Рэнса для восьмерых.

Они добрались до круглосуточной автомойки на окраине города. Вокруг не было ни души, только неоновые вывески тускло освещали бетонный бокс, а из пистолета высокого давления с шумом хлестала ледяная вода. Бан Чан, закатав рукава своей новой кожанки, методично смывал с кузова черного внедорожника остатки грязи и собачьего дерьма. От теплой воды и холодного мартовского воздуха вокруг машины поднимался густой пар. Чонин сидел неподалеку на высоком металлическом отбойнике. Он до сих пор был переодет в те самые дешевые паленые треники и огромную футболку с рынка, но сверху всё так же плотно кутался в куртку Чана. Малолетний шкед болтал ногами в воздухе и непрерывно шмыгал носом — вечерний холод давал о себе знать, а организм после бассейна начинал сдавать позиции. — ...И понимаешь, им вообще насрать, — глухо проговорил Чонин, утыкаясь носом в высокий воротник куртки. — Они вечно на своих сделках, в разъездах. Для них я просто галочка в списке дел. Купил сыну тачку — выполнил долг. Дали денег — и отъебись. А когда я пытаюсь сделать хоть что-то, чтобы они меня заметили, меня просто запирают как собаку! Сука, бесит пиздец... Чонин снова громко шмыгнул носом и посмотрел на Чана своими огромными, сейчас какими-то совсем детскими глазами. — Знаешь, хён... Только ты меня по-настоящему понимаешь. Все остальные видят во мне только наглого избалованного мажора с кучей бабла. А ты... ты просто вытащил меня из этого ебаного бассейна. Чан на секунду выключил напор воды. Наступила относительная тишина. Он посмотрел на сидящего на железке шкеда. Тот выглядел безумно хрупким в этой огромной куртке и дешевых штанах. Чан чувствовал сильную настороженность. — Мелкий, ты понимаешь, что твои предки по камерам увидят, как я тебя ворую? — хмуро произнес Чан, вытирая мокрые руки о джинсы. — Меня же твоя охрана в бетон закатает или ментам сдаст. У меня и так компромат от Куратора висит, а тут еще похищение несовершеннолетнего пришьют. Чонин лишь тихо рассмеялся, оголяя брекеты, и спрыгнул с отбойника. — Расслабь булки, Асоби-хён, — Чонин подошел к нему вплотную, заглядывая снизу вверх. — Моя охрана поклоняется мне. Они получают от меня такие премии за молчание, что твоей математичке и не снилось. Я им прикажу — и родители ничего не узнают. Тем более они всё равно сутками на работе. Ты чист, хён. Через полчаса чистая машина уже стояла у задней калитки огромного особняка Чонина. Пора было возвращать беглеца на место. Они вышли из машины. Чонин нехотя снял с себя куртку Чана и протянул её владельцу, оставаясь в одной тонкой футболке. — Ну всё, хён. Спасибо за тусу. Было пиздец как грязно, но весело. Чонин сделал шаг вперед, якобы чтобы уже перелезть через калитку. Но вместо этого он внезапно привстал на цыпочки и оставил быстрый, звонкий чмок на щеке опешившего Бан Чана. Прежде чем Чан успел хоть как-то среагировать или перехватить его, малолетний шкед ловко отпрыгнул назад, за калитку. Он хихикнул, показал Чану язык и скрылся за живой изгородью, убегая вглубь участка. Чан замер у машины, прикоснувшись пальцами к горящей щеке. На его лице медленно расплылась шальная, абсолютно довольная улыбка бабника. Он сложил руки рупором и крикнул вслед убегающему подростку на весь элитный поселок: — Эй, Акудзи! Слышь, мелкий пиздюк! Чтобы в следующий раз в губы целовал, понял меня?! Ответом ему был только тихий, удаляющийся заливистый смех Чонина. ____________________________ Всю дорогу от парка до дома они шли в полнейшем, звенящем молчании. Точнее, молчал именно Феликс. Натянув панаму по самые брови и скрывая лицо маской, он не проронил ни слова, шарахаясь от каждого случайного прохожего и то и дело бросая полные дикого страха и ненависти взгляды на Хёнджина. Когда они зашли в квартиру, там было темно. Мать Хёнджина уже спала после своего рабочего дня. Парни тихо прошли в