Блэк, но с голубым отливом

1 сентября 1991 год.Хогвартс экспресс. Миранда помахала маме на прощание, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Ладошки предательски вспотели, а в животе будто поселилась стая пикси. — Всё будет хорошо, — прошептала она себе под нос и шагнула в вагон. Внутри стоял шум: смех, разговоры и грохот чемоданов. Мимо пробегали ученики постарше с оживлёнными лицами, кто-то тащил огромную клетку с филином, а двое слизеринцев уже спорили, кто займёт лучшее купе. Миранда, сжимая ручку чемодана, принялась искать свободное место. Выйдя из очередного занятого купе (там мальчишка лет тринадцати пытался заколдовать шоколадную лягушку, чтобы та не прыгала), она повернула голову и... замерла. Прямо перед ней стоял мальчик. Светлые, почти платиновые волосы были аккуратно уложены назад, серые глаза смотрели холодно и чуть насмешливо. Одного этого взгляда хватило, чтобы у девочки перехватило дыхание. Сердце сделало кульбит, а затем принялось колотиться где-то в горле. Мальчик ничего не сказал. Он просто скользнул по ней равнодушным взглядом, будто она была частью стены, и прошёл дальше в сопровождении двух здоровяков, напоминавших охрану. Миранда выдохнула, сама не понимая — то ли от обиды, то ли от того странного тепла, которое разлилось в груди. — Глупости, — сказала она себе и решительно двинулась к последнему купе. Открыв дверь, она увидела двух мальчишек примерно своего возраста. Рыжий мальчишка с лицом, усыпанным веснушками, что-то жевал, а черноволосый в круглых очках смотрел на мир с такой смесью любопытства и робости, что Миранда сразу ему улыбнулась. — Я вас здесь свободно? — переминаясь с ноги на ногу, спросила она. Мысль о том, что сейчас откажут, казалась ужасной. — Конечно, заходи! — рыжий мальчишка хлопнул ладонью по сиденью, приглашая. — Меня Рон зовут. Рон Уизли. Он протянул руку, и Миранда её крепко пожала, чувствуя, как страх отпускает. — Я Гарри. Гарри Поттер, — неловко улыбнулся черноволосый и тоже протянул ладонь, будто не был до конца уверен, что этот жест работает. — А я Миранда Гринбраер. Внутри всё запело от радости. У неё появились друзья.Настоящие, живые, с которыми можно разделить дорогу в школу. Они быстро разговорились. Рон жаловался, что мама забыла положить ему домашние пирожки, Гарри с удивлением рассматривал шоколадных лягушек, а Миранда рассказывала, как они с мамой почти опоздали. Внезапно дверь с грохотом отъехала в сторону. На пороге стояла девочка с копной густых каштановых волос, заправленных за уши, и с очень решительным взглядом. — Извините... вы не видели жабу? Его зовут Тревор, он вечно куда-то убегает. Девочка поправила волосы и быстро добавила: — Я Гермиона Грейнджер, кстати. Рон и Гарри переглянулись и дружно покачали головами. — А я, когда искала купе, видела её где-то в первых вагонах, — припомнила Миранда. — Под скамейкой, кажется, прыгала. — Отлично! Тогда я туда, спасибо! — Гермиона уже неслась по коридору, и её мантия смешно развевалась за спиной. — Бедная жаба, — пробормотал Рон, и все трое засмеялись. *** На пороге Хогвартса Ночь встретила их прохладой и трепетом тысяч звёзд, отражавшихся в чёрной глади озера. Первокурсники, закутанные в мантии, теснились в крошечных лодках, и даже самые смелые притихли. Миранда сидела между Гарри и Роном, чувствуя, как от воды тянет чем-то древним и волшебным. Когда вдали показались шпили замка — освещённые сотнями мерцающих окон, величественные и пугающие одновременно — у неё перехватило дыхание. Они приплыли. Ступив на каменный пол подземной гавани, дети гуськом поднялись по лестнице и замерли перед огромными дубовыми дверями. За ними слышался глухой гул сотен голосов — старшекурсники уже ждали. — Тихо! — раздался чей-то шёпот, и тут же по толпе прокатилась волна. — Это Гарри Поттер! — Смотрите, шрам! — Он и правда выжил! Миранда почувствовала, как Гарри напрягся рядом. Она тихонько сжала его пальцы в знак поддержки, но он, кажется, этого даже не заметил. В этот