Глава 11. Пока гаснет свет.
20 мая 2026 г., 15:57
Кто сказал, что время лечит - тот не знал большого горя.
Не заживают раны в сердце. Ты просто привыкаешь к боли...
***
Жизнь удивительно быстро умеет привыкать даже к самым болезненным изменениям. Когда-то Тэхёну казалось, что после ухода из танцев он буквально задохнётся. Что не сможет просыпаться по утрам без музыки в ушах, без сообщений от учеников, без бесконечного шума студий, растяжек, боли в мышцах и ощущения сцены под ногами. Первые недели действительно были похожи на ломку. Его тело помнило ритм даже тогда, когда мозг отчаянно пытался заставить себя забыть. Иногда он ловил себя на том, что автоматически отсчитывает музыку пальцами по столу, пока работает с документами. Иногда останавливался возле зеркальных окон магазинов и на секунду видел в отражении не простого работника, а хореографа, который жил этим всем слишком долго. Но человек ко всему привыкает. Даже к потере самого важного. Особенно если рядом есть тот, ради кого эта потеря случилась. Тэхён не жалел о своём решении. По крайней мере, пытался не жалеть. Он действительно выбрал Чонгука. Осознанно. Без принуждения. Без жертвенности напоказ. Просто в какой-то момент понял: он больше не выдержит, если танцы продолжат разрушать их отношения. Не выдержит этих вечных ссор, ревности к сцене, к командам, к амбициям. Он хотел любить Чонгука спокойно. По-настоящему. Хотел, чтобы они наконец перестали бороться друг с другом и начали жить. И какое-то время ему казалось, что у них получается. По вечерам они смотрели фильмы, устроившись на диване под одним пледом. Чонгук почти всегда засыпал первым — уставший, вымотанный после бесконечных тренировок. Тогда Тэхён осторожно убирал волосы с его лба, выключал телевизор и ещё долго просто смотрел на него в темноте. Иногда Чонгук во сне сам тянулся ближе, обнимал его поперёк живота, прижимался щекой к груди, и в такие моменты Тэхёну казалось, что ради этого действительно можно было оставить всё остальное. У них появилось что-то похожее на нормальную жизнь. Настоящую. Без закулисной суеты. Без соревнований. Без вечного напряжения. По утрам Тэхён будил Чонгука на учёбу или тренировки, терпеливо стягивая с него одеяло под недовольное бурчание. — Пять минут… — сонно хрипел Чонгук, пряча лицо в подушку. — Ты это говорил двадцать минут назад. — Я серьёзно, Тэ… — А я серьёзно опоздаю на работу, если продолжу тебя уговаривать. Тогда Чонгук драматично переворачивался на спину, щурясь от света, и тянул руки к Тэхёну. — Иди сюда. — Нет. — Ну Тэ… — Вставай. — Один поцелуй. — Чонгук. — Два? Тэхён не выдерживал почти никогда. Подходил ближе, наклонялся, а Чонгук тут же довольно улыбался, утягивая его обратно в кровать хотя бы на пару минут. И даже в такие мелочи Тэхён вкладывал слишком много любви. Наверное, больше, чем стоило. Иногда они готовили вместе. Точнее, готовил в основном Тэхён, а Чонгук мешался под ногами, таскал еду прямо со сковородки и раздражающе громко подпевал музыке из телефона. Потом обязательно получал ложкой по рукам, смеялся и всё равно продолжал делать то же самое через пять минут. Бывало, они гуляли по вечерам, если у Чонгука внезапно появлялось свободное окно в расписании. Могли часами бродить по ночному городу без какой-либо цели, покупать дешёвый кофе в круглосуточных магазинах, обсуждать фильмы или людей вокруг. В такие моменты Тэхён снова видел того самого Чонгука, которого когда-то полюбил - живого, эмоционального, смешного и по-настоящему своего, но постепенно между этими моментами начинало появляться слишком много пустоты. Чонгук действительно не был плохим человеком. Он не охладел. Не изменял. Не перестал любить. Наоборот - любил искренне, сильно, почти болезненно. Просто вместе с этой любовью внутри него жила ещё одна вещь, не менее важная - танцы. И вот от них он отказаться не мог. После ухода Тэхёна из индустрии Чонгук будто начал работать ещё больше. Его новая команда быстро набирала популярность. Он горел этим всем так ярко, что иногда у Тэхёна буквально слепило глаза. Сначала это даже