How to Unbreak a Boy

Первое, на что обратил внимание Гарри, прибыв в поместье Малфоев на следующий день, это то, как тихо там было. Он начал рано. Сначала он сосредоточился на структурных чарах, усиливая охранные чары и снимая старые заклинания, которые начали разрушаться. Работа была медленной, кропотливой и утомительной. Тем не менее, он всегда находил это занятие увлекательным. Было что-то особенное в том, чтобы вводить свою магию в камень, чувствовать, как она пульсирует, – разрушать и переписывать на одном дыхании. Это то, что он мог исправить и контролировать одновременно. В отличие от... ну. Гарри не удивился, когда Драко не пришел на завтрак. Драко, казалось, просто-напросто избегал то, с чем не хотел иметь дело. К сожалению, оказалось, что Драко Малфою сегодня очень не хотелось иметь дело с Гарри, и это поставило Гарри в очень неудобное положение. Потому что, по какой-то причине, Нарцисса Малфой прилагала все усилия, чтобы загнать их в одну комнату. Она действовала очень хитро, – поэтому это нельзя было назвать намеренным, – и изящно, поэтому это нельзя было назвать очевидным. Она почти ничего не говорила, не оправдывалась и не пыталась ни к чему их принудить, но почему-то каждый раз, когда Драко входил в комнату, Гарри уже был там. Конечно, для Гарри это было идеально (за исключением того, что Малфой игнорировал его существование). Гарри работал в библиотеке, и Драко тоже. Гарри укреплял охранные чары на садовых дорожках, а Драко пробирался сквозь живую изгородь и делал вид, что не замечал его. Гарри был в гостиной, просматривал планы западного крыла, и вдруг увидел Драко, который развалился в шезлонге с книгой, едва замечая его присутствие. Каждый раз Нарциссы нигде не было видно. Драко, казалось, не был заинтересован в том, чтобы обращать на Гарри внимание, если не считать случайных сухих замечаний. Гарри, на данный момент, был готов позволить ему это. Он не хотел давить слишком сильно и оттолкнуть Малфоя, прежде чем у него появится шанс пробить брешь в его текущем плане. Странно было видеть его таким. Его движения были вялыми, потому что они требовали усилий, которые он не был способен прилагать. В его глазах была какая-то отстраненная пустота, как будто он находился во сне, не осознавая окружающий мир. Он существовал в подвешенном состоянии, и каждый раз, когда Гарри замечал это, у него скручивало живот. Ближе к вечеру Гарри переместился в вестибюль, намереваясь очистить поместье от темной магии, которая просочилась в фундамент. Работа требовала от него полного внимания, и он был настолько поглощен, что не заметил подошедшего Драко, пока его голос не прорезал тишину. — Тебе больше заняться нечем? Гарри повернулся к Драко и увидел его измученное лицо. Он улыбнулся. — И тебе добрый день, Малфой. Драко прислонился к одной из мраморных колонн, словно он бы упал, не найди он поддержку. — Сначала спаситель мира явился на ужин, как на благотворительный вечер, а теперь он расхаживает по залу, как садовник. Тебе настолько скучно, Поттер? Гарри все еще сидел на корточках у основания стены, и волшебная палочка рассеивала мерцание магии, пока он снимал старые укрепляющие чары. Он бросил быстрый взгляд через плечо и приподнял бровь. — Ты не умеешь быть благодарным, Малфой. Драко усмехнулся, скрестив руки на груди. — О, уверяю тебя, я просто переполнен благодарностью. Гарри ухмыльнулся, поднимаясь на ноги. — Очевидно. Драко машинально закатил глаза, его вздох был чисто рефлекторным. Гарри смахнул пыль с рук. — Послушай, твоя мать дала свое согласие, — он неопределенно махнул рукой в сторону стен. — Я работаю. Если тебе что-то не нравится, обсуди это с ней. — Поверь мне, я прекрасно понимаю, что с матушкой лучше не спорить. — Умно с твоей стороны. Драко опустил взгляд на свои руки, лениво потирая пальцами запястья. — В любом случае, это...