Снейп, любовь и парочка Непреложных обетов

Отъезд в Хогвартс в их отношениях мало что поменял. Разве что встречи стали реже, а оттого ещё более необходимыми — как глоток воды в жару. Снейп разрывался между помощью в подготовке турнира, войной с Грюмом, проверкой студенческих работ и личной жизнью. Поттер свободного времени не прибавлял. Римус, судя по всему, начал периодически видеться со своим блохастым другом, а оттого периодами ловил меланхоличное настроение — задумчивое и отстранённое. Северусу это не нравилось, но качать права и ставить ультиматумы он понимал, что не вправе. Пальцы сжимались в кулак, губы превращались в тонкую нить, но он молчал — учился отпускать то, что не мог контролировать. Когда Снейп хотел рассказать Люпину о том, что Поттер стал участником Турнира, тот уже вызвал его по каминной сети и сам попросил о встрече. Из чего следовало: узнал он об этом от кого-то другого. И этого кого-то опять захотелось скормить дементорам — медленно и со вкусом. Характер сложно поменять, даже ради дорогого человека. Впрочем, Северус заметил, что именно ради Римуса стал чаще брать дежурства, чтобы пресекать поползновения Поттера к геройствам, если те снова появятся. Но, спасибо Мерлину, мальчишка и сам был каким-то прибитым и на подвиги не стремился. Турнир, очевидно, нехило так на него давил — тяжестью, от которой не скроешься ни в гостиной, ни на уроках. А вот Грюм тем временем давил на Снейпа. Тот пытался вспомнить, всегда ли старый аврор был такой занозой в заднице, но не мог сказать точно. Раньше они так плотно не взаимодействовали. Тем не менее, он поделился своими мыслями с Римусом, подсознательно ожидая насмешек или чего-то в этом роде. Но для него стало откровением, что можно говорить о чём угодно, не ожидая плохой реакции. Кроме, конечно, двойного шпионажа в рядах Пожирателей Смерти — эту тему всё ещё обходили острым углом. Римус задумчиво его выслушал, а позже пообещал поспрашивать. Он был знаком с Аластором чуть ближе во времена Первой магической войны. Как-никак, Поттер-старший метил в авроры. Северус от чувства благодарности чуть не стартанул из Хогвартса в Уай — настолько тёплой и неожиданной оказалась эта простая готовность помочь. Но Римус, смеясь, его притормозил. Пообещал, что увидятся на выходных. И в этом смехе не было насмешки — только что-то тёплое, от чего у Снейпа странно сжималось внутри. Снейп думал о том, что явно сходит с ума. Импульсивные поступки, конечно, не были для него чем-то новым, но обычно причиной их всегда была злость, а последствия — всегда плохими. С Римусом и этими… отношениями всё переворачивалось с ног на голову. Импульсивность могла возникнуть от любого банального проявления тепла в его сторону — случайного прикосновения, тихого «спасибо», взгляда без осуждения — и сопровождалась весьма… необычными последствиями. Новые грани своей личности Снейп находил пугающими. Собственная непредсказуемость заставила его на какое-то время вести себя чуть сдержаннее. Что снова чуть не привело к недопониманиям — старые защитные механизмы не хотели сдаваться без боя. Люпин вежливо поинтересовался сначала, что случилось. А потом манипуляциями и шантажом выудил правду. После чего то ругался, то смеялся ещё несколько встреч подряд. Северус раздражался от того, что в отношениях Римус оказался куда большим слизеринцем, чем он сам, но в глубине души был благодарен за то, что тому не всё равно. А меж тем закончилось первое состязание. Поттер чудом выжил, а у Снейпа явно прибавилось несколько седых волос на голове — и, кажется, пару новых морщин. Римус был мрачнее тучи, раздумывая, кому и нахрена нужно было притащить Гарри в Турнир. — Давай подумаем, — говорил он, убирая руку Северуса со своего колена с той мягкой, но настойчивой аккуратностью, которая не оставляла сомнений в серьёзности