Рэнса для восьмерых.

Утро выдалось таким же серым и промозглым. Первые три урока прошли как в тумане. Ночью в чате было решено: «Встреча на большой перемене. Первый этаж, тупик у мужского туалета». Место идеальное — рядом библиотека и спортзал, на перемене здесь почти никого нет, вся малышня из началки убегает в столовую. Хёнджин и Минхо сорвались с четвертого урока на десять минут раньше под предлогом «живот прихватило». Они первыми стояли у кафельной стены туалета. У Хёнджина на скуле красовался огромный лиловый синяк, а разбитая губа неприятно саднила. Минхо стоял рядом, скрестив руки на груди, с абсолютно бешеным взглядом, сканируя коридор. Его костяшки были замотаны свежими бинтами. Вскоре прозвенел звонок, и коридоры наполнились шумом. Из толпы вынырнули Бан Чан и Чанбин. Оба выглядели так, будто не спали всю ночь. Чанбин резко затормозил, увидев Минхо и Хёнджина: — Стоять… Вы че, тоже в этой банде смертников?! — Чанбин во все глаза уставился на одноклассников, которых привык видеть на задних партах. — А ты думал, мы тут просто так стоим, качок? — огрызнулся Минхо. — Минхо. Кликуха Кёки. И это я вчера чуть не убил этого задрота из-за предупреждения. — Хёнджин. Гэйму, — буркнул Хёнджин, даже не отрываясь от экрана, правда, теперь он просто бездумно листал меню, боясь запустить игру. — Пиздец… — Чан устало потер лицо. — Бан Чан. В чате — Асоби. — Чанбин. Для куратора я Тэцу, — хмуро представился спортсмен. — Охуеть, мы в одном классе учимся и ни сном ни духом. Вдруг дверь мужского туалета прямо за их спинами с грохотом распахнулась. Из нее, окутанные яблочным паром от электронки, вывалились двое десятиклассников. Сынмин брезгливо обмахнулся рукой и сплюнул на пол. Рядом с ним, пошатываясь и глупо улыбаясь, стоял Феликс. Его глаза всё еще блестели нездоровым блеском, а под носом виднелся белый след, который он поспешно вытер рукавом худи. — Ну привет, элита одиннадцатого класса, — ядовито ухмыльнулся Сынмин, оценив компанию. — Я Сынмин, в чате Усо. А это наше ходячее недоразумение — Феликс, он же Юмэ. Мы тут весь урок торчали, ждали вас. — О-о-о, сколько вас тут… — протянул Феликс хриплым, прокуренным голосом и попытался приобнять Чана. Чан брезгливо оттолкнул его: — Отойди от меня, торчок ебаный. Из-за тебя мы все на волоске висим. Компания «радовалась» друг другу с каждой секундой всё сильнее. Атмосфера накалялась. Тут из-за угла библиотеки медленно, буквально вжимаясь в стену, вышел Джисон. На нем была безразмерная черная толстовка с капюшоном, натянутым по самые брови, скрывающая следы побоев на спине. Он выглядел как затравленный зверек. Те, кто видел ночное видео с его попытками суицида, на секунду замолчали. На лице Минхо промелькнула странная гримаса — смесь злости и какой-то непонятной жалости. Он ожидал увидеть кого угодно, но не этого хрупкого, бледного девятиклассника, который выглядел так, будто упадет от легкого дуновения ветра. — Я… Джисон. В чате Сини, — едва слышно прошелестел парень, не поднимая глаз от пола. — Живой и ладно, — буркнул Чанбин, хотя в мыслях подумал, что этот пацан — ходячая бомба замедленного действия. — Так, стоп, — Сынмин нахмурился, пересчитывая всех. — Нас семеро. Где еще один? Куратор писал, что нас восемь. Кто этот Акудзи? И тут, словно по заказу, со стороны лестницы послышался звонкий девичий смех и быстрые шаги. В тупик ввалился невысокий паренек. За ним буквально по пятам шли три самые пафосные и красивые девчонки из одиннадцатого класса — одноклассницы Чана и Минхо. Они буквально заглядывали мальчишке в рот. На вид ему было лет 14-15, не больше. Восьмиклассник. Но самым эпичным был его внешний вид: за спиной у него болтался ярко-зеленый школьный рюкзачок с огромным принтом Леончика из игры «Бравл Старс». Малолетний шкед остановился перед хмурыми, побитыми жизнью старшеклассниками, окинул их оценивающим взглядом и вальяжно повернулся к своим спутницам. — Так, девочки, всё, брысь отсюда, — махнул он рукой, как надоедливым мухам. — У мужчин