How to Unbreak a Boy

Осталось одиннадцать дней. Гарри прибыл в поместье Малфоев под предлогом того, что ему нужно продолжить работу, но, несмотря на то, что ему предстояло разобрать и заново сплести поврежденные охранные чары и укрепить потрескавшийся фундамент, он не мог заставить себя проникнуться к поместью должным вниманием. Когда Гарри вошел, в доме было тихо и спокойно, как и всегда. За последние несколько дней он понял, что Драко всегда где-то рядом. Иногда, в библиотеке, развалившийся в бархатном кресле с открытой книгой на груди, пока его взгляд блуждал по страницам. Иногда в гостиной, где он сидел, свернувшись калачиком перед камином, и смотрел в никуда. Иногда Гарри натыкался на него, когда он неторопливо шел коридорам, как человек, который еще не решил, идет ли он куда-то или от чего-то. Сегодня его нигде не было видно. Во всяком случае, не сразу. Гарри стоял в прихожей, прислушиваясь и ожидая услышать знакомые шаги или шорох ткани, тихий вздох, который Драко иногда издавал, когда думал, что его никто не слышит. Но не было слышно ничего, кроме тихого тиканья старинных часов и мягкого гула ветра, проникавшего в дом через щели в высоких окнах. Нарцисса появилась раньше, чем Гарри успел начать искать. Она подошла к нему, элегантная, как всегда, с красотой, неподвластной времени. Она одарила Гарри нежной улыбкой. — Ты ищешь Драко, — сказала она, и это был не вопрос. Гарри замешкался, не желая признаваться, хотя и понимал, что в этом нет необходимости. Нарцисса, конечно же, лишь улыбнулась — понимающей, едва заметной улыбкой. Она указала на арку, ведущую в заднюю часть дома. — Он в саду. Почему-то это заставило Гарри остановиться. Он сглотнул, оглянулся на Нарциссу, не зная, стоит ли извиниться и придумать какую-нибудь неубедительную причину, по которой ему нужно остаться и сосредоточиться на доме. Она, казалось, была на шаг впереди него и говорила, не оставляя места для возражений. — Некоторые чары начали ослабевать. Я буду очень признательна, если ты на них взглянешь. Гарри прищурился. Какая изящная, учтивая, элегантная ловушка — но тем не менее ловушка. Она знала, что делает. Это слегка впечатляло. — Ладно, — криво ухмыльнулся он. — Я посмотрю. С этими словами он прошел мимо нее к арке, туда, где в залитом солнцем саду его ждал Драко Малфой.

—

Сад был таким же, каким его помнил Гарри. Вдалеке стоял Драко, словно воплощение полевых цветов и солнечных лучей, наполовину освещенный солнцем, наполовину скрытый в тени. Свет играл на его лице, словно желая окутать его своим теплом и удержать. Казалось, он сам стал частью пейзажа, олицетворяя неземную красоту. Гарри стоял и смотрел, чувствуя, как сердце в груди бьется в каком-то безумном ритме, и нутром чуял, что Драко Малфой должен быть здесь. Драко Малфой должен стоять здесь, живой, и – черт, это сводит его с ума. Все это. Он медленно вдохнул и шагнул вперед. Драко не обернулся и никак не отреагировал. Он даже не взглянул на Гарри. — Знаешь, однажды я подарил твоей матери эти цветы. Это привлекло внимание Драко. Он слегка повернул голову, все еще не глядя на Гарри, но и не игнорируя его. Это были те самые серебристые цветы, которые росли у его ног, их лепестки слабо светились в лучах полуденного солнца. Гарри сглотнул, вспомнив, как они выглядели, когда он передал их Нарциссе после похорон Драко. Драко фыркнул, запрокинув голову к небу. — Сентиментальная чушь, — пробормотал он, но не отошел от цветов. Гарри