Снейп, любовь и парочка Непреложных обетов

Римус был краток: «Пятница, 12:00, Хогсмид, Кабанья голова». Северус, конечно, предпочёл бы какое-нибудь место, где их никто из магов не смог бы услышать, но понимал, почему Хогсмид. Не так много мест, куда каждый из них смог бы аппарировать. А добираться на транспорте — очевидно, излишне затратно для Люпина. В конце концов, «Кабанья голова» — не такое плохое место, если нужна приватность. Абефорт абсолютно равнодушен к посетителям, а в полдень пятницы вряд ли народу внутри будет много. Снейп несколько раз повторил себе, что это не свидание. Но, несмотря на отсутствие в его доме горячей воды, даже решил вымыть голову. Только оказавшись в полумраке хогсмидского бара напротив Римуса, Северус понял, что действительно скучал. Не человек он разве? Привязался к волку, а теперь мучается. Но приходится работать с тем, что есть. Ведь если бы это были односторонние эмоции, разве тот пришёл бы? Успокаивать себя Северусу приходилось долго. А равнодушно-отстранённый Римус вообще не помогал. По волку было видно, что ему максимально некомфортно находиться рядом с Северусом: пальцы нервно постукивали по столу, а взгляд скользил по сторонам, избегая прямого контакта. — Что ты хотел мне сказать? — сразу перешёл тот к делу, и в голосе его звучала ледяная настороженность. Снейп вздохнул и махнул Абефорту. Тот кивнул и вытащил на свет два стакана не первой свежести, а затем и бутылку Огневиски. Пить в полдень Северус, конечно, не привык, но вряд ли тут подадут кофе. — Я не пью, — сморщил нос Римус. — Боишься, что опять на тебя наброшусь? — не удержался от вопроса Снейп, и в уголках его губ мелькнула горькая усмешка. Римус закатил глаза и ради вежливости плеснул себе в стакан немного янтарной жидкости. Она пахла дымом и старой древесиной. — Метка, — начал Снейп, пригубив свой напиток. — Она темнеет. Глаза Люпина расширились от осознания сказанного Снейпом. Как будто против воли он одним залпом выпил то, что было в его стакане. Алкоголь обжёг горло, и он поморщился, кашлянув. — Пиздец, — выдохнул он, хрипя от крепости алкоголя. Северус был согласен с оценкой ситуации. И даже не прокомментировал, что Люпин, оказывается, умеет материться. — Ты сказал Альбусу? — В первую очередь, — кивнул Северус. — Вот только тот решил не делиться со мной своими мыслями на этот счёт. Просто посоветовал быть на стороже. — Значит ли это?.. — Римус даже не смог до конца закончить фразу, но Снейп понял. — Не буду утверждать, что знаю наверняка, но ощущения такие же, как в то время, когда Тёмный Лорд был жив. За столом повисло молчание. Римус мрачно потянулся к бутылке и плеснул ещё Огневиски себе в стакан. Янтарная жидкость плеснулась о стенки, и он, не глядя, сделал глоток. — Я бы не стал поднимать эту тему, но в свете происходящего всё-таки придётся, — начал Снейп. Римус вздохнул, как будто сразу понял, о чём пойдёт речь, но останавливать собеседника не стал. Только откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди — жест одновременно защитный и терпеливый. — Поттеров действительно сдал Петтигрю? Ответом был сухой кивок, без пояснений. Северуса начинала бесить такая отстранённость. — Мне кажется весьма подозрительным то совпадение, что исчезновение Петтигрю было как раз перед тем, как метка начала оживать, — продолжил мысль Снейп. Римус не сводил с него внимательного взгляда. Взгляда, под которым было чертовски неуютно. Если бы Северус не был уверен в том, что под его окклюменционные щиты никто не прорывается, заподозрил бы волка в чтении мыслей. Видимо, в какой-то момент Римус что-то для себя решил. — Знаешь, почему я тогда стёр тебе память? — внезапно спросил он. Снейп, абсолютно не ожидавший этого вопроса, напрягся. — Просвети? — тон его был спокоен, но внутри он чувствовал волнение вперемешку с любопытством. Римус же начал говорить, хищно следя за выражением лица собеседника и ловя каждый его жест. — В какой-то момент моего диалога в тот вечер я поймал себя на мысли, что