проверяла снаряжение: запасные магазины, аптечку, крепления на бронежилете. Всё было в порядке, но она перепроверила трижды – привычка, выработанная за года в пустыне.       – Ты сегодня молчаливее обычного, – заметила она, не отрываясь от затвора.       – Думаю.       – О чём?       Елена помолчала, потом ответила:       – О том, что, если Хасан действительно там, всё может пойти не по плану.       Эйва отложила автомат и посмотрела на неё.       – Ты же понимаешь, что Кэрол права. Если он там, мы действуем по плану. Никакой самодеятельности.       – Я знаю, – Елена застегнула бронежилет. – Но, если у меня будет шанс взять его, я его возьму.       Эйва не стала спорить. Она знала, что спорить с Еленой в такие моменты бесполезно – та уже приняла решение. Вместо этого она достала из кармана свой старый плеер и протянула один наушник Елене. Та взяла.       Струнные. Бах, как всегда. Они слушали молча, и в этой тишине, в этом холодном свете лампы, в запахе оружейного масла и пыли, было что-то почти мирное. Что-то обещающее: они ещё живы, и пока живы – они вместе.       – Завтра в два, – сказала Эйва, когда музыка стихла. – Выспись.       – Ты тоже, – ответила Елена.       Но ни одна из них не уснула в ту ночь.       Группа из десяти человек выдвинулась ночью. Два внедорожника с погашенными фарами, полная экипировка, приборы ночного видения – оборудование, к которому она давно привыкла. Елена сидела во второй машине, рядом с Эйвой, и молча проверяла снаряжение. Она уже не нервничала перед выездами. Тело привыкло к ритму войны, и теперь между приказом и действием не было паузы, только сосредоточенная тишина.       Позади, на откидных сиденьях, разместились сержант Омар Альварес, всё так же перебиравший чётки, молодой пулемётчик Майкл Дженкинс, оправившийся после ранения в бедро, которое получил год назад, в засаде в секторе Аль-Карама, и капрал Том Грейвс, которому до пенсии оставалось теперь всего ничего. Во второй машине ехали остальные: двое стрелков, водитель и молодой парень по фамилии Рид, для которого это был первый серьёзный выезд в составе группы.

***

      Инструктаж проводила Кэрол лично в штабном модуле, при свете тактической лампы. На стене висела карта сектора, испещрённая пометками.       – Саид – наш главный приоритет, – сказала Кэрол на инструктаже. – Он нужен живым. Любые другие на ваше усмотрение. Но будьте готовы к тому, что там может быть кто-то ещё.       Елена знала, о ком речь – Ибрагим Хасан, «Учитель», Аль-Муалим – тот, кто находит сломанных и делает их своими учениками. Тот, чьё имя она впервые услышала тогда и с тех пор не могла забыть.       – Если он там, – сказала Елена, – Я хочу его взять.       – Если он там, – ответила Кэрол, – Ты будешь действовать по плану. Никакой самодеятельности.       Елена кивнула. Но в глубине души знала – если она увидит Хасана, то не остановится даже под дулом пистолета.

***

      Дом Саида был укреплён как настоящая крепость: толстые глинобитные стены, узкие окна-бойницы из которых торчали стволы пулемётов. Плоская крыша с пулемётным гнездом, укрытым маскировочной сетью. На подступах к дому: заминированные участки, отмеченные только для своих, и колючая проволока, натянутая в два ряда. Охрана была нанята не из местных – профессионалы, которые знали своё дело.       Они заметили группу ещё на подходе. Пулемёт на крыше ожил, разрезая ночь огненными трассерами. Группа залегла за обломками соседнего здания – старой автомастерской с выбитыми окнами и провалившейся крышей. Пули крошили глину над головой, рикошетили от бетона, выбивали фонтаны пыли.       – Пулемёт на крыше! – крикнула Призрак в рацию. – Альварес, Дженкинс – подавить огнём! Вдова, со мной, обходим слева!       Альварес, занявший позицию за остовом сгоревшей машины, открыл ответный огонь из своего ручного пулемёта М249. Дженкинс, припав на одно колено, бил короткими очередями по окнам-бойницам, не давая стрелкам высунуться. Пулемёт на крыше на секунду захлебнулся, и тут же «заговорил» снова.       – У них снайпер, – процедила Призрак, вглядываясь в темноту. – Второй этаж, крайнее окно. Видишь?       Вдова поднесла бинокль. В окне, за мешками с песком, едва заметно шевелилась тень.       – Вижу.       – Сними его.       