Шестой круг

Аппарация выбросила его посреди лавандового поля. Воздух Прованса был тёплым и пряным, совершенно не похожим на промозглую сырость Шотландии. Драко упал на колени, хватая ртом этот воздух, чувствуя, как дрожит каждая клеточка тела. Перед глазами всё ещё стояло лицо Тома — его тёмные глаза, его самодовольная улыбка, его пальцы в волосах Драко. «Ты стал моим в тот момент, когда решил поиграть со мной». — Проклятье, — прошептал Драко в землю. — Проклятье, проклятье, проклятье. Он поднялся на ноги, отряхнул мантию от сухой травы и огляделся. Поместье Малфоев возвышалось впереди — старый каменный дом, увитый плющом, именно такой, каким Драко его запомнил. Защитные чары узнали кровь Малфоев и мягко впустили его внутрь, даже не скрипнув. В доме пахло пылью, сушеными травами и временем. Портреты предков на стенах спали. Драко прошёл в гостиную, опустился в кресло у холодного камина и уставился в темноту. Он был в безопасности. Он сбежал. Он больше никогда не увидит Тома Реддла. Но его губы всё ещё горели. «Я ответил», — стучало в висках. — «Он поцеловал меня, и я ответил». Он просидел так до рассвета, глядя, как небо за окном светлеет, окрашивая лавандовые поля в розовый. Потом заставил себя встать. Нужно было действовать. Нужно было найти способ вернуться. Нужно было забыть этот чёртов поцелуй. И для начала — написать письмо. *** Весь следующий день Драко сочинял послание директору Диппету. Он переписывал его пять, шесть, семь раз — рвал пергамент, швырял перо, ругался сквозь зубы. Письмо должно было быть идеальным: холодным, вежливым, официальным. Таким, чтобы ни одна живая душа не заподозрила, что Драко Малфой сбежал среди ночи, потому что староста Слизерина поцеловал его в тёмном коридоре. «В силу непредвиденных семейных обстоятельств, требующих моего немедленного и постоянного присутствия за пределами Великобритании...» Он отправил письмо с магловской почтой из ближайшей деревушки, чтобы его было сложнее отследить. Потом вернулся в поместье, сел в кресло и почувствовал, как на плечи опускается тишина. Огромная. Всепоглощающая. Такая, в которой мысли становятся оглушительно громкими. Он думал о Поттере — брошенном, ничего не понимающем, окружённом слизеринцами в Хогвартсе. Думал о том, что предал его дважды: сначала решился на этот идиотский план с капитуляцией, а потом сбежал, не сказав ни слова. Думал о том, что Поттер, наверное, сейчас мечется по замку, пытаясь понять, куда делся его единственный союзник. И думал о Томе. О том, что Том, возможно, уже обнаружил пустую кровать в спальне Слизерина. О том, как он улыбнулся — той самой мягкой, понимающей улыбкой. О том, что где-то в глубине души Драко хотел увидеть эту улыбку снова. — Нет, — сказал он вслух. — Хватит. Я не буду об этом думать. Вместо этого он начал рыться в Межпространственном мешке, перебирая вещи, которые успел захватить. И наткнулся на блокнот. Маленький кожаный блокнот с двусторонними чарами — такой же был у Поттера. Они купили их в Хогсмиде в первую неделю после перемещения и зачаровали для экстренной связи. Драко держал блокнот в руках и смотрел на него, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он открыл первую страницу. Чистая. Перо зависло над бумагой, дрожа в пальцах. — Давай, Малфой, — прошептал он. — Ты трус, но не до такой же степени. И начал писать. Поттер. Надеюсь, ты ещё жив. Было бы обидно, если бы ты умер раньше, чем я успел сказать то, что должен. Драко поморщился, перечитал и уже хотел зачеркнуть, но передумал. Сейчас было не до элегантности. Сейчас было время честности — грубой, неуклюжей, малфоевской честности, которая давалась ему