хорошо. — Это была запоздалая мысль, не предназначавшаяся Гарри. Гарри нахмурился. — Что? Драко поднял отсутствующий взгляд, словно смотрел сквозь Гарри, а не на него. Затем, вяло пожав плечами, добавил: — Что она не будет одна. У Гарри скрутило живот. Он никак не отреагировал. Просто кивнул, делая вид, что не почувствовал ледяной тяжести этих слов. — Ну. Если ты не собираешься меня выгонять, то, по крайней мере, сделай что-нибудь полезное. — Прошу прощения? Гарри кивнул ему. — Мне бы не помешала помощь. Или, по крайней мере, свежий взгляд. Драко уставился на него так, словно он сошел с ума. Гарри заметил его колебание – едва заметную вспышку, короткую паузу, момент, когда разум овладел им, когда что-то внутри него прошептало: "какой в этом смысл?" У Драко не было ответа на этот вопрос. Итак, не испытывая ничего, кроме абсолютного, оцепенелого безразличия, он шагнул вперед, потому что, возможно, сказать "нет" потребовало бы больше усилий, чем сказать "да." Гарри снова повернулся к стене. Его пальцы слегка коснулись камня, и он почувствовал, как под поверхностью пульсируют остатки старой магии. — Видишь? Взгляд Драко переместился туда, где лежала рука Гарри. — Скажи на милость, Поттер, что я должен увидеть? Гарри прижал пальцы к шероховатой поверхности. — Здесь все еще есть магия. В таких местах, как это, она есть всегда. Древняя магия. Она довольно глубоко въелась в фундамент, но… повреждена настолько, что... — он наклонил голову, нахмурившись. — Ей тяжело держаться вместе. Драко замолчал. На мгновение, достаточно короткое, чтобы Гарри не успел ничего заметить, его глаза заблестели – в них появилась прежняя сосредоточенность. Так он обычно смотрел на сложные заклинания и руны на уроках арифмантики. Так работал его мозг, когда он был еще мальчиком, который верил, что знания – это сила, а власть – необходима. Призрак того, что когда-то было. — Ты подозрительно похож на человека, который знает, что делает. — Не говори так удивленно. Драко усмехнулся, но слабо. Словно спичка, задутая до того, как успела разгореться, его взгляд упал на пол – как будто он прислушивался. Как будто что-то напоминало ему. Что-то с когтями, которые никогда по-настоящему не отпускали его, обвиваясь вокруг его ребер, вцепляясь в позвоночник, поселяясь у основания черепа и оно шептало, шептало, шептало – ты знаешь, что не заслуживаешь этого. Драко втянул голову в плечи. — Это пустая трата времени. Ты зря тратишь время. Гарри сглотнул, несмотря на комок в горле. — Неужели? — Это всего лишь дом, Поттер, — произнес он ровным голосом, отворачиваясь. — Я бы не стал уделять ему время. В любом случае, он никогда не должен был простоять так долго. Гарри уставился на него. Драко говорил вовсе не о доме.

—

Подошло время ужина, и Нарцисса ловко и грациозно усадила Драко на место рядом с Гарри. Драко, уже смирившийся со всем остальным, не стал сопротивляться. Вид у него был скучающий. — Ты всегда такой уступчивый? — спросил Гарри, слегка удивленный, когда Драко опустился на стул рядом с ним, даже не взглянув на него. Драко удивленно приподнял бровь. — Это – меньшее из зол. — И ты решил, что сидеть рядом со мной не стоит усилий? Драко потянулся за своим вином. — Я решил, что большинство вещей не стоят усилий. Не льсти себе, Поттер. — Звучит… утомительно. — Ты даже не представляешь. Гарри хотел надавить. Он не стал. Он взял вилку и позволил тишине затянуться.