серьезный разговор. В классе увидимся. Одиннадцатиклассницы, которые в обычной жизни даже не посмотрели бы в сторону младших классов, послушно закивали, захихикали и поспешили ретироваться, бросая на шкеда влюбленные взгляды. Парень повернулся к банде. Он широко и дерзко улыбнулся, показав брекеты, и закинул руки за голову: — Ну здорово, старшаки! Я Чонин, для вас — Акудзи. Чо, кислые такие? Как будто вас всех завтра хоронить везут! Нам же целых 20 дней дали потусить! Минхо, Чанбин, Чан, Сынмин, Хёнджин и даже Джисон с Феликсом просто стояли с открытыми ртами. Они смотрели на этого мелкого пиздюка с детским рюкзаком «Brawl Stars», который вел себя так, будто он тут главный криминальный авторитет, и в их головах билась только одна мысль: «Нам точно пиздец. Полный и бесповоротный». — Слышь, ты, задрот ебаный! — Чанбин сделал шаг вперёд, нависая над Хёнджином. Его массивные кулаки в бинтах сжались так, что послышался хруст. — Если из-за твоих виртуальных картинок и ставок меня закроют за убийство мажора, я тебя прямо здесь на ремни пущу! — Да пошёл ты нахуй, качок недоделанный! — огрызнулся Хёнджин, зло сплюнув на кафель. Синяк на его скуле от удара Минхо потемнел. — На себя посмотри! Ты человека чуть в могилу не свёл, а теперь на меня стрелки переводишь?! — Заткните свои ебальники оба! — Минхо резко вклинился между ними, отталкивая Хёнджина плечом. В его глазах полыхнуло то самое безумие, из-за которого его звали Психом. — Хёнджин, блядь, если ты ещё раз зайдёшь в игру, я тебе лично пальцы переломаю. А ты, Чанбин, не ори на него, а то я тебе твою боксёрскую грушу вместо лица сделаю! — О-о-о, погнали! Махач! — Чонин запрыгнул на подоконник, закинув ногу на ногу и поудобнее перехватив лямки своего ядовито-зелёного рюкзака с Леоном. Он искренне и заливисто рассмеялся, оголяя брекеты. — Ставлю сотку на то, что Минхо-хён вырвет качку кадык! Давайте, парни, больше мата и крови, я за этим и пришёл! — Закрыли рты. Все. Быстро. — Голос Бан Чана прозвучал тихо, но в нём было столько давящего авторитета, что все разом замолчали. Он встал в центре, раскинув руки в стороны. — Мы все в одной петле. Если вы сейчас начнёте пиздить друг друга, нас просто повяжет дежурный препод, и куратор сольёт всё в ту же секунду. Вы этого хотите? Все угрюмо замолчали. Напряжение можно было резать ножом. — Нам нужно решить, что делать, — подал голос Сынмин, лениво выпуская изо рта яблочный пар от своей дудки. Он окинул всех презрительным взглядом. — И очевидно, что у нас три главные проблемы. Хёнджин — лудоман, который не может жить без азарта. Феликс — грёбаный торчок, у которого ломка начнётся уже к вечеру. И Минхо, у которого крыша едет так, что он на людей кидается. Если мы не удержим этих троих — нам всем пиздец. Феликс, услышав своё имя, лишь глупо и блаженно улыбнулся, покачиваясь с пятки на носок. Его взгляд блуждал где-то по потолку. Из-за угла библиотеки, держа в руках потрёпанный учебник для начальной школы, выбежала маленькая девочка с аккуратными хвостиками. Суа. Та самая одиннадцатилетняя сестрёнка Джисона, которую родители ставили ему в пример. Она выглядела невинным ангелочком в своей школьной форме. — Джисон-и! — радостно пискнула она и с разбегу подлетела к забитому брату, крепко обнимая его за худые ноги и утыкаясь лицом в его безразмерное худи. Джисон, который до этого стоял ни жив ни мертв, вздрогнул как от удара током. На его лице отразилось такое отвращение и холод, что даже Минхо на секунду замер. Джисон грубо, с силой оторвал детские ручки от своих ног и оттолкнул девочку от себя. — Отвали от меня, — прошипел он сдавленным от ненависти голосом. — Иди к мамочке с папочкой. Не трогай меня своими руками. Суа испуганно отшатнулась, её нижняя губа задрожала, а в глазах моментально скопились крупные слёзы. Она выглядела такой беззащитной и брошенной. В этот момент Феликс, который только что казался абсолютно невменяемым овощем, резко шагнул вперёд. Его затуманенный наркотиками мозг почему-то