Цена выбора

Гермиона стояла молча, потрясённая тем, что перед ней стоит Драко. Её глаза расширились, дыхание на мгновение перехватило. Она машинально прижала руку к груди, будто пытаясь унять бешеный стук сердца. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Наконец Гермиона сделала шаг назад и жестом пригласила его войти. Драко переступил порог, и дверь за ним тихо закрылась. В квартире пахло корицей и ванилью, где‑то тихо играла французская мелодия. Когда он прошёл вглубь комнаты, Гермиона невольно повернулась боком, пропуская его, и в этот момент Драко заметил округлившийся животик под свободным кроем платья. Его глаза расширились от осознания. — Гермиона… — хрипло выдохнул он. — Ты… ты беременна? Она вздрогнула, инстинктивно прикрыла живот рукой. Губы задрожали, глаза наполнились слезами. Одна слезинка скатилась по щеке, потом ещё одна — и вот уже Гермиона расплакалась, беззвучно, плечи её слегка вздрагивали. Драко шагнул к ней, не в силах больше сдерживаться. Слёзы навернулись и на его глаза — слёзы облегчения, радости, вины за то, что пропустил столько важных моментов. Он осторожно обнял её, притянул к себе, чувствуя, как она дрожит в его объятиях. — Тише, тише, — шептал он, гладя её по волосам. — Всё хорошо, я здесь. Я нашёл тебя. Ты больше не одна. Он и сам не заметил, как по его щекам покатились слёзы — горячие, искренние, полные счастья от того, что она рядом, что носит их ребёнка. Он прижимал её к себе, пока рыдания не стали утихать, пока дыхание не выровнялось. — Пойдём сядем, — мягко предложил Драко. — Давай поговорим. — Драко, — начала она дрожащим голосом, — я ушла не потому, что не любила тебя. Совсем не поэтому. — Тогда почему? — тихо спросил он. —Почему сбежала? Гермиона опустила взгляд на свои руки, сжала их в кулаки, потом снова распрямила. — Это был Люциус, — выдохнула она. Драко почувствовал, как внутри всё похолодело. Сердце забилось с бешенной скоростью. — Ч..что? — Драко побледнел, голос задрожал. — Гермиона, он тебе угрожал? Он навредил тебе ?  Гермиона подняла глаза, в них снова стояли слёзы. Она начала рассказывать всё с самого начала, Драко держал её за руку и вытерла слезы с её лица. Она глубоко вздохнула: — Я не могла так рисковать, Драко. Я знала, что он способен выполнить свои угрозы. Что он может разрушить твою жизнь, карьеру, репутацию… И я решила, что единственный способ защитить тебя — это уйти. Исчезнуть так, чтобы ты не смог меня найти. Драко молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Потом резко встал, начал ходить по комнате. — Глупая, — в его голосе не было злости, только боль и отчаяние. — Ты думала, что, лишив меня тебя, ты меня защитишь? Да я бы предпочёл все его угрозы, все возможные беды, лишь бы быть с тобой! Он остановился перед ней, опустился на колени, взял её руки в свои: — Посмотри на меня. Мой отец всю жизнь пытался мной управлять. Но никогда — никогда— я не позволю ему решать, кого мне любить. Особенно теперь, когда узнал, что у нас будет ребёнок. Гермиона всхлипнула и прошептала: — Два ребёнка, Драко. У нас двойня, — сквозь слезы она улыбнулась, глядя на его реакцию. Драко замер. Его рука, легла на живот Гермионы, на мгновение застыла, а глаза расширились от шока. Он моргнул, будто пытаясь осознать сказанное, и медленно поднял взгляд на Гермиону. — Двойня? — переспросил он хрипло, голос дрогнул. — Ты… ты уверена? — Да, — кивнула Гермиона. — Я была у целителя. Он подтвердил. Два сердцебиения. Несколько секунд Драко просто смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. В его голове вихрем проносились мысли: двойня…два ребёнка… наши дети… Он медленно опустил взгляд на её живот, потом снова поднял глаза на Гермиону — и вдруг на его лице появилась широкая, почти мальчишеская улыбка. — Драко, — Гермиона улыбнулась, — У нас будет сын и дочка. — Двое… — повторил он, и в голосе зазвучала неподдельная радость. — У нас будет сын и дочка? Он резко поднялся на ноги, сделал шаг назад,потом шаг вперёд, не зная, куда детьпереполнявшие его эмоции. Внезапно онрассмеялся — громко, искренне, с облегчениеми счастьем. — Двое! — воскликнул он. — Два маленьких Малфоя… Драко снова опустился перед ней на колени, осторожно прижался лбом к её животу, а затем нежно положил обе ладони по бокам, будто пытаясь почувствовать их присутствие. — Вы слышите меня? — прошептал он, обращаясь к детям. — Я ваш папа. И я уже вас люблю. Больше всего на свете. Подняв голову, он посмотрел на Гермиону, и в его глазах стояли слёзы — но теперь это были слёзы счастья. — Почему ты не сказала раньше? — спросил он, голос слегка дрожал. — Почему скрывала? Гермиона посмотрела в глаза Драко. В её взгляде читалась смесь боли, вины и невысказанной тоски, копившейся все эти месяцы. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и начала говорить: — Когда я ушла… это было самое трудное решение в моей жизни. Каждый день без тебя казался бесконечным. Я пыталась начать все сначала — нашла квартиру, устроилась на работу…Жила мыслями, что так будет безопаснее для тебя. Она замолчала на мгновение, сглотнула ком вгорле и продолжила: — Два месяца спустя после моего ухода я поняла, что что‑то не так. Тошнота по утрам, странные ощущения… Я пошла к целителю. И он сказал, что я беременна. Что у нас будет ребенок. А потом — что их двое. Её голос дрогнул, слёзы снова навернулись наглаза, но она заставила себя продолжить: — В тот момент я почувствовала одновременно самое большое счастье и самый сильный страх в жизни. Счастье — потому что это было от нас двоих, частичка нашей любви. Страх — потому что я представила, как ты узнаешь об этом. Представила, как бросишься искать меня, как выступишь в открытый конфликт с отцом… Драко хотел что‑то сказать, но Гермиона мягко коснулась его руки, прося дать ей договорить: — Я знала, как ты обрадуешься этой новости. Представляла, как ты будешь улыбаться, как будешь планировать будущее, как станешь мечтать о том, каким отцом хочешь быть. Я видела это всё так ясно, будто ты стоял рядом и говорил мне это. Она опустила взгляд на свои руки: — Но я также знала, что Люциус не оставит это просто так. Что он использует это против тебя. Что он найдёт способ сделать так, чтобы ты оказался перед выбором: семья или я. И я не могла допустить, чтобы ты жертвовал всем ради меня. Гермиона подняла глаза на Драко, и в них читалась вся боль прошедших месяцев: — Каждый день я боролась с желанием написать тебе. Каждый вечер я брала перо, начинала письмо — и рвала его на клочки. Я представляла твоё лицо, когда ты узнаешь правду, и плакала от того, как сильно хочу быть рядом с тобой. Но я убеждала себя, что так будет безопаснее. Что если я останусь в тени, ты сможешь жить спокойно. Её губы дрожали, но она попыталась улыбнуться: — А потом я поняла, что не могу больше. Не могу прятаться. Не могу лишать наших детей отца. Не могу больше жить без тебя. Я надеялась… я так сильно надеялась, что ты придёшь. Драко молча слушал, и с каждым её словом его сердце сжималось всё сильнее. Он видел, через какую внутреннюю борьбу она прошла, как мучилась, принимая каждое решение. Теперь он наконец понимал всю глубину её жертвы — и то, какой ценой дался ей этот