—

Ужин продолжился в вежливой, сдержанной беседе. Нарцисса вела большую часть беседы так непринужденно, словно держала в руках две изящные фарфоровые вазы. Хотя Гарри позволил себе войти в ритм беседы, отвечая, когда с ним говорили, и время от времени отпуская сухие замечания в ответ на нерешительные реплики Драко, ему все еще было трудно отличить этого Малфоя от того, с кем он вырос. Малфой издевался и отпускал колкие замечания прежде, чем Гарри заканчивал предложение. Малфой насмехался без причины. Он привлекал внимание и заполнял тишину удушающим высокомерием. Было ли это безумием, что Гарри скучал по тому Малфою? – по тому, кого он чаще всего хотел заколдовать? Вместо этого он застрял с Малфоем, который наблюдал за миром через матовое стекло. Тем не менее, он не испытывал дискомфорта. Драко сидел рядом с ним в расслабленной позе. Он делал то, что от него требовалось: поднимал бокал, разрезал еду, давал краткие ответы, когда к нему обращались напрямую, но все это не казалось... существенным. Гарри наблюдал за тем, как его взгляд блуждал, не фиксируясь, задерживаясь где-то за столом, за стенами. Он наблюдал за тем, как его дыхание становилось медленным и размеренным, как будто Драко приходилось напоминать себе дышать. Где ты? Вернись, Малфой. Проснись. Драко взглянул на него. — Ты, кажется, задумался, Поттер. Осторожно, не переутомись. Это было такое легкое оскорбление, такое обычное и привычное в своей малфоевской манере, что на мгновение Гарри позволил себе притвориться, что все нормально. Что это был просто еще один ужин, пусть и странный, потому что в каком мире он мог представить, что будет делить трапезу с Малфоем и его матерью? Он позволил уголкам своего рта дернуться. — Я бы обиделся на остроту твоих слов, Малфой, если бы ты сейчас не пил, избегая реальности. — Реальность сильно переоценивают. — Поэтому ты ее избегаешь? — Если я скажу "да", мне придется выслушать лекцию о подавлении эмоций и само саботаже? Гарри склонил голову набок, размышляя. — Это зависит от обстоятельств. Ты правда избегаешь реальности или она тебе просто надоела? Драко резко выдохнул через нос, тихо смеясь. — Подозреваю, что и то, и другое. — Пауза. — В любом случае, скажи мне, Поттер, как долго ты планируешь тратить свое время, бродя по этим залам? — Столько, сколько потребуется, — твердо ответил Гарри. — На реставрацию? — На все, что нуждается в реставрации. Драко издал вздох – не то смешок, не то что-то еще. Он медленно поставил свой бокал на стол, задержавшись на нем пальцами. — Что ж, это прискорбно. — Почему же? — Потому что некоторые вещи не подлежал восстановлению, Поттер. Как бы ты ни старался собрать их воедино. Его взгляд метнулся к Гарри, и под усталостью промелькнуло что-то проницательное. И затем, тише – мягче, словно не желая, чтобы его услышали, – он добавил: — Иногда лучше просто оставить их сломанными. Вместо того, чтобы тратить драгоценное время спасителя, пытаясь склеить то, что в конце концов только ранит тебя. Гарри неотрывно смотрел на Драко. — Не все. Возможно, некоторые вещи остаются сломанными только потому, что… никто не удосужился собрать их воедино. Долгое время никто из них не произносил ни слова. Они просто смотрели друг на друга в свете свечей, ожидая увидеть, кто сломается первым. Взгляд Драко был отстраненным – он смотрел туда, куда не мог попасть никто другой. Он словно стоял в дверях места, куда Гарри не мог последовать за ним. Гарри, с другой стороны, держался, словно якорь, который, если бы он держался достаточно крепко, заставил Драко остановиться. Заставил его смотреть на него, а не сквозь него. Ни один из них не моргнул. Они больше не говорили о поместье. Может быть, они не говорили о нем никогда. Наконец, Драко не выдержал. Его губы дрогнули в чем-то похожем на усмешку, но лишенное всякого подобия веселья. — Ты всегда был