среагировал на детские слёзы. — Эй, Сини, ты чё, совсем берега попутал на мелких бросаться? — грубо огрызнулся Феликс на Джисона, а затем присел на корточки перед маленькой Суа. — Привет, принцесса. Не плачь, твой братик просто сегодня не выспался и злится. Ты такая красивая! Настоящая звёздочка. Как тебя зовут? Суа шмыгнула носом, глядя на Феликса с его веснушками и выжженными блондинистыми волосами. — Суа... — тихо прошептала она. — Какое красивое имя! Прямо как у феи, — улыбнулся Феликс своим фирменным хриплым голосом, абсолютно искренне делая комплименты ребёнку, пока в его кармане лежал пакетик с дурью. В эту секунду Хёнджин, стоявший у стены, перевёл взгляд с плачущей девочки на улыбающегося Феликса. В его глазах что-то вспыхнуло — странная, острая искра интереса. Он терпеть не мог детей, но то, с какой нежностью этот отбитый наркоман сейчас разговаривал с Суа, заставило Хёнджина оторваться от стены. Хёнджин тоже подошёл и присел рядом с Феликсом, бесцеремонно пихнув того плечом. — Слышь, торчок, подвинься, ты ребёнку весь свет загородил со своей кислой миной, — хмыкнул Хёнджин и протянул Суа руку. — Привет, Суа. Я Хёнджин. Хочешь, я тебе фокус в телефоне покажу? У меня там крутая заставка с драконом есть. Суа с любопытством перевела взгляд на Хёнджина, заворожённая его длинными волосами и дерзким видом. Феликс нахмурился и попытался закрыть девочку рукой от Хёнджина. — Слышь, Гэйму, катись к своим автоматам. Я первый с ней заговорил! Иди вон, ставки делай, пока нам всем не прилетело. — Рот закрой, Юмэ, — Хёнджин перехватил руку Феликса, сжав его запястье. — Я просто хочу познакомиться с сестрой нашего суицидника. Суа, иди ко мне, этот парень плохо пахнет травой. Они начали буквально перетягивать внимание девочки на себя, споря, кто из них круче и с кем Суа должна общаться. Чонин, всё ещё сидящий на подоконнике и наблюдающий за этой картиной, громко заржал и хлопнул себя по коленям. — Ору с вас, придурки! — крикнул малолетний шкед. — Вы сейчас выглядите как муж и жена в суде, которые после развода собаку или квартиру делят! Хёнджин, ты будешь злой мамочкой, а Феликс — папочкой-алкашом! Идеальная семейка, пиздец! Все остальные старшеклассники стояли и в полнейшем шоке смотрели на этот цирк, понимая, что их жизни теперь зависят от этих абсолютно безумных и непредсказуемых людей. Хёнджин и Феликс продолжали ревностно делить внимание Суа, когда в тихом тупике коридора послышался строгий, уверенный стук каблуков. Парни мгновенно напряглись. Из-за угла вышла классная руководительница Суа — высокая женщина лет сорока в строгом сером костюме и в очках в тонкой оправе. Она знала каждого из стоящих здесь старшеклассников. Знала, что Минхо — неуправляемый псих, Феликс — ходячая реклама наркотиков, а Чан — главный бабник школы. Увидев эту компанию рядом со своей лучшей ученицей, она едва не выронила папку с документами. — Суа! — строго окликнула она девочку, быстрым шагом подходя к банде. — А ну-ка быстро иди в класс, скоро звонок. Суа бросила быстрый взгляд на Хёнджина и Феликса, мило улыбнулась им на прощание и, послушно кивнув, побежала по коридору. Учительница проводила ее взглядом, а затем скрестила руки на груди и с тяжелым вздохом посмотрела на Джисона. Она знала, что они брат и сестра, хоть и были абсолютно разными. — Джисон, задержись на секунду. Остальные — разошлись по классам, живо! — скомандовала она тоном, не терпящим возражений. Парни нехотя отступили на пару шагов к туалету, делая вид, что расходятся, но на самом деле жадно грели уши. — Джисон, я всё понимаю, переходный возраст, проблемы дома... — учительница устало поправила очки. — Но зачем ты общаешься с этой компанией? Они тебя на дно утянут! Ты же старший брат, ты должен думать о Суа. Кстати, о ней. Что с ней происходит в последнее время? — А что с ней? — Джисон безразлично пожал худыми плечами, пряча руки в карманы безразмерного худи. — Она постоянно отпрашивается с уроков. Говорит, что ей плохо, болит голова или живот. Медсестра