момент из толпы вышел тот самый мальчик со светлыми волосами. Тот, от чьего взгляда у Миранды тогда в поезде пересохло во рту. Теперь он стоял, гордо вскинув подбородок, и смотрел на Гарри Поттера с холодным любопытством. — Так это правда, — медленно проговорил он, не скрывая усмешки. — Гарри Поттер пожаловал в Хогвартс. Несколько слизеринцев за его спиной захихикали. Миранда заметила, как двое коренастых парней — те самые, что были с ним в поезде — выступили вперёд, готовые поддержать своего предводителя. — Я Драко Малфой, — представился мальчик, и его серые глаза на миг скользнули по Миранде, но тут же вернулись к Гарри. — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться. ‎Он протянул руку для рукопожатия, но Гарри сделал вид, что этого не заметил. — Думаю, я сам разберусь, кто мне друг, — тихо, но твёрдо ответил Гарри. Миранда почувствовала, как внутри поднимается волна гордости за нового друга. А ещё — странную, совершенно неуместную жалость к этому напыщенному Малфою. Он так старался казаться взрослым, но на самом деле выглядел просто одиноким мальчишкой, который до школы ни с кем, кроме отца, не разговаривал. — Посмотрим, — бросил Драко и, развернувшись на каблуках, отошёл к своим. Миранда перевела взгляд на Гарри, потом на Рона, и вдруг поняла: что бы ни ждало их за этими дверями — Распределяющая шляпа, древняя магия или просто школьные будни, — она была ровно там, где нужно. Не успели первокурсники как следует испугаться величины дверей, как они распахнулись, и перед ними возникла профессор Макгонагалл — строгая женщина в изумрудной мантии с волосами, собранными в тугой пучок. От её взгляда хотелось немедленно выпрямить спину и перестать дышать слишком громко. — Добро пожаловать в Хогвартс, — начала она, и её голос разнёсся по каменному коридору. — Через несколько минут вы войдёте в Большой зал, где состоится распределение по факультетам. На ближайшие семь лет факультет станет вашей семьёй. Здесь вы будете жить, учиться и проводить большую часть своего времени. Каждый из факультетов славен своими традициями и достижениями. За успехи школа будет награждать вас очками, а за нарушения — снимать их. В конце года факультет,набравший больше всего очков, получает Кубок школы. Надеюсь, каждый из вас приложит усилия, чтобы принести свою факультету честь, а не проблемы. Она чуть приподняла бровь, и Миранде почему-то показалось, что эти слова были адресованы лично Рону, который как раз пытался незаметно выковырять что-то из носа. — И ещё, — Макгонагалл обвела их строгим взглядом, — советую вести себя достойно. С этими словами она резко развернулась и повела их за собой. Тяжёлые двери с грохотом отворились — и Миранда на мгновение забыла, как дышать. Большой зал оказался ещё величественнее, чем она себе представляла. Четыре длинных стола, за которыми сидели сотни учеников в чёрных мантиях, тянулись почти до самого конца зала. Над ними, вместо привычного потолка, расстилалось чёрное бархатное небо с мерцающими звёздами. Тысячи свечей парили в воздухе, отбрасывая мягкий золотистый свет на лица. — Смотри! — Гарри дёрнул Миранду за рукав и указал вверх. — Настоящее небо? — Не совсем, — раздался уверенный голос Гермионы Грейнджер. Миранда обернулась: девочка из поезда уже шагала рядом с ними,— Его специально заколдовали, чтобы оно отражало настоящее небо над замком. Я читала об этом в «Истории Хогвартса». Великий чародей… — Понял, понял, — перебил Рон, который явно не был в восторге от того, что кто-то знает больше него. — Ты вообще всё прочитала? — Нет, не всё, — с достоинством ответила Гермиона. — Только те книги, которые были в списке. Миранда невольно улыбнулась. Что-то подсказывало ей, что с этой девочкой не соскучишься. Первокурсники тем временем прошли дальше и остановились перед всеми присутствующими в зале. Ряды старшекурсников уставились на них, как на диковинных зверушек. Кто-то показывал пальцем, кто-то перешёптывался. Миранда заметила, как парочка мальчишек с