оптимистом, да, Поттер? — Не совсем, — признался Гарри. Драко неуверенно хмыкнул. Он отодвинул тарелку и оперся локтем о стол, лениво проводя пальцами по запотевшему стеклу. — Тебе следует заняться садоводством, Поттер, — произнес он задумчиво, устремив взгляд куда-то далеко-далеко. — Ты проводишь много времени, копаясь в грязи, пытаясь заставить растения расти там, где им не место. У Гарри скрутило живот. — Драко, — предупредила Нарцисса, и ее голос был одновременно мягким и резким. Драко моргнул, словно приходя в себя и понимая, что сказал это вслух. Он повернулся к матери и улыбнулся – ненастоящей улыбкой. — Это была шутка, — сказал он. Никто не засмеялся. Нарцисса восприняла это как сигнал прочистить горло, – элегантно, как всегда, – и сменить тему. — Ты хорошо поработал в восточном крыле, Гарри. Энергетика ощущается…чище. Даже закатывание глаз Драко показалось запоздалым. — Как же иначе, матушка. Это ведь то, чем занимается Поттер, верно? Чинит всякое. Гарри тихо выдохнул. — Иногда. Драко не смотрел на Гарри, он вообще никуда не смотрел. — А что делать, Поттер, когда что-то уже нельзя починить? Гарри сглотнул и опустил взгляд в тарелку. Он знал, что хочет ответить. Он знал, какие слова ему следует сказать – те, которые прозвучат правильно, в которых будет та же осторожная убежденность, которую он столько раз говорит раньше. Но эти слова звучали как-то неубедительно. — Если не можешь что-то починить, — осторожно сказал Гарри, — тогда делай с остатками все, что в твоих силах. Последовавшая за этим тишина затянулась настолько, что Гарри услышал, как в ушах стучит его собственный пульс. Уголки губ Драко изогнулись – это было похоже на улыбку, но хрупкую и тонкую, как бумага. Он поднял свой бокал, сделал медленный глоток и с тихим звоном поставил его на стол. — Что ж, — пробормотал он, — выпьем за это. С этими словами он взял вилку и наконец-то откусил кусочек. Гарри никогда не слышал, чтобы тост звучал так похоже на хвалебную речь. И хуже всего было то, что он не был уверен, осознавал ли это Драко. — Скажи мне кое-что, Поттер. Гарри настороженно взглянул на него. — Что? Драко долго изучал свое вино. Где ты пропадаешь в эти моменты? Что ты слышишь? Его взгляд снова метнулся к Гарри. — Начни с того… почему ты здесь на самом деле. — Я уже говорил тебе... Драко махнул рукой. — Да, да, долг, ремонт дома, благородный поступок – очередная игра в спасителя. Удивительно, что тебе это не надоедает. Но я спрошу еще раз, почему ты здесь на самом деле? Гарри слегка нахмурился. — О чем ты? — Поттер, мы оба прекрасно знаем, что ты мог нанять команду специалистов для ремонта поместья. Мерлин знает, деньги у тебя есть, — устало протянул Драко. — Но ты этого не сделал. Ты пришел сюда сам. Ты продолжаешь приходить. Почему? Гарри заколебался, крепче сжимая пальцами ножку своего бокала. Он чувствовал на себе нежный взгляд Нарциссы – ей было любопытно услышать его ответ, но, возможно, она не задавалась этим вопросом сама. В этом не было необходимости. Правда вертелась у Гарри на кончике языка – настоящая причина, невозможная, непоправимая, невыразимая правда. Конечно, он не мог прямо сказать об этом, да? Он не мог сказать что уже ходил по этому поместью после того, как оно потеряло своего наследника, провел пальцами по покрытой пылью мебели, которая стояла в ожидании, будто сам дом еще не понимал, что его хозяин никогда не вернется. Он не мог сказать, что уже скорбел по этому поводу. Что несколько недель после этого его мучили кошмары потому, что его нет рядом. Что это не давало ему спать по ночам, когда он смотрел в потолок, ощущая боль в фантомной конечности, которая была оторвана от его тела. Я здесь, потому что потерял тебя однажды, и, Мерлин, не заставляй меня пережить это снова. — Я просто думаю, что ты – поместье – заслуживает чего-то другого, — сказал Гарри вместо