приподнял бровь и подошел ближе. — Видимо, раз ты стоишь посреди них. Драко не удостоил его ответом. Гарри позволил тишине повиснуть между ними. Его взгляд скользнул мимо Драко, мимо цветов, живых изгородей и фонтанов, к скульптуре, скрытой среди зелени. — Это ты сделал, да? — спросил он, кивая в ее сторону. Драко не обернулся, но Гарри заметил, как его челюсти слегка напряглись, как он едва заметно провел пальцами по лепесткам цветов рядом с собой. — С чего ты это взял? — Мне просто так кажется. — Думаешь, я стал бы тратить свое драгоценное время на подобное? Ступая ботинками по гравию, он остановился рядом с Драко. — Вообще-то да. Думаю, ты это сделал. И, думаю, тебе небезразлично, что я это заметил. Драко наконец повернулся и посмотрел на Гарри. Гарри был готов к любому колкому замечанию или отрицанию, но вместо этого в глазах Малфоя мелькнуло что-то похожее на любопытство, а может, и удивление. — Если ты закончил слоняться без дела, не пора ли тебе что-нибудь починить, мистер Мастер На Все Руки? О, Гарри чуть не растаял прямо на месте, когда наконец появился Малфой. Тот самый Малфой, которого он знал. Тот самый Малфой, которого он так отчаянно хотел увидеть снова. Ты все еще здесь. Как Гарри знал по собственному опыту, волк иногда любит вздремнуть. — Точно, — ухмыльнулся он, не в силах сдержаться. — Здесь…э-э…чары ослабли. — Конечно. Сад ни в коем случае не должен завянуть. Гарри работал, хотя его мысли то и дело улетали куда-то далеко. Его руки совершали точные движения, необходимые для заклинания, а мысли были где-то далеко, неизбежно возвращаясь к Драко. Время, по сути, ослабило некоторые чары. Они ослабевали медленно, неизбежно, и, в конце концов, износились. На самом деле это было очень похоже на Драко. Драко, который по-прежнему был рядом и никак не реагировал на присутствие Гарри. Гарри чувствовал его присутствие. Драко стоял у фонтана, лениво водя пальцами по воде и наблюдая, как расходятся круги, словно погруженный в свои мысли, а может, и вовсе ни о чем не думая. Трудно было сказать наверняка. Он тихо прошептал Репаро и увидел, как поблекшие чары пульсировали в ответ, пробуждаясь и расцветая заново. — Ты и правда относишься к этому серьезно. Гарри оглянулся, его взгляд скользнул по пальцам, скользящим по поверхности воды. — Думаешь, я буду халтурить только потому, что это твой дом? Уголок рта Драко дернулся. — По-моему, ты мучаешься, Поттер. Но это не имеет отношения к делу. Гарри хмыкнул, рассеянно постукивая палочкой по ладони. Затем, не подумав о том, откуда взялся этот вопрос, он спросил: — Ты когда-нибудь… думал о том, чтобы уйти? Драко прищурился. — И куда, скажи на милость? — Куда хочешь, — Гарри встретился с ним взглядом. — Мир огромен. Ты мог бы… — он замолчал, подыскивая нужные слова. — Не знаю. Я уверен, что есть множество мест, куда можно отправится. Начать сначала. Уехать туда, где никто не знает твоего имени. Стать кем-нибудь. — И кем же, Поттер? — Кем хочешь. В глазах Драко мелькнула усталость, едва заметна в легком недоумении. — В этом вся суть, Поттер. Не думаю, что я знаю. Гарри медленно кивнул, лениво подобрал камень, повертел его в руках и бросил в фонтан. Он наблюдал за тем, как камень нарушил покой воды и по ней пошла рябь. — В этом и суть вторых шансов, — сказал он. — Тебе не обязательно знать, что с ними делать. Они просто есть. Драко на мгновение замолчал. — Не все их получают. — Нет, — согласился Гарри. — Но ты, к счастью, получил, да? Драко