момента. — Если бы хотели убить, вряд ли стали заморачиваться с Турниром. — Публично унизить? — раздражённо предложил Северус, возвращая свою руку на место. — Как будто для этого обязательно нужен Турнир. Хватило бы и анонимки Рите Скиттер. Рука двинулась выше колена, ненавязчиво поглаживая внутреннюю сторону бедра. Римус вздохнул — тяжело, со смесью раздражения и покорности, — проследил за ней взглядом, но убирать её с нужной траектории больше не стал. — Меня всё ещё смущают твои рассказы про Аластора… Он действительно превратил студента в хорька? — А я думал, тебя должны больше смущать мои действия? — хмыкнул Снейп, но продолжил — пальцы его двигались уверенно, почти лениво, словно всё происходящее было частью давно отрепетированного ритуала. Римус резко втянул в себя воздух, когда пальцы Северуса расстегнули его ширинку и нырнули под ткань. — Как я понимаю, на построение теорий ты сейчас не настроен? — чуть более хрипло спросил он, и в голосе его проскользнула та самая низкая, сбивчивая нота, которая обычно означала, что спорить дальше он не собирается. Снейп молча опустился на колени перед сидящим в кресле Римусом и выжидающе поднял бровь — с выражением, которое яснее любых слов говорило: «Ну и?» — Понял. Затыкаюсь, — заворожённо наблюдая за ним, практически прошептал Римус. Глаза его потемнели, дыхание сбилось, и все мысли о Турнире, заговорах и Грюме разом вылетели из головы, оставив только здесь и сейчас. Снейп называл это Рождественским размягчением мозга. Ему хотелось не думать ни о метке, ни о Турнире — только о том, как приятно проводить время с Римусом и чувствовать себя абсолютно типичным молодым мужчиной, у которого нет за плечами ни тёмного прошлого, ни грядущей катастрофы. Проблема была в том, что его не спрашивали. Чем больше набирал обороты Турнир, тем меньше возможностей у него оставалось сбежать из Хогвартса — стены давили, расписание душило, а ночные дежурства выматывали до чертиков. Ещё и коллеги, заметившие его нечастые отлучки, начали задавать вопросы. Он раздражённо проворчал что-то про исследования, зелья и ингредиенты — сухо, односложно, с таким видом, будто сам факт вопроса уже оскорблял его до глубины души. Этот ответ удовлетворил всех, кроме Дамблдора и Грюма. И если Альбус просто удивлённо улыбнулся — той самой своей загадочной улыбкой, от которой хотелось спрятаться, — то Грюм выдал целую тираду о том, почему он ему не доверяет. Как будто Снейп с первого дня этого не понял. Как будто взгляд магического глаза, неотступно следящий за каждым шагом, можно было проигнорировать. А ещё бесили пропавшие ингредиенты из кладовой. Сначала он подумал на Поттера — удобно, привычно, почти скучно. Но в этот раз мальчишка был поразительно невиновен. В голове царапалась какая-то мысль, похожая на занозу, которую невозможно вытащить: казалось, ещё немного — и он свяжет все элементы мозаики воедино, но обязательно находились новые дела, требовавшие его непосредственного участия. Например, Каркаров. Вот уж кто пристал как банный лист. Ещё бы с трибуны в Большом зале прокричал о том, что они бывшие Пожиратели Смерти. Снейп пытался донести до него, что школа — не место для таких разговоров, а он ему не друг, чтобы выслушивать истеричные опасения. Но разве ж Игоря это остановит? Вот и приходилось страдать, мучиться от невозможности сбежать из Хогвартса и отыгрываться на окружающих за испорченное настроение — срываться на студентах, язвить на собраниях, хлопать дверьми с такой силой, что заклинания едва удерживали петли. И всё-таки на Рождество он смог вырваться из Хогвартса. Оставив дежурство на удачно сунувшегося к нему Грюма — с чувством мрачного удовлетворения от того, как дёргается магический глаз старого аврора при слове «патруль», — и отправился в уже знакомую деревушку Уай. Римус… очевидно, его