Глава 9 — На пороге.
27 апреля 2026 г., 23:07
Автобус трясся на ухабах. За окном мелькали серые поля, редкие деревья, низкое небо. Дженнифер сидела рядом, и её плечо касалось моего. Я чувствовала тепло через куртку, слышала её дыхание — спокойное, размеренное.
Она не спала. Смотрела в окно, но я знала: она думает о том же, о чём и я. О ферме. О Бесове. О том, что мы можем не вернуться. — Дженнифер, — позвала я тихо. — М? — она повернулась, и в её глазах была такая нежность, что у меня перехватило дыхание. — Поцелуй меня. Пожалуйста. Она улыбнулась — не насмешливо, а мягко, будто я попросила её о самом обычном деле. Наклонилась, и её губы коснулись моих. Нежно, медленно, без спешки. Как будто у нас впереди вечность. — Ты пахнешь шоколадом, — сказала я, когда она отстранилась. — А ты — снегом. И Карелией. И домом. Я взяла её за руку, переплела пальцы. Её ладонь была тёплой, несмотря на холод в автобусе. — Боишься? — спросила я. — Нет, — ответила она. — Рядом с тобой — нет. Я прижалась к её плечу, и мы так и сидели — в полудрёме, в тишине, нарушаемой только гулом мотора. Впереди нас ждала ферма. А сейчас — только мы.***
Виталий и Анзор сидели на соседнем сиденье и делали вид, что спят. Но Виталий иногда открывал один глаз, проверял, всё ли в порядке, и снова закрывал. Он знал, что эти минуты — последние спокойные. И не хотел их нарушать.***
Дженнифер: Мы приехали через два часа. Ферма встретила нас тишиной и запахом сырой древесины. Старое здание, обросшее мхом, с выбитыми окнами. Вокруг — поле, пустое и серое под низким небом. — Уютненько, — сказала Варя, и я усмехнулась. — Самое то для романтического уикенда. — Не шути так. А то разревусь. Я обняла её. Крепко, прижимая к себе всем телом. Она уткнулась носом мне в шею, и я чувствовала, как дрожат её ресницы. — Мы справимся, — прошептала я. — Ты сильная. Я сильная. Вместе — мы сила. — А если нет? — Если нет — то умрём красиво. В обнимку. Она подняла голову, посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы, но она улыбалась. — Ты идиотка, Бьянки. — Твоя идиотка, Петрович. Мы поцеловались — долго, отчаянно, как в последний раз. Вкус слёз, шоколада, дыма (я снова курила, чёрт возьми) и чего-то ещё — того, что не имеет названия. — Пойдём, — сказала Варя, когда мы отстранились. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. — И тем быстрее вернёмся в гостиницу и будем пить шоколад. — И смотреть на Тео. — И спать в обнимку. Мы разжали объятия не сразу. Ладони расцепились последними.***
Варя: Внутри фермы было холодно. Казалось, само здание дышало сквозняками. Продюсеры развели нас по разным комнатам — для «чистоты эксперимента». — Не теряй меня, — прошептала Дженнифер перед тем, как её увели. — Ни за что. Я осталась одна. Стены были покрыты чёрными пятнами, пол скрипел под ногами. Кехно внутри напрягся, заворочался — ему не нравилось это место. Терпи, — мысленно попросила я. — Скоро начнётся. Через несколько минут динамики ожили. Голоса мёртвых зашептали, закричали, запели. Я зажала уши, но они проникали сквозь кожу, сквозь череп, сквозь саму душу. — Не слушай их, — голос Дженнифер прозвучал в наушнике. — Это просто шум. — Где ты? — Рядом, за стеной. Я не выпускаю тебя из виду. Я прижалась к холодной стене, будто через неё могла почувствовать её тепло. — Дженнифер, я боюсь. — Знаю, mia selvaggia. Но ты справишься. Ты сильнее их всех. — А если Кехно… — Если Кехно вырвется, я буду рядом. Мы его успокоим вместе. Я закрыла глаза и представила, как она обнимает меня. Как её пальцы гладят мои волосы. Как её голос шепчет: «Всё будет хорошо». Это помогло. Ненадолго.***
Испытание началось через десять минут. Сначала тихо — просто шёпот, просто тени на стенах. Потом — громче. Голоса стали обретать форму, превращаться в фигуры. Женщина в белом — та самая, из сна. Старик с пустыми глазами. Ребёнок, который тянул к Варе руки. Кехно проснулся. Не плавно, как обычно, — резко, одним рывком вырываясь из-под контроля. Варя закричала.***
Дженнифер: Я услышала её крик и рванулась к двери. Заперто. Конечно, заперто. Бесов позаботился об этом. — Варя! — крикнула я, колотя кулаками по дереву. — Варя, держись! Ответа не было. Только треск динамиков и вой Кехно, который смешивался с её голосом. Я не помню, как выбила дверь. Говорят, адреналин творит чудеса. Возможно. Я влетела в комнату и увидела её — сидящую на полу, сжимающую голову руками. Вокруг неё в воздухе висели осколки — битого стекла, дерева, камней. Кехно вырывался наружу, и с каждым его толчком Варя бледнела. — Варя! — я упала рядом на колени, схватила её за плечи. — Посмотри на меня! Она подняла голову. Её глаза были чёрными — не карими, а абсолютно чёрными, как у Кехно. — Дженнифер… — прошептала она чужим голосом. — Уходи… Он убьёт… — Не уйду. Я прижала её к себе, обхватила руками, прижала её голову к своей груди. Она дрожала — крупной, животной дрожью. — Слушай моё сердце, — сказала я. — Слушай. Стучит? Значит, я жива. Значит, ты жива. Значит, мы справимся. Кехно завыл — внутри неё, в самой глубине. Но Варя вдруг расслабилась, повисла в моих руках, и чёрные глаза исчезли, уступив место обычным — усталым, заплаканным, но человеческим. — Дженнифер, — выдохнула она. — Ты здесь. — Здесь. И никуда не уйду. Я гладила её по волосам, по спине, по щекам — стирала слёзы, успокаивала как маленькую. — Тише, mia selvaggia. Тише. Я рядом. — Не отпускай, — попросила она. — Никогда.***
Они сидели на холодном полу разрушенной комнаты, обнявшись, пока не пришла помощь. Виталий и Анзор оттащили Бесова, который пытался завершить ритуал. Анжела наложила успокаивающее заклинание.