радовало, правда. Тэхён смотрел на него и думал: «Он счастлив.», а значит, всё было не зря. Но потом Чонгук начал всё реже оставаться у него ночевать. Сначала это были единичные случаи. — Мы сегодня задержимся допоздна, я, наверное, останусь у ребят ближе к студии. Потом: — Утром ранняя съёмка, неудобно будет ехать через весь город. А потом подобные сообщения стали почти привычными. Тэхён каждый раз отвечал спокойно. «Хорошо.» «Не перенапрягайся.» «Поешь нормально.» Он никогда не устраивал сцен. никогда не требовал выбрать его, никогда не запрещал. И именно поэтому Чонгук начинал чувствовать себя ещё хуже. Вину он носил внутри постоянно. Тихую, тяжёлую, почти липкую. Особенно в те моменты, когда приходил к Тэхёну поздно ночью и находил его спящим на диване с включённым телевизором. Будто тот просто ждал и сам не заметил, как уснул. Тогда Чонгук осторожно садился рядом, долго смотрел на его лицо в полумраке комнаты и чувствовал, как неприятно сжимается сердце, потому что это он стал причиной всего этого. Тэхён бросил танцы из-за него. Из-за их отношений. Из-за желания сохранить их любовь. Чонгук никак не мог избавиться от мысли, что забрал у него слишком многое. Однажды ночью, когда они лежали в кровати после душа, Чонгук неожиданно тихо произнёс: — Ты ведь скучаешь. Тэхён лениво повернул голову в его сторону. — По чему? — По танцам. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Чонгук лежал рядом на боку, внимательно глядя на него в темноте, будто заранее боялся ответа. Тэхён вздохнул. — Иногда. — Только иногда? — Гуки… — Нет, правда. — Чонгук придвинулся ближе. — Я же вижу. Тэхён молчал, потому что врать не хотелось, а правда была слишком сложной. Он скучал не просто по танцам. Он скучал по себе рядом с ними. По тому человеку, которым был раньше. По ощущению, что у него тоже есть собственный мир. Сейчас же вся его жизнь постепенно начала вращаться вокруг чужого расписания, вокруг ожидания, вокруг коротких свободных окон между тренировками. Но сказать это вслух он не мог. Не хотел делать Чонгуку больно. — Я не жалею о своём решении. — тихо произнёс Тэхён. И это была правда. Частичная… Чонгук прикусил губу и опустил взгляд. — Если бы ты не ушёл… я бы остался и в твоей команде тоже. Тэхён повернулся к нему. — Что? — Я серьёзно. — голос Чонгука звучал непривычно тихо. — Я не хотел выбирать между вами. Между тобой и танцами. Я вообще не думал, что всё так получится… Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями. — Иногда мне кажется, что я разрушил тебе жизнь. После этих слов Тэхён сразу нахмурился. — Не говори глупостей. — Но это правда. — Нет. Чонгук нервно усмехнулся. — Ты бросил то, что любил больше всего. — Я выбрал тебя. — А если однажды ты начнёшь меня за это ненавидеть? Вопрос прозвучал настолько тихо, что у Тэхёна болезненно кольнуло внутри. Он придвинулся ближе и осторожно коснулся пальцами его щеки. — Я никогда не смогу тебя ненавидеть. Чонгук закрыл глаза от этого прикосновения и Тэхён вдруг понял: он действительно изо всех сил пытается быть хорошим для него. Просто не справляется, потому что живёт сразу в двух мирах. В одном - любовь, дом, тепло, Тэхён. В другом - сцена, камеры, команды, музыка и мечта, к которой он шёл слишком долго. И разорваться между ними невозможно…***
Юнги всё ещё оставался одним из немногих людей, рядом с которыми Тэхён мог хотя бы немного расслабляться. Они часто задерживались после работы, пили кофе неподалёку или просто сидели в машине перед домом, разговаривая обо всём подряд. Юнги не давил, не лез с советами, но видел слишком много. — Ты снова похудел. — как-то бросил он между делом. — Это ты стареешь, зрение падает. — Нет, это ты врёшь херово. Тэхён усмехнулся и отпил кофе. Юнги посмотрел на него внимательнее. — Он опять не ночевал у тебя? Вот за что Тэхён одновременно ценил и ненавидел его - за невозможность что-либо скрыть. — У них подготовка к выступлению. — Угу. — Что «угу»? — Ничего. Тэхён устало выдохнул. — Юнги. — Я ничего не говорю. Просто… ты всё чаще выглядишь как человек, который ждёт. После этих слов Тэхён отвёл взгляд в сторону окна, ведь это снова было правдой. Он ждал постоянно. Ждал сообщений, ждал вечеров, ждал выходных, ждал свободного времени, ждал человека, которого любил больше всего на свете. Он просто ждал. И самое страшное — Чонгук даже не замечал этого ожидания. Не потому что ему было всё равно, а потому что он был слишком увлечён жизнью, которая стремительно неслась вперёд. Иногда Тэхёну казалось, что он стоит на перроне и смотрит вслед уходящему поезду, внутри которого остался его самый любимый человек…***