побег. Он осторожно притянул её к себе, обнял, стараясь передать через прикосновение всю ту любовь и поддержку, которых ей так не хватало все эти месяцы: — Ты не должна была нести это одна, — прошептал он. — Никогда. Мы — команда. И с этого момента всё будет по‑другому. Обещаю. Гермиона прижалась к его плечу, и на этот раз слёзы, катившиеся по её щекам, были слезами облегчения. Впервые за долгое время она позволила себе поверить, что действительно может быть счастливой — и что её любимый мужчина теперь рядом, чтобы разделить с ней всё: и радости, и трудности, и будущее, которое они построят вместе. Драко нежно и крепко обнимал Гермиону, поглаживая её спину, словно стараясь передать через прикосновение всю ту любовь и поддержку, которых ей так не хватало все эти месяцы. — Если бы не Поттер, — тихо произнёс он, — я бы не смог тебя найти. Без его помощи я даже не знал бы, с чего начать. Он давал подсказки, делился информацией, помогал анализировать следы… Без него я бы до сих пор бродил по Парижу вслепую. Гермиона слегка отстранилась, подняла взгляд на него, удивлённо распахнув глаза: — Гарри? Гарри помогал тебе? Драко улыбнулся — искренне, почти по‑мальчишески, и в шутку добавил: — Да, представляешь? Мы с Поттером теперь совсем не плохие приятели. Кто бы мог подумать, а? Он слегка рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли прежней неприязни, только лёгкая ирония над их давней школьной враждой. — Поначалу было странно, — продолжил он уже серьёзнее. — Мы оба понимали, что дело не в нас, а в тебе. И в том, что мы оба хотим, чтобы ты была в безопасности. Гарри сказал: «Если ты действительно любишь её, докажи это делом. Найди. Защити. Будь рядом». И он помогал — без осуждения, без упрёков, просто… по‑дружески. — Они оба так поддерживали меня, — продолжила Гермиона. — После того дня, когда я связалась с ними, они не оставляли меня наедине со своими мыслями. Это было… невероятно важно. Когда я впервые написала им — дрожащими руками, не зная, как они отреагируют, — Джинни ответила уже через час. Она написала: «Мы рядом. Что бы ни случилось, мы рядом». Гермиона улыбнулась, вспоминая те дни: — А потом у меня начался сильнейший токсикоз. Я не могла встать с кровати, всё кружилось перед глазами, и я чувствовала себя совершенно беспомощной. В тот же день Джинни аппарировала ко мне. Без слов, без вопросов — просто появилась на пороге с сумкой вещей и зельями. Драко внимательно слушал, в его глазах читалось искреннее удивление и благодарность. — Она осталась на неделю, — продолжала Гермиона. — Готовила лёгкий бульон, который я могла есть, заваривала травяные чаи, помогала с уборкой, читала мне вслух, чтобы отвлечь от плохого самочувствия. Иногда мы просто сидели у окна, и она рассказывала смешные истории, чтобы заставить меня улыбнуться. — Джинни… — пробормотал Драко. — Она оказалась куда более заботливой, чем я думал. — Да, — кивнула Гермиона. — А Гарри регулярно присылал сову с новостями из Лондона. Он писал обо всём: о погоде, о новых книгах в «Флориш и Блоттс»,  Драко замер, осмысливая услышанное. — Значит, Гарри изначально знал, где ты находишься… и знал, что ты беременна, — медленно произнёс он.  