Mia selvaggia.

Всё началось с мелочи. Как это всегда бывает.

Я ждала её в гримёрке после обеда. Мы должны были пойти на ужин, но Дженнифер опаздывала. Минут десять, пятнадцать, двадцать. Я уже начала нервничать, накручивать себя — вдруг что-то случилось, вдруг Бесов, вдруг… Когда она наконец вошла, я взбесилась. — Где ты была?! — В коридоре разговаривала с Анжелой, — Дженнифер удивилась моему тону. — Что случилось? — Что случилось?! Ты исчезла на полчаса! Я волновалась! — Не надо волноваться, я взрослая девочка. — А мне плевать, взрослая ты или нет! — я вскочила, сжав кулаки. — Ты обещала быть осторожной! А ты болтаешь с кем попало, даже не предупредив! — С кем попало? — голос Дженнифер стал холоднее. — Анжела — наш союзник. — А я не хочу, чтобы ты разговаривала с союзниками без меня! — Ты сейчас серьёзно, Петрович? Она назвала меня по фамилии. Это было как пощёчина. — Более чем, Бьянки. Мы смотрели друг на друга. Я дышала часто, зло. Она — медленно, сдерживаясь. В комнате повисла тишина, готовая взорваться. — Знаешь что, — Дженнифер шагнула ближе, и я не отступила. — Ты эгоистка. Думаешь только о себе и своём драгоценном Кехно. А то, что я рискую каждый день, пытаясь тебя защитить, тебя не волнует? — Не волнует? — я почти кричала. — Да я сплю по три часа в сутки, потому что боюсь, что тебя убьют! Я считаю минуты до нашей встречи! И ты смеешь говорить, что мне плевать? — Тогда веди себя соответственно! Не устраивай истерики из-за того, что я задержалась на пять минут! — На двадцать пять! — На двадцать пять! — она тоже повысила голос. — И что теперь? Ты запретишь мне дышать? — Запретила бы, если бы могла. Потому что ты — моя! И я не хочу делить тебя даже с воздухом. Я сама не ожидала, что скажу это. Дженнифер замерла. — Твоя? — переспросила она тихо. — Да, — выдохнула я, понимая, что уже не контролирую ни слова, ни эмоции. — Только моя. Ничья больше. И если ты… если ты… Я замолчала, потому что горло свело. Дженнифер смотрела на меня странно — не зло, а скорее удивлённо. — Дура, — сказала она, и в её голосе не было обиды. — Какая же ты дура, Петрович. И вдруг шагнула вперёд, схватила меня за плечи и прижала к себе так сильно, что я услышала стук её сердца. — Не смей меня пугать, — прошептала она мне в макушку. — Не смей думать, что я могу быть чьей-то ещё. Я обхватила её за талию, вцепилась в ткань свитера, будто боялась, что она исчезнет. — Если ты ещё раз так на меня крикнешь… — начала я. — Что? — Дженнифер отстранилась, заглядывая в глаза. — Ты меня поцелуешь? Или убьёшь? — И то, и другое, — прошептала я, не узнавая свой голос. Она усмехнулась, но в глазах — серьёзность. Одной рукой Дженнифер взяла меня за подбородок, подняла моё лицо к своему. — Тогда целуй, — сказала она. — Другого шанса не дам.

***

Дженнифер: Я не знала, кто начал первым. Кажется, мы обе. Её губы были горячими, солёными — от слёз или от злости. Мои дрожали. Мы вцепились друг в друга — Варя тянула меня за свитер, я запустила пальцы в её волосы, и мы целовались, тяжело дыша, иногда отрываясь, чтобы посмотреть в глаза и снова прижаться. — Ты… — прошептала я между поцелуями. — Ты… сводишь меня с ума. — Взаимно, — ответила она, и её голос сорвался. Мы стояли посреди гримёрки, обнявшись, и я чувствовала, как дрожит её тело — не от холода, от напряжения, которое наконец-то вырвалось наружу. — Прости, — сказала Варя, уткнувшись мне в плечо. — За то, что накричала. Я просто… боюсь. — Я знаю, — я гладила её по спине, водила ладонью по позвоночнику, чувствуя каждый позвонок. — Я тоже боюсь. — Но ты же ведьма. — Ведьмы тоже боятся, mia selvaggia. Особенно потерять тех, кого любят. Она подняла голову. В её глазах блестели слёзы, но она улыбалась. — Любишь? — Разве не очевидно? — Хочу услышать. Я вздохнула, прижалась лбом к её лбу. — Люблю, — сказала я. — Безумно. До дрожи в коленях. До того, что готова убить Бесова голыми руками, если он посмеет к тебе приблизиться. — Достаточно, — прошептала Варя и поцеловала меня сама — мягко, почти невесомо. Мы стояли так, обнявшись, пока за окном не стемнело окончательно.

***

Варя: Потом мы сидели на полу, прислонившись к стене. Моя голова лежала у неё на коленях, её пальцы перебирали мои волосы. — Это было безумие, — сказала я. — Наша ссора. — И наше примирение, — добавила Дженнифер. — Ты поцарапала мне губу. — А ты мне шею. Будем квиты. Я провела пальцами по своему лицу, потом — по её руке. — Дженнифер. — М? — Когда мы поедем на ферму… держись рядом. Пожалуйста. — Всегда, — ответила она. И я почти поверила. «Они не знали, что это была последняя мирная ночь. Что завтра начнётся отсчёт. Что поцелуй в гримёрке — не финал, а только начало конца. Но может, так и должно быть. Одна жестокая ссора, одна минута слабости и один поцелуй, в котором смешались злость, нежность, страх и надежда. Всё, на что способны люди перед тьмой.» А за дверью ждал Тео. Он не спал. Смотрел на них голубыми глазами и мяукал. Но они не слышали — они слышали только друг друга.