отвернулся, выдохнув, измотанный разговором, как будто тот стоил ему всего. Через некоторое время Гарри перестал притворяться, что работает. Он отложил палочку на мраморную скамью и направился туда, где Драко все еще топтался у фонтана. Блондин бросил на него быстрый взгляд, на его лице было измученное выражение смирения, словно у него больше не было сил подвергать сомнению ни намерения Гарри, ни его присутствие здесь. Гарри присел на бортик фонтана, погрузив пальцы в прохладную воду, неосознанно подражая жесту Драко, который тот делал ранее. Драко тихо вздохнул. — Тебе что-то нужно, Поттер? — Не совсем. Просто захотелось передохнуть. — Удобно. Кажется, ты делаешь довольно много перерывов, когда я рядом. Гарри слегка улыбнулся, рисуя узоры на воде. — Может, я хочу. Драко усмехнулся. — Осторожнее, Поттер. Такими темпами я решу, что тебе нравится моя компания. Гарри покосился в сторону. — А что, если это так? Драко опустил взгляд на свои руки, свободно лежащие на коленях. — Тогда… ты один из очень немногих. Эти слова не предназначались для Гарри. Это была запоздалая мысль, которую Драко слишком устал сдерживать. Грудь Гарри, казалось, трепетала от того, как волосы Драко развевались на ветру, свет, пробивавшийся сквозь деревья, смягчал резкость его черт, раскрывая поэзию, полевые цветы и нежность – красоту, которую он никогда не позволял себе видеть раньше. У него болели ребра, и это не имело никакого отношения к задаче, которую поставила перед ним Смерть. Это было связано с Драко Малфоем и с тем человеком, которым он становился для него – тем, кем он, возможно, всегда был. Это был тот, кого Гарри хотел узнать. Кто-то, к кому его тихо, необъяснимо тянуло. Впрочем, как всегда. — Может быть, я не против, — тихо и осторожно произнес Гарри, обдумав каждое слово, прежде чем позволить ему сорваться с губ. — Может быть, я думаю, что ты заслуживаешь большего. Драко поднял глаза и долго просто смотрел на Гарри. Нечитаемый взгляд, хотя он моргал и искал, как будто пытался понять, откуда взялись эти слова, почему Гарри так свободно их произносит. Он слегка приоткрыл рот. Затем закрыл его. Гарри прикусил нижнюю губу. Он так привык не доверять, что отказывается слышать искренность. Гарри мог только догадываться, чем, должно быть, его кормит волк. Драко отвел взгляд, его голос был невероятно мягким. — Но ты всегда так думал, верно, Поттер? Что все заслуживают большего. — Не все. Драко заметно сглотнул, устремив взгляд на что-то далекое и недосягаемое. Гарри хотелось закричать на него — прими эту чертову доброту, позволь себе, поверь — хотя бы раз — что ты достоин хоть чего-то хорошего в этом мире. Воцарилась тишина, и солнечные лучи мягко падали на них, оставляя блики на коже Драко и танцуя на покрытой рябью воде, по которой лениво скользили пальцы Гарри. Драко сидел, и его покорность присутствию Гарри была скорее преодолением собственной усталости, чем принятием общества другого человека. Он все равно остался, не сопротивляясь утешению, которое давало молчание Гарри. Гарри надеялся – тихо, отчаянно, – что эта нежная уступка, какой бы незначительной она ни была, что-то значит. Потому что в тишине сада само время, казалось, искажалось, а прошедшие дни на мгновение забывались. Мир со всеми его опасностями и неопределенностями отступил, оставив только их двоих, погруженных в успокаивающий кокон безопасности, где неумолимое тиканье часов затихло на одно мимолетное мгновение.

