Зарисовки фанатки Lili Skillet

Бесстыдница. Илья не считал себя девушкой, но говорит он мог про себя только так. Грязный, без стыда и совести. Мерзкий. Чтобы член вставал и на преподавателя? Серьёзно? Нет, конечно они целовались... Они даже гладили друг друга... Там... Внизу... Но хотеть своего преподавателя как последняя шлюха? Хотеть, чтобы твой преподаватель, вместо очередной ругани за прыжок, разложил тебя на подоконнике? Кто он, чтобы хотеть такое? Всего лишь жалкий, глупый и абсолютно неспособный фигурист. Но член все равно вставал, когда преподаватель Ханю хлопал его по бедру перед прокатом. Так, что Илья не мог катать из-за дрожи в ногах и желания прикоснуться к себе. Как его возбуждение скрывали костюмы, Илья все ещё не понимал. Каким образом он катал прокаты, не падая с самых простых прыжков, Илья не понимал тем более. Но как бы он не катал, Илья никогда не мог добиться похвалы от преподавателя. Преподаватель Ханю всегда подмечал недочёты — миллиметровый недокрут, неаккуратный выезд, конек поставленный при прыжке на сантиметр левее и прочие, прочие вещи, которые не было даже близко важными для других спортсменов, но были важными для Юдзуру. Иногда Илье казалось, что тренер его ненавидит. Илья открывал эти мысли в сторону, стараясь даже не пытаться размышлять об этом. Если бы его ненавидели, преподаватель Ханю его бы не учил, да? Они бы не целовались... Верно? Его бы давно выгнали из группы, как самую настоящую бездарность. Но Илья все еще был с ними. Все еще тренировался под чужим взглядом. Все еще задерживался в раздевалке, чтобы получить горячие поцелуи. Все еще позволял на себя смотреть, выделываясь, чтобы заставить Юдзуру хоть на миг почувствовать, что чувствует он, Илья. — Илиа! Ты тут вообще присутствуешь или я сам с собой разговариваю?! Громкий окрик вынул Илью из мыслей, заставив поморщится. Он не любил когда преподаватель Ханю на него кричит. Но ещё больше он не любил, когда Нейт повышал голос. Ох, Юдзуру еще можно было оправдать. Тот кричал по делу — тренировка, спор, драка. Нейтан же кричал просто так. За промах, за грубость, за неуважение в свою сторону. Илья очень не любил этого. При крике Нейта он ощущал себя ребёнком. Глупым. Невоспитанным. Он не хотел чтобы на него кричали. — Илия, ты опять витаешь в облаках, — Голос Нейтана доносится словно сквозь вакуум. Илья медленно поворачивается, — Смотри, как бы он не побелел от злости. Не забывай мальчик, на тебя время тратят. Илья моргает, а после извиняюще склоняет голову в сторону Юдзуру. Пора бы действительно сосредоточиться на тренировке, если он не хочет разозлить Юдзуру окончательно. Следующие слова прошли в замечаниях, поте, крике. Илья никогда не думал, что будет действительно злиться на своего тренера. Но сейчас он был зол. По настоящему зол. За эти полчаса вспомнились все его придирки, к вроде как, логичным прыжкам, а еще придирки сегодня. Илья не выдержал очень скоро. Мяч упал на пол с ярким звуком. Илье стоило следить за языком, но его понесло. Слабое оправдание, го иначе сказать... Невозможно. — Вы несправедливы! Я и так делаю все что можно, а вы ругаете меня за ногу в неустраивающем тебя положении! Я хороший фигурист. Юдзуру молчит. Илье стоило бы промолчать, чтобы не нервировать, но он не смог. Слова вылетели быстрее, чем он успел подумать. — Или может у вас этот прыжок не получался, вот вы и мучате меня? Илья понял, что перегнул палку, когда лицо Ханю посерело. Потом побелело, а потом стало обычного цвета. Илья в ужасе, не мигая смотрел на Юдзуру. Секунда.. И он бросается в нему. — Прости, прости, прости