Идея с поездкой за город появляется совершенно спонтанно. Юнги просто в один из рабочих дней залетает к Тэхёну, кидает на стол пачку документов и между делом произносит: — Я заебался. — Поздравляю. — не отрывая взгляда от монитора отвечает Тэхён. — Нет, серьёзно. Мне нужен алкоголь, свежий воздух и люди, которые не бесят. — Тогда зачем ты пришёл ко мне? — Потому что ты входишь в категорию «бесят умеренно». Тэхён тихо усмехается, качая головой. Юнги опирается бедром о край стола и продолжает: — Я снял домик за городом на выходные. Небольшой. Посидим своей компанией, пожарим мясо, поиграем во что-нибудь. Без пафоса. Поедешь? Тэхён задумывается буквально на секунду. Последние месяцы проходят слишком однообразно. Работа - дом - редкие встречи с Чонгуком - сон. Иногда ему кажется, что жизнь начинает превращаться в серую линию, в которой перестают происходить хоть какие-то события. — Кто будет? — спрашивает он. — Я, ты, пару моих друзей, Намджун с Чимином обещали приехать. Ну и своего крольчонка тоже бери. При упоминании Чонгука внутри всё равно становится чуть теплее. Даже сейчас. Даже несмотря на всю накопившуюся усталость. — Я спрошу у него. — Спрашивай быстрее, а то опять окажется, что у него съёмки, тренировки, фотосессии, мировое турне и спасение человечества одновременно. Юнги говорит это вроде бы в шутку, но Тэхён всё равно чувствует неприятный укол где-то под рёбрами, потому что это уже даже не смешно… Это их реальность. Чонгук действительно соглашается сразу. Тэхён пишет ему поздно вечером, пока тот находится на тренировке. «Юнги зовёт всех за город на выходные. Домик, алкоголь, настолки. Поедешь?» Ответ прилетает почти мгновенно: «Конечно поеду.» И от этого короткого сообщения Тэхён почему-то улыбается. Ему всё ещё важно, безумно важно проводить с ним время. Даже вот так - в шумной компании. Следующие несколько дней проходят спокойно. Чонгук почти не появляется у него дома, но стабильно пишет, скидывает какие-то видео, фотографии, жалуется на усталость. Тэхён отвечает мягко, привычно, не показывая, как сильно ему иногда не хватает простого присутствия рядом. За день до поездки он отправляет Чонгуку адрес арендованного дома и спустя минуту получает ответ: «Блять.» Тэхён хмурится. «Что?» Печатает Чонгук долго. Слишком долго. А потом приходит: «Тэ, я совсем забыл. У меня завтра съёмки.» И вот вроде бы ничего страшного. Ничего нового, но внутри всё равно что-то неприятно оседает. Будто его снова аккуратно отодвинули в конец чужого расписания. Тэхён долго смотрит в экран телефона, прежде чем ответить. «Во сколько освободишься?» «Не знаю пока. Может поздно.» «Ясно.» «Ты обиделся?..» Тэхён закрывает глаза. Нет, он не обиделся. Он устал… Это разные вещи. «Нет, всё нормально.» И снова ложь, которую он уже произносит автоматически.***
Дом оказывается действительно уютным. Небольшой двухэтажный коттедж среди заснеженного леса, с огромной гостиной, камином и панорамными окнами. Внутри пахнет деревом, теплом и чем-то домашним. Намджун сразу начинает хозяйничать на кухне, Чимин носится по дому с колонкой, включая музыку, Юнги открывает первую бутылку алкоголя ещё до того, как все окончательно раздеваются. Тэхён помогает раскладывать еду на стол, улыбается чужим шуткам, поддерживает разговоры - со стороны всё выглядит абсолютно нормально, но только телефон он проверяет слишком часто. Чонгук пишет редко. «Ещё снимаем.» Через два часа: «Кажется, скоро закончим.» Потом: «Я приеду. Обещаю.» И Тэхён почему-то цепляется именно за это последнее сообщение. Обещаю. Будто