этого. — Чего-то другого? — переспросил Драко, не веря своим ушам. Гарри выдержал взгляд Драко. — Чего-то большего. Драко взглядом пригвоздил Гарри к месту, ожидая кульминации. Ее не последовало. Когда молчание затянулось достаточно надолго, он отвернулся. Он смотрел на свои руки, на вино – на все и ни на что одновременно. Гарри называл это тенью, но тени были пассивными существами, верно? Они существовали только там, где им позволял свет. У них не было свободы воли. У этого – чем бы это ни было – были зубы. Острые, как бритва, и зазубренные. Оно было живым. Волк. Он сидел рядом с Драко за ужином, молча прижавшись к нему. Он следовал за ним по коридорам поместья, терпеливо ступая за ним по пятам. Иногда казалось, что Драко может держать его на расстоянии. Забаррикадировать дверь. Не обращать внимания на царапанье. Но в другие дни Гарри видел это по его глазам – он видел, как Драко тянется к защелке. Возможно, когда-то волк был маленьким. Просто щенком, свернувшимся калачиком в уголке его грудной клетки, и на него просто не обращали внимания. Но теперь он вырос и проголодался. Он был не из тех, кто охотится, и не из тех, кто щелкает челюстями и разрывает плоть. Нет, это волк, который уже победил. Он уже вонзил в него зубы, удерживая на месте, и решил, что Драко Малфой принадлежит ему. — Чего-то большего, — повторил Гарри, на этот раз мягче, как будто, если он не будет осторожен, волк может поднять голову. Драко дышал медленно и размеренно, как будто обдумывал. Как будто он задался вопросом – всего на секунду – на что это будет похоже. Прошла секунда. — Ты невыносимый, Поттер. — Мне говорили. Драко что-то рассеянно промычал, измотанный. Волк рядом с ним моргнул, невозмутимо и удовлетворенно.

—

У Гарри не было особых успехов. Конечно, прошло всего два дня, но невозможно было не почувствовать всю тяжесть происходящего – обратный отсчет, неизбежность. Факт оставался фактом: у него мало времени. Если быть честным, он не уверен, что ему хватит времени. Даже если через тринадцать дней Драко решит остаться, волк никуда не денется. Это так не работает. Гарри знал, потому что... ну, в общем, он морил голодом того, который преследовал его с детства. Гарри придумал предлог, чтобы выйти на улицу после ужина, перед неизбежным возвращением к себе домой; что-то непонятное об охранных чарах периметра, а Нарцисса не стала расспрашивать. Она знает. Не может не знать. Он нашел Драко на террасе. Прохладный воздух проникал сквозь открытые арки, развевая светлые пряди и превращая его в фигуру, вырезанную из лунного света и звездной пыли – прозрачную и неземную; одного порыва ветра будет достаточно, чтобы сбить его с ног. Мерлин. Прошло два года после войны, и это был первый раз, когда Гарри по-настоящему увидел его. Драко стоял у балюстрады, небрежно обхватив пальцами ножку своего бокала с вином, его запястье свисало с края, будто он готов позволить себе упасть. Это было бы... изящно. Как птица, невесомая и нежная, неизбежно подчиняясь силе тяжести. Только приземление не будет мягким. Нет, он ударится о землю, как гребаный шедевр – с раздробленными костями и рассеченной кожей, с темной, как вино, кровью, растекающейся в трещинах камня внизу. Его череп расколется, как перезрелый фрукт, светлые волосы спутаются, от него останутся только плоть и внутренности на холодном камне. Гарри видел это слишком отчетливо – по телу поползло что-то неприятное и его руки дернулись, готовые схватить Драко и вернуть его обратно в свое тело, прежде чем у него появится шанс уйти. Гарри смотрел на Драко, боясь отвести от него взгляд, и, хотя он знал, что его ждет, у него все равно перехватило дыхание. Потому что, черт возьми, несмотря ни на что, Драко красивый. Трагично красивый. Прекрасен, как собор, который не терял своего величия, даже после того, как был разрушен пожаром. Прекрасен, как затонувший