—

Гарри следовало бы знать, что не стоит доверять древней структуре чар, пропитанных остаточной магией Малфоев. На самом деле, он и не доверял. Прислушался ли он к себе? Нет. Нет, не прислушался. Именно так он и оказался распростертым на спине посреди большого коридора, покрытым пылью и, возможно, с сотрясением мозга, в то время как совершенно невозмутимый Драко Малфой смотрел на него сверху вниз. — Поттер, — произнес Драко и, скрестив руки на груди, оглядывал распростертого Гарри с озабоченностью человека, критикующего отвратительный ковер. — Стоит ли мне вообще спрашивать? Гарри застонал, поднял руку и слабо указал на потолок. — Структура охранных чар оказалась неустойчивой. Я подумал, что смогу укрепить ее, прежде чем она… ну, ты понимаешь. Рухнет. Драко приподнял бровь. — И как успехи? Гарри закашлялся и поморщился, пытаясь сесть. — Скажем так, потолок очень прочный. На самом деле, настолько прочный, что он, черт возьми, нанес ответный удар. Ну, конечно, черт возьми. В конце концов, это потолок Малфоев. Весь в хозяев, как говорится. Драко страдальчески вздохнул и присел на корточки рядом с Гарри. — Ну да. Конечно, он нанес ответный удар. Как ты думаешь, Поттер, когда этот дом благосклонно реагировал на вмешательство извне? Гарри смущенно улыбнулся. — Если бы я знал, что поместье Малфоев чертовски разумно и мстительно, я бы изменил свой подход – очевидно. Драко издал еще один вздох, на этот раз сопровождаемый веселым блеском в глазах. Он протянул руку, чтобы смахнуть пыль с плеча Гарри. — О, оно… очень мстительно. Очень разумно. Смысл в том, чтобы заставить поместье думать, что реставрация была его идеей, Поттер. Называй это убеждением или обманом, решать тебе. — Убеждение, — бесстрастно повторил Гарри. — Это дом, Малфой, а не злобный партизан, которому нужно польстить, прежде чем он согласится на переговоры. — Советую пересмотреть это предположение, Поттер. И первое, и второе. Гарри только застонал, откидывая пульсирующую больную голову на прохладный пол. — Лучше бы ты помог мне встать, вместо того чтобы наслаждаться моим бессилием. Драко, со всей своей театральностью, испустил долгий вздох, прежде чем встать и (с преувеличенной неохотой) протянуть руку. — Мне все здесь делать самому? Гарри взял Драко за руку, позволяя себя поднять — хотя, конечно, Гарри все еще было немного не по себе, и Драко пришлось упереться руками в его плечи, чтобы он не упал. И…ха. Драко… очень близко. Гарри моргнул, внезапно осознав, что руки Драко оказались теплее, чем он ожидал, и насколько отсутствующим было выражение его лица теперь, когда Гарри стоял прямо перед ним. Взгляд Драко замерцал, задержавшись на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем он прочистил горло и отступил назад. — Что ж, — беззаботно произнес Драко, стряхивая с мантии несуществующие пылинки. — Поздравляю, ты пережил еще одно из своих ужасных и чрезмерно смелых решений. Это почти впечатляет, Поттер, ты коллекционируешь травмы, как карточки из шоколадных лягушек. И, каждый раз, без единой царапины. Гарри, все еще слегка ошеломленный – не только из-за удара, но и из-за Драко, – фыркнул. — В любом случае, Малфой, спасибо, за помощь. Драко фыркнул. — Не привыкай. Драко разжал пальцы, прежде чем отпустить рукав Гарри и положить руку к своему собственному запястью, где он…казалось, прижал свои пальцы к точке, где бился пульс. Что ты делаешь? Что ты проверяешь? Он опустил взгляд, моргнул и отвернулся. Позволь мне дотянуться до тебя. Пожалуйста. Гарри нахмурился. — С тобой все в порядке? Драко усмехнулся, элегантно проходя мимо него. — Это не я только что проиграл битву за структурную целостность моего собственного дома. — Ты так говоришь, но я думаю, что ты все равно проигрываешь, — пробормотал Гарри, обращаясь скорее к самому себе, чем к чему-либо еще. Драко, должно быть, услышал; его плечи слегка напряглись. Он остановился на месте, но не повернулся, чтобы посмотреть на Гарри, и смиренно пробормотал: — Я думал, спаситель знает, что не стоит исправлять то, что уже не спасти. Гарри медленно выдохнул. — Малфой… — Тебе лучше присесть ненадолго, — устало бросил Драко через плечо. — Если только ты не горишь желанием ушибить и свою гордость, и череп за один раз. Это было все, что он сказал, прежде чем вернуться в тот полуразрушенный уголок поместья, где скрывался. Гарри взглянул на сводчатый потолок, на паутину старой магии, едва удерживающую форму. Чертовы темпераментные чары Малфоев.