Вдова взяла кейс со снайперской винтовкой и сменила позицию. Для удобства она упёрла винтовку в обломок стены и задержала дыхание. Тень в окне неясно мелькала обрывистым ореолом. Вдох. Задержка. Выстрел. Тень дёрнулась последний раз и исчезла. Пулемёт на крыше тоже замолчал – Альварес достал пулемётчика.       – Чисто, – произнесла Вдова, регистрируя отсутствие движения.       – Тогда вперёд.       Они двинулись вдоль стены, пригибаясь, используя каждый выступ. Вдова слышала: как пули стучат по глине у неё над головой; как где-то справа Грейвс матерится, перезаряжая автомат; как Призрак командует, перекрикивая грохот. Всё это слилось в шумовой фон, к которому она уже привыкла. Но сегодня в этом фоне было осязаемое напряжение, которое она не могла объяснить.       Они прорвались к боковой двери. Вдова выбила её плечом, и они ворвались внутрь – в темноту, пропахшую порохом и страхом. Первый охранник выскочил из-за угла и был снят Призраком прежде, чем вскинул автомат. Второго Вдова уложила короткой очередью в грудь. Третий попытался бежать через заднюю дверь, но там его уже ждали Альварес и Дженкинс.       Внутри дом оказался лабиринтом. Узкие коридоры, низкие потолки, комнаты, заваленные ящиками с оружием. В одной из них Рид, молодой боец из второй машины, получил пулю в плечо – ранение оказалось неглубоким, но он выбыл из боя. Грейвс оттащил его к выходу, коротко бросив – «Держись, парень, до свадьбы заживёт».       Саида они нашли в подвале. Он не сопротивлялся: стоял на коленях, подняв руки, и смотрел на них с выражением человека, который знает, что проиграл, но ещё не понимает, что это значит. Вдова схватила его за шиворот, заломила руки за спину, защёлкнула наручники. Движения были резкими, автоматическими – тело выполняло процедуру, пока разум бушевал. Перед ней был Абу Саид ибн Тарик аль-Мосули, человек, который организовал трафикинг в Нью-Йорке, который финансировал террористическую ячейку бывшей Аль-Каиды. Этот человек спланировал теракт и является тем, кто убил Наташу.       Она на секунду замерла. Рука сама потянулась к пистолету. Одно движение, и она сможет вытащить его, приставить к затылку Саида, нажать на спуск. Никто не осудит. Объяснение перед полковником Дэнверс? Попытка к бегству. Сопротивление при аресте. Да, кто вообще будет разбираться? Где-то наверху ещё гремели выстрелы, и смерть Саида легко списали бы на боевые действия.       Саид, кажется, почувствовал это. Он скосил глаза вбок и улыбнулся кривой, отчасти ехидной, но странно понимающей улыбкой.       – Давай, – прошептал он. – Я знаю, чего ты хочешь. Я знаю, кто ты. Ты – Белая Вдова. Ты убивала таких, как я, десятками. Что тебе стоит ещё один?       Вдова сжала пистолет, от чего костяшки побелели. Перед глазами встало лицо Наташи – то самое, которое у неё было, когда она вытащила Елену из бара «У Мёрфи» много лет назад и сказала – «Ты ещё не сломлена». Где-то глубоко внутри, под слоями пустоты и ярости, звучал собственный голос – «Правосудие – это не месть. Если ты хочешь что-то изменить, делай это по закону». И другой голос, который она тоже помнила – тот, что обещал – «Я буду ждать». Девчонка с голубыми глазами верила, что Елена не станет той, кем её считают.       Она разжала пальцы и убрала руку с кобуры. Медленно, как будто преодолевая сопротивление воздуха.       – Абу Саид ибн Тарик аль-Мосули, – произнесла она, и голос её прозвучал глухо, но твёрдо. – Ты арестован.       Саид посмотрел ей в глаза, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, смешанное с любопытством.       – Ты думаешь, что победила, Вдова? – спросил он. – Ты даже не знаешь, кто здесь главный.       – Где Хасан? – потребовала Елена.       – Ближе, чем ты думаешь, – ответил Саид.       В этот момент наверху грохнул взрыв. Стены подвала дрогнули, с потолка посыпалась пыль. В рации раздался крик Дженкинса:              «Засада! Миномётный обстрел!»       – Уходим! – скомандовала Призрак. – Уводи его наверх, я проверю восточное крыло, там могли остаться боевики!       Вдова рванула Саида за шиворот и толкнула к лестнице. Тот, спотыкаясь, побежал впереди неё, а она держала его на прицеле, готовая выстрелить при любом резком движении.       