Время Быть...

Ему нужна была не моя, а чья-нибудь рука.

Не моё, а чье-нибудь тепло.

И я начал чувствовать себя виноватым за то, что – это я…

      Ночь после их ссоры оказалась невыносимо длинной.       Тэхён не спал почти до самого рассвета. Он лежал поверх одеяла, не переодевшись, с бессмысленно зажатым в руке телефоном и смотрел в потолок так долго, будто пытался найти там ответы на вопросы, которые боялся произнести вслух даже самому себе. Квартира была тихой, но эта тишина больше не успокаивала. Она давила. Заползала под кожу. Разрасталась внутри неприятной пустотой.       Телефон снова загорелся. «Тэ, пожалуйста, ответь.»       Он прочитал сообщение почти мгновенно и заблокировал экран. Через несколько минут — новый звонок. Имя Чонгука на дисплее заставило сердце болезненно дёрнуться, но Тэхён лишь крепче сжал челюсть и перевернулся на другой бок, позволяя вибрации затихнуть самостоятельно. Потом ещё один звонок. И ещё. К утру пропущенных было уже больше десяти… Тэхён не ответил ни на один. Он злился! Но сильнее злости внутри сидело другое чувство — тошнотворное, липкое разочарование. В Чонгуке. В себе. В том, как легко всё между ними оказалось ранить.       Он снова и снова прокручивал в голове слова младшего: «В любой другой команде я бы получил место получше.»       Глупая фраза, сказанная на эмоциях. Он понимал это. Понимал, что Чонгук не хотел вложить в неё столько боли, но сердце почему-то не соглашалось с разумом. Потому что Тэхён действительно вкладывал в него всё: время, силы, нервы, нежность, любовь…       Мысль о том, что Чонгук может вот так просто перечеркнуть всё это ради чужого признания, оказалась разрушительнее, чем он был готов признать.       К утру голова раскалывалась от недосыпа и Тэхён выключил телефон. Полностью, чтобы больше не видеть этих сообщений.       Следующие несколько дней превратились для Чонгука в персональный ад. Сначала ему казалось, что Тэхён просто остывает. Потом — что тот специально наказывает его. А потом пришло осознание: на этом их история действительно может закончиться… Эта мысль оказалась настолько страшной, что у Чонгука начинало ломить грудную клетку каждый раз, когда он пытался представить жизнь без него. Он писал постоянно. Иногда длинные сообщения, иногда короткие и нелепые: «Прости меня.» «Я не это имел в виду.» «Пожалуйста, поговори со мной.» «Тэ.» «Я скучаю.»       Ответы так и не приходили. Хуже всего было то, что Чонгук понимал — заслужил это. Он действительно наговорил ужасных вещей, только теперь, когда эмоции схлынули окончательно, до него начало доходить, как именно могли прозвучать его слова для Тэхёна. Будто всё, что между ними было, можно обменять на более выгодное предложение, будто человек, который ночами сидел с ним в студии, учил, поддерживал, любил его, оказался недостаточным.       Чонгук ненавидел себя за это, настолько сильно, что начал срываться даже на окружающих. Он перестал нормально спать, почти не ел, на занятиях в университете сидел как в тумане.       Чимин первым заметил, что с ним происходит что-то не то.       — Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. — пробормотал он однажды за обедом.       — Спасибо.       — Я серьёзно. Что происходит?       Чонгук лишь молча уткнулся взглядом в телефон. Никаких новых сообщений и от этого внутри снова неприятно кольнуло.       — Вы с Тэхёном поссорились?       Гук резко поднял голову. Слишком резко, именно этим выдав себя окончательно.       Чимин медленно выдохнул.       — Ого. Сильно, да?       — Не твоё дело. -ответ прозвучал грубее, чем хотелось.       Чимин нахмурился.       — Эй, я вообще-то переживаю.       Чонгук прикрыл глаза ладонью.       — Прости… Я просто… Чёрт.       Он не мог объяснить, потому что сам не понимал, как всё дошло до такого. На тренировку Чонгук приходит впервые за четыре дня. Идёт туда как на казнь.       Всю дорогу сердце стучит где-то в горле. Он боится. Боится не того, что Тэхён накричит, не того, что снова поссорятся, а того, что Тэхён посмотрит на него равнодушно.       