меня! Я идиот, я не подумал что говорить. Я так не считаю. Я просто... Я просто разозлился. Это не оправдание, я знаю, но я хочу, чтобы ты знал, что все не так, что я люблю тебя, что я идиот... Илья тараторил без остановки, держась за плечи преподавателя. Сейчас он боялся. По настоящему боялся. Не сколько выгона из группы — сколько того, что Юдзуру выгонит его, вышвырнет из своего сердца, не разрешит больше оставаться после занятий... О да, Илья умел накрутить себя за несколько секунд. Чего уж говорить о минутах. Спустя мучительные три минуты, Илья чувствует чужие пальцы на подбородке. Он не пытается вырваться, лишь излишне быстро поднимает голову, пытаясь показать, что он слушает Ханю. Его лицо все также непроницаемо — Илья смотрит и не понимает чего ждать. Какого вердикта? Наконец-то разносится немного бархатный и тихий голос. — Раздевайся. Что? Илья моргает, а после отступает от Юдзуру. Смотрит на него в непонимании, в растерянности, обхватывая себя за плечи. Он не боялся — он был растерян. А эта растерянность пугала. — Что, простите? — Илья решает переспросить. Ну вдруг он не понял? Или ему не так объяснили?... — Раздевайся или покинь мой тренировочный зал. На тебя время тратят, не чтобы ты, жалкая псина, скулил и пасть свою раскрывал. Хочешь продолжить — делай что тебе говорят и не тявкай лишний раз. Нейтан тихо присвистывает. Но Илья не слышит, полностью сосредоточенный на Юдзуру. Словно водой ледяной облили. Слышать о себе такое... Илья не знал как реагировать на это. В душе не теплилось какого-то страха. Или ужаса. Но небольшое раздражение все же было — на грубое псина. Оно звучало инородно. Илье не нравилось. Илья поворачивает голову в сторону Нейтана. Смотрит на Юдзуру. А после рука касается лямки майки. Илья молился лишь о том, чтобы он не выглядел сейчас слишком развратно. Чтобы не было так явно видно, чего на самом деле хочет... Майку Илья снимает и остаётся с обнаженным торсом. Смотрит, не мигая, не шевелится. Надежда была, что его остановят, но... — Продолжай. Илья мнётся ещё пару минут, не решаясь снять с себя тренировочные штаны. Под чужими взглядами... Делать это как-то стыдно. Илья дрожит, но не издает не звука, кроме дыхания. В помещении по ощущениям вообще слышно только его дыхание. Илья очень медленно снимает штаны. Ему кажется, что это даже нелепо. Он запутывается в ткани, едва не падает, но успевает удержать равновесие. Смотрит мгновение на белье — а после рывком стягивает и его. Член, уже немного полутвердый — от сложившейся ситуации и происходящего показывается. Трясётся. Илья трясётся вместе с ним. Лицо Юдзуру не меняется. Невольно тревога возникает. Ему не нравится? Зачем тогда попросил раздеться? Хотел убедиться, какой Илья на самом деле жалкий и мерзкий? Но ведь он не такой... Наверное? — Продолжим занятия, Илиа. Растяжка. Приступай. Голос Юдзуру звенит в ушах. А у Ильи перед глазами темные пятна. Он с трудом заставляет себя развернуться, подходя к гимнастическому коврику. Даже спиной он чувствует две пары глаз на себе. Член покачивается в такт его движениям. Илье слишком страшно. Но он слишком возбуждён. Коврик мягкий, но он ничуть не позволяет остудить мысли. Илья пытается приступить к стандартным упражнениям, но не получается. Все сводится к тому, как он возбуждается от каждого движения, как он хочет, чтобы к нему прикоснулись... Кто? Нейтан? Юдзуру? Оба. Илья слышал комментатории Юдзуру, слышал, как тот прямо указывал на каждый гребанный недочёт, но не мог пошевелиться. Тело просто отказывало двигаться так, как нужно. Член стоял уже полностью, мешая работе. Илья