без него уже начал сомневаться. Вечер постепенно становится шумнее. Кто-то включает караоке, кто-то уже спорит о правилах настольной игры. Чимин смеётся так громко, что периодически пугает даже самого себя. Юнги сидит рядом с Тэхёном на диване и время от времени внимательно на него поглядывает. — Перестань гипнотизировать телефон. — Я не гипнотизирую. — Ещё как гипнотизируешь. Тэхён устало усмехается. — Он приедет. — Я знаю. Позже, когда внутри становится слишком шумно, он выходит на улицу покурить. Морозный воздух сразу бьёт по лицу, заставляя слегка поморщиться. Снег тихо хрустит под ногами. Вокруг почти абсолютная тишина, только из дома доносится приглушённый смех. Тэхён достаёт сигарету и прикуривает. В последнее время он снова курит слишком много. Почти так же, как раньше. Иногда пачка заканчивается за сутки. Иногда он сам не замечает, как выходит на балкон по несколько раз за вечер. Это не помогает. Вообще. Но хотя бы создаёт иллюзию, что внутри становится чуть менее пусто. — Всё-таки не бросил. Голос за спиной заставляет его обернуться. Чонгук… Он стоит в нескольких шагах от него в длинном чёрном пальто, слегка растрёпанный после дороги, уставший, но улыбающийся и у Тэхёна внутри что-то мгновенно теплеет. — Ты приехал. — Я же обещал. Чонгук подходит ближе и сразу тянется обнять его. Тэхён автоматически прижимает его к себе крепче, чем собирался. Слишком крепко и слишком жадно - так, будто скучал сильнее, чем позволял себе признать. — Холодный. — тихо бормочет Чонгук ему в шею. — На улице зима вообще-то. — А ты стоишь тут без шапки. — Старею. Теряю инстинкт самосохранения. Чонгук тихо смеётся, и этот звук почему-то снова делает мир чуть легче. Он замечает сигарету в руке Тэхёна, но ничего не говорит, только на секунду задерживает на ней взгляд и именно это молчание вдруг ощущается куда тяжелее всех прошлых ссор. Раньше Чонгук обязательно бы начал ворчать. Забрал бы сигарету, начал читать лекцию, злился бы. Сейчас - ничего. Будто смирился. Тэхёну от этого неожиданно становится мерзко от самого себя. Ночь проходит удивительно спокойно. Они играют в настольные игры почти до утра, смеются, спорят, подшучивают друг над другом. Чимин несколько раз пытается жульничать и каждый раз максимально нелепо палится. Намджун философствует даже во время игры, из-за чего Юнги грозится выгнать его из-за стола. Чонгук постепенно расслабляется после работы, начинает смеяться громче, снова становится живым. Тэхён наблюдает за ним почти весь вечер. За тем, как он улыбается, как эмоционально машет руками во время споров, как щурится, когда смеётся. И понимает, что любит его всё так же сильно. Нет, не так. Даже сильнее. Несмотря ни на что. Иногда Чонгук случайно касается его колена под столом. Иногда смотрит чуть дольше обычного. Иногда улыбается только ему. Тэхён цепляется за эти мелочи так отчаянно, будто именно они удерживают его на плаву. Ближе к трём ночи компания начинает расходиться по комнатам. Юнги едва ли не пинками отправляет всех спать, потому что «вы орёте уже шестой час подряд». Тэхён с Чонгуком поднимаются на второй этаж последними. Комната небольшая, тёплая, с приглушённым светом ночника и огромной кроватью у стены. Чонгук первым падает на матрас лицом вниз и глухо стонет: — Кажется, я умираю… — Не драматизируй. — У меня спина отваливается после съёмок. Тэхён тихо усмехается, переодевается и ложится рядом. Какое-то время они просто лежат молча. Уставшие. Сонные. Спокойные. Потом Тэхён придвигается ближе и привычно обнимает Чонгука со спины, устраивая руку у него на талии. Носом касается его затылка, медленно вдыхая знакомый запах шампуня вперемешку с морозным воздухом улицы. Так правильно. Так знакомо. Он осторожно целует его в щёку. — Спокойной ночи, Гуки. — Мм… спокойной ночи… Голос у Чонгука уже сонный. Тэхён улыбается едва заметно и закрывает глаза. Ему хорошо. Правда хорошо. Настолько, что он почти забывает обо всём остальном… Тэхён не раз просыпается среди ночи. Сначала просто потому, что затекла рука. Потом - потому что чувствует странную пустоту. Чонгук