говорит, что она уходит, но до дома, кажется, не доходит. Вы с родителями в курсе, где она пропадает? Джисон на секунду замер. Суа прогуливает? Эта идеальная мамина и папина дочка, которую вечно ставили ему в пример? Внутри шевельнулось странное предчувствие, но он быстро подавил его. Ему было слишком плевать на всё. — Понятия не имею, — холодно ответил он. — Дома она ведет себя как обычно. — Разберитесь с этим. Свободен, — вздохнула учительница и пошла в сторону кабинетов. Джисон вернулся к кучке парней, которые тут же облепили его. — О-о-о, Сини, ну че там? — Хёнджин нагло закинул руку ему на плечо. — Наша классная дама прочитала лекцию о вреде плохих компаний? Или вы с ней мутите по-тихому? Смотри, бабы в возрасте — самые горячие. — Да сто пудов мутят! — заржал Чонин с подоконника. — Видел, как она на него смотрела? Ща в библиотеку пойдут «книжки читать»! — Завалитесь, — огрызнулся Джисон, скидывая руку Хёнджина. — Ничего интересного. Сказала, что мелкая уроки прогуливает, и всё. — Так, хорош ржать, дебилы, — Чанбин снова вернул всех в суровую реальность. — Давайте по делу. Нам нужно как-то пережить эти 20 дней. Какие предложения? Как сделать так, чтобы никто не сорвался? Чонин спрыгнул с подоконника, поправил свой зеленый рюкзак с Леоном и с самым умным видом выдал: — Слушайте, старшаки. У меня есть гениальный план! Давайте просто все дружно свалим из этой дыры? Ну, типа, купим билеты в Японию или куда там еще. Снимем хату, пересидим эти 20 дней в другой стране, где этот куратор нас не достанет. Прикиньте, как круто! Наступила секундная тишина. Все семеро парней посмотрели на Чонина как на умственно отсталого. — Слышь, шкед, ты совсем ебанулся в своей богатой жизни? — Сынмин ядовито усмехнулся, картинно вывернув пустые карманы школьных брюк. — На какие шиши мы уедем? У нас у половины в карманах только хуй да дыра! У Хёнджина долгов столько, что почку продать не хватит, у Чанбина предки за копейки батрачат. Это только тебе родители на карманные расходы выдают столько, сколько мы за год не видели. — Ну я ж просто предложил, че вы сразу обзываетесь... — обиженно буркнул Чонин, надув губы. В этот момент по всей школе спасеньем и одновременно приговором зазвенел громкий, пронзительный звонок на следующий урок. — Всё, блядь, по коням, — Бан Чан хлопнул в ладоши, собирая внимание банды. — Встречаемся сегодня сразу после уроков за школьным стадионом, возле заброшенной теплицы. Там никого не бывает. Опоздает хоть один — лично бошку оторву. Всем всё понятно? Парни угрюмо переглянулись, кивнули и начали быстро расходиться по этажам, понимая, что самая жесть ждет их впереди. После бурной сходки на первом этаже в тупике у туалетов парни разбрелись по своим кабинетам. На уроке истории Феликс, чей мозг требовал хоть какого-то расслабления и новой дозы, тупо пялился в окно. Наркотическая эйфория окончательно прошла, оставив после себя лишь раздражительность и ноющую ломоту в суставах. От нехер делать он достал телефон под партой и открыл тот самый жуткий закрытый чат. Сынмин, сидевший рядом, напрягся и толкнул его локтем, но Феликс лишь отмахнулся. Закусив губу, он быстро набрал сообщение, обращаясь напрямую к таинственному мучителю: 💬 Юмэ: «Слышь, Куратор. Вопрос на засыпку. А через 20 дней опять можно будет вернуться за старое?» Ответ прилетел в ту же секунду. Смартфоны всех восьмерых парней в разных кабинетах одновременно издали короткий, сухой виброотклик. 💬 Куратор: «Нет. Двадцать дней — это ваш исправительный срок. Попытка сделать из вас людей. Кто после окончания этого месяца сорвется, вернется к наркоте, играм или дракам — просто получит весь компромат прямиком на стол полиции. Через 20 дней вы будете отвечать за свою шкуру сами. Либо просто сдохнете». Феликс прочитал это, и на его бледном лице заиграли желваки. Значит, это не просто временный ад. Это приговор на всю оставшуюся жизнь. Сынмин рядом тяжело вздохнул и уткнулся лбом в сложенные на парте руки. После звонка голодная толпа школьников традиционно хлынула на первый этаж. В шумной, гудящей столовой, где пахло свежей выпечкой и хлоркой, Феликс и Сынмин стояли в очереди. Сынмин лениво ковырял вилкой в тарелке с остывшими макаронами, а вот Феликс, пытаясь заесть накатывающий стресс, купил себе большой, ярко-розовый клубничный молочный коктейль с высокой шапкой взбитых сливок и кучей посыпки. Со стороны он выглядел как самый обычный, милый подросток, а не как наркоман со стажем. — ...