с трудом. Мне жаль. Правда жаль. Я не должен был бросать тебя одного. Это было трусливо и глупо. Я просто… Он остановился. Что «просто»? Просто Том поцеловал его, и это разрушило всё — все планы, всю уверенность, всё притворство, за которым Драко прятался неделями? Просто он испугался не Тома, а себя самого? …не мог больше оставаться. Это сложно объяснить. Когда мы встретимся, я попробую. Если ты ещё захочешь меня видеть после всего. Я во Франции. В поместье Малфоев. Здесь куча книг, и я надеюсь найти способ вернуть нас. Это не просто слова — я правда работаю над этим. Как только найду решение, я вернусь за тобой. Клянусь. Он перечитал написанное и добавил после паузы — уже более узнаваемым, едким тоном: И, Поттер… не геройствуй там без меня. Реддл опасен. Держись от него подальше и не делай глупостей. Если что — пиши. Я отвечу. Д.М. Он отложил перо и уставился в окно. Лавандовые поля качались под ветром. Солнце клонилось к закату. Где-то далеко, в Шотландии, Гарри Поттер, возможно, уже держал в руках свой блокнот и читал эти строки. Ответ пришёл через час. Драко почувствовал, как блокнот потеплел в кармане, и выхватил его с такой скоростью, что едва не порвал страницу. Знакомый размашистый почерк заполнял лист — быстрый, немного неряшливый, полный эмоций. Малфой, ты живой! Я чуть с ума не сошёл, когда увидел твою пустую кровать. Честно говоря, я решил, что Реддл тебя куда-то затащил и прикончил. Он весь день ходил злой, как голодный василиск, и смотрел на меня так, словно это я тебя спрятал. Слизнорт спросил его о тебе — думал, ты заболел, — так у Реддла такое лицо сделалось, что даже он отстал. Драко нервно сглотнул. Живое воображение тут же нарисовало картину: Том, сжимающий кулаки, цедящий сквозь зубы что-то о «семейных обстоятельствах». Том, чей поцелуй всё ещё горел на губах Драко. Я злился на тебя. Реально злился. Ты бросил меня без единого слова, просто исчез, как последний… ладно, не буду. Но потом я прочитал твоё письмо — настоящее, а не эту ерунду для Диппета. И знаешь что? Я понял. Ну, не совсем понял. Ты написал «это сложно объяснить», и я верю. Но что бы там ни случилось — мы всё ещё в одной лодке. Ты обещал найти способ вернуться. Я обещаю продержаться здесь до твоего возвращения. Реддл не психовал — это было бы даже лучше. Вместо этого он как будто что-то задумал. Ходит в библиотеку, сидит в запретной секции, что-то ищет. Избегает меня, но я чувствую, что он наблюдает. Как змея. Будь осторожен, Малфой. Если найдёшь что-то — пиши сразу. Если просто захочешь пожаловаться — тоже пиши. Здесь больше не с кем нормально поговорить. Возвращайся скорее. И… спасибо, что написал. Я уже боялся, что ты решил меня бросить насовсем. Г.П. P.S. Да, я геройствовал. Немного. Лестрейндж попытался выяснить, куда ты делся, и я сказал, что ты уехал к умирающей бабушке. Кажется, он не поверил. Драко рассмеялся — впервые за несколько дней. Настоящим смехом, который эхом разнёсся по пустому дому. Поттер всё ещё был с ним. Они всё ещё были командой. Он взялся за перо и начал писать ответ. *** Переписка стала ежедневной. Они обменивались сообщениями утром и вечером, обсуждая новости, делясь находками и просто перебрасываясь колкостями. Это стало ритуалом, который держал Драко на плаву — без этих коротких разговоров через страницы он, возможно, сошёл бы с ума от одиночества и мыслей о Томе. Но исследования продвигались медленно: книг в библиотеке было много, но все они были написаны тёмным, сложным языком, а большинство заклинаний требовали артефактов, которых у него не было. Ему нужно было больше. Нужен был выход в свет. И тогда родился Деймон Блэк.