забыл, кто ты, — он выразительно кинул взгляд на левую руку Северуса. Снейп инстинктивно прикрыл предплечье ладонью, хотя под слоями одежды, конечно же, метка была не видна. — И даже если верить Дамблдору, что ты уже не относишься к Пожирателям Смерти, мне не давал покоя один вопрос, — он сделал паузу, придвигаясь ближе и понижая голос. — Неужели ты видел Сириуса среди последователей вашего Лорда? А если да, то почему никогда прямо об этом не говорил? Северус моргнул, пытаясь переварить услышанное. Но не успел он ответить, как Римус продолжил. — А потом, когда я увидел на карте Петтигрю и рассказал об этом тебе, ты стал удерживать меня. Не давал мне уйти и узнать правду. Всеми способами, — он выделил последнее предложение интонацией. Снейп моргнул. Он что, действительно думал… — Так ответь мне честно, Северус, — Римус вдруг стал выглядеть по-настоящему опасным, несмотря на то, как мягко зазвучал его голос. — Кого именно ты видел среди последователей вашего Лорда? Не Петтигрю ли? Снейп почувствовал, как в голове складывается мозаика. Он охреневше смотрел на Люпина и осознавал, что тот ему просто-напросто не доверял! Он искренне подозревал, что Северус скрывает имя настоящего предателя, но… спал с ним? Целовал его? Бред, в который захочешь – не поверишь. — Ты ебанутый? — в голосе Снейпа слышалось неподдельное изумление, граничащее с шоком. — То есть давай проясним ситуацию. Ты думал, что я знал, кто предал Поттеров? Кто был виновен в смерти Лили! И вместо того, чтобы придушить его своими руками, я бы это скрывал? Римус в ответ нахмурился, не зная, как реагировать. Его лицо застыло в напряжённой маске, выдавая внутреннюю борьбу. Впрочем, он и не успел ответить. — Ладно! — вдруг развеселившись, продолжил Северус, и в его голосе проскользнула странная, почти пугающая лёгкость. — Допустим, ты считал меня верным слугой Тёмного Лорда! Но тогда ответь мне, Римус… — он даже не заметил, как впервые назвал его по имени, но в его интонации явно появилось более чувственное, вязкое звучание. — Как тогда объяснить твоё поведение? Люпин покраснел. Причём куда сильнее, чем Северус видел когда-либо раньше. Покраснели даже шея и уши, словно огонь стыда охватил его целиком. Взгляд волка упёрся в стакан, явно не желая быть пойманным. Он неосознанно облизал пересохшие губы, и этот жест не укрылся от внимательных глаз Снейпа. — Я… — Люпин попытался было ровным тоном что-то сказать, но его голос внезапно охрип, сорвался на сиплый шёпот. Снейпу даже стало его жаль. Проще эмоционально метаться самому, чем видеть такие же метания у человека, который ему небезразличен. Однако помогать ему он не собирался. Снейпу необходимо было услышать то, что собирался сказать Люпин, даже если это признание разорвёт его изнутри. — Я не знал, что думать, Снейп, ясно тебе? — всё-таки раздражённо произнёс он, и в его голосе послышалась усталая злость. — В один момент я был уверен, что ты знаешь правду и готов был тебя придушить. А в следующий — мы уже целуемся, и я абсолютно не знаю, чему верить. Я несколько раз во время наших встреч хотел вывести тебя на разговор и всё прояснить, но каждый раз думал, что всё закончится. Всё, что есть между нами, я имею в виду. Я понимал, что правда того не стоит. Думал, что ты своим поведением мог меня отвлекать и обманывать, но всё равно… хотел тебе верить. Северус слушал, практически не дыша. Речь Люпина была тихой и торопливой, будто он спешил высказаться, пока его не перебили. Однако на последней фразе он затих и, всё ещё не поднимая взгляда, допил свой напиток одним долгим глотком. От его звериной ярости не осталось и следа. — Идиот, — выдохнул Снейп. Люпин вздрогнул, видимо ожидая самого худшего, и всё-таки посмотрел на собеседника. В его позе читалась готовность в любой момент выхватить свою волшебную палочку. Пальцы у бедра, мышцы были напряжены до предела. — Я не могу сказать тебе, чтобы ты мне полностью доверял, — Северус говорил спокойно и размеренно, в противовес торопливой речи собеседника. — Я