Короче, Ликс, ты слушаешь вообще? — Сынмин заговорил тише, придвигаясь к другу. Язык сплетника буквально чесался, он не мог держать в себе тонны сочной грязи. — Я только тебе это солью, куратор всё равно не узнает, так что похуй. Помнишь ту высокомерную сучку из 11-го «А», старосту, которая вечно строит из себя королеву драмы? Феликс с удовольствием потянул коктейль через трубочку и закивал: — Ну? Та, которая воротит нос от всех, кто не ездит в школу на иномарке? — Она самая, — Сынмин хитро прищурился. — Так вот, вчера после уроков её застукали за школьной теплицей. И знаешь с кем? С тем самым физруком, у которого пузо как арбуз и трое детей дома! Говорят, она ему оценки отрабатывала. Теперь её родители пытаются замять дело и забашлять директору кругленькую сумму, чтобы девку не поперли со школы со справкой. Феликс поперхнулся коктейлем от неожиданности и громко заржал, привлекая к их столику внимание дежурного учителя. — Да ладно?! Пиздец, Сынмин, откуда ты только всё это знаешь? Ты реально как ходячий рентген! — Связи, мой дорогой торчок, исключительно связи, — самодовольно ухмыльнулся Сынмин, выпуская под столом незаметную струйку пара из своей электронки. Ему было жизненно необходимо продолжать распускать слухи хотя бы тет-а-тет с Феликсом, чтобы окончательно не сойти с ума от страха перед куратором. В это же время в спортзале Чанбин ожесточенно гонял мяч на физре, пытаясь выбить из головы мысли о тюрьме и коме того мажора. Бан Чан сидел на скамейке, игнорируя звонки от трех разных девушек, которые уже оборвали ему весь телефон. Он просто смотрел в одну точку на стене. Хёнджин сидел на уроке химии, до боли сжимая в руке карандаш. Каждый раз, когда рука рефлекторно тянулась к телефону, чтобы запустить игру, он вспоминал тяжелый кулак Минхо и холодное предупреждение от Куратора. Его ломало от скуки и игровой зависимости не меньше, чем Феликса от химии. Джисон на уроке геометрии рисовал на полях тетради маленьких одиноких китов. Он старался не думать о том, что его жизнь теперь зависит от того, удержится ли Феликс от дозы, пока тот глушит в столовке клубничные коктейли. Школьная жизнь текла своим чередом, дети смеялись, учителя ругались, но для этих восьмерых мир сузился до экрана мобильного телефона и страшного таймера длиной в 20 дней. __________________________ Весеннее солнце затянуло свинцовыми тучами, и во дворе школы стало темно, как поздним вечером. У старой заброшенной теплицы, где стекла давно потрескались и заросли грязью, собрались шестеро. Минхо мерил шагами землю, нервно хрустя костяшками пальцев. Его лицо было бледным от ярости. — Сука! Где этот мелкий шкед и этот ходячий суицидник?! — выплюнул он, с силой пиная ржавую бочку. — Звонок прозвенел двадцать минут назад! Хёнджин сидел на корточках, обхватив голову руками. Его мелко потряхивало — игровая ломка и стресс давали о себе знать, в висках пульсировало дикое желание достать телефон и запустить хотя бы сапера. Феликс стоял рядом, облокотившись на стену. Его зрачки сузились, руки дрожали, а во рту пересохло. Коктейль больше не спасал. — Если… если Джисон сейчас спрыгнул с моста, мне пиздец, — прохрипел Феликс, сглатывая вязкую слюну. — Меня закроют в дурку, а куратор сольет видосы. Я не хочу в психушку, пацаны! — Успокойтесь оба, блядь! — рявкнул Чанбин, хотя его собственный голос предательски дрогнул. Бан Чан лихорадочно листал чат: — Они оба не в сети. Ни Чонин, ни Джисон. Нам пиздец. Если они сорвались — мы все трупы. _________________________ А в это время