Танец стали

Кафетерий был одним из тех мест, где студенты могли спрятаться от университетской суеты, погрузившись в мир кофе и формул. Именно сюда молодые люди договорились прийти для первой «учебной» встречи. Илья, как всегда, прибыл с опозданием, но на этот раз его опоздание было оправдано — он только что закончил утреннюю тренировку, и его волосы всё еще хранили влажный отпечаток льда. Амелия уже сидела за столиком в углу, окруженная учебниками и распечатками. Она выглядела сосредоточенной, словно готова была в любой момент отразить атаку противника. Когда он сел напротив, она лишь бросила на него быстрый взгляд, прежде чем снова погрузиться в свои записи. — Ну что, студентка Тейлор, готова к настоящей квантовой запутанности? — он постарался придать голосу прежнюю ироничную легкость, но что-то внутри него сопротивлялось. Он хотел показать себя не только фигуристом, но и студентом, который действительно разбирается в предмете. Тейлор кивнула, не поднимая глаз. — Готова, Малинин. Только учти, я не терплю поверхностного подхода. Если что-то не так, я буду спорить, даже если ты олимпийский чемпион. Малинин усмехнулся. Эта её дерзость, эта готовность отстаивать свою позицию — это было именно то, что ему нравилось. Он открыл свой ноутбук. — Договорились. Но и ты учти, что моя «поверхностность» уже принесла мне кучу золотых медалей. Так что, возможно, кое-что я знаю. Он начал объяснять ей новую концепцию, демонстрируя на экране симуляции. Парень говорил не как самоуверенный спортсмен, а как увлеченный студент. Он рисовал аналогии с движением фигуристов, с инерцией, с траекториями прыжков, делая сложные вещи доступными и понятными. Он видел, как глаза девушки постепенно загорались интересом. Она задавала вопросы — не те, которые задают, чтобы показаться умнее, а те, которые возникают от истинного желания понять. — Вот смотри, — он показал ей на экране график, — Если ты понимаешь, как энергия атома связана с его возбуждением, то ты сможешь рассчитать, насколько высоко может взлететь фигурист, чтобы не получить штраф за приземление. Это всё… — Квантовая запутанность, — закончила она, её голос звучал непривычно мягко, — Когда частицы связаны так, что их состояния зависят друг от друга, независимо от расстояния. Илья замер, глядя на неё. Он увидел в её глазах отражение своего собственного восторга. Амелия видела мир через те же призмы, что и он. Он — через законы движения на льду, она — через законы фехтования и физики. Их миры были разными, но основы были одними. — Да, — тихо ответил он, — Именно так. На мгновение между ними возникло что-то вроде тихой, невысказанной связи. Он понял, что она не просто умна. Она была так же увлечена наукой, как и он — своим спортом. В этот момент Тейлор, как будто ощутив взгляды, повернула голову. Её взгляд скользнул по нескольким столикам, где сидели студенты, некоторые из которых не скрывали своего любопытства. Они глазели на них — олимпийского чемпиона и юную фехтовальщицу. Её возраст, разница в четыре года, явно не ускользнула от наблюдателей. — Нас, кажется, обсуждают, — тихо сказала она, её тон снова стал осторожным, — Ты же понимаешь, что это выглядит… странно. Ты — звезда, а я — школьница. Малинин уловил её легкое беспокойство. Он видел, как напряглись её плечи, как она непроизвольно ссутулилась. — Не бойся, стрижонок, — он позволил себе прежнее прозвище, но теперь в нем не было насмешки, а скорее — забота, — У них нет сабель. А если и есть, то они не настолько острые, чтобы пробить нашу «квантовую запутанность». Он подмигнул ей, и девушка, к своему удивлению, не стала огрызаться. Она лишь ответила ему тихой, едва заметной улыбкой, словно признавая его шутку. — Мои сабли, — ответила она, — Гораздо острее любой вашей «биомеханики». Парень рассмеялся. В этот момент он понял, что их «сделка» была гораздо интереснее, чем просто помощь с лабораторными. Он начал видеть в ней не просто дерзкую школьницу, а равного собеседника, способного бросить вызов не только на дорожке, но и в мире формул. И это было захватывающе.

