Зарисовки фанатки Lili Skillet

Петя не может встать. Господи блять, вот нахуя он полез мыть окна, сука! Господа упоминать нельзя, тем более с ругательствами от дьявола, он точно попадет в ад, но... Но тут иначе нельзя. Решив сделать генеральную уборку в доме, он остановился на мытье окон в комнате Миши. Кто же знал, что он не удержится и полетит вниз с табуретки. Петя морщится и чешет поясницу. Кладёт руку на живот, аккуратно щупая тот. Это падение могло повредить самое ценное, что у него сейчас есть. Петя старался себя не накручивать, но на деле безумно боялся, гладя его. Уже привычно он просовывает руку по штаны, касаясь белья. Вроде как все сухо. Петя не хочет смотреть вниз, чтобы не думать, что у него галлюцинации на фоне удара. Он шевелит ногой. Второй. Щупает рукой пол. Убедившись, что конечности, вроде как, шевелятся, он ищет кровать Миши рукой и поднимается, держась за нее. Морщится от лёгкой боли, прострелившей живот, но пока игнорирует. Петя идёт на кухню, придерживая поясницу. Каким образом он все еще скрывал свою беременность от альф? Ему повезло, что живот маленький: так не скрыл бы, еще раньше бы узнали. Хотя, учитывая как с ним часто общались и в принципе спали, это неудивительно. Чудо, что Петя вообще забеременел с таким режимом. Ему было конечно грех жаловаться: кормят, поят, заботятся Но... На пути к дивану, тело простреливает резкая грубая боль. Петя тупо вскрикивает, летя вниз и ударяясь коленями об пол. Сука... Как же больно. Он не чувствует ничего. Он вообще сейчас ничего не чувствует. Только дикая, ледяная боль, из-за которой не получается дышать. Петя сжимает кулаки и кричит. Кричит отчаянно, воет как животное. Он никогда не ощущал настолько сильной боли. Даже когда ему первый раз поставили метку. Петя инстинктивно чувствует что что-то не так. Не смотря на подступившую к горлу тошноту, он пытается снять с себя штаны вместе с нижним бельем. Получается с трудом. В крике он разворачивает голову, хватаясь за поясницу, и тут же видит на белом белье красные пятна. Петя чувствует как сокращаются мышцы... там... внутри Он ничего не может с этим сделать. Наступает резкое облегчение, а через несколько секунд Петя чувствует, что под ногами растекается что-то. Он не хочет знать что, но все равно смотрит Кровь. Она хлещет из задницы не переставая. Он практически не может шевелиться, но все равно это делает, отчаянно вскрикивая от боли. Ему нужно увидеть... Повернуться. Он знал что их двое. Но знать и видеть — разное. Маленькие. На глаз он не может определить из-за боли — но кажется около 15 сантиметров. Петра трясет в ознобе, когда он тянет к сероватой прозрачной ткани руку, но не касается. В ней видно силуэты их детей, видно очень хорошо. Петя не может прикоснуться. В забытьи он валится на пол около деток, прямо в кровь, которая течёт не переставая. Ему огромных сил дается нащупать телефон. Он скулит от боли, но не может даже закричать. Слишком больно. Петя нащупывает. Тянет к лицу. Руки дрожат, у него получается разблокировать телефон через три минуты. Через три минуты драгоценного времени. Он с трудом заходит в контакты. Палец попадает по номеру телефону Миши. Пете больно, но ему нужна помощь. Ему нужно, чтобы кто-то приехал. Длительные гудки. А в трубке веселый голос бормочет: это Михаил, я женат, позвоните позже. Руки трясутся. Пете холодно. Интересно, если он умрёт, бог будет к нему милосердным? Палец нажимает на кнопку SOS. Такой грешник как я не заслужил другой смерти. — This is 911, what's your emergency? (Это 911, что у вас случилось?) — Please come. The address is.... Please, I wasn't able to talk. (Приезжайте пожалуйста. Адрес.... Я не могу говорить). Перя бормочет едва известные слова на английском и кладет телефон рядом. Он уже почти не может дышать. Ему слишком больно. Почему сука, так больно? Через десять минут она слышит голоса под дверью. Кровь давно течь перестала — Петя это чувствует. Он с трудом кричит, вкладывая в крик все, что он сейчас может. Когда я умру, меня похоронят? Я бы хотел на своих похоронах увидеть родителей. — Open the door please! Open the door! (Откройте дверь пожалуйста! Откройте дверь!) Громкий звук и Петя наконец-то теряет сознание, оказываясь в руках спасительной ночи. Интересно, в аду меня полюбят? *** — You are not to blame for what happened. Are you sure you don't need to call your husbands? (Вы не виноваты в случившемся. Точно не нужно позвонить вашим мужьям?) — No need. I want to go home, they'll be here soon. Please let me go home. (Не нужно. Я хочу домой, они скоро приедут. Отпустите меня пожалуйста домой.) Петя очнулся еще в скорой. Его задержали в больнице на четыре часа. За эти часы он ничего не помнил. В голове было сплошное тупое "ничего". И сейчас это могло закончится, но врачи все еще не пускали его, а Петя хочет домой, он очень хочет домой.... Подписав отказ, Петя покидает больницу. Болей не было. Почти. Его ждёт уже вызванное такси. Надо отмыть кровь. Петя прощается с водителем. Каким то чудом дверь не пришлось выбивать — нашли ключ, забытый кем то из мужей. Он заходит в дом, чувствуя запах крови. С трудом доходит до гостиной, видя это. Лужица. Скорее, лужа Но очень, очень... Петя не знает как сказать. Ему очень плохо. Его шатает и тошнит, но он держится. Надо вымыть пол. Он с трудом доходит до шкафчика, достает из него тряпку и сразу несколько средств. Химический запах бьет в лицо. Петя еще около часа трет пол, хотя он вымыл его еще тридцать минут назад. У него не получается избавиться от запаха крови, засевшим в теле. Петя с трудом доходит до комнаты, бросив тряпку в гостиной. Падает на кровать. Он еще лежит около пяти минут, прежде чем тело сотрясает дрожь. Сначала мелкая — потом все быстрее и быстрее. Петя тяжело дышит, и даже не осознаёт, что уже отчаянно плачет со всхлипами. Громко. Ему кто-то звонит. Петя не отвечает. Он обнимает себя за плечи крепко-крепко, утыкается лицом в подушку, закрывает глаза. Его никто не обнимает. Ему никто не скажет, что он хороший. Он никому не нужен. Он грязный убийца, он будет гореть в аду. Он убил их детей. Руки безжалостно проходятся по лицу. Петя отчаянно цапает себя, дергается на кровати, вмазывает себе кулаком куда-то по плечу. Метка болезненно пульсирует — Миша с кем-то спит. Петя знает с кем. По всему дому раздаётся крик. Отчаянный, словно кошке на хвост наступили. Бедра неконтролируемо дрожат. Петя наконец-то останавливает свои руки и обнимает себя крепко-крепко, закрывает глаза, трясётся и пытается думать, что его сейчас обнимает Миша и Илья, что ему шепчут глупости, что все-все-все хорошо, что его не ненавидят... Он чувствует как кровать прогибается под весом. Кошки. Холодные носы тычутся в его шею. У Пети уже нет сил кричать. Он обнимает себя крепче — пока слёзы текут по щекам неконтролируемо, пока Петя дрожит как в лихорадке. Он обнимает себя и плачет, плачет, плачет...