Драко глубоко вздохнул, чувствуя, как в груди поднимается волна благодарности. — Я… я даже не знаю, что сказать, — признался он. — Я искал тебя, думая, что действую сам, а на самом деле Гарри всё это время знал, где ты, и направлял меня. И делал это так, чтобы не нарушить твоё решение, чтобы дать тебе время и пространство. — Драко, — Гермиона взяла его за руку, — я даже и представить не могла , что Гарри попытается нас воссоединить. Он покачал головой, поражённый такой деликатностью и мудростью: — Мерлин, я действительно недооценивал Поттера. Он мог просто сказать мне твой адрес — и всё. Но он поступил иначе. Он дал мне возможность найти тебя самому. Чтобы я понял, насколько сильно этого хочу. — И ты нашёл, — тихо сказала Гермиона, кладя руку на его ладонь. — Да, — кивнул Драко. — И теперь я понимаю, что это было важно. Не просто получить информацию, а пройти весь путь. Увидеть, где ты живёшь, узнать твои привычки, понять, как ты устроилась… Это сделало нашу встречу ещё более настоящей. Он обнял Гермиону крепче, прижимая её к себе: — Теперь нам нужно решить, как сообщить им, что мы возвращаемся. Гермиона рассмеялась — искренне, от души, впервые за долгое время чувствуя себя по‑настоящему счастливой и защищённой. — Думаю, они будут в восторге, — сказала она. — Как и я, — прошептал Драко, целуя её в лоб. — Как и я. За окном вечерний Париж продолжал жить своей жизнью, огни отражались в воде Сены, а где‑то вдалеке всё ещё играла та же песня. Но для Драко и Гермионы сейчас существовал только этот момент — момент, когда все кусочки паззла наконец сложились, а будущее засияло новыми красками. Вместе. С друзьями. С любовью. С семьёй.                                 *** Спустя несколько дней, когда Гермиона и Драко уже немного пришли в себя он решил, что пришло время рассказать обо всём матери, ведь Драко точно знал, что мама как никто будет рада и поддержит их. Он вышел на балкон их парижской квартиры — оттуда открывался вид на тихие улочки с цветущими каштанами — и вызвал патронуса. Серебряная выдра замерла в воздухе, ожидая слов. — Мама, — произнёс Драко чётко и спокойно, — я хотел бы встретиться с тобой. У меня для тебя есть важная новость. Давай встретимся в нашем семейном коттедже у озера завтра в полдень? Буду ждать. Патронус вспыхнул и умчался прочь. Драко вернулся в гостиную, где Гермиона раскладывала книги на стеллаже. — Отправил патронуса маме, — сказал он, подходя к ней и обнимая за плечи. — Думаю, она догадается, о чём речь. Гермиона слегка напряглась: — Ты уверен, что сейчас подходящее время? Что она… примет это? — Дорогая, — Драко поцеловал Гермиону в лоб, — она будет счастливее всех на свете что станет бабушкой. Нарцисса Малфой сидела в утренней гостиной, попивая чай с жасмином, когда серебряный патронус Драко появился в воздухе. Она замерла, слушая его голос — спокойный, уверенный, совсем не такой, как в те дни, когда он метался по дому, пытаясь найти хоть какую‑то зацепку о местонахождении Гермионы. Когда патронус растаял, письмо в её руке слегка задрожало. Сердце пропустило несколько ударов, а потом забилось чаще. «Он нашёл её, — подумала Нарцисса. — Они воссоединились». Она закрыла глаза, вспоминая, как сын приходил к ней измученный, с тёмными кругами под глазами: — Мама, я не могу без неё, — говорил он тогда. Нарцисса тогда лишь молча обняла его. Она слишком хорошо знала, что такое любовь, ради которой готов пойти против всего мира. Теперь же… теперь он зовёт её на встречу с «важной новостью». И у Нарциссы не было сомнений, в чём суть этой новости. Она поднялась, подошла к зеркалу. В отражении — всё та же аристократичная бледность, безупречная причёска, но в глазах — непривычное волнение и… радость? Да, определённо радость. — Значит, так тому и быть, — тихо произнесла она. — Пусть будет так, как хочет его сердце. Она позвонила в колокольчик, вызывая домового эльфа: — Приготовь мой дорожный плащ и собери корзину с пирожными из нашей пекарни. Мы отправляемся в коттедж у озера.