Шестой круг

Драко бежал. Он почти не помнил, как добрался до спальни. Ноги несли его сами — через пустую гостиную, мимо спящих портретов, мимо двери в комнату старосты, откуда, как ему казалось, до сих пор тянуло холодом и сандалом. Он ввалился в спальню, захлопнул дверь, прижался к ней спиной и сполз вниз, на каменный пол. Губы горели. Он поднес дрожащие пальцы к лицу, коснулся рта — припухшего, всё ещё хранящего отпечаток чужих губ. Отпечаток Тома. Его вкус. Его напор. Его рука в волосах, как хозяйский жест. — Мерлин, — выдохнул Драко в темноту. — Мерлин, Моргана и все их проклятые родственники. Что это было? Что это, чёрт возьми, было? Том поцеловал его. Том Реддл, будущий Тёмный Лорд, псих и убийца, поцеловал его, Драко Малфоя, в тёмном коридоре, прижав к стене, как какую-то... как свою вещь. Как собственность. И самое ужасное, самое отвратительное, самое невыносимое во всей этой ситуации было не это. Самым ужасным было то, что Драко ответил. Не сразу. Не осознанно. Но он ответил — губы дрогнули, приоткрылись, тело предало его раньше, чем разум успел вмешаться. И Том это почувствовал. Том знал. Драко зажмурился и стукнулся затылком о дверь. Боль прояснила мысли, но лишь на секунду. — Ты мой, — прошептал он в тишину, передразнивая томный, обволакивающий голос Реддла. — Ты стал моим в тот момент, когда решил поиграть со мной. — Его собственный голос звучал глухо и жалко. — А я не отдаю свои игрушки. Какой мерзавец. Какой наглый, самоуверенный, невозможный мерзавец. И почему, почему, ПОЧЕМУ от этих слов у Драко внутри всё переворачивалось? Он просидел так, на полу у двери, пока не начал затекать копчик. Потом встал, рухнул на кровать, не раздеваясь, и уставился в полог над головой. Сон не шёл. Он думал. Думал о том, что его план провалился. Нет, не так. Его план не просто провалился — он сдетонировал, как неудачно сваренное зелье, и обдал осколками самого создателя. Драко хотел наскучить Тому — а вместо этого стал для него «единственным интересным человеком во всей школе». Драко хотел, чтобы Том от него отстал, — а вместо этого Том поцеловал его и заявил права. Думал о том, что Том видел его насквозь. Всё это время. Каждую улыбку, каждый притворный комплимент, каждую идиотскую шутку про томофилов. Он сидел там, в гостиной, слушал этот словесный понос и не злился — он наслаждался. Думал о том, что теперь делать. Вариантов было немного. Можно было продолжить игру — делать вид, что ничего не случилось, снова нацепить маску и надеяться, что Том устанет. Но Том не устанет. Том ясно дал понять: уставать он не собирается. Наоборот. Можно было пойти к Поттеру. Рассказать всё. Увидеть, как вытянется его гриффиндорское лицо, как он скажет: «Я же тебя предупреждал, Малфой!», и потом они вместе будут придумывать, как выпутаться. Эта мысль была почти приятной. Почти. А можно было сделать то, что Малфои делали лучше всего: исчезнуть. Драко повернулся на бок и уставился в стену. Побег. Да, это был самый разумный вариант. Том не всеведущ, что бы он там о себе ни думал. У рода Малфоев были убежища по всей Европе — старые поместья, защищённые магией крови, о которых не знал никто, кроме самих Малфоев. Нужно было только добраться до одного из них. Спрятаться. Прийти в себя. Найти способ вернуться в своё время — и забыть Тома Реддла, как страшный сон. «Но почему тогда тебе не хочется уходить?» Этот мерзкий внутренний голос снова подал реплику. Драко зарычал в подушку. — Потому что я идиот, вот почему, — прошептал он. — Потому что я — позор рода Малфоев. Но даже произнося это, он знал: решение уже принято. Он не может остаться. Не после того, что