комнату Хёнджина и заперли дверь на защелку. Феликс, чувствуя себя абсолютно истощенным и выжатым, молча направился к кровати, чтобы просто упасть и забыться. Но он не успел сделать и пары шагов. Хлёст. Звук звонкой пощёчины разрезал тишину комнаты. Голова Феликса мотнулась в сторону, а на бледной щеке тут же начал проступать красный след от ладони. Феликс замер. В его глазах мгновенно вспыхнула дикая, неуправляемая ярость. Он медленно повернул голову к Хёнджину, готовый разорвать его на куски. — Прости… — тихо и хрипло выдохнул Хёнджин, тяжело дыша. — Прости, Ликс. Это был единственный способ заставить тебя наконец-то посмотреть на меня, а не сквозь меня. Ты весь день бегаешь от меня, как от чумы! Но Феликсу было абсолютно плевать на оправдания. В его глазах Хван был палачом, который загнал их всех в угол, а теперь ещё и распускает руки. — Тварь! — прошипел Феликс. Он сорвался с места и всем телом налетел на Хёнджина. От неожиданности и силы удара они оба не удержались на ногах и с грохотом повалились на пол. Феликс мгновенно оказался сверху. Его пальцы мертвой хваткой впились в горло Хёнджина, перекрывая тому кислород. — Я убью тебя, сука! — Феликс буквально хрипел от ярости и душащих его слез, до белизны сжимая пальцы на шее Хвана. — Ты играешь с нами! Ты всё это подстроил! Этот блокнот… Хёнджин начал задыхаться. Его лицо начало багроветь, но он даже не пытался скинуть Феликса или ударить его в ответ. Вместо этого Хёнджин резко подался вперед и, превозмогая нехватку воздуха, собственнически и жадно впился в губы Феликса. Этот неожиданный, обжигающий поцелуй подействовал на Феликса как ушат ледяной воды. Хватка на горле Хвана ослабла, и Феликс в полном шоке отпрянул от него, тяжело дыша и садясь на пол подальше. Хёнджин закашлялся, жадно хватая ртом воздух и потирая саднящее горло. Он медленно поднялся с пола, подошел к компьютеру и вытащил из-за системника тот самый черный блокнот. Хёнджин швырнул его на кровать прямо перед Феликсом. — Посмотри на меня, Феликс! Разуй свои глаза! — прохрипел Хёнджин сорванным голосом. — Я не Куратор! У меня даже мозгов и связей таких нет, чтобы шантажировать всю школу! Я выписывал всё это, чтобы найти зацепку и вытащить нас всех! Я пытался спасти тебя и остальных! Я, блядь, до того, как нам эти видео в полночь пришли, вообще тебя не знал! Слышишь?! Феликс сидел на полу, переводя взгляд с Хёнджина на блокнот. Логика начала медленно возвращаться в его отравленный паранойей мозг. Хёнджин действительно погряз в долгах, его семья рушилась — зачем организатору такие проблемы? Хван защищал его всё это время. Страх и ярость внутри Феликса начали медленно отступать, оставляя после себя только звенящую пустоту и стыд. Он нехотя поднялся с пола, взял с кровати подушку и со всей дури запустил её в лицо Хёнджину. — Верю я тебе, верю! Заткнись только! — тихо прошипел Феликс, отводя взгляд. Он без сил завалился на кровать, подминая под себя одеяло, а затем протянул руку и дернул Хёнджина за футболку на себя. — Ложись уже, задрот... Спать хочу, — пробормотал Феликс. Хёнджин тихо выдохнул, улыбнулся и послушно лег рядом. Он обнял Феликса со спины, прижимаясь всем телом и утыкаясь носом в его темную макушку. И этой ночью они наконец-то уснули вместе, без страха и лжи. _________________________ В темную прихожую ввалились двое. От них несло собачьим дерьмом, мокрой шерстью и дешевым дезодорантом так, что дышать было буквально нечем. — Сука, Сини, ты воняешь как стадо бродячих шавок! — Минхо брезгливо поморщился, зажимая нос свободной рукой. — Ой, кто бы говорил, Псих! — огрызнулся Джисон, злобно дергая скованную руку, из-за чего металл наручников неприятно звякнул. — Сам по уши в вольере в дерьме извалялся, а теперь на меня гонишь! Если бы ты, дебил недоделанный, ключ в окно не выкинул, мы бы сейчас по отдельности мылись! Они зашли в