—

В какой-то момент Драко удалился в свою комнату. За те несколько коротких дней, что Гарри провел здесь, он узнал, что большую часть времени, если не все, Драко проводит в одиночестве. Он присоединялся к матери за едой, если вспоминал, что ему нужно поесть (что само по себе было проблемой, потому что о таких вещах не нужно вспоминать). Казалось, он много бродил, бесцельно и молча, как будто ждал, когда время просто закончится. Когда он не был в своей комнате, то гулял по саду. Гарри, который всегда наблюдал за ним, видел, как он произносит маленькие замысловатые заклинания, которые заставляют цветы распускаться в идеальных формах, а затем наблюдает, как они увядают, словно проверяя, сколько времени потребуется, чтобы их красота неизбежно увяла. В другое время он сидел с открытым дневником или альбомом для рисования, обводя глазами очертания предметов, которые Гарри не мог разглядеть – изгиб ветки, или то, как свет пробивается сквозь листву, или замысловатые детали птичьего крыла. Если не сад, то библиотека, где он растворялся в тишине и становился фигурой, едва различимой на фоне нависающих над ним полок. Гарри ожидал… большего. Несколько недель назад, до того, как Смерть отправила его в прошлое с ограниченным временем и определенной целью, когда Гарри занимался ремонтом и встречался с Роном и Гермионой за выпивкой или ужином несколько раз в неделю, совсем не думая о Драко Малфое, он предполагал, – если он вообще что-то предполагал, – что жизнь Малфоя была роскошной, процветающей и восхитительной – в очень типичной малфоевской манере. Если Малфой приходил ему в голову, он представлял его разодетым, в дорогих бархатных и шелковых мантиях, потягивающим дорогое вино на частном приеме, куда Гарри и подумать не мог, что его пригласят. Конечно, война многое изменила, но… ну, Малфой бы перестроил свою жизнь так, чтобы она были таким же драматичным и показным зрелищем, какой она и должна была быть, верно? А теперь было только это. Тихое, сдержанное существование, покрытое пылью и паутиной, наполненное потрепанными книгами, преходящими цветами и увядающей магией. Таким Малфоя Гарри никогда бы и представить себе не мог. Это заставляло что-то тревожное разрастаться в груди Гарри снова и снова. Он прислонился к дверному косяку гостиной, бросив взгляд в сторону парадной лестницы. Сейчас он мог представить Драко в своей комнате, сидящим за письменным столом с книгой, которую он на самом деле не читал, рассеянно постукивающим пальцами по дереву, его мысли где-то далеко. Или, может быть, он делал наброски, размазывая чернила по тыльной стороне ладони, заполняя страницу за страницей птицами, которых никогда не держал в руках, пейзажами, которых никогда не видел вживую, лицами, к которым никогда не прикасался. Или, может быть… может быть, он просто лежал в темноте, уставившись в потолок, и ждал, когда пройдет еще один день. Это было так далеко от того, что Гарри когда-то думал о нем. С другой стороны, возможно, кто-то мог бы подумать то же самое о Гарри Поттере. Гарри сглотнул и оттолкнулся от двери. У него было одиннадцать дней, чтобы заставить его захотеть большего. Он понятия не имел, с чего начать.