вообще считаю, что доверять кому-либо не стоит. Не сейчас, когда тёмные силы снова дают о себе знать. Однако могу тебя уверить, что среди Пожирателей, которых я знал, я не видел ни Блэка, ни Петтигрю. Я никогда не желал смерти Лили. Более того, когда узнал, что ей грозит опасность, умолял… Тёмного Лорда сохранить ей жизнь. Не то чтобы это помогло. И знай я, действительно, что предатель Поттеров на свободе, не смог бы остаться в стороне. Римус слушал и внимательно вглядывался в его лицо, словно пытаясь найти там хоть тень неискренности. Его зрачки расширились, будто он сканировал каждую чёрточку, каждую складку. — Когда я схватил тебя в тот вечер, это было не для того, чтобы скрыть что-то. Хочу напомнить, что я был не трезв, — на этой фразе Снейп поморщился, словно само воспоминание причиняло ему физическую боль. — Я действительно не собирался отпускать тебя проявлять вашу гриффиндорскую безрассудность… в одиночку. И если бы кое-кто не стёр мне память, я бы сам отправился с тобой с утра искать и Блэка, и Петтигрю, и хоть самого Мерлина, если бы это было нужно. Люпин молча осмыслял сказанное еще в течение нескольких секунд. А потом на выходе произнес то, что сразу добавилось в коллекцию фраз, выбивающих всю рациональность из Северуса Снейпа. — Я бы сейчас разложил тебя прямо на этом столе Совместным умозаключением было решено не осквернять бар Абефорта своими извинениями друг к другу. Поэтому Северус, недолго думая, перенес их к себе домой. Сова недовольно посмотрела на появившихся волшебников, будто поняла, кто именно являлся причиной ее постоянных переработок. Но что Римусу, что Северусу было не до того, чтоб обращать внимание на обиженных птиц. Они действительно извинялись. За недоверие, за недомолвки, за идиотские решения, которые привели к ужасным последствиям. Но Северус, чувствуя на себе жар тела Римуса в тот момент, когда из его горла вырвался невольный вздох удовольствия, ни о чем не жалел. Он, конечно, слышал раньше фразу «примирительный секс», но никогда не думал, что от оргазма можно почти потерять сознание. И это они даже до спальни не дошли. Впрочем, как выяснилось позже, секс всех проблем не решал. Северус впервые задумался над вопросом, что их ждёт дальше — и не постеснялся поделиться своими мыслями с любовником. Римус хмыкнул, задумчиво откинувшись на подушку, и решил уточнить: — Ты имеешь в виду наши отношения или ситуацию в целом? Снейп завис. Об отношениях они так напрямую ни разу и не говорили. Даже само понятие «отношения» немного не вязалось с его укладом жизни — слишком мирное, слишком домашнее, слишком… настоящее. — А что не так с нашими отношениями? Или ты опять собрался меня игнорировать? — игнорируя этот факт, спросил он, но в его голосе проскользнула едва заметная нотка неуверенности. Ошеломлённое выражение лица волка того стоило. Глаза Римуса расширились, брови поползли вверх, а на губах застыла полуулыбка — смесь удивления и недоверия. — Нет… просто не думал, что ты действительно происходящее считаешь чем-то… реальным, — с неловким смешком произнёс он, отводя взгляд. — Блять, Люпин, если бы я не считал это «чем-то реальным», — передразнил он собеседника, выделяя интонацией каждое слово. — Стал бы я отправлять бедную сову к тебе четыре раза? — Кажется, ещё недавно я был Римусом? — хитро уточнил тот, в его глазах заплясали чертики. — Не привыкай, — буркнул Снейп в ответ, чувствуя себя до странности смущённым этим фактом больше, чем всеми позами, в которых они мирились. Щёки предательски потеплели, и он отвернулся, делая вид, что разглядывает потрескавшийся потолок. — Ну, — уже более уверенно произнёс Римус, садясь ровнее и принимая более серьёзное выражение лица. — Раз с отношениями мы разобрались, пришло время обсудить политическую ситуацию. Северус вздохнул. Это — обсуждать ему хотелось куда меньше, чем отношения. Отношения вообще оказались сложной штукой. Особенно если тебе уже за тридцать, тебя знает в лицо большая часть населения магической Британии, а