ванную комнату. Наручники натягивали руки, заставляя парней стоять вплотную друг к другу перед зеркалом. — Короче, вариантов нет, идем в душ вместе, — Минхо лениво потянулся свободной рукой к пуговицам своей рубашки. — Чё ты ломаешься-то? Всё равно у нас вчера тройничок с Феликсом был, я твое тело вдоль и поперек изучил. — Заткнись! Даже не напоминай мне про это! — Джисон густо покраснел и отвернулся. — Мылись мы вчера в темноте и в бреду! Сначала мойся ты, а я просто постою рядом и подожду. — Ага, охуенно ты придумал, — Минхо ядовито усмехнулся. — Мне будет пиздец как неудобно одной рукой намыливаться, пока ты будешь стоять рядом бревном и пялиться на мой пресс. Снимай шмотки, Сини, не беси меня. Они спорили еще минут десять, кроя друг друга всеми известными матерными словами. Но вонь от собачьего приюта победила всякий стыд. Тяжело вздыхая и продолжая сыпать колкостями, они стянули с себя грязную одежду. Стараясь демонстративно не смотреть на обнаженные тела друг друга, парни залезли в узкую душевую кабинку и включили горячую воду. В кабинке было дико тесно. Горячий пар мгновенно заполнил пространство. Из-за наручников их руки были сцеплены на уровне бедер, что жутко мешало нормально двигаться. Минхо взял мочалку, выдавил на нее гель для душа и начал ожесточенно тереть свою грудь. — Слышь, мелкий, — Минхо повернулся к Джисону спиной, отчего их скованные руки оказались заломлены назад. — Намыль мне спину. Я туда вообще не достаю, а от меня несет псиной. Джисон лишь брезгливо фыркнул, но взял мочалку. — Повернулся бы ты еще нормально, Кёки... — пробурчал Джисон, начиная водить пеной по широкой, мускулистой спине Минхо. Прикосновения тонких пальцев Джисона по мокрой, намыленной коже и вид его обнаженного, хрупкого тела в густом пару сделали свое дело. Минхо был не железным. Джисон намыливал его лопатки, когда случайно опустил взгляд вниз и увидел, что у Минхо между ног началось вполне заметное и однозначное движение. Шлеп. Джисон наотмашь прописал Минхо звонкий подзатыльник мокрой ладонью. — Ты че, совсем ебанулся, Псих?! — взвизгнул Джисон, указывая пальцем вниз. — У тебя встал, что ли?! И вообще, че он у тебя какой-то кривой, как твоя жизнь?! — Слышь, Сини, рот свой захлопни! — Минхо резко обернулся, его лицо покраснело то ли от пара, то ли от смущения. — Нормальный он у меня! Это у тебя он вообще микроскопический, как твой мозг! Ты на свой-то смотрел в зеркало?! — Да пошел ты нахуй! У меня всё пропорционально и красиво! — Джисон брызнул в него пеной. — Пропорционально чему?! Атому водорода?! — Минхо хищно оскалился, прижимая Джисона скованной рукой к мокрому кафелю. Его взгляд потемнел. — А ты его вообще в себе измерить хочешь или что? Настолько сильно интересно стало, что приглядываешься? Джисон на секунду замер с открытым ртом, глядя в горящие глаза Минхо. Намек был слишком прозрачным. — Мечтай больше, извращенец ебаный, — буркнул Джисон, отталкивая его свободной рукой. — Домывайся давай. Кое-как смыв с себя остатки пены и собачьего запаха, они вылезли из душа. Полотенце в этой квартире нашлось только одно — большое, махровое. Завернувшись в него вдвоем, чтобы скрыть скованные руки и не замерзнуть, они, продолжая тихо переругиваться и мерить достоинства, поплелись в сторону кровати. __________________________ Сынмин шёл по коридору, активно жестикулируя. После школы он не выдержал и пошёл в столовку, где сидели скованные Минхо и Джисон. Язык Сплетника чесался так, что терпеть не было сил. — ...