безумно хотел кончить. Наконец-то его подзывают. Илья поднимает голову и первым видит чужие ноги. Преподаватель Ханю пересел на кресло. Когда он успел это сделать? Илья прослушал. Или не заметил. Но сейчас он поднимается, подходя. Илья дышит тяжело, стараясь внимание на член не обращать, но разве преподавателя Ханю обманешь? Илья скулит себе под нос, уверенный, что его не слышат. Не замечает, как Ханю дергает губами. Ему плевать. Он хочет кончить. — Илиа, что это по итогу было? Растяжка... Как ты растягиваешься? Почему ты так касаешься стоп? Ты знаешь, что это в корне не верно? Почему ты отвлекаешься от своего занятия? Фигурист ты или кто? Кем ты себя считаешь, Илиа? С такой растяжкой, с таким катанием тебе можно только на первенстве двора и катать. Чужие слова немного отрезвляют. Илья сам не замечает, как начинает злиться. Правильно ему говорили — язык без костей. Слова опять вырываются, не давая их даже обдумать. — Да, завидуете? Моя растяжка видимо очень хорошая, вам такой в свои годы не достичь, да и раньше что-то мне подсказывает, что вы таким не были. Даже грустно. Илья картинно кривит губы. Пауза. Лицо Юдзуру все такое же непроницательное. А после он встает... Взмах! Илья получает резкую пощёчину. Голова отклоняется и в ту же секунду его хватают за волосы и тянут вниз, не оставляя даже шанса удержаться на ногах. Колени больно ударяются о пол, Илья инстинктивно вскрикивает — от неожиданности. Боли он не почувствовал. Ханю садится. У Ильи не получается отдышаться — чужой ботинок оказывается на спине, придавливая его к полу. Голос Ханю звучит спокойно. Так спокойно, что у Ильи невольно кровь стынет в жилах. — Яйцо посмело курицу учить? Ты... Щенок. Ты ничтожество. В фигурном катании ты сейчас ничтожество. Ты не добьёшься никогда ничего своим поведением. К чему привык? Что стоит глазки состроить и сразу окажешься победителем? Так не бывает. Для фигурного катания стоит работать. А не способен — нечего и лезть в этот спорт. Слова бьют по голове, но Илья их не слышит. Все его внимание сосредоточено на чужих брюках. С каким-то благоговением Илья смотрит на них, а точнее на ширинку. Другое перестало волновать. Он смотрит, рот приоткрывая. Как только давление немного ослабляется, Илья резко дергается. Тянет руки к чужим брюкам, хочет поскорее коснуться этого места, но чужая рука в волосах резко останавливает. Илья не сразу понимает, что это не рука Юзу. Тот.. Не такой высокий. — Нейтан?! Чёрт возьми, отпусти меня! Сейчас же отпусти! Илью бессовестно игнорируют. Ему приходится следовать за чужой рукой, даже не желая этого. Из глаз брызгают слёзы. Илья не понимает куда рука тащит его — но он следует за ней. Пока тело, по итогу проделав такой путь, не оказывается на коленях у Юзу. Илья это осознает, и дёргается. Ему не нравится. Неприятно. Но рука резко придавливает его к коленям, не давая вырваться. — Да.. Отпустите вы меня! — Илья действительно недоволен. В его мечтах было оказаться на чужих коленях, но уж точно не в такой обстановке и не в такой ситуации. И уж точно не в такой позе. Илья извернуться пытается, пока не слышит резкий свист и хлопок. Понимание, что его ударили... Нет, шлепнули, приходит через несколько секунд. Илья вскрикивает, пытается двинуться активнее, чтобы его отпустили. Не выходит. Его придавливают все сильнее, а рука проходится второй раз, третий... — Все, я понял, понял! Прекратите! Я больше не буду! Илья молит жалобно, надеясь что его услышат. Остановка происходит и Илья выдыхает. Тихо так, в дрожи. Член уже давно готов. Илья слишком возбуждён. — Считай, — голос Юдзуру