Шестой круг

Когда Драко исчез, Гарри не удивился. Он знал, что так будет. Знал с того самого момента, как три дня назад заметил этот особый блеск в глазах Малфоя — смесь паники, решимости и чего-то ещё, чего Гарри предпочёл бы не замечать. Драко смотрел на Тома за завтраком, и его щёки чуть розовели, а пальцы сжимали вилку так, что костяшки белели. Гарри знал этот взгляд. Видел его раньше. На третьем круге. На четвёртом. На пятом. Каждый чёртов раз одно и то же. В то утро он проснулся и сразу посмотрел на кровать Драко. Пустая. Идеально заправленная. Никаких следов борьбы, никакой записки. Ровно то же, что и в прошлые разы. Он не побежал в панике, не стал расспрашивать однокурсников — он просто лежал, глядя в полог, и считал про себя. Четвёртая ночь после поцелуя. Всё по расписанию. На пятом круге он пытался это остановить. Караулил у спальни, пытался поговорить с Драко до того, как тот сбежит. Ничего не вышло. Драко всё равно улизнул — через окно, трансфигурировав простыню в верёвку, как какой-то магловский вор. А на следующее утро Гарри пришлось играть удивление перед Томом. Сейчас он просто ждал. Завтрак в Большом зале был пыткой — не из-за пустого места за столом, а из-за Реддла. Том сидел во главе стола, прямой, безупречный, и улыбался своей вежливой улыбкой. Он кивал Эйвери, что-то тихо говорил Лестрейнджу, но Гарри видел то, чего не видели другие: пальцы, слишком сильно сжимающие кубок, и взгляд, который каждые несколько минут возвращался к пустому месту, где должен был сидеть Драко. — Доброе утро, Поттер, — произнёс Том, когда Гарри проходил мимо. Голос — мягкий, почти обволакивающий. — Вы не видели сегодня Драко? — Нет, — ответил Гарри ровно. — А что, его нет? Том чуть склонил голову набок. Его тёмные глаза изучали лицо Гарри с холодным, расчётливым вниманием. — Похоже на то, — сказал он после паузы. — Какая жалость. Я только начал ценить его общество. Гарри не стал отвечать. Просто кивнул и прошёл на своё место, подальше от Реддла. Он чувствовал спиной этот взгляд — тяжёлый, давящий, полный невысказанных вопросов и подозрений. Том искал виноватого. И Гарри был единственным кандидатом. Следующие дни тянулись медленно, как холодная патока. Гарри продолжал играть свою роль — странного слизеринского новичка, который неплохо дерётся на дуэлях, но не вписывается в компанию. Эйвери косился на него с подозрением. Лестрейндж отпускал едкие комментарии. Вальбурга Блэк демонстративно игнорировала. Гарри было плевать. Каждый вечер он проверял блокнот. Он знал, что письмо от Драко придёт на четвёртый день после побега. Так было всегда. И он ждал — сидел в библиотеке, листая книги по парселтангу, или прятался в Выручай-комнате, перечитывая старые записи, которые сам себе оставил в прошлых циклах. На третий день пришло письмо для Диппета. Гарри наблюдал издалека, как старый директор распечатал его за завтраком, прочитал, нахмурился и передал Дамблдору. Дамблдор — тогда ещё просто профессор Трансфигурации, без длинной бороды, но с тем же проницательным взглядом — прочитал и что-то тихо сказал Диппету. Гарри не слышал слов, но знал их содержание: «Семейные обстоятельства», «Малфой», «Не сможет вернуться». После завтрака Гарри случайно заметил Тома в пустом коридоре. Реддл стоял у окна, и в его руке был зажат лист пергамента — тот самый, что утром читал Диппет. Каким-то образом Том заполучил письмо Драко. Он не читал его — он его изучал. Проводил пальцами по строчкам. Подносил к свету, рассматривая водяные знаки. Его губы беззвучно шевелились, повторяя слова. Гарри не стал подходить ближе. Он просто ушёл — бесшумно, как научился за пять циклов выживания в Хогвартсе. Но образ Тома, сжимающего письмо Драко как драгоценность, отпечатался в памяти. «Он не успокоится, — подумал Гарри. — Он найдёт тебя, Малфой. Он всегда находит. Вопрос только в том, успеем ли мы активировать Маяк до этого.» На четвёртый день блокнот наконец потеплел. Гарри был в спальне, когда это случилось. Он тут же выхватил блокнот из кармана и открыл. Знакомый почерк — элегантный, с характерным наклоном, но чуть более дёрганый, чем обычно. Драко нервничал, когда писал это. Поттер. Надеюсь, ты ещё жив. Было бы обидно, если бы ты умер раньше, чем я успел сказать то, что должен. Гарри глубоко вдохнул. Начало было почти таким же, как на пятом круге. Почти таким же, как на четвёртом. Драко всегда писал это письмо одинаково. Но