Короче, Минхо, Джисон, вы бы видели, как Тэцу раскидал тех гопников! А в приюте? Он просто взял этого огромного кавказца за поводок, и тот сразу завалил ебало! — Сынмин мечтательно вздохнул, и на его щеках проступил лёгкий румянец. — Блядь, никогда не думал, что скажу это, но в этом тупом качке что-то есть. Сила, уверенность... Аж мурашки по коже. — Завали ебало, Сплетник, — прорычал Минхо, пытаясь свободной рукой зачерпнуть суп из тарелки, пока Джисон безуспешно пытался повторить параграф по истории. — У нас Феликс в розыске, мы все на грани тюряги, а ты сохнешь по этому грузчику? — Да пошли вы! — фыркнул Сынмин, вставая из-за стола. — Пойду найду Чанбина, хоть на бицепсы его посмотрю. Он вышел в коридор и увидел Чана и Чанбина. Внезапно Чан резко затормозил. Впереди них, прямо в окружении стайки хихикающих старшеклассниц из 11-го «А», стоял Чонин. Малолетний шкед, которого предки выпустили из-под домашнего ареста, весело смеялся и без зазрения совести жмякал одну из девиц за задницу. Бан Чан почувствовал, как внутри закипает глухая, тяжёлая ярость. Какого хуя?! Этот пиздюк ещё вчера вечером нежно прижимался к нему на автомойке и целовал в щёку, а сегодня уже лапает этих разукрашенных шкур?! — Чан, ты чё завис? — Чанбин проследил за его взглядом и усмехнулся. — А, мелкий опять девок клеит. Тебе-то чё с этого? — Да нихера, — процедил Чан сквозь зубы, прожигая Чонина бешеным взглядом. — Этот ублюдок вчера меня в щёку чмокнул на прощание, а щас опять со своими старухами шляется. Бесит, блядь. Глаза Чанбина полезли на лоб. Он похлопал друга по плечу и заговорщически понизил голос: — Ого, нихуя себе! Ну, Чан, добро пожаловать в клуб любителей проблемных пацанов. Я вот… Я с Феликсом в пятницу в раздевалке пёхался. Чисто один раз, на стрессе. У Чана отвисла челюсть. Он во все глаза уставился на друга, а потом вдруг хрипло рассмеялся, отводя взгляд: — Чё, серьёзно? Пиздец, Бин... Значит, ты тоже повёлся на этого веснушчатого ангелочка? Ну, тогда я добью тебя. Я с ним ещё до этой всей игры на выживание переспал. И не один раз. Он для меня был просто очередным телом, но, сука, горячим телом! Они не заметили, как сзади к ним подошли Сынмин и Хёнджин. Хёнджин, который после вчерашней ночи уже считал Феликса своим, услышал эти признания. В его глазах мгновенно полыхнул ледяной, убийственный огонёк. Кулаки Хвана сжались до белизны костей. Сынмин тоже замер на месте. Его сердце пропустило удар. Парень, по которому он только что сох в столовой, трахался с его лучшим другом! В этот самый момент к ним вприпрыжку подлетел сияющий Чонин, наконец-то заметивший хёнов. — Приве-е-ет, старшаки! — Чонин повис на плече у ошалевшего Чана. Чанбин, заметив бешеные взгляды Хёнджина и побледневшее лицо Сынмина, начал судорожно оправдываться: — Пацаны, вы всё не так поняли! Это… Это всего один раз было! Клянусь! Чонин услышал это, перевёл взгляд на Хёнджина, забавно надул губы и выдал убийственную реплику: — Ой, Чанбин-хён, да не парься ты так! Подумаешь, переспал. Я вот в воскресенье с Феликсом в комнате зеркал взасос сосался, пока от моей охраны бегали, и ничего! Живой же! У Хёнджина окончательно затряслись руки от бешенства. Чанбин трахнул Феликса, Чан спал с Феликсом, Чонин засосал Феликса... Настоящий мексиканский сериал в грязном школьном коридоре! И тут из столовой, звеня цепью наручников, вываливаются Минхо и Джисон. Они видят эту орущую и бледную толпу и, конечно же, не могут пройти мимо. — Вы чё тут раскудахтались, петухи?! — за загривок расталкивая толпу, встрял Минхо. Его скованная рука с Джисоном нелепо болталась в воздухе. — Да эти придурки Феликса поделить не могут! — крикнул Сынмин со слезами на глазах, указывая на парней. — Оказывается, Чанбин с ним спал в зале, Чан спал с ним раньше, а мелкий пиздюк сосался в парке! Минхо на секунду замер. Он медленно перевёл взгляд на вжавшегося в него Джисона, а потом издевательски и громко заржал на весь коридор. — А-ха-ха-ха! Бля-я-ядь! — Минхо согнулся пополам от хохота, увлекая за собой Джисона. — Ну вы и лохи! Развели тут сопли из-за поцелуев и одной палки в раздевалке! А то, что мы в субботу в моей квартире втроём с Феликсом и Джисоном такой жёсткий тройничок замутили, пока вы за