—

Гарри работал в одном из старых коридоров, где со стен были сняты их первоначальные чары. После этого в комнате возникло ощущение безвоздушной пустоты, слишком плотной, чтобы дышать полной грудью. Повреждения здесь не были видны невооруженным глазом – не было ни трещин в штукатурке, ни разбитого стекла, ни расщепленного дерева – их можно было почувствовать только по магии, по тому, как она не укладывалась должным образом, по тому, как она казалась статичной и жужжала, словно не хотела там находиться. Его пальцы пробежали по лепным украшениям, накладывая беспалочковые заклинания и укрепляющие чары — что-то, что нужно было делать очень медленно и осторожно, например, аккуратно направлять магию по местам, позволяя ей полностью освоиться в пространстве и времени. Это было медленно и требовало сосредоточенности, а не силы, что вполне устраивало Гарри. Энергию лучше было направить на Малфоя, которому в эти дни действительно требовалась грубая сила. И в любом случае, мягкий ритм и медленные движения удерживали его мысли в узде, а грудь не билась слишком сильно. Он как раз приступил к починке декоративных элементов в коридоре, когда послышался тихий стук каблуков по мрамору. — Ты слишком много работаешь, — послышался нежный голос Нарциссы, в котором слышались нотки неодобрения. Это было забавно. Гарри закончил заклинание, прежде чем провести рукой по волосам и оглянуться через плечо. Она стояла у входа, наблюдая за ним своим всезнающим взглядом. На мгновение это напомнило ему о том, как Гермиона чаще всего смотрела на него. — Я чувствую, что должна напомнить тебе — спешить некуда, — она шагнула вперед, сама грация и изящество, сложив руки перед собой. — Ты переутомишься. В этом нет необходимости. Ну, он не мог сказать ей, что очень даже торопится. — Мне нравится работать, — вместо этого он сказал ей другую правду, прислонившись к стене, руки все еще покалывало от остаточной магии. — Помогает мне успокоиться, отвлечься, занять руки. Нарцисса, казалось, мгновение рассматривала его, прежде чем тихо вздохнула. — Знаешь, ты напоминаешь мне его, — пробормотала она так, словно это была запоздалая мысль, не предназначавшаяся ему. — Как? Взгляд Нарциссы скользнул по стенам и наличникам, которые все еще слабо мерцали от успокаивающей магии. — Он был беспокойным ребенком. Его руки всегда были заняты, даже если он просто теребил мантию или делал какие-то наброски на полях своих книг. Он ненавидел тишину. Она замолчала, устремив взгляд вдаль. — В последнее время я не часто нахожу его беспокойным, даже когда он утыкается в свой альбом для рисования. Гарри хотел согласиться с ней, но он воздержался от произнесения этих слов вслух. Признание ее проницательности не принесло бы никакой пользы. Он действительно погрузился в тишину, прекратив попытки заполнить пустоту вокруг себя. Даже когда он казался занятым, он просто выполнял свои обязанности. — Хотя, — продолжала Нарцисса, стараясь сохранять нейтральный тон. — С тобой он другой. Возможно, совсем немного, но я заметила. Гарри моргнул. — Правда? Он так и не смог понять, что в Драко было от него, а что от волка – какая его часть на самом деле присутствовала в те моменты, которые они проводили время вместе. Трудно было сказать. Гарри знал, каково это – находиться в комнате, кивать в нужный момент, даже улыбаться, если кто-то скажет что-то умное, и при этом находиться совершенно в другом месте. Сидеть напротив кого-то и чувствовать, что находишься за тысячу миль от него. Именно так Драко чувствовал себя почти каждый день. Как будто он был под водой, а Гарри разговаривал с его отражением, а не с реальным человеком. — Он по-прежнему тихий, отстраненный, — уточнила она. — Но я нахожу, что он стал немного более… разговорчивым, по крайней мере. Небольшое потепление. Разговорчивым. Это было не то слово, которое Гарри придумал бы сам, и в нем не было ничего невероятного, многообещающего и предполагающего значительные, реальные перемены. Но… это было что-то. И сейчас это было лучше, чем ничего. Гарри проглотил боль в груди, кивнул и оглянулся на проделанную работу – мелкий ремонт и невидимые нити чар, которые незаметно скрепляли все вместе. Возможно, в конце концов, это было все, что он мог сделать. Не дать стенам обрушиться. Убедитесь, что швы не разошлись. Даже если конструкция под ним была разрушена и годами гнила изнутри, стены все равно были достаточно прочными, чтобы удерживать все это вместе. По крайней мере, еще некоторое время. Нарцисса, внимательно наблюдавшая за ним, едва заметно кивнула, как будто поняла что-то, чего он даже не сказал. — Тебе нужно отдохнуть, Гарри, — мягко сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти.