рыжими волосами (очень похожими на Рона) весело махали, ничуть не стесняясь. — Мои братья, — пробормотал Рон, покраснев до кончиков ушей. — Фред и Джордж. Они ненормальные. Макгонагалл поставила перед ними табурет, а на него водрузила самую старую, самую грязную и самую залатанную шляпу, которую Миранда когда-либо видела. — И это… всё? — прошептала она Гарри. Но не успел тот ответить, как шляпа шевельнулась, разорвалась по краю — прямо как рот — и запела: — О, дайте мне любой факультет — Не всё ли мне равно? В Гриффиндоре живёт отважный цвет, В Слизерине — хитрецов звено. В Когтевране учат всех умней, В Пуффендуе верных и честных друзей. И кто ты есть — я расскажу, Шляпу на голову положу! Миранда даже рот приоткрыла от неожиданности. Шляпа пела! Фальшиво, но с таким чувством, что все первокурсники забыли испугаться и принялись хлопать. Профессор Макгонагалл развернула длинный свиток. — Абботт, Ханна! Худенькая девочка с косичками почти бегом подскочила к табурету. Шляпа коснулась её головы, подумала секунды три и выкрикнула: — ПУФФЕНДУЙ! — Боунс, Сьюзен!.. — снова Пуффендуй. — Браун, Лаванда!.. Гриффиндор! Миранда заметила, как Гарри побелел. Она украдкой сжала его пальцы: — Будет всё хорошо, Поттер. Шляпа не кусается. — А если она скажет что-то ужасное? — пробормотал он. Вскоре очередь дошла до знакомых. — Грейнджер, Гермиона! Гермиона подошла к табурету с таким видом, будто шляпа должна ей по гроб жизни. Шляпа едва коснулась её кудрявой головы, как тут же заорала: — ГРИФФИНДОР! Гермиона расплылась в улыбке и почти побежала к столу, где её встретили радостными криками. — Лонгботтом, Невилл! Невилл, который трясся так, будто его вели на казнь, на секунду замер под шляпой, а потом услышал: — ГРИФФИНДОР! — Малфой, Драко! Тут Миранда напряглась. Драко Малфой вышел вперёд уверенно и неторопливо, будто заранее знал результат. Он даже не побежал — он прошёлся, будто по подиуму, и гордо опустился на табурет. Шляпа почти не раздумывала: — СЛИЗЕРИН! Драко улыбнулся, слез с табурета и направился к длинному столу, увешанному зелёными и серебряными знамёнами. Его приняли с таким же энтузиазмом, с каким Гермиону — гриффиндорцы, только более сдержанно, с кивками знати. Он даже не оглянулся. — Ну и пусть, — прошептала Миранда, сама не понимая, кому это говорит — Гарри или себе. — Макмиллан, Эрни!.. Пуффендуй. — Нотт, Теодор!.. Слизерин. А потом прозвучало: — Поттер, Гарри! Зал взорвался гулом. Все вытягивали шеи, пытаясь разглядеть знаменитого мальчика, который выжил. Гарри, бледный как мел, побрёл к табурету. Миранда видела, как он сжал зубы и прошептал: «Только не Слизерин… только не Слизерин». Шляпа задумалась. Секунда, вторая, третья… Миранда не дышала. А потом шляпа гаркнула на весь зал: — ГРИФФИНДОР! Гарри чуть не подпрыгнул на месте от радости. Рон завопил так, будто его команда выиграла чемпионат. А Миранда, едва дождавшись, пока её объявят, сама подлетела к табурету, когда услышала своё имя. — Гринбраер, Миранда! Она села, чувствуя, как шляпа соскользнула на глаза, и услышала голос прямо у себя в голове: — Хммм… Смелая? Да. Умная? Тоже неплохо. Верная? Безусловно. Есть и хитрость… но не злая. Знаешь, девочка, у тебя есть задатки и Слизерина, но твоё сердце бьётся громче за красное и золотое. Так что — ГРИФФИНДОР! Миранда сорвала с себя шляпу и побежала к столу, где её уже ждали Гарри, и Невилл. Гермиона похлопала по месту рядом с собой. — Соседка! — радостно сказала она. — Надеюсь, ты тоже читаешь перед сном. Миранда только рассмеялась и, когда следом за ней объявили Уизли, Рона — и тот тоже попал в Гриффиндор, — почувствовала, что счастье можно буквально попробовать на вкус. Ужин обрушился на них фейерверком. На столах из ниоткуда возникли золотые тарелки, полные всего, чего душа пожелает: жареные цыплята, картофельное пюре с подливкой, сосиски, пирожки с мясом и запечённые тыквы. Миранда набрала себе всего понемногу — после дороги она была ужасно голодна настолько, что было слышно