не ждал. Ну, или ждал, но не сегодня. На его лице смешались две абсолютно противоречивые эмоции. С одной стороны, он явно обрадовался появлению Северуса. А с другой… явно мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Причина его реакции проявилась мгновением позже. Грёбаный Блэк даже не стучал — просто вошел в квартиру. Как же Снейп его иногда ненавидел — почти физически ощущая, как желчь подкатывает к горлу. Римус застыл между лучшим другом и любовником, явно не зная, как выйти из ситуации без потерь. В конце концов Северус уже почти развернулся к двери — молча, с каменным лицом и бешено стучащим сердцем, — но уйти ему не дали. — Просто… — Римус вздохнул, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Подожди, Северус. — Рем? — подал голос Блэк, и в его тоне проскользнула та самая брезгливая, насмешливая нотка, которую Снейп помнил ещё со школы. — Что этот уёбок тут делает? Снейп пытался посчитать про себя до десяти и успокоиться. Не так он планировал провести Рождество со своим партнёром. Хотелось тишины, покоя, с чашкой горячего чая и, возможно, с чем-то ещё, о чём сейчас лучше не думать. Он уж почти забыл, что в довесок к Римусу идёт беглый заключённый с неуравновешенной психикой и многолетней привычкой ненавидеть Снейпа. Пока Северус мысленно пытался себя уговорить не уподобляться бешеным психопатам (дышать, просто дышать и не орать), Римус пытался уговорить психопата не выражаться в сторону Снейпа. Голос его звучал примирительно, но в нём уже прорезалось то самое напряжение, которое обычно предвещало либо ссору, либо тяжёлый разговор. — Северус, ты проходи. Мы выйдем и немного поговорим. Снейп кивнул и прошёл мимо Блэка на кухню, не сказав ни слова. В конце концов, ему казалось, что он имеет полное право находиться здесь — он же не чужой, не случайный прохожий. Хотя на задворках сознания шевельнулась противная, колючая мысль: его-то как раз тут не ждали. Это был не его дом, не его Рождество и не его компания. Метка подозрительно зудела — то ли к погоде, то ли к чему-то худшему. Из коридора слышались приглушённые, порыкивающие восклицания. Если не знать, что разговаривают люди, можно было подумать, что там разборки между собаками — глухое рычание, обрывистые фразы, ни одного мягкого слова. За окном шёл мокрый снег, тяжело оседал на подоконнике и тут же таял, оставляя грязные разводы. Настроение приближалось к отметке «неудовлетворительно» — к той черте, за которой обычно следовала глухая злоба. Римус появился один. Устало опустился на один из шатких стульев — тот жалобно скрипнул под его весом — и прикрыл рукой глаза. Снейп не знал, что делать. Утешить? Уйти? Обнять? Что вообще делают в таких ситуациях нормальные люди? У него не было инструкции, не было примера перед глазами — только липкое чувство собственной беспомощности. Но так как Снейп был именно Снейпом, он решил молча подождать, пока Римус сам заговорит. Не лез, не давил, не сыпал неуклюжими фразами — просто был рядом, даже если это было единственное, что он умел в такие моменты. Благо, времени на то, чтобы Люпин успокоился, много не понадобилось — пара вдохов, выдохов, и напряжение в плечах чуть спало. — Я не знал, какую часть правды ему рассказать, — в итоге проговорил он, не открывая глаз. Голос звучал глухо, с хрипотцой — так говорят люди, которые только что вышли из тяжёлого разговора. — С одной стороны, мне хотелось ему просто рассказать всё, как есть… Северуса передёрнуло от представившейся картины. Чистокровный Блэк, всегда люто ненавидящий Снейпа, — точно не отреагировал бы лояльно на такое положение дел. Скорее устроил бы сцену, схватился за палочку или, что ещё хуже, начал бы орать на Римуса, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах. — Вот-вот, — прокомментировал реакцию Северуса Люпин, и в его голосе