опыта в романтике — кот наплакал. Ах да: и ещё если твой партнёр мало того что твоего пола, так вдобавок ещё и оборотень. Вопрос о том, чтобы не афишировать отношения, даже не стоял. Появляться вдвоём где-либо в магическом мире им явно не следовало — слишком опасно, слишком заметно. К тому же в одном из разговоров, последовавших после примирения, всплыла тема потенциального возвращения Тёмного Лорда. В итоге они чуть не разругались снова. Если раньше Северус думал, что это он не умеет сдерживаться под напором эмоций, то теперь понял: плохо же он знал Римуса. Тот не истерил, как Северус, — не кидался предметами и не матерился, как маггловский грузчик. Люпин проявлял свою звериную сущность иначе: практически рычал, сверкал взглядом исподлобья и буквально одной рукой обездвиживал противника, чтобы донести до него свою мысль. А если мысль всё равно не доходила, он взрывался изнутри, уходил в глухую обиду и молчал несколько дней, не отвечая на письма и даже не поднимая головы, когда Северус оказывался рядом. Узнав, что Северус подумывает о двойном шпионаже в рядах Пожирателей Смерти, Римус использовал все доступные ему методы манипуляции — от ледяного игнора до тихих просьб, а от просьб до почти открытых угроз, от которых по спине пробегал холодок. Снейп тяжело вздыхал и в тысячный раз повторял, что выхода у него, по сути, нет. Кричать и доказывать свою точку зрения сил уже не оставалось — только тупая, выматывающая усталость где-то глубоко в груди. В итоге Римус сдался. Он и сам понимал, что метка убьёт Снейпа быстрее, чем шпионаж, но не мог не волноваться — слишком уж тяжело было просто сидеть и ждать. А Северусу… понравилось. Понравилось, пусть и признавался он в этом только самому себе глубокой ночью. Что кто-то о нём настолько сильно волнуется. А что касается романтики, то оказалось, что хромает она у них обоих. Причём на обе ноги. Встречаться приходилось только дома. Чаще всего это был дом Снейпа — мрачноватый, но привычный, пахнущий сушёными травами и старыми книгами, — но пару раз Римус аппарировал их в свою скромную квартирку в деревушке Уай. Деревушка была примечательна, пожалуй, только своим приходом, в котором Римус иногда и подрабатывал. Помимо живописных сельских видов, здесь нашлось несколько туристических маршрутов и даже пара маленьких кафешек с кружевными занавесками и запахом свежей выпечки. Кафе под идиотским названием «Уютный уголок» пряталось в тени двух старых вязов, прямо на развилке туристической тропы. Столики на улице были расставлены с такой тщательной небрежностью, словно владельцы хотели создать иллюзию случайного привала. Внутри пахло корицей, свежезаваренным чаем и чем-то сладким, тягучим — возможно, яблочным пирогом. Они заняли столик у окна — подальше от любопытных взглядов, но и не в полной темноте. Северус сел спиной к залу, привычным жестом поправил манжеты и уставился в меню, словно перед ним был не список блюд, а инструкция к особо опасному зелью. Римус, напротив, чувствовал себя на удивление расслабленно — он даже разрешил себе откинуться на спинку стула и слегка улыбнуться уголками губ. Из-за прилавка раздалось бодрое: — О, гляди-ка, кого принесло! К ним подошла Миранда – так было написано на её бэйджике. Сухопарая женщина лет пятидесяти, с добрым, но цепким взглядом человека, который за свою жизнь повидал и не таких посетителей. Вьющиеся седые пряди выбивались из-под кружевной косынки, фартук был заляпан мукой, но начисто выстиран. Она не носила форму — только клетчатую рубашку, закатанную по локоть, и потёртые джинсы. И выглядела при этом так, будто её рабочее место — самое правильное место на земле. — Мистер Мун, — она упёрла руки в бока, но без капли настоящей строгости. — Вы, конечно, извините, но в нашем приходе уже неделю гадают, куда вы пропали. Отец Томас говорил, что вы обещали помочь с росписью стен в воскресной школе. А вас ни слуху ни духу. Снейп сдержал смешок, услышав, как официантка к нему обращается. Римус виновато улыбнулся — той самой