корабль, покоящийся на дне океана, – позолоченный в своем разрушении, но все еще целый, неприкосновенный. Мраморные статуи стоит с переломанными конечностями и сколотыми краями – но это не делает их менее изысканными, не правда ли? Было что-то... невероятно элегантное в его упадке, сводящее с ума. Это скорее смягчало резкость его черт, чем стирало их. Из-за этого его ключицы выступали под слишком тонкой кожей. Из-за этого у него под глазами образовались глубокие впадины, которые придавали ему вид изъеденного временем человека. Когда он опускал взгляд, волосы падали ему на глаза, действуя как щит и не давая миру увидеть слишком много. Драко Малфой был прекрасен в своей печали. Он слегка повернул голову, как будто почувствовал, что Гарри стоит рядом, но не обернулся. Он лишь сделал медленный глоток вина. Гарри с трудом сглотнул, почувствовав, как пульсирует в горле. Он пришел сюда, чтобы спасти Драко Малфоя. Да поможет ему Мерлин – он был просто потрясен. — Теперь ты меня понимаешь, Поттер? Гарри прислонился к каменным перилам неподалеку, не глядя на него. Он попытался пошутить. — Я тебя умоляю. Ты говоришь так, будто за тобой интересно наблюдать, Малфой. — Это восхитительно, — пробормотал он. — Ты думаешь, что это не так. Гарри невольно улыбнулся, прежде чем заметил, что Драко наклонился чуть вперед, словно его что-то звало. Волк вцепился в Драко зубами, подтягивая ближе к краю и дыша ему в затылок. Он не толкал и не принуждал – только шептал. Еще чуть-чуть, еще дальше, еще шаг, и все, вот и все… — Драко, — прошептал Гарри в попытке заглушить волка, пытаясь оттащить блондина назад. — Э-э-э…немного мелодраматичный напиток на ночь, даже для тебя, Малфой. Гарри с облегчением вздохнул, когда Драко рассмеялся. Вот и ты. Останься здесь, со мной. Не слушай его. Слушай меня. — Ты говоришь так, будто это совсем на меня не похоже. Он повернулся к Гарри лицом, опершись на локти, как будто никогда и не собирался наклонятся вперед. Он наклонил свой бокал, допивая остатки вина. Он небрежно поставил бокал на каменные перила, прежде чем снова повернуться к пейзажу, глядя в никуда. — Кажется, я понимаю, почему птицы всегда летят в сторону окон. Пальцы Гарри впились в камень. — Потому что они идиоты? Драко тихо и удивленно вздохнул, не совсем смеясь, но близко. — Что-то вроде того. Гарри взглянул на Драко. — Или, может быть, они просто не видят разницы. Стекло похоже на открытое небо, хотя на самом деле это не так. — Или, может быть, они знают. Может, им все равно. Гарри нахмурился. — Ты думаешь, они делают это нарочно? Губы Драко слегка изогнулись, он выглядел усталым. — Я думаю… в мире полно созданий, летящих на смерть. — Это... — Трагично? — почти весело подсказал Драко. — Глупо? Неизбежно? Гарри не ответил. Драко снова запрокинул голову, подставляя ночному воздуху бледную линию своего горла. — Возможно, некоторые просто не знают, как остановится. Или, может быть, они просто не хотят. Внезапно все, о чем Гарри мог думать, – это звук бьющихся о стекло крыльев. Взгляд Драко снова стал отстраненным. — Что ж... — Гарри прочистил горло. — Если ты когда-нибудь захочешь присоединиться к ним, дай мне знать. Я предпочитаю быть начеку. Драко повернулся к Гарри, медленно моргая, словно его отвлекли от мыслей. Да, вернись. Послушай меня. Я буду говорить громче, чем волк. Его губы дернулись в классической малфоевской ухмылке, которой, как обнаружил Гарри, ему сильно не хватало. — Ты бы погнался за мной? Гарри без колебаний встретил его взгляд. — Я бы поймал тебя. Время остановилось. Драко моргнул, глядя на Гарри, и его ухмылка превратилась в нечто печальное. Затем он провел рукой по волосам, отступая от перил. — Мерлин, ты меня утомляешь. Губы Гарри дрогнули. — Да. Драко повернулся к двери, и его рука едва коснулась ручки, прежде чем Гарри заговорил снова. — Подожди. — Поттер, — страдальчески