Шестой круг

Драко Малфой всегда гордился своей способностью выходить сухим из воды. Это было фамильной чертой: Малфои не тонут, Малфои элегантно переплывают на другой берег, пока остальные барахтаются в пучине. Но сейчас он чувствовал, что его затягивает в водоворот, и, что самое отвратительное, он даже не мог определить, когда именно всё пошло не так. Том Реддл заполнил собой всё. Это началось постепенно, как сырость в старой темнице — сперва незаметно, а потом ты просыпаешься и понимаешь, что стены покрыты плесенью. Сначала Драко просто замечал его чаще обычного. Потом — постоянно. Реддл оказывался в библиотеке именно за тем столом, куда Драко обычно садился. Реддл «случайно» становился его партнером на зельеварении, потому что профессор Слизнорт, разумеется, души не чаял в своем любимчике. Реддл как бы невзначай присоединялся к разговору, который Драко вел с кем-то другим, и через две минуты этот кто-то уже смотрел только на Тома, завороженный его мягким голосом, а Драко оставался в стороне, сжимая кулаки в карманах мантии. Он пытался сопротивляться. Мерлин свидетель, он пытался. Он менял маршруты, выбирал самое неудобное время для посещения библиотеки, садился за стол на другом конце Большого зала. Но Том всегда был там. Не преследовал — нет, это было бы слишком примитивно. Он просто… оказывался рядом. С неизменной вежливой улыбкой, с понимающим взглядом, который словно говорил: «Ты же знаешь, что это бессмысленно, Драко». А потом начали исчезать люди. Первой была та самая семикурсница, Мередит Бёрк, которая имела неосторожность пару раз рассмешить Драко за завтраком. В один прекрасный день она просто не появилась на занятиях. Говорили, что с ней случился несчастный случай в Косом переулке во время каникул, какая-то темная магия, ужасная трагедия. Драко было плевать на Мередит Бёрк, он даже не помнил ее имени до этого случая. Но он помнил взгляд Тома, которым тот провожал их тогда в коридоре, — холодный, оценивающий. Следом пропал шестикурсник из Когтеврана, с которым Драко обменивался конспектами по Трансфигурации. Окаменел прямо в коридоре. Наследник Слизерина, зашептались вокруг, Тайная комната снова открыта. Драко видел, как побелело лицо Поттера, когда тот услышал эту новость. А еще он видел, как Том, проходя мимо, едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого крика. Третий был слизеринцем. Просто подошел к Драко в гостиной, спросил домашнее задание. На следующий день — ожоги от неудачного эксперимента с проклятым артефактом, отправлен в Мунго. Чистая случайность, разумеется. Никто не виноват. Драко не был идиотом. Он прекрасно понимал, кто за этим стоит. И что самое паршивое — он начал бояться за других. Если он с кем-то заговаривал дольше пяти минут, этот человек становился мишенью. Том не угрожал напрямую, не шипел проклятия в лицо. Он действовал тоньше, оставляя за собой искалеченные судьбы, как коллекционер оставляет за собой счета за приобретенные экспонаты. Поттер пытался вмешаться. Они столкнулись в заброшенном классе на четвертом этаже — единственном месте, которое Том, кажется, еще не прибрал к рукам. — Он псих, Малфой! — Гарри мерил шагами пыльный пол, запуская пальцы в волосы и делая их еще более лохматыми, чем обычно. — Ты хоть понимаешь, что он делает? Он изолирует тебя! Как паук — муху! — Спасибо за познавательную лекцию по зоологии, Поттер, я не заметил, — огрызнулся Драко, прислонившись к стене. Внутри всё бурлило от бессильной ярости. — Ты думаешь, мне нужен капитан Очевидность? — Тогда сделай что-нибудь! — Что?! — Драко взорвался. — Вызови его на дуэль, как благородный гриффиндорец? Чтобы наутро моя семья получила сову с моими извинениями и пальцем в коробочке? Ты хоть понимаешь, Поттер, что он — это Он?! Только моложе, быстрее и пока еще не обезображен собственной магией! У него уже есть крестражи, он уже открыл Тайную комнату, и он помешан на мне, как на новой игрушке. А я даже не могу послать тебя к Мерлину, потому что с тобой, придурок, мы хотя бы в одной лодке! Он замолчал, тяжело дыша. Гарри смотрел на него странно — без привычной