Они выскочили во двор и увидели, что небо над домом освещено огнём. Горящий внедорожник, крики, языки пламени. И в этот момент Саид, воспользовавшись хаосом, резко рванулся вперёд, пытаясь добежать до пролома в стене. Вдова бросилась за ним.       – Стоять! – крикнула она, но он не остановился.       Вторая группа, оставшаяся на периметре, попала под миномётный обстрел. Один из внедорожников горел, и в его отсветах она увидела тело на земле – Рид, паренёк, для которого это был первый выезд. Она и Эйва разговаривали с ним накануне в столовой, и он рассказывал, что его невеста ждёт в Огайо. Теперь лежал на пыльной земле, и его глаза были стеклянными.       Вдова настигала Саида, когда второй взрыв раздался совсем близко – на соседней крыше. Ударная волна швырнула Елену на землю, и она почувствовала, как что-то горячее и острое входит в бок, выше бедра. Боль была такой силы, что на секунду мир потерял все краски, а затем начал медленно темнеть. Саида отбросило в сторону, но его люди уже подхватили его, освобождая от наручников и утаскивая в темноту.       Она попыталась встать, видя, как уводят Саида, но ноги не слушались. Тогда Елена опустила руку и нащупала осколок: длинный, рваный кусок металлической бочки, крепко засевший в теле. Кровь текла горячей струйкой, пропитывая одежду и смешиваясь с песком на земле. Она попыталась позвать Эйву, но голос сорвался в хрип.       «Наташа, – мысль вспыхнула и погасла, как выстрел. – Я не успела. Я не успела её спасти. Теперь даже не смогу отомстить?»       А следом, без спроса, пришла другая мысль. Про девушку с голубыми глазами – такими тёплыми и преданными.       «Кейт. Она ждёт. Сказала, что будет ждать, – Елена помнила ясно выражение лица Кейт на крыше участка. – Если я умру здесь, в этой пыли, она никогда не дождётся.»       Елена заставила себя дышать: с хрипом и судорогой во всём теле. Каждый вдох отдавался болью в боку, диафрагма не давала возможность вздохнуть в полной мере, но она держалась. Несмотря на борьбу внутренняя пустота пустила разъедающую мыль – сдаться и умереть. Здесь. И сейчас.       Кто-то склонился над ней, это была не Эйва, силуэт похож на мужской. Она попыталась сфокусировать взгляд и увидела лицо: немолодое, сухощавое, с аккуратной бородой, в которой уже серебрилась седина. Кожа смуглая, обветренная, но руки чистые, без следов пороха и грязи. От него пахло сандалом и табаком – запах, который странно не вязался с гарью и кровью вокруг. Он не был похож на боевика, который только что вышел из боя. Скорее на человека, который наблюдал за боем со стороны и теперь спустился, чтобы оценить результат.       Глаза у него были карие, почти чёрные, и смотрели они не с ненавистью, а с любопытством, как на интересный экземпляр, который ему наконец доставили.       – Елена Белова, – произнёс он по-английски с лёгким арабским акцентом. – Белая Вдова. Я читал твоё досье – очень впечатляюще. Меня зовут Ибрагим Хасан.       Она попыталась дотянуться до пистолета, но рука не слушалась. Боль пульсировала в боку, и сознание уже стало уплывать.       – Ты тяжело ранена, – продолжал Хасан, опускаясь рядом с ней на корточки. – Если осколок не вытащить, ты умрёшь. Если вытащить неправильно – умрёшь быстрее. Я могу помочь.       – Зачем? – прохрипела она так тихо, что едва услышала свой голос.       – Потому что мёртвая ты мне не нужна, – он поднялся и кивнул кому-то за её спиной. – Отнесите её в машину. Осторожно.       Призрак услышала взрыв по рации. Глухой удар, треск помех и тишина.       – Вдова! – крикнула она в рацию. – Вдова, ответь!       Ответа не было. Она бросила зачистку восточного крыла и рванулась к выходу, перепрыгивая через обломки. Выскочив во двор, она увидела то, чего боялась больше всего: Елену, лежащую на земле в луже собственной крови, и высокого мужчину, склонившегося над ней – Хасан. Он выпрямился, кивнул своим людям, и те подхватили Елену и понесли к машине. Та была ещё в сознании и видела, как над домом поднимается чёрный дым, слышала, как где-то вдалеке стрекочут вертолёты, а потом темнота накрыла, и она провалилась в неё, не успев понять, жива ли ещё.       – Нет! – заорала Эйва, вскидывая автомат.       