Именно это и происходит. Когда Чонгук заходит в студию, разговоры постепенно стихают. Несколько человек переглядываются. Чимин заметно оживляется, будто надеялся, что сейчас всё чудный образом станет нормально. Однако Тэхён даже не смотрит в его сторону, а продолжает что-то обсуждать с Намджуном, листая музыку в телефоне, бдто Чонгука здесь нет. Это бьёт сильнее любого крика.       Конечно, Ким заметил его, как иначе. Заметил, и удивился… Ему было велено не переступать порог этого места, только вот он все равно стоит здесь. Упёртый, как и всегда, наглый… Чувства очень запутанные в груди. Гнев и обида перекликаются с легкой радостью и облегчением.       Гук медленно проходит внутрь, ставит сумку возле стены и всё-таки бросает осторожный взгляд в сторону Тэхёна.       Никакой реакции. Абсолютно. Сердце неприятно сжимается.       Намджун первым нарушает тишину:       — Ну раз все в сборе, начинаем.       Тренировка проходит ужасно для всех.       Тэхён ведёт себя непривычно жёстко. Нет, он никогда не был мягким преподавателем. Всегда требовательный, внимательный к деталям, иногда строгий. Но сейчас в нём появилось что-то холодное. Особенно когда дело касалось Чонгука.       — Поздно входишь в счёт.       — Линию держи ровнее.       — Ты опять торопишься.       — Чонгук, соберись наконец.       Каждое замечание звучит слишком резко. Слишком лично. Вся команда начинает чувствовать напряжение почти физически.       Чонгук сначала терпит, потом начинает ошибаться ещё сильнее. Тэхён не смотрит на него как раньше… Не подходит ближе, чтобы поправить движение руками. Не задерживает взгляд. Не улыбается едва заметно, когда Гук делает что-то особенно хорошо. Ничего. Только дистанция. И это сводит с ума.       В какой-то момент Чонгук сбивается окончательно. Музыка обрывается. Тэхён устало проводит рукой по лицу и говорит:       — Сколько можно?       — Я понял.       — Нет, не понял. Ты вообще в последнее время не слышишь никого кроме себя.       Студия снова затихает. Чонгук чувствует, как внутри поднимается знакомое раздражение, но в этот раз под ним слишком много вины, чтобы огрызнуться. Он лишь сжимает кулаки.       — Давайте сначала. — вмешивается       Намджун быстрее, чем ситуация успевает взорваться.       Тэхён молча включает музыку снова, но атмосфера уже окончательно испорчена.       Перерыв наступает почти как спасение. Все расходятся кто куда: кто-то садится пить воду, кто-то выходит на улицу подышать.       Чонгук остаётся возле зеркала, тяжело дыша после прогона. Руки дрожат… Не от усталости. От нервов.       — Вы что, совсем охренели оба?       Он вздрагивает, когда рядом появляется Намджун. Тот выглядит непривычно раздражённым.       — Хён…       — Нет, серьёзно. Что с вами происходит?       Чонгук опускает взгляд. Отвечать нечего, потому что со стороны они действительно выглядят как два человека, решившие уничтожить друг друга морально.       Намджун тяжело выдыхает и прислоняется плечом к зеркалу.       — Я не узнаю тебя в последнее время.       Эти слова неприятно режут.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты стал каким-то дёрганым. Постоянно психуешь, цепляешься за всё, будто всё время готов взорваться.       Чонгук нервно усмехается.       — Отличная характеристика.       — Я серьёзно, Гук.       Намджун смотрит внимательно. Слишком внимательно, будто пытается увидеть то, что скрыто глубже поверхности. Чонгуку внезапно становится страшно, что тот действительно может догадаться. О них. О том, почему всё это происходит на самом деле.       — Вы с Тэхёном должны поговорить. Потому что ещё немного — и команда начнёт разваливаться вместе с вами. –этими ловами он попадаеи точно в цель.       Чонгук прикрывает глаза, потому что понимает: Джун прав.       До конца тренировки Тэхён практически не смотрит в его сторону и от этого внутри становится только тяжелее. Чонгук ловит себя на ужасной мысли — он скучает даже по тому, как Тэхён ругался на него раньше. Ведь раньше за этим всегда чувствовалась забота. Сейчас — только усталость.       