насмешки, почти сочувственно. И от этого было еще хуже. — Нам просто нужно продержаться, — тихо сказал Поттер. — Найти способ вернуться. — Легко сказать, — буркнул Драко. — Продержаться. Знаешь, Поттер, мой отец всегда говорил: если не можешь победить врага, заставь его думать, что ты проиграл. Идея пришла к нему ночью, когда он в тысячный раз перебирал в голове варианты. Избегать Тома невозможно. Бороться с ним — самоубийство. Оставалось только одно. То, что Малфои делали веками, когда сталкивались с силой, которую нельзя одолеть. Он сделает вид, что он снова с ним. Не просто перестанет избегать — нет, это было бы слишком подозрительно. Он станет таким же, как все. Он будет льстить, улыбаться, ловить каждое слово, смеяться над шутками, которые не смешны, поддакивать, закатывать глаза в притворном восхищении. Он превратится в второго Эйвери, в тень Тома Реддла, в еще одного надоедливого поклонника, который ходит за ним хвостом и не представляет никакой загадки. Гений. Драко Малфой — гений, и Салазар Слизерин аплодирует ему из своей гробницы. В конце концов, что привлекало Тома? Та самая недоступность? Загадка? То, что Драко не прогибался под него, как остальные? Превосходно. Значит, он уберет загадку. Он сделает себя скучным до скрежета зубов. Таким скучным, что Том сам вышвырнет его из своего драгоценного кружка, как надоевшую игрушку. План был рискованным. Играть роль перед легилиментом — всё равно что танцевать на краю пропасти с завязанными глазами. Но Драко всю жизнь играл роли. Он играл высокомерного аристократа, когда внутри дрожал от страха перед отцом. Он играл Пожирателя смерти, когда хотел просто сбежать и спрятаться. Он справится и сейчас. На следующее утро Драко вошел в Большой зал с прямой спиной и холодной решимостью. Том уже сидел на своем месте, как паук в центре паутины, окруженный свитой. Драко на мгновение встретился с ним взглядом — темным, испытующим — и впервые за долгое время не отвел глаза. Вместо этого он растянул губы в сладкой, как сироп, улыбке, которую репетировал полчаса перед зеркалом, и направился прямо к нему. — Доброе утро, Том, — проворковал он, опускаясь на скамью рядом с Реддлом — рядом, а не через три места. — Надеюсь, ты хорошо спал? Выглядишь сегодня просто превосходно. Эта мантия тебе удивительно идет. Ах, я так устал от этих дурацких домашних заданий! Ты, конечно, уже всё сделал, ты ведь у нас гений. Может, подскажешь бедному несчастному мне пару идей? Эйвери поперхнулся тыквенным соком. Лестрейндж уставился на Драко с таким видом, словно у того выросла вторая голова. Но Драко смотрел только на Тома, хлопая ресницами с самым невинным выражением, какое только мог изобразить. Том медленно поднял бровь. В его темных глазах промелькнуло что-то: удивление? недоверие? — но тут же исчезло, сменившись обычной снисходительной полуулыбкой. — Разумеется, Драко, — ответил он мягко, чуть растягивая гласные. — Я всегда рад помочь… друзьям. Драко про себя усмехнулся. Ну давай, Реддл. Клюнь на эту наживку. Посмотри, как я становлюсь точно таким же, как все твои марионетки. Скучным. Предсказуемым. Надоедливым. Еще пара недель такого сладкого вранья, и ты сам выпроводишь меня за дверь. Он наклонился чуть ближе, почти касаясь плечом плеча Тома, и заговорщицки понизил голос: — Ты просто не представляешь, как я рад наконец-то сидеть здесь с тобой. Честно говоря, я вел себя так глупо в последнее время. Но теперь я понял — ты невероятный, Том. Том чуть склонил голову набок, разглядывая его, как диковинное насекомое. Его пальцы медленно обхватили основание кубка, но пить он не стал. — Вот как? — протянул он задумчиво. — Отрадно слышать. Я тоже считаю, Драко, что ты… невероятный. И от того, как он это сказал — с нажимом на последнее слово, с легкой, почти интимной интонацией, — у Драко по спине пробежал холодок. Ему показалось на секунду, что Том видит его насквозь, видит каждую мысль, каждую хитрость, каждую ниточку его плана, и просто… забавляется. Но он отбросил эту мысль. Нельзя сомневаться. План идеален. Малфои всегда выходят сухими из воды. Правда же?