всё ещё лежит рядом. Но спиной к нему… Это почему-то ощущается непривычно. Обычно во сне он постоянно двигался, сам прижимался ближе, искал тепло. Сейчас же между ними будто появилась осторожная дистанция. Тэхён хмурится сквозь сон, придвигается ближе и снова обнимает его. Чонгук не просыпается. Только едва заметно напрягается плечами. И снова остаётся лежать спиной. Через пару часов Тэхён просыпается ещё раз. Картина та же. Темнота комнаты. Тихое чужое дыхание. И ощущение, что что-то изменилось. Что-то совсем маленькое, почти незаметное, но неприятное. Он лежит и долго смотрит в потолок, пока внутри медленно расползаются мысли. Может, Чонгуку неприятен запах сигарет. Может, ему противно. Может, он просто устал это терпеть. И ведь он ничего не говорит. Вообще ничего… Наверное, потому что уже понял - бесполезно. Эта мысль неожиданно бьёт сильнее, чем должна. Тэхён смотрит на чужую спину перед собой и впервые за долгое время чувствует не раздражение, не ревность, не тоску. А стыд. Настоящий, горький. Потому что человек, которого он любит больше жизни, постепенно начинает молча мириться с тем, что причиняет ему дискомфорт, а Тэхён даже не замечал. Он осторожно утыкается носом между лопаток Чонгука и прикрывает глаза. Нет. Так не должно быть. Если он действительно хочет сохранить их - ему пора перестать разрушать себя. И, возможно, начать с самого простого - бросить курить.***
Второй день за городом без происшествий. Без громких разговоров по душам, без драматичных признаний, без выяснения отношений. Просто тепло. Просто люди, которые смеются за одним столом, пьют кофе по утрам в растянутых домашних кофтах, спорят о фильмах и лениво играют в карты под тихую музыку из колонок. Тэхён ловит себя на мысли, что давно не чувствовал подобного спокойствия. Чонгук тоже выглядит расслабленным. Не тем ослепительно ярким Чонгуком со сцены, не шумным и эмоциональным танцором, которого разрывает от амбиций, а обычным двадцатидвухлетним парнем, который сонно таскает еду из чужой тарелки, смеётся с глупых шуток Чимина и периодически берёт ладонь Тэхёна в свою, пока все смотрят фильм. И именно поэтому внутри становится ещё тревожнее. Потому что слишком хорошо. Слишком тихо. Затишье перед бурей?.. К вечеру второго дня все начинают собираться домой. Юнги ходит по дому с видом человека, пережившего стихийное бедствие, и ворчит, что больше никогда никого никуда не позовёт. Намджун помогает собирать пакеты с едой, Чимин пытается найти свой второй носок уже минут пятнадцать. Тэхён застёгивает куртку и переводит взгляд на Чонгука. — Мы тоже поедем. Нам с утра на работу. — Ага, — кивает Чонгук, поправляя волосы. Они вызывают такси уже почти ночью. Пока ждут машину на улице, стоят рядом в морозной тишине. Воздух холодный настолько, что дыхание превращается в густой пар. Тэхён смотрит на него несколько секунд, прежде чем спросить: — Ко мне поедешь? Вопрос звучит максимально спокойно, обыденно, но внутри почему-то всё равно неприятно сжимается в ожидании ответа. Чонгук виновато поджимает губы. — Я домой поеду, наверное… У меня нет с собой рабочей одежды. Ничего страшного, абсолютно логичное объяснение. Тэхён даже улыбается слегка и кивает. — Понял. Но внутри снова что-то тихо оседает вниз. Они едут молча почти всю дорогу. Чонгук уставший, периодически зависает взглядом в окно, листает что-то в телефоне. Тэхён сидит рядом и смотрит на ночной город, отражающийся в стекле. Когда машина останавливается возле дома Чонгука, тот наклоняется ближе. — Напишешь, как доедешь? — Угу. Чонгук коротко смотрит ему в глаза и выходит из машины. Квартира встречает тишиной… Тэхён раздевается, долго стоит под горячим душем, пытаясь смыть с себя липкое ощущение тревоги, потом ложится в кровать и автоматически тянется к телефону. Новых сообщений нет. Он смотрит на экран ещё какое-то время. Обычно они всегда желали друг другу спокойной ночи. Даже если сильно уставали, даже если были в ссоре, даже если Чонгук засыпал прямо во время переписки. Сегодня - ничего. Тэхён несколько секунд думает написать первым, но откладывает телефон экраном вниз. «Наверное, уснул.» Но почему-то сердце всё равно стучит неприятно тяжело.***
