Шестой круг

Идея пришла к нему после трёх дней бесплодных поисков в пыльных фолиантах. Драко сидел в библиотеке поместья, обложившись книгами по хрономагии, и чувствовал, как надежда медленно, но верно превращается в раздражение. Нужные тексты не находились. Нужные артефакты, судя по описаниям, хранились в частных коллекциях, разбросанных по всей Франции. А эксперты по временным аномалиям — те немногие, что ещё не были убиты, арестованы или завербованы Грин-де-Вальдом — не принимали анонимных клиентов без рекомендаций. Драко Малфой, беглый студент из будущего, не мог просто постучаться в их двери. Но кто-то другой — мог. Он долго стоял перед высоким зеркалом в холле, разглядывая своё отражение. Из стекла на него смотрел Драко Малфой — платиновый блонд, острые, аристократические черты, серые глаза с вечным прищуром. Слишком узнаваемый. Слишком… малфоевский. Любой, кто видел его раньше узнал бы мгновенно. А слухи в магическом мире разлетались быстрее совы. Если Том Реддл ещё не знал, где он прячется, то одна случайная встреча в парижском салоне могла всё испортить. Но у Драко была не только кровь Малфоев. В его жилах текла и кровь Блэков — древняя, тёмная, гордая. Кровь его матери. Он закрыл глаза, сосредоточился и начал работать. Трансфигурация внешности требовала ювелирной точности. Не иллюзия, которую можно развеять простым Фините, — такое годилось только для маскарадов и дешёвых трюков. Драко нужно было настоящее, глубокое изменение, которое продержится несколько часов, не выдавая себя. Он работал медленно, слой за слоем, как скульптор, убирающий лишнее. Первыми изменились волосы. Платиновый блонд — визитная карточка Малфоев — потемнел до глубокого чёрного, цвета воронова крыла. Того самого оттенка, который был у матери в юности, который передавался в роду Блэков из поколения в поколение. Драко смотрел, как светлые пряди исчезают, сменяясь гладкими тёмными волнами, и чувствовал странное облегчение — словно вместе с цветом он снимал с себя груз наследника Малфоев. Затем черты лица. Нос стал чуть более прямым — тётя Беллатриса, промелькнуло в голове, но он тут же отогнал эту мысль. Скулы заострились, приобретая ту хищную элегантность, которой славились портреты предков в коридорах особняка. Подбородок стал твёрже. Брови — темнее и гуще. Глаза он трогать не стал. Серый цвет был нейтральным, он встречался и у Блэков, и у множества других семей. К тому же, Драко не хотел терять совсем всё. Что-то от настоящего него должно было остаться. Из зеркала смотрел не Драко Малфой. И не какой-то случайный незнакомец. Из зеркала смотрел юноша, в котором смешались две древнейшие магические крови, но доминировала одна — Блэков. Он был похож на мать в её юности, на старые фотографии, которые отец хранил в кабинете и иногда пересматривал, думая, что никто не видит. На портреты деда. На троюродных братьев, чьи имена значились на гобелене в доме на площади Гриммо, 12. Драко усмехнулся. Идеально. — Деймон Блэк, — произнёс он вслух, пробуя имя на вкус. Звучало правильно. Достаточно аристократично, но не пафосно. Достаточно по-французски, чтобы вписаться в местное общество. Достаточно по-блэковски, чтобы никто не усомнился в его происхождении. Французская ветвь Блэков была обширной и запутанной: троюродные братья, четвероюродные тёти, бастарды, признанные и не очень. Никто не удивится, если в свете вдруг появится ещё один отпрыск этой фамилии. Особенно если он будет достаточно богат и хорошо воспитан. А Драко был и тем, и другим. Он достал из гардероба новые мантии — тёмно-синие, с серебряной вышивкой по вороту и манжетам. Никаких малфоевских гербов. Никаких зелёных оттенков. Только серебро и синева — цвета французских Блэков. Ткань была дорогой, но не кричащей — именно то, что носил бы молодой аристократ, не нуждающийся в том, чтобы доказывать свой статус. Он оделся, поправил воротник и снова встал перед зеркалом. Теперь оттуда глядел совершенно другой человек — холодный, элегантный, загадочный. Деймон Блэк существовал. — Что ж, — сказал Драко своему отражению, и его голос прозвучал чуть ниже, чуть увереннее обычного. — Посмотрим, на что ты способен. *** Тем же вечером Деймон Блэк впервые появился в магическом Париже. Приём проходил в салоне мадам де Вилье — пожилой ведьмы с впечатляющей родословной и ещё более впечатляющей коллекцией магических редкостей. Драко знал о ней от матери: когда-то Нарцисса Блэк блистала в парижских салонах, и имя мадам де Вилье произносилось с уважением и лёгкой опаской — говорили, что она коллекционирует не только артефакты, но и чужие секреты. Приглашение Драко раздобыл через семейные связи. Несколько осторожных писем, намёк на наследство, упоминание дальнего родства — и вот уже ответная сова принесла конверт с вензелем де Вилье. Блэки всё ещё имели вес на континенте, и никто не посмел отказать «кузену из Прованса». Салон мадам де Вилье располагался в старинном особняке на «рю де ла Мажи», скрытом от магловских глаз многослойными чарами. Внутри было тепло и душно от десятков свечей, пахло старым деревом и дорогими духами. Гости — ведьмы и волшебники в вечерних мантиях — негромко переговаривались, разбившись на группки. Где-то играла невидимая арфа, и её мелодия сплеталась с гулом голосов в