через три стола. Но в какой-то момент она подняла взгляд и случайно встретилась глазами с Драко Малфоем. Тот сидел за зелёным столом между Крэббом и Гойлом (два бугая, которые, казалось, умели только жевать и тупо смотреть) и что-то презрительно шептал друзьям, кивая в сторону Гарри. Миранда нахмурилась. — Ты на него смотришь? — спросил Рон с набитым ртом. — Нет, — солгала Миранда и демонстративно откусила кусок пирога. — Просто думаю, как же противно, когда кто-то ведёт себя как надутый индюк. Гермиона одобрительно хмыкнула. — «Индюк» — это мягко сказано. Он в поезде уже успел оскорбить моего будущего однокурсника. И мою родословную, между прочим. — Он избалованный сыночек, — добавил Гарри. — Говорят, его отец очень богат и очень… нехорош. Миранда снова взглянула на стол Слизерина. Теперь Малфой смотрел прямо на неё — с какой-то странной смесью высокомерия и… любопытства? Она первой отвела взгляд и твёрдо сказала себе: «Держаться от него подальше. Такие люди приносят только неприятности». Однако где-то глубоко в груди шевельнулось нечто совершенно нелогичное — крошечное, глупое и, наверное, очень опасное. Но Миранда решила об этом не думать. Она взяла ещё одно пирожное — сейчас для неё существовали только друзья, болтовня, парящие свечи, магия и целая жизнь впереди. А Малфой… он просто останется там, за зелёным столом, в другой истории. *** Первый курс пролетел быстрее, чем метла «Молния» Гарри Поттера на тренировке. Спокойным этот год назвать было трудно. Особенно если вспомнить: — тролля, сбежавшего из подземелья в Хэллоуин (Миранда до сих пор помнила запах сырости, пот и чего-то невообразимо тухлого); — Того-Кого-Нельзя-Называть, который весь год прятался на затылке профессора Квирелла; — и спасение философского камня, ради которого четверо гриффиндорцев нарушили не один десяток школьных правил. В ту ночь Миранда оказалась вместе с Гарри, Роном и Гермионой у люка на третьем этаже. Когда они поняли, что трёхголовый пёс Пушок заснёт только под музыку, Гермиона наколдовала арфу, а Миранда поддерживала заклинание Сонникус Континуус, чтобы арфа продолжала играть.Пальцы дрожали от напряжения, но она продолжала держать заклинание. Даже когда снизу, из люка, донеслись шаги и голос Квирелла. Даже когда Гарри прошептал: — Мы идём. Держи до последнего. И она держала. А когда троица вылезла обратно — потрёпанная, бледная, но живая, — Миранда наконец сбросила заклинание и рухнула на холодный каменный пол рядом с ними. Гарри выглядел так, будто его пропустили через что-то и обратно склеили: мантия в копоти, на лбу — алая ссадина поверх шрама. Рон сидел, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку, иногда судорожно сглатывая. Даже Гермиона — вечно собранная, — была бледной как привидение. Но они были живы. Когда они втроём, перебивая друг друга, рассказали обо всём — о Квирелле и лице Волдеморта на его затылке, о философском камне, о зеркале Еиналеж и о том, что Гарри каким-то образом не пострадал, когда прикоснулся к учителю, — Миранда только выдохнула: — Вы — бессмертные идиоты. И обняла их всех сразу. Рон от неожиданности хрюкнул, Гермиона всхлипнула, а Гарри слабо, но благодарно улыбнулся. Кстати, о мантии. На Рождество Поттеру кто-то прислал настоящее сокровище — мантию-невидимку. Шёлковую, серебристую, из настоящего волос каких-то существ (или как там её делают?). Миранда, когда однажды Гарри накинул её на себя прямо перед ней и исчез, чуть дар речи не потеряла. — Ты понимаешь, что с такой штукой можно... абсолютно всё? — прошептала она тогда. — Думаю, мы найдём применение, — усмехнулся Гарри, и в его глазах загорелся тот самый «поттеровский» огонёк. *** Гарри и Рон провалялись в Больничном крыле несколько дней. Мадам Помфри поила их укрепляющими зельями, а на каждого входящего смотрела так, будто это именно они едва не угробили Поттера. Миранда ходила туда вместе с Гермионой почти каждый вечер. Они приносили шоколадных лягушек, лакричные палочки и свежие сплетни. — Говорят, Снейп ногу сломал, когда узнал, что камень уничтожен, — шептала однажды Миранда, усаживаясь на край кровати Рона. — Жаль, не шею, — буркнул Рон из-под одеяла. Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. А Гарри, лёжа на соседней койке, поймал взгляд Миранды и едва заметно кивнул — будто благодаря за арфу, за то, что не сбежала и осталась рядом. *** Праздничный пир в конце года удался на славу. Большой зал сиял тысячами парящих свечей, потолок отражал летнее вечернее небо — багрово-золотое, с первыми звёздами. В воздухе пахло жаренной индейкой, тыквенным соком и дымом из камина. За гриффиндорским столом было шумно — Симус и Дин спорили о квиддиче, Невилл с ужасом смотрел на десерт, который, казалось, подмигивал ему заварным кремом. Миранда сидела между Гермионой и Лавандой Браун, ковыряя вилкой пирожное. Настроение было странное: вроде и хотелось домой, к маме, но и Хогвартс отпускать не хотелось. Эти стены стали ей вторым домом. А люди за этим столом стали для неё чем-то вроде семьи. Она украдкой глянула на другой конец зала, где за слизеринским столом Драко Малфой сидел с каменным лицом и делал вид, что не замечает ничего вокруг. Впрочем, Миранда привыкла. — Внимание! — голос Дамблдора разнёсся по залу, перекрывая гул. Старик сиял. Борода его искрилась, мантия с вышитыми золотыми драконами переливалась при каждом движении. — Подсчёт очков факультетов завершён. И на четвёртом месте — Когтевран! Сине-бронзовые флаги уныло опали. — На третьем месте — Пуффендуй! Пуффендуйцы зааплодировали, но без особого энтузиазма. — На втором месте — Гриффиндор! — Дамблдор сделал паузу. За гриффиндорским столом замерли. Гарри побледнел ещё сильнее обычного. — И на первом месте с огромным отрывом... СЛИЗЕРИН! Зелёно-серебряные знамёна вспыхнули над столами. Слизеринский стол заорал от восторга. Миранда зааплодировала скорее из вежливости. Внутри кольнуло разочарование. Но Дамблдор не закончил. — Однако, — произнёс он, и тишина упала мгновенно и неестественно. — Поскольку недавние события требуют пересмотра... Я награждаю следующим количеством очков. И понеслось. «За самую гениальную шахматную партию, сыгранную в Хогвартсе за последние сто лет, — Рону Уизли пятьдесят очков». Рон открыл рот и закрыл его. Гермиона сжала руку Миранды под столом. «За хладнокровие и логику в условиях смертельной опасности — Гермионе Грейнджер пятьдесят очков». На лице Гермионы появилась гордость за себя и неловкость. «За чистую душу и невероятную отвагу, которые не сломил даже собственный страх, — Невиллу Долгопупсу шестьдесят очков». Невилл стал пунцовым и, кажется, перестал дышать. Счёт сравнялся. Гриффиндор и Слизерин шли нос к носу. Зал затих. А потом Дамблдор произнёс последнее — и Миранда почувствовала, как сердце ухнуло в пятку: — За необычайную храбрость, за отказ идти на поводу у зла и за то, что он нашёл в себе силы идти до конца... Гарри Поттер получает шестьдесят очков. По залу прокатилась оглушительная волна криков. Красно-золотые знамёна стремительно сменили зелёные. Вместо змей над гриффиндорским столом взмыл алый лев, казалось, задрожали свечи над головами. Гриффиндорский стол сошёл с ума. Симус залез на скамью с криком «УРА!», а Гермиона обняла Миранду так крепко, что та пискнула. — Мы победили! — закричала Гермиона сквозь слёзы. — Вы победили, — поправила Миранда, смеясь. — Это вы полезли под люк, не я. — А ты всё это время поддерживала чёртово заклинание, — хрипло сказал Рон, который вдруг оказался рядом и хлопнул её по плечу. — Не скромничай, Гринбраер. Гарри сидел, окружённый вопящими от счастья друзьями, и выглядел так, будто не верил своим ушам. Сквозь весь этот шум мальчик вдруг поймал взгляд Миранды. Гарри улыбнулся — неловко, виновато, но счастливо. Миранда улыбнулась в ответ. На другом конце зала, за столом Слизерина, Драко Малфой смотрел на эту улыбку с таким выражением, будто проглотил живую жабу. Но Миранде сейчас было плевать. Она подняла свой бокал с тыквенным