случилось. Не тогда, когда Том смотрит на него так, словно уже повесил ценник и написал «продано». Драко Малфой — не чья-то вещь. Он наследник древнего рода. У него есть гордость, будь она проклята. Осталось только решить, когда и как. *** План созрел за три дня. Три дня Драко продолжал играть свою роль — улыбался, шутил, сидел рядом с Томом в Большом зале и делал вид, что ничего не изменилось. Но теперь каждое прикосновение Тома — случайное ли, намеренное ли — отдавалось электрическим разрядом вдоль позвоночника. Каждый взгляд тёмных глаз парализовал. Каждое слово, произнесённое этим мягким, обволакивающим голосом, заставляло вспоминать тот шёпот в темноте: «Ты мой, Драко». Это было невыносимо. И в то же время — странно, болезненно, неправильно — это было... приятно Драко гнал от себя эти мысли. Он сосредоточился на подготовке. Он знал о поместье в Провансе. Он видел его однажды в детстве — они ездили туда с матерью, когда отец был занят какими-то делами Министерства. Старый каменный дом посреди лавандовых полей, увитый плющом, пропахший травами и временем. Магия крови защищала его лучше любых чар — только Малфой мог войти внутрь. Идеальное убежище. Оставалось только добраться туда. Сборы были быстрыми. Драко взял только самое необходимое: палочку, деньги из тайника в слизеринской гостиной, несколько книг, которые могли пригодиться для поиска способа возвращения, и межпространственный мешок. Мешок мог вместить гораздо больше, чем казалось снаружи, и Драко забил его под завязку. В ночь побега он лежал в постели и ждал, когда дыхание соседей по спальне станет ровным и глубоким. Эйвери засопел первым — ему всегда хватало пяти минут. Лестрейндж ворочался дольше, но к полуночи затих и он. Драко считал минуты, глядя в темноту, и думал о Поттере. Он должен был попрощаться. Или хотя бы предупредить. Но Поттер наверняка начал бы орать, спорить, пытаться отговорить — или, того хуже, увязался бы следом. Нет. Так было лучше. Драко найдёт способ вернуться, а потом вернётся за ним. Это не предательство. Это стратегия. Он повторял это про себя, пока крался через спящую гостиную. Зеленоватый свет из окон подземелий падал на ковры, на пустой диван у камина — тот самый, где Том обычно сидел по вечерам, читая или просто глядя в огонь. Сейчас диван был пуст. Драко на мгновение остановился, и ему показалось, что он чувствует слабый запах сандала — тот самый, что всегда сопровождал Тома. — Прощай, — прошептал он одними губами. Сам не зная, кому. Путь через замок был знаком до мелочей. За шесть лет Драко выучил каждое ответвление коридоров, каждую скрипучую ступеньку, каждую нишу, где можно спрятаться. Он миновал портрет Финеаса Найджелуса , обошёл Пивза (полтергейст был занят — разрисовывал доспехи в Западном крыле), и через боковую дверь у оранжерей вышел наружу. Ночной воздух ударил в лицо — холодный, влажный, пахнущий травой и свободой. Драко глубоко вдохнул и быстрым шагом направился к границе антиаппарационного купола. Он пересёк невидимую черту и почувствовал, как спадает напряжение — словно невидимая удавка, сжимавшая грудь последние недели, наконец ослабла. Он обернулся. Замок возвышался на скале — чёрный силуэт на фоне звёздного неба. Где-то там, в их общей спальне спал Поттер. А где-то в подземельях, в отдельной комнате старосты, возможно, не спал Том Реддл. Возможно, он уже знал. Драко тряхнул головой, отгоняя эту мысль, и сосредоточился. Поместье в Провансе. Он представил его во всех деталях — каменные стены, увитые плющом, высокие окна, лавандовые поля до горизонта, запах сухих трав и нагретой солнцем земли. Хлопок — и Хогвартс исчез.