вздохнул он. — Есть какая-то особая причина, по которой ты решил продлить мои мучения, или тебе просто нравится слушать собственный голос? — В том-то и дело, не так ли? Я не разговариваю. Не о важных вещах. Не совсем. Драко сухо посмотрел на него. — Тогда, конечно, не начинай сейчас. Гарри проигнорировал его, подходя ближе. — Вчера я извинился. Мне нужно было. Но... я хочу сказать кое-что еще. Драко приподнял бровь. Гарри сглотнул, не отрывая взгляда от серых, как шторм, глаз Драко. Они были такими же неспокойными, как море. — Я... — Да? — подтолкнул слегка удивленный Драко. — Я прощаю тебя. Драко замер. Удивление так быстро исчезло с его лица, что на мгновение он выглядел почти испуганным. Его пальцы судорожно сжались, дыхание перехватило так незаметно, что Гарри едва это заметил. — Прощаешь меня? — безучастно повторил он. — За все, — тихо сказал Гарри. Драко сжал челюсти. Гарри наблюдал за войной в реальном времени. То, как мысли Драко содрогались, отшатывались, отвергали – потому что это было легче. Легче, чем позволить себе принять это. Легче, чем признать, что какая-то давно умершая, давно изголодавшаяся часть его души хотела это услышать. Оно царапнуло его по затылку и побудило отбросить эти слова, не обращать на них внимания, как на бесполезное, бессмысленное бормотание. Он не серьезно. Он не знает тебя. Он не знает, что ты сделал. Драко пристально посмотрел на Гарри, ища подвох – потому что, как иначе. Никто не прощал Драко, бывшего Пожирателя Смерти, Малфоя. Возможно, они научились терпеть его и позволять ему существовать в тех ограниченных пространствах, которые он для себя выделил, но прощение – это совсем другое дело. Прощение было тем, чего Драко Малфой никогда не заслуживал. — Избавь меня от отпущения грехов, Поттер, — усмехнулся он. — Мне это не нужно. — Может, и нет, — согласился Гарри. — Я и не говорил, что тебе это нужно. Может, это нужно мне. Драко моргнул, на мгновение сбитый с толку. Гарри продолжал настаивать, тщательно подбирая слова, мягко втягивая их в голову Драко, сквозь тени, сквозь ложь проклятого волка. — Мерлин знает, мне это было нужно больше раз, чем я могу сосчитать, —пробормотал он, не глядя на Драко. — Иногда... мне снятся сны. Не важно, как они начинаются, заканчиваются они всегда одинаково. Сириус приходит ко мне, и я не задаю вопросов. Я не думаю, что надо. А потом... он всегда говорит одно и то же. Драко ничего не ответил. Он просто продолжал моргать, глядя на Гарри. К горлу Гарри подкатил комок. — Он сказал, что прощает меня. Драко посмотрел на него, несколько раз быстро моргнул, прежде чем с трудом сглотнул. Он по-прежнему молчал. Гарри поднял глаза и встретился с Драко взглядом. — Я не знаю, что думать об этих снах и верю ли я, что в них есть хоть капля правды, но я знаю, каково это – держать на плечах такой груз, Малфой. — Он помолчал, прежде чем мягко добавить: — И я знаю, что полезно просто услышать это. Гарри не отвел взгляд, потому что это не было тактикой и не было условностью. Драко не нужно было заслуживать прощение. Драко почти позволил себе принять его. На мгновение у него перехватило дыхание, как у человека, стоящего на краю чего-то огромного и непостижимого, опасного, но мягкого. Затем волк снова набросился и вырвал это у него из рук, прежде чем Драко успел сомкнуть пальцы. Он зарычал: ты этого не заслужил. Драко моргнул. Прощение ничего не значило для мертвеца. — Ты не понимаешь. — Его тон не был горьким, просто невыносимо мягким. — Нельзя просто сказать, и все. Нельзя просто... взять и все исправить, Поттер. — Я знаю, — согласился Гарри. Драко медленно, прерывисто выдохнул, прижав руку к дверному косяку, словно нуждался в поддержке. Затем он резко вдохнул, выпрямился, вздернул подбородок – и в тот же миг дверь закрылась, а волк лишил его права. — Спокойной ночи, Поттер. Он ушел.