него ногти грызли, вас вообще не смущает?! Наступила оглушительная, гробовая тишина. Все в коридоре — Чан, Чанбин, Хёнджин, Сынмин и Чонин — медленно перевели взгляды на Минхо и густо покрасневшего, пытающегося спрятаться за чужую спину Джисона. У Хёнджина окончательно сорвало резьбу. Феликс спал ВООБЩЕ СО ВСЕМИ, КРОМЕ НЕГО! Сынмин был уничтожен. Чанбин и Чонин стояли с открытыми ртами. Путаница превратилась в тотальный пиздец. После того как Минхо на весь коридор заорал про тройничок, воздух стал настолько тяжелым, что им можно было задохнуться. — Ты че, блядь, сейчас высрал, Псих?! — Хёнджин сделал шаг вперед, его трясло от бешенства. Вены на шее вздулись. — Какой, нахуй, тройничок?! Ты гонишь?! — А ты че, задрот, думал, что ты у нас особенный?! — Минхо издевательски оскалился, игнорируя то, как Джисон от стыда вжался в его плечо. — Наш ангелочек Феликс дает всем, кто попросит! Пока ты там за его ручку держался и в Тик Токе залипал, мы в моей квартире отлично провели время. Спроси у своего соседа по парте, Чанбин тоже подтвердит, какой Феликс сладкий! Это стало последней каплей. Хёнджин с диким рыком бросился вперед и наотмашь зарядил кулаком прямо в лицо Минхо. Хруст. Кулак Хвана прилетел точно в глаз Минхо, заставляя того покачнуться. Джисон вскрикнул, резко дергая скованную руку и пытаясь оттащить шатающегося Минхо назад. Чанбин, видя, как Хёнджин обезумел от ревности, попытался перехватить его за плечи: — Хван, остынь, сука! Хватит махать кулаками! — Отъебись от меня, качок ебаный! — Хёнджин с силой оттолкнул Чанбина в грудь. — Ты сам его в раздевалке трахал, а теперь строишь из себя святого?! Защищаешь его?! Да пошли вы все нахуй! Бан Чан, которому надоело слушать эти крики про Феликса, жестко пихнул Хёнджина: — Слышь, Гэйму, завали ебало! Феликс никогда никому не принадлежал, так что завали свой рот и не ори на Бина! В этот момент Чанбин снова попытался влезть между Чаном и Хёнджином. Сынмин, который стоял чуть в стороне, сжал кулаки до белизны. На его лице не было ни слезинки — только холодная, жгучая ревность. Его дико бесило, что Чанбин, который ему так нравился, прямо сейчас лезет под удары бешеного Хёнджина, защищая этого шлюховатого Феликса! — Бин, да брось ты этого задрота! — крикнул Сынмин, пытаясь перекричать шум. — Пусть они сами друг другу ебальники бьют, не лезь туда! Чонин, в отличие от взбешенного Сынмина, получал от этой драки чистый кайф. Он запрыгнул на подоконник, болтая ногами. — О-о-о! Мочилово! — хохотнул малолетний шкед, а потом повернулся к Чану: — Хён! Если набьёшь им ебучки и докажешь, что ты тут главный самец, я обещаю, что отстану от всех этих тупых старшеклассниц! Буду только твоим! Давай, врежь ему! Начался настоящий хаос. Хёнджин, Чанбин и Чан сцепились в клубок, осыпая друг друга ударами и отборным матом. Учителя уже бежали со всех сторон. И в этот момент, перекрывая крики, маты и грохот падающих школьных шкафчиков, по всей школе пронзительно завыла сирена Куратора. Все замерли. Даже Хёнджин опустил окровавленный кулак. Парни дрожащими пальцами достали телефоны. 💬 Куратор: «Вы ничему не учитесь, тупые животные. Развели тут бабские разборки из-за одной шлюхи. Следующий вылетает Кёки (Минхо). Если через 15 минут Псих и Суицидник не исчезнут из школы — копы получат запись, как Минхо грабит магазин и избивает сирот. Бегите». Минхо прочитал это, и его лицо, вокруг глаза которого уже наливался жуткий фиолетовый синяк, мгновенно побелело. До него дошло, что эта драка стоила ему свободы. — Сука… — прохрипел Минхо, тяжело дыша. — Хан, бежим! Эта мразь не шутит! Джисон, не говоря ни слова, крепче вцепился в скованную руку Минхо. Преодолевая боль от натягивающегося металла наручников, они кубарем скатились по лестнице, вылетели через чёрный ход школы и побежали прочь. У них было всего 15 минут, чтобы скрыться от всевидящего ока Куратора. А в коридоре остались стоять окровавленные Хёнджин, Чанбин и Чан, тяжело дыша и глядя друг на друга с бешеной ненавистью. _________________________ Мать Хёнджина была на работе, поэтому дома стояла мёртвая тишина. Феликс лежал на кровати Хёнджина на животе, лениво болтая ногами в воздухе. Он всё ещё прокручивал в голове тот чёрный блокнот, пытаясь расслабиться. Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась и так же громко захлопнулась. В комнату влетел тяжело дышащий Хёнджин. Феликс лениво повернул глазу и замер. Хёнджин выглядел как после мясорубки: его костяшки были стёрты в мясо, губа разбита и кровила, бровь рассечена, а на скуле наливался жуткий кровоподтёк. Но Феликс лишь хмыкнул и отвернулся обратно. — Чё так рано, задрот? — лениво спросил Феликс, даже не зацикливаясь на его ранах. — Опять на контрольной спалили? Это стало последней каплей. Хёнджин в два шага преодолел расстояние до кровати, мёртвой хваткой вцепился в плечи Феликса и буквально вздёрнул его на ноги. — Ты… ты хоть понимаешь, чё творится, сука?! — сорвался на крик Хёнджин, тряся Феликса за плечи. Его глаза лихорадочно блестели от боли и подступающих слёз. — Я сегодня в школе узнал, что ты переспал с Чанбином! Что ты раньше спал с Чаном! Что ты вчера сосался с мелким пиздюком! Что вы вчера втроём с Минхо и Джисоном тройничок замутили! Ты со всеми подряд готов пёхаться, кроме меня?! Феликс на секунду опешил от такого напора, но быстро пришёл в себя. Его взгляд стал ледяным, а на лице не отразилось ни капли стыда за своё поведение. Он со всей силы толкнул Хёнджина в грудь, заставляя того отшатнуться. — А ну пошёл ты нахуй, Хван! — заорал Феликс в ответ, и его голос сорвался на хрип. — Ты мне кто?! Муж?! Парень?! Ты мне просто знакомый по несчастью, которого этот ебаный куратор привязал ко мне! С кем хочу, с тем и сплю, ясно тебе?! Ты не имеешь права мне тут сцены ревности закатывать! Хёнджин замер. Вся его ярость в секунду испарилась, оставляя после себя только звенящую пустоту и бессилие. Он посмотрел на Феликса, и в его глазах застыли крупные слёзы. Хёнджин, который мог полезть с кулаками на любого психопата в школе, сейчас чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он не мог поднять руку на Феликса. Хёнджин просто рухнул перед Феликсом на колени на пол, обхватив руками его ноги и пряча лицо в его одежде. Его плечи судорожно затряслись от беззвучных рыданий. — Да… я никто… — хрипло прошептал Хёнджин сквозь слёзы. — Но я схожу по тебе с ума, Ликс. Мы сегодня в школе все из-за тебя в мясо подрались. Из-за этой драки Минхо и Джисон сейчас в бегах, потому что Куратор угрожает их слить… Я просто не могу это выносить. Феликс молча смотрел на стоящего перед ним на коленях парня. На его лице появилась лёгкая, едва заметная усмешка. Он не чувствовал раскаяния, но вид сломленного Хёнджина что-то затронул внутри. Он опустился перед ним на корточки, заставил поднять лицо и шутливо щёлкнул Хвана по носу. — Ну ты и дурачок, Хван, — усмехнулся Феликс. В его голосе не было признания, а его собственные чувства остались скрыты за этой маской безразличия. Феликс поднялся, сходил в ванную и принёс аптечку. Он сел рядом с Хёнджином на кровать и начал аккуратно обрабатывать его раны перекисью, дуя на разбитую губу. — Всё, что было с ними — это было на диком стрессе и на ломке. Мне нужно было как-то забыться, — спокойно объяснил Феликс, не вдаваясь в подробности и продолжая держать дистанцию. — Сиди смирно и не дёргайся. Хёнджин заворожённо смотрел на Феликса, жадно ловя каждое его прикосновение. Для него этот момент близости был пределом мечтаний, в то время как Феликс просто возвращал долг за крышу над головой. Для читателей стало очевидно: Хёнджин по уши увяз в своей зависимости от Феликса, а вот к кому на самом деле тянет блондина — осталось самой большой загадкой.