Моя странная морда

После слов матери Двумордый понял: она сказала это ему. Но почему она так его называет? — Мама? — прозвучало в голове котёнка. На деле это вышло вопросительным пищанием, но Орешница поняла, что хотел сказать сын. — Да, я мама. Ма-ма, — ответила Орешница. — Пииии… Пиии, пи-пи-пиии? — Котёнок хотел сказать: «Ясно… Но почему ты назвала меня Двумордый?» — но не получилось. Он ведь не умел говорить. Однако мать прекрасно его понимала. — Я назвала тебя так, потому что это твоё имя, глупенький! — мягко сказала Орешница и принялась вылизывать сына. Двумордый хотел что-то сказать, но в голове всё шло кругом. Он увидел свою мать. Он узнал своё имя — раньше он думал, что эти звуки относятся к кому-то другому. Усталость накрыла его, и он уснул. Ему приснилась охота. Он бежал по знакомому лесу, и под его лапами метались мыши. Одну. Другую. Третью. Двумордый ловил их легко, будто делал это всю жизнь. Когда счёт перевалил за десять, позади хрустнула ветка. Котёнок обернулся. Там стоял белый кот с рыжими и чёрными пятнами. Его морда была словно замазана — Двумордый не мог разглядеть ни глаз, ни носа. Но голос прозвучал чётко и громко: — Двулик! Ты отлично поработал! Десять мышей за две минуты — отличный результат! Двумордый хотел спросить, кто такой «Двулик», но тут же проснулся. За гнездом раздавался шум. Топот, рычание, крики. Двумордый никогда не слышал ничего подобного. Он поднял голову и выглянул из палатки королев. Прямо на поляне лагеря воители окружили огромного кота. Тот был тёмно-рыжим, почти бурым, хромал на левую переднюю лапу, а одно ухо было рваным. Пленник, — догадался Двумордый, хотя никогда раньше не видел пленных. Кот заметил взгляд из детской. — Чего уставился?! Грозовой помёт, без меха в ушах! — зарычал он. Двумордый испугался. Он пискнул и прижался к боку матери. Орешница сначала злобно посмотрела на пленника — так, что тот прижал уши, — но броситься на него не бросилась. Вместо этого она прижала сына лапой и замурлыкала, успокаивая. — Он в своём гнезде и в своём племени, — раздался голос воителя. — Чего не скажешь о тебе. — Я не виноват, что какой-то мерзкий котёнок решил на меня вылупиться! — огрызнулся пленник. — Сейчас плачет, а в душе смеётся! — Не смей говорить о моём сыне, — раздался низкий голос сзади. Желтогрив вышел из тени. Он не ударил пленника — только посмотрел ему прямо в глаза. Тот вдруг замолчал и отступил на шаг. — Смотри за собой, а не за чужими котятами, Рыжегрив, — тихо сказал Желтогрив. Потом развернулся и направился к палатке королев. Воители быстро увели пленника в дальний угол лагеря, подальше от детской. Рыжегрив ещё что-то рычал, но звук быстро затих. Желтогрив лёг рядом с Орешницей и Двумордым. Сын всхлипнул, ткнулся носом в отцовскую гриву и снова уснул. Прошла неделя. Лагерь просыпался под шум Зелёных Листьев. Солнце уже прогрело землю, и даже в палатке королев было тепло. Двумордый открыл глаза и долго смотрел на мать. Она дремала рядом, положив голову на лапы. — Интересно… А если я скажу что-нибудь, мама будет рада? — подумал котёнок. Он думал две минуты. Потом решился. — Пи… М… А… Ма… Ма-ма? — выдохнул Двумордый. Орешница открыла глаза. Посмотрела на сына. И вдруг её глаза наполнились влагой. — Мама бо-бо? — встревоженно спросил котёнок и подполз ближе, пытаясь лизнуть её в щёку. — Нет, не бо-бо, — всхлипнула Орешница. — Просто… Ты сказал «мама». Для меня это очень радостное событие. Я плачу от счастья, глупенький. Двумордый не до конца понял, что такое «счастье», но мама перестала плакать и улыбнулась — а значит, всё было хорошо. Он радостно пискнул и ткнулся носом в её подбородок. Двумордому исполнилось две луны. Он уже умел стоять, ходить и даже бегать — правда, иногда путался в лапах и кубарем катился по земле. Говорил он ещё плохо, в основном отдельные звуки и короткие слова вроде «мама», «дай» и «бо-бо». Но Орешница понимала его с полуслова. В этот день она впервые разрешила сыну выйти из детской одной. — Только рядом с палаткой, — строго сказала она. — Ни шага дальше. Двумордый кивнул и выбежал наружу. Солнце ослепило его. Он зажмурился, помотал головой, а когда снова открыл глаза — увидел двух котят, которые смотрели прямо на него. — Дубок, смотри! Кто-то новый вышел из детской! — воскликнула маленькая кошечка с круглыми глазами. Котёнок по имени Дубок подбежал к Двумордому. — Привет! Я Дубок. А это моя подруга, Бусинка. А как тебя зовут? — спросил он. — М-меня? — переспросил Двумордый и прижал уши. — Конечно тебя! А кого же ещё? — засмеялся Дубок. Орешница, выглянув из палатки, уже хотела вмешаться — но услышала, что котята не обижают сына, а просто спрашивают имя. Она выдохнула и ответила сама: — Его зовут Двумордый. Это мой сын. — Спасибо! — крикнул Дубок ей вслед. А потом повернулся к Двумордому. — А давай дружить? — Ты плавда хочешь дружить со мной? — Двумордый не поверил своим ушам. — Даже с учётом моей молды и ушей? — Да! А что с ними не так? — искренне удивился Дубок. — Как по мне, ничего плохого нет. Просто необычно — и всё. — Давай! — выдохнул Двумордый, поднял уши и впервые за долгое время улыбнулся. Два часа пролетели как один миг. Они играли в пятнашки, гоняли сухой лист и просто валялись на солнце. Бусинка оказалась тихой, но доброй, а Дубок — громким и весёлым. С ним Двумордый почти забыл, что его уши странные, а морда — разная. Но вот пришла мать Дубка и позвала сына в детскую. Бусинка ушла следом. Двумордый тоже хотел вернуться к Орешнице. Он повернулся и сделал несколько шагов. И тут дорогу ему перегородили двое.