***

Утро в огромном многофункциональном спорткомплексе Вены началось с необычного оживления. Логан Чейз, тренер женской сборной по фехтованию, славился своими нестандартными методами. Сегодня его «гениальная идея» заключалась в совместной тренировке по ОФП со сборной фигуристов. — Координация, баланс и взрывная сила! — вещал он, прохаживаясь перед строем своих подопечных, — Фигуристы владеют своим телом в воздухе лучше, чем кто-либо другой. Учитесь у них, «стрижи», если не хотите застрять на месте. Илья стоял чуть поодаль, лениво прислонившись к шведской стенке. На нем были обтягивающие черные леггинсы и серая майка-борцовка, подчеркивающая рельефные мышцы плеч. Он чувствовал себя здесь как дома. Вокруг него уже образовался плотный круг из девушек-фехтовальщиц. Эвелин и еще пара девчонок из сборной открыто кокетничали с ним. — Илья, а правда, что ты можешь сделать сальто назад прямо на льду? — щебетала она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Могу даже с закрытыми глазами, — он ослепительно улыбнулся, подмигнув ей, — Но только если ты пообещаешь не упасть в обморок от восторга. Он купался в этом внимании. Это была его стихия — быть центром притяжения, отвечать на флирт легкими, двусмысленными шутками, демонстрировать свою физическую форму. Он перебрасывался колкостями, смеялся и, казалось, полностью забыл о существовании «одной упрямой физички». Но это была лишь маска. На самом деле он внимательно следил за дверью. И когда Амелия вошла в зал, он мгновенно её заметил, хотя и не подал виду. Тейлор зашла последней. Она была в темно-синем спортивном костюме, полностью застегнутом под горло, несмотря на духоту в зале. Увидев толпу вокруг Малинина, она даже не замедлила шаг. На её лице не было ни ревности, ни раздражения — только абсолютное, ледяное равнодушие. Она видела, как парень смеется над шуткой её подруги, как он шутливо коснулся плеча другой девушки. Для неё это было дешевым спектаклем. «Типичный Малинин», — пронеслось у неё в голове, — «Ему нужно, чтобы его обожали каждую секунду. Как кислород.» Не говоря ни слова, Ами достала из кармана беспроводные наушники и решительным жестом воткнула их в уши. Она подошла к Логану, коротко кивнула и указала на выход к беговым дорожкам стадиона. — Мистер Чейз, я начну с пяти миль. Нужно проветрить голову перед залом. — Иди, Тейлор, — тот махнул рукой, — Только не загоняй себя, у нас следом работа над балансом. Тейлор развернулась и побежала к выходу. Она пробежала мимо Малинина, даже не повернув головы в его сторону. От неё веяло холодом и сосредоточенностью. Парень замолчал на полуслове, глядя ей вслед. Его ироничная ухмылка на мгновение дрогнула. Весь этот флирт, который он затеял, чтобы, возможно, вызвать у неё хоть какую-то реакцию — злость, упрек, интерес — разбился об её полное игнорирование. — Илья? Ты здесь? — Эвелин помахала рукой перед его лицом, — Я спрашивала про твой любимый прыжок. — А? Да, аксель, конечно, — рассеянно ответил он. Его взгляд был прикован к удаляющейся фигуре девушки. Она уже вышла на стадион и начала свой бег — ровный, ритмичный, профессиональный. Она была там одна, в своем собственном мире формул и стали, и в этот мир не было входа ни фанатам, ни «Богам четверных». Илья почувствовал странное, неприятное жжение в груди. Он всегда был тем, кто уходит, кто игнорирует, кто выбирает. А эта девчонка просто надела наушники и вычеркнула его из своей реальности, как ошибочную переменную в уравнении. «Ну и беги», — зло подумал он, возвращаясь к разговору с Эвелин. Но шутки больше не казались смешными, а восхищенные взгляды других девушек вдруг стали пресными. Он понял, что его «спектакль» провалился. Единственный зритель, ради которого он всё это затеял, даже не посмотрел в сторону сцены. Амелия тем временем наращивала темп. В её ушах гремел тяжелый рок, заглушая все мысли. Она не хотела думать о нём, о его улыбках и о том, как странно дрогнуло её сердце, когда она увидела его в этом зале. Бег помогал ей вернуть контроль. Она была стрижом. Она была физиком. И она не собиралась становиться еще одной строчкой в списке побед заносчивого фигуриста. Контраст стал более ощутимым: шумный, кокетливый зал вокруг Ильи и одинокая, решительная фигура Амелии на беговой дорожке под палящим солнцем. Она бежала от него, а он, сам того не осознавая, уже начинал свою погоню. Тейлор вернулась в спорткомплекс, запыхавшаяся, но с прояснившейся головой. Пять миль бега под жгучим вирджинским солнцем помогли выветрить остатки раздражения от «шоу Малинина». Она прошла мимо основного зала, где фигуристы и фехтовальщицы уже разминались, и направилась в дальний угол. Здесь были маты и зеркала, идеальное место для отработки выпад-техники — основы сабельного фехтования. Малинин, тем