соком, чокнулась с Гермионой и прошептала, глядя на золотой дождь, падающий с потолка: — За Гриффиндор. И вокруг всё гремело, пело и ликовало. Первый курс закончился. Но это было только начало. *** Наутро после пира Миранда стояла на платформе Хогсмид вместе с Гарри, Роном и Гермионой. Осенний холод, казалось, остался где-то далеко — в лицо дул тёплый ветерок, но на душе всё равно было немного грустно. Хогвартс исчезал за спиной, и неизвестность ждала впереди. Вокруг кипела жизнь: студенты хватались за свои сундуки, совы уныло ухали из клеток, а паровоз «Хогвартс-экспресса» уже выпускал клубы дыма в прозрачное небо. — Говорят, в этом году Снейп будет проверять списки отъезжающих лично, — зевнул Рон, потягиваясь. — Чтобы никто не «забыл» сдать учебники. — Снейп вообще контролирует всё, что движется, — хмыкнула Миранда. Гермиона открыла было рот, чтобы сделать замечание о неуважении к профессорам, но в этот момент кто-то твёрдо взял Миранду за плечо. Она резко обернулась — и увидела только белобрысую макушку, которая уже разворачивалась и быстрым шагом направлялась к колоннам в дальней части платформы. — Мири? — настороженно позвала Гермиона. — Сейчас, — бросила Миранда через плечо и, не раздумывая ни секунды, пошла следом. Она знала эту походку. Плавную, чуть с ленцой, будто весь мир должен подстраиваться под её обладателя. Драко Малфой. Он остановился за широкой каменной колонной, где суета вокзала казалась приглушённой и далёкой. Миранда замерла в паре шагов, ожидая подвоха. Но подвоха не было. Драко стоял, опустив глаза вниз — на свои идеально начищенные туфли, на гравий платформы, куда угодно, только не на неё. Это было так непохоже на обычного самодовольного Малфоя, что Миранда на секунду растерялась. — Держи, — выдохнул он и резко, будто боясь передумать, протянул ей небольшую коробочку, перевязанную зелёной лентой. — Не спрашивай зачем и почему. Просто держи. Миранда узнала коробку. Конфетная лавка из Косого переулка, которая не продавала свой товар просто так, а только по предзаказу за месяц. Драко кашлянул. Потом провёл рукой по шее — резко, нервно, будто воротник мантии вдруг стал душить. И тут Миранда поняла. Этот жест — рука к шее, нервное касание воротника — она замечала за ним весь год. Каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались в Большом зале. Каждый раз, когда она проходила мимо него в коридоре, болтая с Гарри или Гермионой. Каждый раз, когда старательно изображал безразличие. Это была не надменность. Это была неловкость. — Ты... — начала Миранда, но голос пресёкся. — Ничего не говори, — отрезал Драко, но в его голосе впервые не было привычной резкости. Коробка в руках Миранды казалась странно тяжёлой для такой маленькой вещи. А вдали уже разносился голос одного из профессоров: «Поторопитесь! Хогвартс-экспресс отправляется через пять минут!» — Merci, — вдруг сказала Миранда. Тихим, почти шёпотом, на французском языке, который она учила с младенчества, неизвестно ей почему, но мать считала, что она обязана знать. Драко поднял взгляд — и впервые за весь их разговор посмотрел ей прямо в глаза. В серых радужках мелькнуло что-то удивлённое, почти уязвимое. Миранда развернулась и побежала к поезду, крепко прижимая к груди зелёную коробочку. На бегу она обернулась — Драко всё ещё стоял за колонной, провожая её взглядом. — Мири! — крикнула Гермиона, стоя на подножке вагона и протягивая ей руку. — Ты чего так долго? Поезд сейчас уйдёт! — Всё нормально, — выдохнула Миранда, влетая в вагон и торопливо пробираясь к их купе. — Просто... прощалась. Рон хотел спросить с кем, но посмотрел на её лицо и почему-то не стал. Миранда опустила взгляд на коробку. Аккуратно развязала ленту. Внутри лежали шоколадные лягушки, леденцы-кисляки, мармеладные мётлы и одна большая, круглая плитка шоколада. — Малфой, — прошептала она, и губы сами собой дрогнули в улыбке. За окном поплыли леса и холмы. Хогвартс исчез за поворотом. Но на душе почему-то стало тепло. И очень сладко.