проскользнула горькая усмешка. — Поэтому я сказал, что у нас есть личный разговор. Он, конечно, ушёл, полный подозрений… — Но, как я понимаю, скоро вернётся? — продолжил за него Снейп, глядя прямо в глаза. Люпин обречённо кивнул. — Тогда… — Северус взял его за руку — крепко, требовательно — и потянул на себя. — Сколько времени у нас есть? Впрочем, ответа он так и не дождался. Да и зачем? Слова стали лишними в ту же секунду, когда он утянул Римуса в поцелуй — жёсткий и нетерпеливый, каким может быть только поцелуй человека, который не знает, когда в следующий раз сможет прикоснуться к тому, кто ему дорог. Спустя пару недель, когда Римусу снова удалось связаться со Снейпом, он вполне справедливо пожаловался, что Блэк, вроде как, видится с младшим Поттером и обосновался в Хогсмиде. Возмущения Римуса Северус разделял более чем — мало того что беглый заключённый разгуливает на свободе, так ещё и рядом со школой, где полно детей. Если его увидят, Блэку конец. Он даже пообещал краем уха прислушиваться к слухам из деревни. Большим помочь всё равно не мог — его положение требовало осторожности, а Грюм сверлил спину магическим глазом при каждом удобном случае. Но Римус обрадовался и этому. Даже пообещал на выходных сам прибыть в Хогсмид. Северус гнал от себя мысли о том, что приедет он не ради него самого, а ради Блэка. Пальцы сжимались в кулак при одной только этой идее, но он заставлял себя дышать ровнее. И, несмотря ни на что, всё равно был рад. Но рад он был недолго. Кто-то опять вломился в его хранилище и проредил запасы ингредиентов. Это начинало откровенно выводить из себя. И, как назло, когда он был в самом что ни на есть взвинченном состоянии — с перекошенным от злости лицом, повышенным давлением и ненавистью ко всему живому, — он столкнулся с Грюмом. Тот, разумеется, не преминул проехаться по нему своими подозрениями: что-то про тёмные делишки, про ненадёжность бывших Пожирателей, про то, что он вообще тут забыл в такое время. А в какой-то момент Снейп был уверен, что увидел на полу ту самую карту — пергамент, мелькнувший знакомыми очертаниями в углу коридора, прежде чем его забрал старый аврор. Из чего следовало, что проныра Поттер тоже где-то неподалёку — и, судя по всему, следил за каждым их словом. Конечно же, найти Поттера в мантии-невидимке было той ещё непосильной задачей, но Снейп попытался. Выглядел он наверняка как полный идиот — шарил руками по пустым углам и сверлил взглядом воздух. Однако Грюм и здесь сыграл на его нервах. Высказал подозрение, что именно он точит на мальчишку зуб. Ага, спит и видит, как бы пропихнуть его на Турнир… А то живется скучно! Ничего такого говорить старому аврору он, конечно, не стал — только процедил сквозь зубы что-то невразумительное и убрался восвояси. Однако в голове прямо-таки завыла паранойя. Что-то было откровенно не так — какая-то мелкая, неуловимая деталь, которая никак не хотела вылезать на свет. В этот раз он решил отступить и посмотреть, как будет вести себя Грюм дальше. А дальше Грюм был обычным. Ругал на чём свет стоит всех Пожирателей, кошмарил слизеринцев, помогал Поттеру. Помогал, очевидно, хорошо, потому как Поттер второе испытание прошёл прекрасно — без видимых травм и даже с долей самообладания, что для этого мальчишки было почти подвигом. И Грюм выглядел абсолютно неподозрительным. Рутина, привычная злоба, никаких странностей. Но отчего же тогда у Снейпа было ощущение, что со стариком не всё в порядке? Что-то в самой фактуре — слишком правильная подозрительность, слишком выверенная аврорская выдержка. Он сунулся опять со своими подозрениями к Римусу, когда им всё-таки удалось встретиться в Хогсмиде. И сам не понимал, чего хочет больше: чтобы его выслушали всерьёз или чтобы обозвали параноиком и тем самым сняли груз тревоги. Люпин был рассеян и чем-то