временем, чувствовал, что его выступление перед девушками из сборной по фехтованию не принесло желаемого эффекта. Единственная, чья реакция ему была важна, проигнорировала его. Он старался компенсировать это, выполняя разминку с подчеркнутой грацией, задирая ноги до ушей и демонстрируя невероятную гибкость. — Илья, ты такой сильный! — воскликнула одна из фехтовальщиц, когда он сделал сложный шпагат, — Как ты это делаешь? — Это физика, детка, — он подмигнул ей, но его взгляд продолжал цепляться за удаляющуюся спину девушки. Парень видел, как она, не обращая внимания ни на него, ни на других, начала разминать плечо, а затем встала в стойку, взяв невидимую саблю. Её движения были резкими, отточенными, каждое из них — маленький, смертоносный выпад. «Она будто с тенью сражается», — подумал он, и в его самодовольном мозгу созрел план. Илья подкатился к ней, вернее, подошел к ней, ступая бесшумно. Он прислонился плечом к стене рядом с ней, наблюдая за её тренировкой. — Смотрю, стрижонок, ты тренируешь свои выпад-техники. Не слишком ли много агрессии для такой юной леди? Или это у тебя такой способ выплеснуть негодование от того, что ты не можешь игнорировать меня вечно? Амелия замерла в середине выпада. Она медленно повернула голову. Её взгляд был смертоносным. — А я смотрю, «Бог четверных», ты тренируешь свою способность раздражать. У тебя это получается даже лучше, чем прыжки. И я тебя не игнорирую. Я тебя обесцениваю. — Ого, — он приподнял бровь, — Ты так стараешься, чтобы я тебя запомнил, да? Учти, ты уже успешно заняла мою голову. Теперь она забита не только формулами, но и твоими колкостями. — Не льсти себе. Ты просто помеха в моем поле зрения, — отрезала она, но в её голосе уже не было прежней ледяной отстраненности. Она начинала реагировать, и это радовало его, — И если ты продолжить меня отвлекать, я случайно проверю твой коэффициент упругости на прочность. В этот момент к ним подошел Логан Чейз. Рядом с ним стоял Роман Скорняков, отец Ильи, который тренировал сборную фигуристов. Оба тренера выглядели довольно уставшими, но в их глазах читался хитрый блеск. — Малинин, Тейлор! — голос Логана разнесся по залу, — Прекращайте свой словесный спарринг! Мы здесь ради координации, а не театра абсурда, — Вы заметили, Роман, — обратился он к приятелю, — Их энергию? Это же просто фонтан! Роман улыбнулся, его взгляд задержался на саблистке. — Да, Логан. Особенно энергия моего сына. Ему явно не хватает женского… э-э… сотрудничества. — Вот и отлично! — тот хлопнул в ладоши, — Для следующего упражнения — работа в парах на балансировочных платформах. Илья Малинин и Амелия Тейлор — вы вместе! Ами, покажи ему, как фехтовальщики держат равновесие на одной ноге. Илья, покажи ей, что такое устойчивость после четверного. Они уставились на своих тренеров, а затем друг на друга. «Шутит, что ли?» — пронеслось в голове у Тейлор. «Идеально», — подумал Малинин, уже предвкушая новые возможности для своих острот. Они подошли к балансировочным платформам. Наглость парня мгновенно вернулась. Он встал на платформу, раскачивая её, и сделал вид, что вот-вот потеряет равновесие, но затем с легкостью поймал баланс, выставив руку, словно пытаясь поймать кого-то в объятия. — Ну что, стрижонок? — промурлыкал он, протягивая ей руку, — Попробуй удержаться, когда тебя бросает в разные стороны. Или ты боишься? Девушка раздраженно стиснула зубы. Она ненавидела его самоуверенность, его снисходительный тон. Но она еще больше ненавидела проигрывать. Она резко оттолкнула его руку. — Я не боюсь, Малинин. И мне не нужна твоя помощь, чтобы удержаться. Я стою на своих ногах. Она грациозно вскочила на платформу. Её тело, несмотря на усталость, было упругим и пружинистым. Он, который ожидал, что она будет шататься, был впечатлен. — Ого, — сказал он, его голос был уже не таким ироничным, — А ты действительно стриж. Они начали выполнять упражнения. Илья шутил, иногда слишком нагло. Он намеренно раскачивал платформу, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Амелия лишь усилием воли сохраняла равновесие, игнорируя его выходки, но каждый раз, когда их руки случайно соприкасались, она чувствовала странный электрический разряд. «Его наглость… она действительно выводит из себя», — думала она, — «Но в нем есть какая-то… искренность, когда он говорит о физике. И он не боится моих шипов.» Он, в свою очередь, был удивлен её стойкостью. Она не ломалась под его шутками, не смущалась, а лишь отвечала колкостью на колкость. И в этом было что-то захватывающее. Они, запыхавшиеся, стояли на платформах, в нескольких сантиметрах друг от друга. Их глаза встретились, и в них не было ни прежнего раздражения, ни ледяного равнодушия. Было что-то другое — искра. Начало неизбежного притяжения.