Когда занятие наконец заканчивается, все начинают постепенно расходиться. Чонгук медлит специально. Сидит на полу, делая вид, что собирает вещи. Ждёт. Тэхён тоже остаётся. Они снова оказываются в студии вдвоём. Как сотни раз до этого. Только теперь между ними не уютная тишина, а натянутая до предела струна.       Тэхён выключает музыку и подходит к сумке, явно собираясь уходить.       — Тэ…       Тот замирает, но не оборачивается. У Чонгука внутри всё сжимается.       — Пожалуйста… Давай поговорим. Несколько секунд стоит полная тишина.       Тэхён медленно выдыхает.       — О чём?       — Обо всём.       Ким наконец поворачивается, а Чонгуку становится тяжело от одного его взгляда. Уставшего, потухшего.       — Ты действительно не понимаешь, что меня так задело?       Гук делает шаг ближе.       — Понимаю.       — Нет. — Тэхён качает головой. — Если бы понимал, ты бы не сказал этого. Чонгук опускает взгляд, потому что возразить нечего.       Тэхён горько усмехается.       — Знаешь, что было самым паршивым? Даже не то, что ты начал спорить из-за партии. Не то, что накричал. А то, как легко ты заговорил о другой команде.       Голос у него спокойный и именно это спокойствие сейчас пугает сильнее всего.       — Будто всё, что я делал для тебя, можно просто обменять на что-то более выгодное.       — Тэ, это не так…       — Тогда зачем ты это сказал?       Чонгук открывает рот. И снова закрывает. Правильных слов не существует. Есть только правда. Уродливая, неудобная правда.       — Я испугался.       Тэхён хмурится.       — Чего?       — Что так и останусь никем.       Эта фраза повисает между ними. Тихо. Тяжело.       Чонгук нервно проводит рукой по волосам.       — Ты не понимаешь, как это ощущается. Всю жизнь быть в чьей-то тени. Всю жизнь доказывать, что ты тоже чего-то стоишь. И когда я вижу шанс выделиться… Меня перекрывает. -он говорит быстро, сбивчиво. Будто боялся, что если остановится — больше не сможет продолжить.       — Но это не значит, что я хотел уйти от тебя. Господи, Тэ… Да я сказал это и уже через минуту пожалел.       Тэхён молчит. Смотрит долго. И в этом взгляде столько боли, что у Чонгука внутри всё начинает сжиматься ещё сильнее.       — Ты очень сильно ранил меня тогда. - тихо говорит Тэхён. — Потому что я правда начал думать, что для тебя все наши тренировки, всё, что между нами было… просто ступенька наверх.       — Нет!       Ответ звучит слишком резко. Чонгук подходит ближе почти сразу.       — Никогда так не думай, слышишь? Ты… Ты вообще не понимаешь, насколько важен для меня.       Голос начинает предательски дрожать. И Тэхён это замечает. Конечно замечает… Он всегда замечал всё, что касалось Чонгука.       — Тогда почему мне в последнее время кажется, что ты всё время куда-то убегаешь от меня? — почти шёпотом спрашивает он.       И вот теперь Чонгук ломается окончательно. Ответа у него нет. Есть только страх. Страх быть недостаточным, незаметным, слабым. Страх потерять себя. И парадоксально — именно из-за этого он чуть не потерял Тэхёна.       Чонгук медленно подходит вплотную и осторожно касается его руки, будто всё ещё не уверен, что ему позволят.       — Я не хочу с тобой бороться. — тихо говорит он. — Ни за танцы. Ни за внимание. Ни за любовь.       У Тэхёна дёргается кадык. Он смотрит на их соприкасающиеся пальцы несколько секунд, а потом наконец сжимает ладонь Чонгука в ответ. У младшего внутри будто что-то отпускает… Не полностью, но достаточно, чтобы снова начать дышать.       Тэхён устало закрывает глаза.       — Ты невозможный, Чон Чонгук. Гук нервно смеётся.       — Зато твой.       И впервые за последние дни уголки губ Тэхёна едва заметно поднимаются вверх. Совсем чуть-чуть, но Чонгуку этого хватает, чтобы почувствовать: это именно то, за что он готов бороться всегда. Эта улыбка не должна покидать лица Тэхёна…