Джисон вообще был далеко от школьного стадиона. Сразу после уроков к нему подбежала медсестра и сказала, что Суа стало очень плохо — у нее дико разболелась голова и поднялась температура. Родители трубку не брали (как обычно, пропадали на работе или бухали), поэтому Джисона заставили вести сестру домой. Они шли по серой улице. Суа шла медленно, кутаясь в свою куртку. — Джисон-и… иди в школу, учись, — тихо проговорила она, шмыгая носом. — Я сама дойду до дома, тут близко. Со мной всё будет хорошо. Джисона это дико бесило. Он сам чувствовал себя паршиво, спина после вчерашних побоев отца горела огнем, а тут еще эта идеальная сестричка капризничает. — Заткнись и иди молча, — огрызнулся Джисон, пытаясь ускорить шаг. — Родители меня убьют, если с тобой что-то случится. Он попытался потянуть ее за руку, чтобы она шла быстрее. Но Суа, оступившись на скользком тающем льду, рефлекторно схватилась за его левую руку — прямо за предплечье. Ее маленькие пальчики с силой впились точно в то место, где под безразмерным рукавом худи скрывались свежие шрамы. — А-а-а-а-ах! Ссука! — дикий, надрывный крик боли вырвался из груди Джисона. Он согнулся пополам, хватаясь за руку. На тонкой черной ткани худи мгновенно расплылось огромное, горячее темное пятно. Швы, которые он вчера наспех и криво наложил сам дома после очередной попытки вскрыться, не выдержали и разошлись от резкого рывка. Кровь хлынула ручьем. Суа в ужасе зажала рот руками, глядя на то, как с пальцев брата прямо на серый снег капает алая кровь. В ее глазах застыл неподдельный страх. Через пятнадцать минут Джисон уже лежал на каталке в приемном покое местной больницы. Врачи суетились вокруг него, разрезая рукав толстовки и ругаясь матом на то, как глубоко и страшно разошлась рана. Ему вкололи обезболивающее и начали заново зашивать руку. Суа осталась сидеть в коридоре. _________________________ Пока Джисон истекал кровью в больнице, малолетний шкед Чонин праздновал жизнь. На его банковскую карту только что упал солидный перевод от родителей с короткой припиской: «Уехали в командировку на неделю. Веди себя хорошо». Для Чонина это означало полную свободу. Плевать он хотел на сходку за теплицей. Плевать на Куратора. Он сбежал с последнего урока, прыгнул в тонированную тачку к своим совершеннолетним знакомым стритрейсерам и укатил в элитный закрытый клуб. Прямо сейчас пятнадцатилетний шкед сидел на кожаном диване вип-зоны. Вокруг гремела музыка, светил неон, а на его коленях сидели две девицы лет двадцати двух. Чонин пафосно потягивал дорогой коктейль и смеялся. Свой телефон с горящим от уведомлений чатом он просто закинул в куртку и не слышал звонков. Он развлекался на полную катушку. _____________________ Суа сидела на кушетке в больничном коридоре, глядя в окно. Внезапно к больничным воротам с диким визгом резины подкатила дорогая спортивная машина. Окна были опущены, оттуда орала музыка. И Суа отчетливо увидела в салоне улыбающееся лицо Чонина с брекетами, окруженного взрослыми девушками. Девочка нахмурилась. Ее взгляд стал холодным, совсем не детским. Она достала из кармана свой маленький, неприметный телефон, на котором было установлено специальное приложение. В этот же момент у шестерых парней, которые всё еще паниковали у заброшенной теплицы, телефоны разразились жуткой сиреной куратора. 💬 Куратор: «Акудзи думает, что он самый умный. Вместо исправления — элитные клубы и алкоголь. Второе предупреждение на всю группу. Если через час Акудзи не появится в сети и не прекратит веселье — родители Акудзи сядут прямо сегодня по приезде из командировки. А Гэйму (Хёнджин) получит свой долг мафии в двойном размере. Время пошло». Минхо, Чан, Феликс, Сынмин, Хёнджин и Чанбин у теплицы прочитали это сообщение и застыли. У Хёнджина затряслись губы — мафия за двойной долг его просто сотрет. — Твою мать… — прошептал Чанбин, глядя на экран. — Значит, мелкий ублюдок не сдох. Он просто тусит в клубе, пока мы тут от страха седеем! Нам пиздец, если мы его не найдем!