—

19 апреля 2000 года Драко Малфой скоро умрет. Я говорю это не потому, что я уже знаю. Я говорю потому, что вижу это в его походке и в том, как он всегда задерживается на открытых пространствах. Он всегда на краю. Частично жив, частично мертв. Кажется, сегодня я почти вытащил его на мгновение. Почти. Всего на секунду, он услышал меня. Я подумал – я подумал – если я просто продолжу говорить, просто продолжу тянуться, я смогу достучаться. А потом…волк. Не знаю, когда я дал этому имя, но это оно. То, что находится рядом с ним или внутри него, я точно не знаю. Оно как старый друг, который не отпускает его руку, но, черт возьми, Малфой, это не друг. Это гребаный… Паразит. Или пиявка. Это чертов боггарт, который перестал утруждать себя маскировкой. Называйте это как хотите – я не знаю, что, черт возьми, с этим делать. Черт возьми, я не знаю, как заставить его замолчать. Если бы я знал, я бы запустил руку в грудь Малфоя (тупую, аристократичную, невыносимо хорошо сложенную) и вырвал бы эту чертову штуку голыми руками. И плевать мне, если Малфой этого не хочет. Очевидно, что сейчас он не может принимать решения. Я не знаю. Я не знаю, что делать. Я не знаю, как бороться с тем, что живет внутри него. Я знаю лишь, что у меня осталось тринадцать дней, и это... ну, это слишком близко к средней продолжительности жизни золотой рыбки. Что, честно говоря, подходит. И, таким образом, еще больше вещей, которые должны быть очевидны, но, по-видимому, нуждаются в четком изложении, поскольку инстинкт самосохранения Малфоя не работает: "Очень Неофициальный и Нелепый Список Причин, По Которым Малфой Должен Жить (потому что он сам явно ничего не придумал)" 6. Миру нужен хотя бы один человек, который драматично пьет дорогое вино. 7. Когда я сказал, что прощаю тебя, ты перестал дышать. Всего на секунду, но я заметил. (Это что-то да значит.) 8. Я думаю, в глубине души ты все еще хочешь, чтобы тебя остановили. 9. Когда ты сказал: некоторые вещи не подлежал восстановлению, твоя мать вздрогнула. 10. Я видел тебя – как ты почти принял прощение, когда я предложил его тебе. Ты почти поверил в это. (Ты должен поверить, и ты этого заслуживаешь – я буду напоминать тебе об этом, если ты позволишь.) 11. Когда я сказал тебе, что мне нужно что-то сказать, ты остался и выслушал. 12. Я думаю… то, что внутри тебя – тень, волк, называй как хочешь, – то, что твердит тебе, что твой конец уже предрешен, пытается заглушить мой голос. Но, Драко… я знаю, что если буду говорить достаточно громко, если буду продолжать говорить правду, я смогу его победить. (В конце концов, я же Избранный. Пора использовать это для чего-то важного.) — Гарри Поттер, (Мальчик, который знает, что волк громкий, но будет выть еще громче) В ту ночь, перед тем как лечь спать, Гарри открыл все окна на Гриммо.