очевидно расстроен, но выслушал и посоветовал не вступать в открытое противостояние. Как будто Снейп сам этого не понимал. Но настроение Люпина было явно не самым общительным — он смотрел куда-то сквозь собеседника, отвечал с заминкой, и уголки его губ то и дело опускались в усталую, горькую складку. Северус в очередной раз раздражённо подумал, что, конечно же, он не Блэк, поэтому… И тут же себя осадил. Полнолуние было буквально пару дней назад — тяжёлое, выматывающее, оставившее под глазами Римуса глубокие тени и во всех движениях — едва заметную дрожь. И, несмотря на все предложения Северуса продолжать варить Волчье зелье, Римус категорически отказывался. Дорого, невозможно передавать, да и разве Северусу до того сейчас… Подсознательно Снейп с ним соглашался — метка, Турнир, Грюм, Поттер, все эти дела навалились так, что некогда было вздохнуть. Но видеть перед собой измученного мужчину, который старается держаться ровно, но каждая косточка в его теле, кажется, молит об отдыхе, было почти физически больно. — Как ты? — вырвалось у него прежде, чем он успел обдумать свой вопрос. Люпин удивлённо моргнул — медленно, словно просыпаясь после долгого сна, — но тут же тепло улыбнулся. Устало, но искренне. — Всё в порядке, не переживай. Надо поспать подольше — и буду бодрячком. Северус фыркнул, но решил не комментировать. Они оба знали, что «просто поспать» у него не получится. — К Блэку пойдёшь? — вместо этого спросил он. Римус поморщился. — Надо бы… но он в последнее время сам не свой. Ощущение, что Азкабан свинтил ему мозги набекрень. — Ну, не то чтобы раньше они были в порядке, — усмехнулся Северус. Люпин улыбнулся и покачал головой, словно говоря: «Ты неисправим». И в этом жесте, и во взгляде читалось что-то тёплое, что не нуждалось в словах. Снейп был даже рад, что Люпин не смог приехать на третий тур Турнира, хотя и собирался. Никто не ожидал, что Турнир завершится именно так. Когда метка обожгла кожу огнём, Северус уже понял: всё пошло мантикоре под хвост. Где они не доглядели? Почему мозаика в голове не сложилась раньше? Этими вопросами он задавался, вливая сыворотку правды в горло Барти Краучу-младшему — и чувствуя при этом, как где-то глубоко внутри нарастает ледяной страх. Тёмный Лорд вернулся. Мог ли год закончиться хуже? Не то чтобы они не подозревали такого развития событий, но всё равно это стало ударом — как холодная вода за шиворот, когда ты совсем не готов. Снейп был в панике. Цепкой, комкающей мысли и заставляющей сердце биться где-то у самого горла. Но он отлично её маскировал — за привычную злобность и язвительность, за колкие фразы и ледяное спокойствие. Не прошло и пары часов, как Дамблдор заикнулся об Ордене Феникса. И это тоже было тем, чего он ожидал. Сколько раз они с Римусом приходили к выводу, что именно так события и развернутся. Но почему же тогда так страшно? Одно дело — знать. И совсем другое — встретить тьму лицом к лицу. А что стало ещё неожиданнее, так это то, что Министр напрочь отказался верить в грядущую опасность. Из чего следовало: поддержки Аврората им не видать. Ну и как вишенка на торте — появление Блэка. Чем мог быть полезен этот спятивший беглец из Азкабана, Снейп не мог взять в толк. Но Дамблдор, ко всему прочему, ещё и заставил их пожать друг другу руки — символический, до оскорбительного театральный жест, от которого у Северуса свело скулы. Думая о том, что Римусу это наверняка понравится, он даже не попытался оторвать конечность псине — лишь стиснул чужую ладонь так, что костяшки побелели, и тут же отдёрнул руку, будто обжёгся. А потом директор спросил, готов ли он. Уже покрываясь мурашками от грядущих перспектив Северус кивнул. Именно то, о чём спорили они с Римусом до хрипоты, ему и предстояло сделать. Стать шпионом в стане врага. Зашибись начинаются летние каникулы.