дальше шли детали, которые менялись от цикла к циклу, — и Гарри жадно вчитывался в каждое слово. Мне жаль. Правда жаль. Я не должен был бросать тебя одного. Это было трусливо и глупо. Я просто не мог больше оставаться. Это сложно объяснить. Когда мы встретимся, я попробую. Если ты ещё захочешь меня видеть после всего. Он читал дальше: Франция, поместье Малфоев, книги, попытки найти способ вернуться. Драко оправдывался — всё ещё оправдывался, хотя никто его не обвинял. Гарри усмехнулся, качая головой. — Типичный Малфой, — пробормотал он. — Даже извиниться нормально не может, чтобы пять раз не передумать. Он дочитал письмо до конца. Потом перечитал ещё раз. И ещё. А потом закрыл блокнот и отложил его в сторону. Он не ответил сразу. Не потому что был зол — он не был. И не потому что не знал, что сказать — он знал. Он репетировал этот ответ пять циклов подряд, и слова давно отпечатались в памяти. Но он ждал. Ждал целый час, как всегда ждал. Потому что на третьем круге он ответил слишком быстро, и Драко запаниковал, решив, что Гарри сидел и караулил блокнот. А на пятом круге он ответил слишком резко, потому что всё ещё был зол за то, что случилось на четвёртом, и Драко потом не писал ему три дня. В этот раз Гарри хотел сделать всё правильно. Поэтому он просто лежал на кровати, смотрел в потолок и перебирал в голове слова, которые напишет через час. О том, что чуть с ума не сошёл, когда увидел пустую кровать. О том, что Реддл ходил злой и сверлил его взглядом. О том, что он злился, но потом прочитал письмо и понял. О том, что они всё ещё в одной лодке. Он не напишет о петле. Не сейчас. Драко ещё не готов. Сначала нужно встретиться в Шармбатоне, найти Маяк, попытаться активировать его. А потом, когда петля схлопнется или разорвётся — тогда и поговорить. Обо всём. О поцелуе. О Томе. О том, почему Гарри каждое утро просыпается в Хогвартсе и первым делом смотрит на кровать Драко — жив ли, здесь ли, не исчез ли в очередной раз. Час прошёл. За окнами Хогвартса сгущались сумерки. Гарри сел на кровати, взял перо и открыл блокнот. Пора. Малфой, ты живой! Я чуть с ума не сошёл, когда увидел твою пустую кровать. Честно говоря, я решил, что Реддл тебя куда-то затащил и прикончил. Он весь день ходил злой, как голодный василиск, и смотрел на меня так, словно это я тебя спрятал. Слизнорт спросил его о тебе — думал, ты заболел, — так у Реддла такое лицо сделалось, что даже он отстал. Я злился на тебя. Реально злился. Ты бросил меня без единого слова, просто исчез, как последний... ладно, не буду. Но потом я прочитал твоё письмо — настоящее, а не эту ерунду для Диппета. И знаешь что? Я понял. Ну, не совсем понял. Ты написал «это сложно объяснить», и я верю. Но что бы там ни случилось — мы всё ещё в одной лодке. Ты обещал найти способ вернуться. Я обещаю продержаться здесь до твоего возвращения. Реддл не психовал — это было бы даже лучше. Вместо этого он как будто что-то задумал. Ходит в библиотеку, сидит в запретной секции, что-то ищет. Избегает меня, но я чувствую, что он наблюдает. Как змея. Будь осторожен, Малфой. Если найдёшь что-то — пиши сразу. Если просто захочешь пожаловаться — тоже пиши. Здесь больше не с кем нормально поговорить. Возвращайся скорее. И... спасибо, что написал. Я уже боялся, что ты решил меня бросить насовсем. Г.П. P.S. Да, я геройствовал. Немного. Лестрейндж попытался выяснить, куда ты делся, и я сказал, что ты уехал к умирающей бабушке. Кажется, он не поверил. Он захлопнул блокнот и выдохнул. Сердце колотилось сильнее, чем хотелось бы. Но это было приятное волнение — не страх, не тревога, а что-то другое. Надежда, возможно. Или просто радость от того, что Драко жив и в порядке. Где-то в подземельях Том Реддл сидел у камина, перечитывая украденное письмо. Где-то во Франции Драко Малфой читал этот ответ, и его губы расплывались в улыбке, которую он ни за что не показал бы никому. А Гарри Поттер лежал на кровати в слизеринской спальне и думал о том, что этот круг может стать последним. Нужно только, чтобы всё сложилось правильно. Блокнот снова потеплел — Драко ответил почти сразу. Они проговорили до самого рассвета, обмениваясь колкостями, планами, идеями по поводу возвращения. И впервые за долгое время Гарри чувствовал, что всё идёт как надо. Шармбатон был уже близко. Дуэльный клуб — тоже. И где-то там, за горизонтом, их ждал Маяк. Главное — чтобы Том не нашёл Драко первым.