ЭЙва видела, как её уносят. Видела, как Хасан садится в машину, как захлопывается дверь. Она выпустила длинную очередь по удаляющейся машине, но пули ушли в песок, выбили крошку из стен рядом. Машина, взревев мотором, скрылась за поворотом, и она осталась стоять посреди горящей улицы. В ушах ещё звенело от выстрелов, в груди клокотала ярость. Она только что своими глазами видела, как уносят её напарницу, и ничего не смогла сделать.       – Чёрт, – прошипела она и ударила кулаком по стене. – Чёрт, чёрт, чёрт!       Боль отрезвила. Гнев ничем не поможет – ни ей, ни Елене. Сейчас нужен холодный рассудок. Она заставила себя выпрямиться, заставила себя дышать ровно. Она осталась стоять посреди улицы, и впервые за долгое время не знала, что делать.       И тогда Призрак добралась до уцелевшей машины и связалась с базой, чтобы коротко доложить обстановку, бой уже стих. Миномётный обстрел прекратился также внезапно, как и начался. Над домом всё ещё поднимался дым, но стрельбы больше не было, только потрескивание горящего внедорожника и отдалённый гул вертолётов.       – Призрак, – раздался в рации голос Кэрол. – Доложи обстановку.       Эйва сглотнула, взяла рацию и заговорила – голос прозвучал почти ровно, почти как обычно.       – Вдова захвачена. Хасан здесь. Он забрал её.       В рации повисла тишина, потом Кэрол сказала:       – Мы найдём её. Ты слышишь меня? Мы найдём её.       – Я знаю, – ответила Призрак. – Я сама её найду.       Эйва кивнула, хотя знала, что Кэрол этого не видит. Она смотрела на следы шин на песке и думала о том, что только что потеряла напарницу. Снова. Она не стала ждать, пока Кэрол ответит.       Призрак обвела взглядом двор. Сержант Альварес сидел на земле, привалившись спиной к обломку стены. Его лицо было в копоти, но он был цел. Увидев Призрака, он коротко кивнул и она ответила тем же. Рядом с ним стоял Майкл Дженкинс, прижимая к плечу окровавленный бинт. Его опять зацепило на этот раз осколком, но он упрямо отмахнулся, когда кто-то пытался нанести ему нормальную повязку.       – Царапина, – бросил он Эйве, встретив её взгляд. – Жить буду.       Том Грейвс сидел на корточках у тела Рида. Молодого парня, для которого это был первый выезд в составе группы. Он лежал на пыльной земле, и его глаза были открыты. Эйва помнила, как вчера в столовой он показывал ей и Елене фотографию своей невесты – девушки из Огайо, которая ждала его домой.       «Вот закончится моя служба, и сразу женюсь», – сказал он тогда.       Теперь он лежал здесь, на этой проклятой земле, и невеста уже не дождётся его.       Эйва опустилась на одно колено рядом с ним и закрыла ему глаза. Это всё, что она могла сделать. Она не знала, сколько ещё таких молодых парней погибнет, и чувство вины за то, что она не смогла уберечь никого – ни Рида, ни Елену, – сжало горло ледяной рукой. Грейвс, поймав её взгляд, ничего не сказал, только покачал головой. Ему до пенсии оставалось всего ничего, и он знал, что этот бой будет сниться ему до конца жизни.       Они потеряли двоих убитыми, включая Рида. Ещё двое были ранены. Машина уничтожена. И самое главное – её напарница, была захвачена. Эйва стояла посреди этого ада, и чувствовала, как внутри закипает холодная, расчётливая ярость. Она не знала, сколько времени займут поиски, но знала точно: она найдёт Елену, поэтому не позволила себе раскиснуть. Вместо этого она стиснула зубы.       Эйва уже просчитывала в голове: маршруты, контакты, явки – всё, что могло помочь. Хасана нужно найти, но прежде всего нужно найти Елену. И она найдёт её, даже если для этого придётся перевернуть весь этот проклятый город.       Кэрол стояла у карты в штабном модуле, когда связь с Эйвой оборвалась. Призрак сказала достаточно. Она опустила рацию и несколько секунд смотрела в одну точку перед собой. Затем повернулась к дежурному офицеру:       – Поднять все доступные дроны в секторе. Оповестить патрули. Перехват на всех выездах из города. Мне нужны маршруты, по которым они могли уйти: время, направление – всё. И найдите мне того связного, которого мы взяли месяц назад. Возможно, он знает больше, чем сказал.       – Так точно, мэм.       Офицер вышел, и Кэрол осталась одна. Она смотрела на карту, на красные пометки вокруг Мосула, и думала о том, что потеряла одного из лучших оперативников. Нет. Не потеряла. Елена ещё жива, иначе Хасан не стал бы её забирать, а раз жива, значит, есть шанс.       – Белова, – произнесла она в пустоту. – Держись. Мы идём.