причудливый узор. Драко вошёл с прямой спиной и скучающим взглядом — идеальный аристократ, недосягаемый и холодный. Он кожей чувствовал, как по залу прокатывается шёпот: новое лицо, Блэк, наследник состояния, говорят, у него поместье где-то на юге… — Месье Блэк! — мадам де Вилье сама подплыла к нему, протягивая унизанную кольцами руку. Это была невысокая полная женщина в лиловой мантии, расшитой серебряными звёздами. Звёзды на её мантии двигались — настоящая астрономическая магия, дорогая и редкая. — Какая честь! Мы так редко видим вашу семью в Париже в последнее время. Всё эта ужасная война, не правда ли? Но вы, молодые люди, должны жить! Как там ваше поместье? — Лаванда в этом году особенно хороша, мадам, — ответил Драко, склоняясь над её рукой. — Война закончится, а красота Прованса вечна. Как и ваше гостеприимство. Мадам расцвела. Комплимент попал в цель — Драко знал, что старшие ведьмы падки на изящную лесть не меньше, чем их юные кузины. Вечер покатился как по маслу. Драко обнаружил, что быть Деймоном Блэком до странного легко. С него словно сняли старую, надоевшую маску — маску Малфоя, которая требовала определённого поведения, определённой надменности, определённого веса на плечах. А Деймон Блэк был загадкой. Никто не знал его прошлого, никто не мог предъявить ему счёт за ошибки отца, никто не ожидал, что он продолжит династию или оправдает чьи-то ожидания. Он был чистым листом, и это опьяняло. Он шутил с наследником французских де Шампань, обсуждал политику с каким-то министерским чиновником, делал комплименты дамам и легко уклонялся от слишком настойчивых вопросов о родословной. Два бокала эльфийского вина спустя он уже договорился о частной консультации с месье Дюбуа — экспертом по временным артефактам, который обещал показать ему свою коллекцию на следующей неделе. Через час — получил приглашение на закрытый аукцион редкостей от самой мадам де Вилье, которая, кажется, решила взять нового Блэка под своё крыло. Через два — обменялся визитными карточками с Элоизой де Розье, рыжеволосой ведьмой с острым умом и фамильной коллекцией, которая, по слухам, включала вещи, не выставлявшиеся даже в магическом Лувре. Она смотрела на него с откровенным интересом, и Драко не мог решить, хорошо это или плохо. Всё шло идеально. Деймон Блэк был принят в высший свет за один вечер. Но когда гости начали расходиться, и Драко уже предвкушал возвращение в тишину поместья, он вдруг заметил в дальнем углу зала фигуру. Высокую. Тёмную. Стоящую совершенно неподвижно, пока остальные двигались и разговаривали. У него перехватило дыхание. Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Он моргнул — и фигура исчезла. Просто растворилась в тенях, как будто её и не было. Игра света. Старый особняк. Магические артефакты, искажающие восприятие. Драко заставил себя выдохнуть. Это не мог быть Том. Том был в Хогвартсе, в Шотландии, за сотни миль отсюда. Том не мог знать о Деймоне Блэке. Том не мог пересечь защитные барьеры поместья. Это просто нервы. Просто чувство вины, которое до сих пор грызло его изнутри. Просто память о том поцелуе, от которой он не мог избавиться уже несколько дней. — Вы в порядке, месье Блэк? Он обернулся. Элоиза де Розье стояла рядом и смотрела на него с лёгкой тревогой. Рыжие волосы обрамляли её лицо, как пламя, но взгляд был острым и умным — слишком умным для праздной светской ведьмы. — В полном, мадам, — ответил Драко, натягивая улыбку Деймона. — Просто задумался. Знаете, бывает — стоишь посреди бального зала, а мысли где-то далеко. — Понимаю, — кивнула Элоиза. — Но вы не должны грустить в одиночестве. Пойдёмте, я представлю вас своему кузену. Он как раз ищет партнёра для партии в магические шахматы и будет рад свежему сопернику. Драко позволил увести себя в глубь зала, но мысли его остались в том тёмном углу. Ему не показалось. Он знал это с той же уверенностью, с какой знал, что Том Реддл не прощает побегов. Что-то — или кто-то — следило за ним. И сколько бы Драко ни убеждал себя в обратном, он знал: если Том захочет найти его, никакие барьеры и вымышленные имена его не остановят. *** Вернувшись в поместье глубокой ночью, Драко первым делом снял трансфигурацию. Посмотрел в зеркало — снова платиновый блонд, снова малфоевские черты. Поморщился. Странно, но быть Деймоном Блэком ему понравилось. В этом было что-то освобождающее. Он сел к столу, взял перо, открыл блокнот и написал Поттеру: Поттер, я внедрился во французское магическое общество под вымышленным именем. (Не спрашивай, длинная история). Похоже, у них тут есть доступ к артефактам, о которых в Англии только слышали. На следующей неделе встречаюсь с экспертом по временным аномалиям. Если повезёт, у нас появится реальный шанс. Как ты? Реддл всё ещё тебя донимает? Ответ пришёл почти мгновенно — видимо, Поттер тоже не спал. Под вымышленным именем? Что, Малфой, решил стать шпионом? Надеюсь, ты хотя бы имя выбрал благозвучное, а не какое-нибудь «Леопольд Аристократиус». Драко фыркнул и быстро нацарапал: Иди к чёрту, Поттер. Имя отличное. Просто держись за свою метлу и не завидуй. Он отложил блокнот и уже собирался ложиться спать, когда в дверь постучали. Три удара — чётких, размеренных, совершенно не похожих на стук эльфа или ветки дерева в окно.