проносится над головой Ильи. Он пытается приподнять голову... И сразу получает еще один шлепок по нежной коже ягодиц. Илья вскрикивает. Эякулят течет из его члена не переставая, капая прямо на пол. Голос Юдзуру холоден, но почему Илья тогда так возбуждается? — Это был первый. И сейчас опять будет первый. Первый будет до тех пор, пока ты не начнешь считать. Следом — еще один удар. Илья вздрагивает, но уже произносит. Поспешно, не желая злить Юдзуру еще сильнее. — В-второй. Голос невольно срывается, но на удивление он слышит чужую усмешку. — Глупый мальчик. Это был первый. Холодно, словно припечатывает. А потом по ягодицам проходится еще один удар. Сильнее чем предыдущие. Бедра дёргаются вверх, идя следом за рукой, а Илья скулит. Слишком... Неожиданно. — П-первый. Первый. На этот раз Илья произносит точнее. Он слышит чужой смех. Бархатный, тихий. Нейтан. Тот подходит, касаясь едва покрасневшей кожи ягодиц своими ледяными руками. Илья вздрагивает. Но позволяет. — Глупый, глупый щеночек. Настолько возбужден, что уже не соображаешь? Голос проносится вокруг Ильи с тихой хрипотцой. Нейтан больше не прикасается. Лишь задаёт вопрос. — Кто тебя просил повторить еще раз? Илья не успевает ответить. На него обрушивается третий шлепок. — Первый! Илья с трудом не повторяет, но удерживает язык за зубами. Это слово он почти кричит, словно пытается через него сказать все, что чувствует и чего он хочет. Он не знает, что Юдзуру улыбается, но чувствует, как гладят его ягодицы. Чтобы обрушить следом остальные удары. Илья едва успевал называть их. Член, кажется был готов лопнуть. Да и Илья вместе с ним. Еще бы какое-то прикосновение.. — Сорок пять! Илья слишком сильно дергает бедрами, немного смещаясь в сторону. Член касается чужих брюк. Лицо замирает как и он сам. А после бёдра начинают дрожать... Сперма пачкает обувь Нейтана и пол рядом. Илье было плевать. Такого мощного оргазма он не испытывал никогда. Слишком много чувств. Глаза слипались, но его заставили их открыть, несильно потянув за ухо. Илья заскулил — жалобно, не желая, но глаза все же открыл. — Ты испачкал пол и обувь Нейтану. Убери за собой. Голос Юзуру звучит сейчас очень аккуратно. Илья смотрит пару минут прямо пытаясь осмыслить, что он говорит. А после, кивая скорее самому себе, сползает вниз. Неаккуратно — Илья падает и ударяется коленями. Опять. Неприятно, но думать об этом он не хочет. Илья видит перед собой обувь Нейтана. Видит свою сперму. Илья не понял, как убрать. Чем. Но на это сейчас действительно было наплевать... Илья наклоняется ниже и лижет обувь языком. Кожа и крем для обуви в перемешку со спермой. Наплевать. Он вылизывает старательно, игнорируя неприятные ощущения. И только когда убеждается, что все чисто, переходит на пол. Илья слизывает свою сперму и с пола. И только когда он заканчивает, он чувствует, как треплят его волосы. Кажется... Нейтан? — Хороший мальчик. Умница. Голос Юдзуру, но рука Нейтана. Илья кивает, пока губы растягиваются в какой-то невинной улыбке. Безумно хотелось спать. Илья закрывает глаза, заваливаясь на бок, но тут подносят к губам бутылку. Вода. — Илиа, попей воды. Сейчас же. Потом мы оставим тебя в покое. Илья почти не слышит, но послушно приоткрывает рот, позволяя воде литься в свой рот. И только когда он мотает головой раздражённо, Юдзуру убирает бутылку в сторону. Илья глаза закрывает, калачиком сворачивается. Позже его поднимают на руках, кажется чем то накрыв. Илья дёргается в полусне, скулит жалобно. Его гладят по волосам и куда-то везут. Илья не помнит. Было слишком хорошо. Вот бы так было всегда.