—

21 апреля 2000 года Осталось одиннадцать дней. И я теряю самообладание. Не потому, что время на исходе (хотя так и есть), и не потому, что магия слабеет, и не потому, что чертова Смерть снова шепчет мне на ухо, советуя поторопиться. Нет, это потому, что сегодня я вышел в сад и увидел его. По-настоящему увидел. И я не думаю, что когда-либо хотел чего-то так сильно за всю свою гребаную жизнь. Он стоял там, словно сотканный из солнечного света и тишины, наполовину призрак, наполовину бог, вросший в землю, как будто цветы распускались вокруг него только потому, что хотели быть рядом с ним. И я, черт возьми, просто стоял там, с грязью на руках и Смертью за спиной, и думал: "Не умирай". Пожалуйста. Просто — не умирай. Больно видеть, как он стоит на солнце, словно пытаясь вспомнить, каково это — чувствовать тепло. Я думаю… он — само тепло. От него мне становится тепло. Даже когда он просто… стоит рядом. Не говоря ни слова. Просто, черт возьми, существует (едва). Черт возьми, разве это не жестоко? Я чувствую, что должен лучше знать, как достучаться до него, но, как выяснилось, роль спасителя не поможет спасти одного упрямого Малфоя. Но я могу привести причины. — Гарри Поттер, (Мальчик, который думает, что в тебя влюблено само солнце) "Очень Неофициальный и Нелепый Список Причин, По Которым Малфой Должен Жить (потому что он сам явно ничего не придумал)" 17. Сад все еще здесь, и цветы все еще цветут. Ты не дал им завянуть, и я верю, это что-то значит. 18. Сегодня ты стоял на солнце. Солнце, Малфой. Ты. На улице. При дневном свете. И ты не вспыхнул пламенем и не превратился в кучку дорогого пепла, а значит, что ты на самом деле не вампир. (Честно говоря, я немного разочарован, но ладно.) Дело в том, что даже солнце скучало бы по тебе. Я думаю… оно дарит тебе свое тепло немного по-другому, как будто знает, что ты иногда забываешь, каково это, и пытается напомнить тебе. Не будь чертовым засранцем и не заставляй проклятое солнце оплакивать тебя. 19. Я уверен, что есть много больше человек, которым нравится твоя компания (даже когда ты невыносимый). 20. Ты сказал, что еще не знаешь, кем хочешь быть. Останься, чтобы узнать. 21. Ты спросил, куда бы ты поехал, если бы мог уехать. Я думаю, тебе понравился бы Париж. Или, может быть, море. Место, где ты мог бы стоять на балконе в нелепом шелковом халате и драматично вздыхать, как трагический поэт. 22. Сад цветет благодаря тебе. Он остается живым, потому что ты продолжаешь ухаживать за ним, даже когда не заботишься о себе. (Знаешь, ты тоже заслуживаешь цветения.)