своей мягкой, примиряющей улыбкой. — Простите, Миранда, дела закрутились. Я обязательно зайду на этой неделе. — Обязательно он зайдёт, — хмыкнула женщина и перевела взгляд на его спутника. — А это что за мрачный тип? Тоже из ваших церковных? Не похож. Северус демонстративно уткнулся в меню. — Это мой… — Римус на секунду запнулся, подбирая слово. — Друг. Очень хороший друг. Мы просто решили посидеть в тихом месте. — Понятно, — протянула Миранда, и в её голосе проскользнуло то самое всезнающее материнское чутьё. Она не стала давить, только хмыкнула себе под нос. — Ладно, что будете заказывать? У нас сегодня пирог с ревенём и имбирный чай. Советую. Кофе не берите — он сегодня просто помои, если честно, зерно совсем отсырело. Северус, так и не подняв глаз, бросил: — Имбирный чай. — А мне, пожалуйста, тот самый пирог, — мягко добавил Римус. — И чай тоже. Миранда кивнула, чиркнула что-то в блокноте, затем перевела взгляд с одного на другого — медленно, оценивающе, но без осуждения. В её глазах промелькнуло что-то тёплое, почти умилённое. — Хорошо, мальчики. Сделаю вам отдельную тарелочку печенья. За счёт заведения, — она подмигнула Римусу. — Я вижу, вы пришли не просто чай гонять. Римус кашлянул. Северус замер с меню в руках — костяшки пальцев побелели. — Не стесняйтесь, — добавила Миранда уже тише, наклоняясь к их столику. — У меня в заведении все равны. Хоть два друга, хоть… — она сделала выразительную паузу, — очень хорошие друзья. И, не дожидаясь ответа, развернулась и уплыла к стойке, оставив за собой лёгкий шлейф ванили и муки. Северус выдохнул. Тихо, почти незаметно. Римус смотрел на него так, будто боялся, что тот развернется и уйдет. — Она ничего не скажет, — тихо произнёс Люпин. — Миранда — добрая. Просто любит всё знать. — Она любит делать выводы, — проворчал Снейп, но в голосе не было привычной ядовитости. Римус улыбнулся и накрыл ладонью руку Северуса поверх стола. Тот не отдёрнул. Через пять минут Миранда вернулась с огромным подносом. Пирог парил, чай дымился в прозрачных кружках, а на отдельной тарелочке лежали три пышки с корицей, присыпанные сахарной пудрой — и сверху, словно маленькое чудо, крошечное сердечко из сахарной глазури. Миранда поставила всё перед ними без лишнего шарканья, чётко и по-деловому, затем, прежде чем уйти, негромко добавила: — Передавайте привет отцу Томасу. И приходите ещё. Я буду держать для вас пирог. Для вас обоих. И ушла — в своё царство чайников, кассового аппарата и вечно подгоревшего тостера. А Северус и Римус остались сидеть под тёплым полуденным светом, пить имбирный чай и чувствовать себя почти нормальными. Впервые за долгое время. Собственно, маршрутами и кафешками их недосвидания и ограничились. Регулярный секс в их возрасте был скорее исключением, чем правилом, но, как сказал Римус, — и они оба были более чем «исключительными». В целом и, в общем, лето протекало замечательно. Тихо, уютно, почти по-домашнему — насколько это слово вообще было применимо к их необычному положению. Пока в августе не случился чемпионат мира по квиддичу. И тут уже стало не до романтики. Вечера сводились больше не к обжиманиям на диване и не к неспешным прогулкам по прекрасной деревушке, а к тяжёлым, выматывающим обсуждениям случившегося. Разговоры сворачивали к Пожирателям Смерти, к Тёмному Лорду, к темневшей на руке метке и к тревожным, всё более неспокойным событиям, которые надвигались, как грозовой фронт. Не раз и не два в разговорах всплывали имена Блэка, Петтигрю и Поттера. Снейп почти научился на них остро не реагировать — лишь на секунду сжимались зубы, и всё. В конце августа, перед учебным годом, Северуса навестил Альбус. И даже если он и удивился компании Римуса, то никак это не прокомментировал — только поверх очков скользнул привычным всё понимающим взглядом. Зато «обрадовал» новостями о Турнире Трёх Волшебников. Тем для вечерних разговоров прибавилось. И он, и Римус видели в происходящем какие-то мрачные тенденции — смутные, но оттого ещё более тревожные.