На следующий день ощущение тревоги не исчезает. Наоборот. С самого утра Тэхён будто не может найти себе места. Всё валится из рук. Он несколько раз перечитывает один и тот же документ на работе и всё равно не понимает, что там написано. Коллеги что-то обсуждают рядом, а он будто слышит это через толщу воды. Предчувствие мерзкое, тянущее. Как перед грозой. Юнги замечает его состояние почти сразу. — Ты выглядишь так, будто тебе сейчас сообщат о конце света. Тэхён нервно усмехается. — Просто не выспался. — Врёшь отвратительно. Тэхён ничего не отвечает, потому что объяснить это чувство невозможно. Будто внутри уже что-то знает раньше головы. Во время обеда он машинально открывает гороскоп в телефоне — просто от скуки, просто чтобы отвлечься и почти сразу хмурится. «Сегодня избегайте серьёзных разговоров и выяснения отношений. Высока вероятность окончательного разрыва связей.» Тэхён смотрит на экран несколько секунд и тихо усмехается сам себе. Какой бред. Он никогда особо не верил в подобное, но всё же… Всё же именно сегодня ему кажется, что молчать больше нельзя. Эта дистанция между ними становится слишком ощутимой. Чонгук ускользает из рук медленно, почти незаметно, а Тэхён больше не понимает - они всё ещё вместе или просто делают вид. Он открывает диалог. Пальцы дрожат совсем немного. «Я бы хотел с тобой поговорить.» Сообщение улетает почти сразу. Тэхён смотрит на экран. Онлайн. Печатает. Удаляет. Снова печатает. Внутри уже начинает подниматься паника. Следующее сообщение он пишет быстрее, почти не думая: «Мне кажется, ты отдаляешься от меня, Чонгук.» Пауза. «Всё хорошо?» Ещё несколько секунд. И последнее: «Мы стали реже обниматься, поцелуи почти сошли на нет. Я понимаю, что, вероятно, проблема в сигаретах. Я постараюсь бросить курить, обещаю.» Отправлено. Тэхён сразу откладывает телефон, будто тот начинает жечь ладони. Сердце колотится слишком сильно. Он сам не понимает, чего боится больше - ответа или его отсутствия. Телефон вибрирует почти сразу. «Я сейчас занят на работе. Дай мне минут десять.» Всего десять минут, но именно они внезапно превращаются в мучение. Тэхён пытается работать. Не получается… Пытается отвлечься разговором с коллегами, но не слышит половину слов. За эти десять минут он успевает искусать губы почти до крови, выпить остывший кофе и проверить телефон раз двадцать. Юнги, сидящий напротив, в какой-то момент молча двигает к нему бутылку воды. — Ты сейчас либо кого-то убьёшь, либо сам в обморок упадёшь. Тэхён нервно выдыхает и в этот момент телефон наконец вибрирует. Одно новое сообщение. Он открывает его сразу и уже после первой строчки внутри что-то обрывается. «Честно, я сам не понимаю, что происходит.» Тэхён перестаёт дышать, глаза бегут дальше по тексту. «Мне казалось, что это просто какой-то кризис и нужно переждать.» Каждое слово будто начинает медленно вбиваться под кожу. «Думал, что всё пройдёт.» Руки холодеют. «Но я не могу больше обманывать себя. И тебя.» Мир вокруг резко становится слишком тихим. Даже окружающий шум исчезает куда-то. Остаётся только экран телефона и последнее сообщение. Последний удар. «Мне кажется, наши отношения исчерпали себя, Тэхён. Прости. Я понимаю, насколько ужасно сейчас поступаю.» Тэхён перечитывает текст снова. И снова. И ещё раз. Будто мозг просто отказывается воспринимать написанное. «Исчерпали себя». Так просто, так спокойно, будто речь идёт не о почти двух годах любви, а о закончившемся сериале. В груди становится пусто. Не больно даже сначала - просто пусто. Настолько, что страшно вдохнуть. Юнги что-то говорит ему. Кажется, зовёт по имени, но Тэхён не слышит. Он продолжает смотреть в экран, где всё ещё светится это сообщение. И только сейчас вдруг понимает одну страшную вещь: Чонгук начал уходить намного раньше, а он всё это время делал вид, что не замечает. «Понял.» - Единственное что Тэхёну удается напечатать в ответ. Он отправляет сообщение и выключает аппарат, убирая его глубоко в рюкзак…
